Золотая рыбка - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Промысловая золотая рыбка: введение в лабораторную аквакультуру 1 24.35kb.
Санкт-Петербург Золотая рыбка 1 44.18kb.
Программа спектаклей театрального фестиваля «Золотая Рыбка 2009» 1 79.68kb.
Мбдоу д\с n 22 «Золотая рыбка» на 2012-2013 учебный год 1 63.77kb.
Директор «дюсш «Балашиха-спорт» Лобанова И. В 1 131.68kb.
Конкурс детских исследовательских работ (проектов) «мои первые открытия» 1 321.6kb.
В волшебном лесу 1 37.23kb.
Олимпиада «Веселая математика» 1 класс в рамках Недели математики 1 20.69kb.
График заездов саки сезон 2013 год сроки тура саки б/о «прибой» проезд... 1 40.91kb.
Конкурса «Новые приключения Незнайки» 1 50.26kb.
«Пластилинки. Азбука» стал лучшим детским мультсериалом! Российский... 1 28.81kb.
Книга I примечание Книга III 23 4732.39kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Золотая рыбка - страница №4/6

Тут уж все закричали разом. Какая, мол, такая вина? Печататься негде

- раз. Рукописи отдают на поругание невежественным литконсультантам - два.

Издательские планы по фантастике сокращают - три. И вообще...

Кавалер морфемы Булат Аникаев неистовствовал.

- О чем ты говоришь, Гак? Вот Шушуня почти двадцать лет печатается,

его Союз писателей давным-давно к сборнику рекомендовал, а где он, этот

сборник? У Бориса - двенадцать повестей опубликовано, общий объем -

тридцать пять печатных листов, а заявка на книгу четыре года в

издательстве лежит без движения. Петя Кровский положительными рецензиями

может комнату оклеить - и что с того? Факт есть факт: фантастику у нас

печатают вопиюще плохо...

- А Ф-писатели? - ехидно спросил из угла шериф сарказма Паладин

Гриммов.

- Да какие они писатели?! - Герард Экудянов, виртуоз аллегории, даже

поперхнулся. - Я о настоящей фантастике говорю. А эти... Борзописцы!

Серость! Не печатаются, а тиражируются!

С Ф-писателями у нас были старые счеты. Эта братия тоже писала, так

сказать, фантастику. Их герои торжественно и чудно бороздили просторы

Вселенной, с ходу покоряли дальние миры, посрамляли плохих инопланетян и

братались с хорошими пришельцами, в светлом будущем у них не было никаких

проблем, и само будущее вырастало откуда ни возьмись в чистом поле на

пустом месте, без всякой исторической связи с современностью, а если герои

попадали в прошлое, то лишь затем, чтобы в два счета наладить там все как

надо. По поводу того, КАК надо и НАДО ли вообще, у них, у Ф-писателей,

сомнений не возникало.

Героям напрочь отказано в психологии, зато авторы наделяли их

античным телосложением, сизифовым упорством и силой и знанием физики в

объеме учебника для 7-го класса средней школы издания 1963 года.

Люди-схемы действовали в одномерном мире, сталкивались с высосанными из

пальца трудностями, решали надуманные проблемы, но зато решали их

неизменно с блеском, являя чудеса самоуверенности и бескомпромиссности.

Справедливости ради скажем, что герои иногда трагически погибали, но в

таких случаях смерть диктовалась либо благополучием всего человечества,

либо необходимостью платы за добытое знание <платы, обусловленной

нарушением правил техники безопасности>, либо черной неблагодарностью

некой злодейской планеты, которая никак не хотела выкинуть белый флаг

перед первопроходцами, несущими знамя великого антропоцентризма.

Словом, это была неистовая профанация литературы, перечеркивание

всего важного и интересного, что было сделано в отечественной фантастике,

однако почему-то именно таким опусам редакторы часто и споспешествовали,

полагая огрехи и вопиющие несуразности издержками жанра; невежество -

смелостью мысли и принимая нахальство за оптимизм, а нагромождение

бессмыслиц - за полет фантазии.

