Ю несбё Нетопырь Харри Холе – 1 ю несбё - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Концептуальную комедию-мюзикл о любви, безумии и грохоте барабанов 1 106.33kb.
Кора Бессер-Зигмунд Харри Зигмунд Coach Yourself Самокоучинг 10 2676.9kb.
Художник слова Норвежский писатель и иллюстратор Стина Холе 1 26.94kb.
Задача для учащихся : что изменилось в политической системе Российской... 1 44.63kb.
К. Г. Паустовский «Корзинка с еловыми шишками». (урок 1) 1 68.64kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Ю несбё Нетопырь Харри Холе – 1 ю несбё - страница №17/18


21

Хороший слух, удар левой и три выстрела
Телефон работал в режиме громкой связи.

– Сигнал перемещается в зону станций 3 и 4, – сообщил металлический голос.



Юн показал это на карте Сиднея с пронумерованными кругами зон действия сети каждой из станций.

– Пирмонт, Глин и окраина Бэлмейна.

– Черт! – выругался Уодкинс. – Слишком большой охват! Который час? Он пробовал звонить домой?

– Сейчас шесть, – ответил Лебье. – За последний час он дважды набирал свой домашний номер.

– Скоро он поймет, что что то не так. – Маккормак снова встал.

– Но еще не понял, – тихо заметил Харри, который последние два часа просидел молча и не шелохнувшись в дальнем кресле у стены.

– А погода? – спросил Уодкинс.

– Будет ухудшаться, – ответил Лебье. – Ночью обещали бурю.



Минуты шли. Юн отправился за новой порцией кофе.

– Алло? – послышалось из телефона.

– Да? – вскочил Уодкинс.

– Абонент только что говорил по телефону. Его засекли станции 3, 4 и 7.

– Секунду! – Уодкинс посмотрел на карту. – Окраина Пирмонта и бухта Дарлинг, верно?

– Так точно.

– Черт! Еще бы 9 или 10 – и он у нас в руках!

– Если он стоит на месте – то да, – ответил Маккормак. – Куда он звонил?

– В наш центральный офис, – ответил металлический голос. – Спрашивал, что случилось с его домашним телефоном.

– Черт, черт, черт! – Уодкинс налился кровью. – Уходит! Тревога! Полная готовность!

– Заткнись! – В комнате стало тихо. – Прошу прощения за грубость, сэр, – продолжил Харри. – Но думаю, надо не суетиться, а подождать следующего сигнала.

Уодкинс вытаращился на Харри.

– Хоули прав, – рассудил Маккормак. – Присядь, Уодкинс. Телефоны разблокируют только через час. А значит, прежде чем Тувумба поймет, что отключен именно его телефон, у нас будет еще один, максимум два сигнала. Пирмонт и бухта Дарлинг – не такие уж большие районы, но вечером там больше всего народу. Если послать туда кучу машин, начнется хаос, и Тувумбе будет легче скрыться. Подождем.


Без двадцати семь телефон заговорил снова:

– Сигнал принимается станциями 3, 4 и 7.



Уодкинс тихо застонал.

– Спасибо, – сказал Харри и выдернул микрофон. – Там же, где и раньше. Значит, уже долго не перемещается. Где он в таком случае?



Все собрались у карты.

– Может, он на тренировке? – предположил Лебье.

– Это мысль! – одобрил Маккормак. – Так. Где нибудь здесь есть боксерский зал? Кто нибудь знает, где он тренируется?

– Сейчас проверю, сэр, – ответил Юн и исчез.

– Еще идеи?

– В районе много разных заведений, которые открыты вечером, – сказал Лебье. – Может, он в китайских садах?

– В такую погоду он вряд ли сунется на улицу, – бросил Маккормак.

Юн вернулся и отрицательно покачал головой:

– Звонил тренеру. Тот сначала не хотел ничего говорить, пришлось сказать, что я из полиции. Зал, где тренируется Тувумба, совсем в другом районе. В Бонди Джанкшен.

– Отлично! – откликнулся Уодкинс. – Как скоро, по вашему, тренер позвонит Тувумбе, чтобы узнать, почему им интересуется полиция?

– Паршиво, – сказал Харри. – Я звоню ему сам.

– Хочешь спросить, где он? – усмехнулся Уодкинс.

– Посмотрим, что из этого выйдет. – Харри поднял трубку. – Лебье, проверь, чтобы все записывалось. Тихо!



Все замерли. Лебье взглянул на старый катушечный магнитофон и поднял большой палец. Харри сглотнул. Онемевшей рукой он набрал номер. Тувумба ответил лишь на третий раз.

– Алло?



Голос… Харри затаил дыхание и прижал трубку к уху. В трубке на заднем плане слышался чей то разговор.