Мир будущего у Ф-писателей всегда изображался экологически чистым,

набитым техникой и в то же время совершенно неурбанизированным, ядерная

энергия в нем била через край, причем безо всякой радиации, счастливое

человечество в едином порыве расширяло свои границы за пределы наблюдаемой

Вселенной, дети вырастали пай-мальчиками и фей-девочками, а взрослые

любили друг друга платонической любовью и в свободное от космических

полетов время занимались искусством. И все это почему-то именовалось

Грядущим.

Мы называли этих ура-фантастов Ф-писателями по очень простой причине.

Так уж распорядилась судьба, что их фамилии с мистической обязательностью

начинались на букву Ф: Фишин, Фезеров, Ферпатый, Фазанский, Фульковский,

Фолаутов...

Правда, каждый в нашей компании букву "Ф" расшифровывал по-своему.

Творец лубочного романа Слава Дорожный называл тех Фу-писателями,

эспериентеист Паладин Гриммов - Фекс-писателями, Петр Кровский,

протагонист ритмических пауз, иначе как о Фря-писателях о них не

отзывался. Еще были варианты: Фантазм-писатели, Фук-писатели, Фигписатели,

Фифа-писатели, Фарс-писатели, Фальш-писатели, Фарц-писатели... И так

далее...


И снова навалилась на нас душная апатия, хотя и солнце уже село, и

первый порыв темного ветра ворвался в окно, и где-то в районе Останкина в

набегающих тучах громыхнуло листовое железо, предвещая очищающую грозу.

- Ребята! - вдруг сказал Игоряша-второй. - Хотите фокус?

Наверное, фокусы Игоряши - это было последнее, что могло нас спасти

от духовного тлена и всепожирающей хандры в тот августовский вечер.

- Давай, Игоряша, действуй, милый, - взмолились мы.

- Хотите узреть, что сейчас делает Фульковский?

Мы оторопели. Что это - издевательство? Глазам бы нашим не видеть

фонтан-писателей, в мыслях бы их не держать, а тут: "узреть"! И все же был

в предложении Игоряши некий искус, некое соблазнительное обещание порока.

Не сознавая до конца, что же кроется за словами Игоряши, мы переглянулись

и сказали:

- Ну-ка, ну-ка...

И тут же посреди комнаты задрожал воздух, заструился, словно над

пламенем большого костра, возник туманный, в голубых искорках, шар, будто

сгустилась перед нами маленькая грозовая туча, потом шар утвердился в

метре от пола и зажегся розовым светом. Он приобрел прозрачность, и в нем

появилась объемная картинка.

...За пишущей машинкой сидел Ф-писатель Фульковский и бешено долбил

по клавишам. Изображение укрупнилось, словно невидимый оператор дал

наплыв, и все пространство шара заполнил лист бумаги, вылезший из каретки.

Там было написано:

"Вся энтропия мира - глухая, необузданная сила Вселенской анархии -

сконцентрировалась на этой планете.

Надо было уходить, надо было бросить звездолет в подпространство,

чтобы донести до человечества весть о смертельной угрозе. Но командир

Татарцев медлил. Он впился взглядом в экран информлокатора, с чувством

подавленного страха смотрел на шевелящиеся языки энтропии, что тянулись к

звездолету, грозя низринуть его в пучину мирового хаоса, и вдруг понял:

уйти сейчас было бы трусостью. Все, чему учила его Земля, вся

ответственность за Метагалактику и гордость за родную планету диктовали:

надо принять бой! Надо убить гадину-энтропию в ее логове и вернуться на

Землю победителями, а не вестниками нависшей угрозы. Татарцев ударил по

клавишам, и вся мощь биополя экипажа, вся энергия кваркового сердца

звездолета, вся плазма нейтронных полей через жерла тэта-излучателей

обрушилась на энтропийное чудовище. Татарцев знал: убить анархию можно

торжеством мысли, а вот мысль, Разум убить невозможно. Энтропия горела в

пламени могущественного интеллекта землян, по прицельной сетке экрана

метались абсциссы и ординаты, а Татарцев вжимал пальцы в клавиши и пел

песню, которую в детстве, в начальной школе гуманистической этики, слышал

от Учителя Труда!"

Строчка закончилась. Фульковский перебросил каретку, на минуту

задумался, напряженно пялясь в потолок, и застучал: "Песню..." - прочитали

мы. Пауза. "...Космических..." Пауза. "...Свершений!"

Фульковский откинулся на спинки стула и захохотал... Мы не выдержали

и захохотали тоже. Правда, было в нашем смехе больше от истерики, от

болезненности, от чувства неловкости и стыда, которое возникает, когда,

гуляя по парку, вдруг натыкаешься на человека, присевшего в кустах, чтобы

справить большую нужду.

- Игоряша, а Фишина можешь показать? - попросил кто-то, взвизгивая от

сдавленного смеха.

- А Ферпатого?

- А Фезерова?

- О чем речь, мужики? - отвечал Игоряша, не хохоча, впрочем, не

заливаясь смехом, а лишь тонко улыбаясь - за компанию. - Кого хотите, того

и покажу.

И мы увидели всех Ф-писателей. Шар безотказно показывал живые

картины. Фписатели трудились в поте лица своего за пишущими машинками.

Ф-писатель Фишин писал о схватке - не на жизнь, а насмерть - между

самоотверженными земными космонавтами и куском мертвого, но очень опасного

N-вещества, в котором атомы состояли только из нейтронов и потому были

предельно коварны: вокруг нейтронных ядер крутились по орбитам тоже

нейтроны, таким образом, вещество было вопиюще нейтральным, его скрепляло

абсолютно нейтральное нейтронно-магнитное поле, и это было страшнее всего:

от такой дьявольской материи, порожденной Ф-воображением писателя Фишина,

можно было ждать чего угодно...

Ф-писатель Фезеров повествовал о кладбище космических кораблей -

колоссальной "черной дыре", которая предательски захватывала звездолеты

галактических цивилизаций и крепко держала их, не пуская ни туда, ни сюда,

как Саргассово море - парусники далеких веков, и лишь земной

научно-космический корабль проходил сквозь "черную дыру", как нож сквозь

масло, попутно высвобождая пленников.

Ф-писатели рождали в стуке машинок лазерных гангстеров,

бесчинствующих в метастазированной Америке XXI века; генных инженеров,

выращивающих клоны гениальных ученых из клочка фрака Альберта Эйнштейна;

корифеев трансплантации, пересаживающих мозг разочарованного жизнью

человека в голову поэтически настроенного овцебыка и наоборот;

экстрасенсов, распознающих болезни взрослого человека по детской

любительской фотокарточке и вылечивающих их посредством пассов телефонной

трубкой; сильных любовью женщин, изгоняющих бесов из богоданных супругов

посредством пульсации ауры; путешественников во времени, создающих

парадоксы в прошлом с той благородной целью, чтобы успешно и героически

разрешить их в будущем, и таким образом спасти мир от чудовищной

катастрофы...

Последним в стереоскопическом розовом шаре появился Ф-писатель

Фазанский. Он сидел над листом бумаги и, тряся козлиной эспаньолкой,

старательно выводил ровные строки шариковой ручкой:

"Сим довожу до вашего сведения, что на здоровом "теле" советской

фантастики появился "гнойный нарыв", который требует немедленного

"хирургического" вмешательства. Речь идет о так называемом "кружке" так

называемых "молодых" так называемых "фантастов". По имеющимся достоверным

данным, эти пресловутые "фантасты" собираются каждый месяц на частных

"квартирах" (адреса прилагаются), чтобы неукоснительно поносить то лучшее,

что создано отечественной фантастикой в лице меня и моих товарищей (список

прилагается), а также читать собственные импровизированные "сочинения", в

которых искажается роль влияния завоеваний наших отцов на достижения наших

внуков, принижается роль расширения горизонтов науки будущего и очерняется

роль забвения ошибок прошлого, таким образом, совершенно очевидно, что, с

позволения сказать, "творчеству" этих, мягко говоря, "фантастов"

объективно присущи боязнь грядущего, тоска по настоящему и непонимание

прошедшего, а также неверие в НТР и вульгарный экологический "алармизм". В

связи с вышесказанным предлагаю поименованных ниже "фантастов"

рассредоточить, изолировать от бумаги, принудить к общественно

обязательному труду и уволить из творчества..."

Рубенид Нерголин, специалист по эхо-эффекту, подошел к шару и плюнул

в него. Розовое свечение погасло, шар растворился.

- Эх, Игоряша, Игоряша!... - с тоской произнес Толя Каштаркин, кумир

парадоксалистов. - Тоже мне, фокусник...

- Пошли по домам, братцы, - вымученно улыбнулся знаток непереведенных

шедевров Володя Набаков. - Начнем принуждаться к общественно обязательному

труду...


Бытописатель йети Булат Аникаев проникновенно сказал:

- Вот приду к себе в общежитие, возьму чистый лист бумаги и этого...

Фазанского тоже... уволю... - но никто ему не поверил.

Стоит ли распространяться, в каком настроении мы расходились по

домам? И стоит ли говорить, что на следующее утро мы помнить не помнили о

розовом шаре и явленных нам живых картинах?...


Т_Е_Л_Е_А_Н_Т_Р_О_П

Глава "Т",

сюжет которой родился во время телефонного разговора

автора с чемпионом оксюморона П. Кровским


Беззвучно отсчитывали время точнейшие электронные часы - настольные,

настенные, напольные, - размещенные в многочисленных комнатах Игоряшиного

палаццо на восьмом этаже кооператива "Гигант". Минуты складывались в часы.

Утро, день, вечер и ночь, суммируясь, давали в итоге отрицательную

величину: "сутки прочь". Недели рождались по понедельникам и умирали по

воскресеньям. Ничто не могло повлиять на невозвратный ход той странной

жестко-детерминированной субстанции, которую люди назвали Время.

Спустя месяц после того памятного дня, когда Игоряша впервые накрыл

ведром удачи Золотую Рыбку своей судьбы, он с безысходной отчетливостью

понял, что ему постоянно чего-то не хватает. Казалось, у него было все,

что только может пожелать бессмертный нестареющий тридцатипятилетний

обитатель планеты Земля мужского пола, и тем не менее какой-то бес,

сидевший глубоко в Игоряше, то и дело нашептывал ему неутоленные соблазны

и поддерживал жаркое горение ненасытного костра неудовлетворенности.

Пленники-биомодули, заключенные в роскошную темницу мраморного

бассейна на Игоряшиной даче, что высилась за неприступным железобетонным

забором с колючей проволокой в подмосковном поселке Марфино, по очереди

уходили в небытие, положив три безразмерных регистра своей информационной

емкости на алтарь Игоряшиных желаний. Число Золотых Рыбок неуклонно таяло.

Как-то вечером во время прогулки Игоряша в очередной раз задумался

над проблемой развлечений и заказал себе невидимость, а также способность

видеть сквозь стены.

Отныне, гуляя по улицам Москвы, Игоряша мог беспрепятственно

наблюдать, что делается в квартирах. Люди приходили с работы, ели

помидоры, смотрели телевизор, ругались с женами, дарили женам цветы,

читали книги и "Вечернюю Москву", решали кроссворды, ласкали и пороли

детей, играли в карты, пили соки, клеили обои, ели рыбу, мыли полы, пили

лимонад, строгали доски, кормили аквариумных рыбок, рассказывали анекдоты,

спорили о жизни, ели котлеты, считали долги и деньги, собирали модели

самолетов и парусников, ели пироги, переставляли мебель, пили чай и кефир,

раздевались до белья и догола, принимали душ, мылись с мочалкой, ложились

спать и по-разному занимались любовью.

Это было захватывающе интересно.

Впоследствии Игоряша прибавил к своим многочисленным талантам

способность проходить сквозь стены, а еще позже испросил у Золотой Рыбки

номер такой-то дар телезрения.

Телезрение - это и был тот розовый шар, в котором Игоряша, не выходя

из квартиры, мог видеть по своему желанию все, что происходит в данный

момент в любой точке планеты Земля.

Научился Игоряша и телекинезу. Он теперь мог на любом расстоянии

перемещать любые предметы. Когда Игоряша додумался до идеи телекинеза, он

тут же горько пожалел о сотнях растраченных впустую желаний. Множество

бесценных регистров биомодулей было использовано напрасно. Стоило Игоряше

заказать телекинез первой или второй Золотой Рыбке, и он с самого начала

получил бы доступ к любым заграничным и отечественным материальным благам,

не тратя на еду, одежду, книги, мебель, машины и прочее несравненную

емкость информационного поля.

Однажды Игоряша-второй мчался в новеньком БМВ по своей подземной

трассе Тула-Тамбов-Турки-Татищево. Это была не просто прогулка. Один тип в

Татищеве предложил ему коллекцию новгородских икон XVI века. Конечно,

Игоряша мог бы просто телекинетировать иконы к себе на Сивцев Вражек, тем

самым наказав презренного спекулянта и ввергнув его в пучину тоски по

пропавшим ценностям и ужаса перед сверхъестественным. Однако иногда

Игоряша позволял себе "натуральные" варианты добычи произведений

искусства. Вот и сейчас он спешил в Татищево, чтобы без всякой мистики

обменять иконы на два небольших слитка золота.

Внезапно впереди, в мягко освещенном пространстве туннеля, вспыхнула

фара и раздался нарастающий грохот мотора. У Игоряши волосы поднялись

дыбом. В его туннеле - в его собственном туннеле, не известном никому из

землян, - кто-то несся на мотоцикле. Фара металась над полотном трассы,

как будто мотоциклист был не в себе: его бросало из стороны в сторону.

Игоряша в ужасе затормозил и прижал БМВ к стене туннеля. Мимо - всего в

полуметре от машины - проскочил многосильный японский мотоцикл "Хонда",

сверкающий хромированными частями. За рулем сидел мужчина в кожаной куртке

и в кожаных брюках, который был чем-то знаком Игоряше. Хотя верхняя часть

лица скрывалась под забралом мотоциклетного шлема, тем не менее различить

черты удалось. Необъяснимо, но получалось так, что "Хонду" вел... тоже

Игоряша. Или его двойник. Или близнец. Или сам черт в образе Игоряши.

Событие так напугало Игоряшу, что он развернул машину и возвратился в

Москву. Именно с того дня он начал заикаться, и сей логопедический дефект

будет сопровождать Игоряшу всю его вечную жизнь. (Что касается икон, то их

пришлось доставить домой с помощью телекинеза. Спекулянт антиквариатом

утопился в реке Идолге).

Что делать? Вернувшись в свою многомерную квартиру, Игоряша сделал

несколько дыхательных упражнений, уселся на мате в гимнастическом зале,

принял позу лотоса и начал размышлять.

"Боже мой! - вдруг блеснула мысль. - Если я могу перемещать предметы

на любые расстояния, то почему бы мне не перемещать самого себя? Как же я

раньше не догадался, остолоп?"

От телекинеза (то есть мысленного управления мертвым веществом) до

телепортации (мгновенной переброски в пространстве белковых тел)

действительно всего лишь один шаг. Галактическая цивилизация сделала его

уже очень давно, а Игоряша - после того, как перепортил много сотен

биомодулей.

Зато теперь он стал властителем пространства, забросил подземные

трассы и начал путешествовать. Игоряша понял, что его с детства невыразимо

преследовала тяга к перемене мест. И наконец-то он получил средство для

удовлетворения мечты, до поры укрывавшейся в глубоких тайниках

бессознательного.

Ах, какая райская планета - наша Земля! Особенно при условии, что до

любого города, села, деревни, до любой пустыни и горной вершины, до любого

моря и океана, до любого климатического пояса и зоогеографической зоны -

рукой подать.

Игоряша-второй неожиданно появлялся, наслаждался

достопримечательностями и исчезал в Свердловске и Париже, в Мурманске и

новозеландском Окленде, во Владивостоке и Тиране, в Одессе и на

полуострове Лабрадор, в Малаховке и на Гималаях.

Он утром купался в Тихом океане на Гавайях, потом загорал на

Багамских островах, завтракал в Лондоне, любуясь Вестминстером, в полдень

осматривал римский Колизей, бродил по Мамонтовой пещере в американском

штате Кентукки, обедал в Магадане, созерцая солнечные блики на воде бухты

Нагаево, далее катался на тростниковых лодках "тоторах" по озеру Титикака,

гулял по Красноярскому заповеднику "Столбы", участвовал в сафари в

замбийском национальном парке Кафуэ, разъезжал на электромобиле по

"Диснейленду" в Калифорнии, в шесть часов вечера рассматривал игру

кукольных часов на здании театра Образцова в Москве, потом слушал первый

акт какой-нибудь оперы в миланском "Ла Скала", любовался закатом в

Дубровнике на Адриатике, играл на тотализаторе на ипподроме в

Буэнос-Айресе, играл в нарды в Александрии, на набережной Средиземного

моря близ дворца Расэт-Тин, играл в карты в городе Рино (штат Калифорния,

США), пил кока-колу в Мехико, в злачном районе Ацкапоцалько, пил томатный

фриз в ночном клубе в Стамбуле, на мысе Сарай, близ памятника Ататюрку,

наконец, возвращался к себе домой, выпивал в санаторном зале стакан

липового чая и ложился спать в будуаре, включив аппарат реабилитационного

сна.

Разумеется, в каждой точке своих путешествий Игоряша появлялся в



новом костюме - соответствующем местным правилам хорошего тона, сезону и

погоде.


Как же Игоряша общался с жителями разных стран и континентов? Очень

просто. С помощью биомодулей он активировал в своем мозгу блок телепатии -

крохотный орган, существующий в голове каждого человека, но пока

бездействующий, поскольку эволюция включит его у всех нас лишь через

двести лет, - и поэтому мог говорить с любым человеком Земли на его родном

языке и с приличествующим акцентом. Нужные слова и понятия Игоряша

просто-напросто читал в сознании собеседника.

Телепатия была великим достижением Игоряши. Она давала ему

возможность без труда побеждать сердца женщин, усваивать с блеском манеры

любого общества, в любой этнической группе, и к тому же решала проблему

эрудиции. Игоряше не нужно было держать в памяти сотни прочитанных книг и

знания из разных областей науки. Он поддерживал любую дискуссию, черпая из

мозга оппонента необходимые сведения и дополняя их аргументами,

заимствованными из сознания находящихся рядом сторонников и противников.

Именно телепатия помогла Игоряше одержать победу в поединке с

Экудяновым, адептом внутрижанрового промискуитета. Все требуемые знания о

книгах и из книг он выудил у самого Герарда.

По той же причине Игоряша-второй не ударил в грязь лицом, когда

посетил раут у английской королевы Елизаветы II. Он блистал остроумием и

великолепным знанием английского языка, безмятежно загребая мысли из

головы стоявшего в отдалении Чарлза Перси Сноу, благодаря чему поразил

всех гостей и самое королеву, которые принимали его за нового пресс-атташе

посольства Бельгии.

Одним словом, Игоряша стал обладателем всех возможных телесвойств,

которые только позволяет познанная и не познанная еще на Земле

биоэнергетика. Он стал "телеантропом". В Галактике таких существ великое

множество - разнообразными способностями обладают представители всех

цивилизаций, достигших ступени Космической Гармонии. В переводе с

галактического языка на древнюю латынь этот вид разума именуется "телегомо

сапиенс мирабилис". Однако Игоряше было еще очень далеко до ступени

Космической Гармонии. Он не вступил даже на первую ступеньку лестницы,

ведущей к Планетарному Единству. Такой вид разума в Галактике тоже

встречается - правда, редко. Он носит название "телеантропос вульгарис".

...А потом Игоряше все наскучило. Надоели Гавайи, надоел Магадан,

надоели казино и ипподромы, бурлески и двусмысленные массажные салоны.

Обрыдли рауты у королевы Великобритании и суаре у Натальи Ильиничны

Черняк, более известной как Натали Саррот.

Игоряша послал к черту светскую жизнь и зажил отшельником на даче в

Марфине. Как-никак, а телепатическое общение и интеллектуальное воровство

(увы, нам приходится применить этот термин, ибо он справедлив) требуют

колоссального расхода нервной энергии и гиперинтенсивного натрий-калиевого

обмена на мембранах клеток, составляющих телепатический отдел мозга.

Итак, Игоряша отдыхал на даче и от нечего делать беседовал с

биомодулями, прекрасно осознавая, что каждый вопрос исчерпывает регистр


<< предыдущая страница   следующая страница >>



Откуда взяться хлебу, если жнут серпом, а обмолачивают молотом? Тамара Клейман
ещё >>