– Кто это? – тихо спросил Тувумба.



На заднем плане – радостный детский вопль и шум. Потом – тихий и спокойный смех Тувумбы:

– Так это ты, Харри? Забавно, я как раз вспомнил о тебе. Кажется, с моим домашним телефоном какие то проблемы. Надеюсь, ты тут ни при чем, Харри?



Новый звук. Харри попробовал определить его, но так и не смог.

– Ты не отвечаешь, Харри, и я начинаю беспокоиться. Сильно беспокоиться. Не знаю, что тебе надо, может, я должен выключить мобильник? А, Харри? Ты пытаешься меня найти?



Звук…

– Проклятье! – выкрикнул Харри. – Повесил трубку.



Он свалился в кресло.

– Тувумба понял, что это я. Но как?

– Отмотайте пленку, – распорядился Маккормак. – И разыщите Маргеса.

Лебье нажал на кнопку. Юн выбежал из комнаты.

Харри было не по себе. Волосы у него на голове встали дыбом, когда он услышал в трубке голос Тувумбы.

– Так или иначе, это людное место, – начал Уодкинс. – Что за треск? Слышите, ребенок! Парк развлечений?

– Еще разок, – приказал Маккормак.

– Кто это? – повторил Тувумба. Потом – сильный шум и детский визг.

– Что это?.. – начал Уодкинс.

– Очень громкий всплеск, – послышалось от двери.



Все обернулись. Харри увидел огромного, будто надутого насосом и готового в любую секунду лопнуть, человека с маленькой темной головой с черными кудряшками и миниатюрными черными очками.

– Хесус Маргес, лучшие уши отдела, – отрекомендовал Маккормак, – и пока не совсем слепой.

– Разве что самую малость. – Маргес поправил очки. – Что у вас тут?

Лебье снова прокрутил пленку. Маргес слушал, закрыв глаза.

– Помещение. Кирпичные стены. И стекло. Никакой звукоизоляции. Ни штор, ни занавесок. Люди, молодые люди обоих полов, очевидно, семьи с маленькими детьми.

– Как можно все это различить в таком шуме? – скептически спросил Уодкинс.

Маргес вздохнул. Очевидно, с недоверием он сталкивался не впервые.

– Вы знаете, какой потрясающий инструмент – ухо, – ответил он. – Оно различает более миллиона вибраций. Один миллион. А любой звук состоит из десятка различных частот. То есть выбор расширяется до десяти миллионов. Средний разговорник – всего около ста тысяч статей. А выбор – десять миллионов. Остальное – тренировка.

– А что это за звук – постоянно на заднем плане? – спросил Харри.

– Тот, что между 100 и 120 герцами? Сразу и не скажешь. Можно в студии отфильтровать остальные и выделить именно этот, но уйдет время.

– А времени нет, – заметил Маккормак.

– А как он смог узнать Харри, если Харри молчал? – поинтересовался Лебье. – Интуиция?



Маргес снял очки и с отсутствующим видом стал их протирать.

– То, что мы так просто зовем интуицией, друг мой, всегда подкрепляется нашими ощущениями. Но эти ощущения могут быть такими неуловимыми, что мы почти их не замечаем. Как перышко под носом, когда спишь. Мы не можем понять, какие ассоциации они вызывают. И тогда зовем это интуицией. Может, он узнал то, как… э э, Харри дышал?

– Я задержал дыхание, – ответил Харри.

– А ты ему звонил отсюда раньше? Может, акустика? Фон? Человек очень хорошо чувствует звуки. Намного лучше, чем он сам обычно думает.

– Раньше? Звонил… один раз… – Харри посмотрел на старый вентилятор. – Конечно, как я об этом не подумал.

– Хм, – сказал Хесус Маргес. – Такое чувство, что вы охотитесь за очень крупной дичью. Какое вознаграждение?

– Я там был, – продолжал Харри, широкими глазами глядя на вентилятор. – Конечно. Вот почему звуки показались мне знакомыми. И это бульканье… – Он повернулся к остальным: – Сиднейский аквариум!

– Хм, – Маргес поднял очки на свет. – Интересная мысль. Я и сам там бывал. Такой всплеск может, к примеру, быть от хвоста очень большого морского крокодила.



Когда он оторвал взгляд от очков, в комнате, кроме него, никого не было.
Семь часов.

Обычно на коротком отрезке от участка до бухты Дарлинг кипела жизнь, но сейчас из за бури там не было ни людей, ни машин. Но Лебье все равно позаботился о мигалке, что уберегло одного случайного пешехода от попадания под колеса и пару встречных водителей – от столкновения. На заднем сиденье Уодкинс тихо чертыхался на свой обычный манер, на переднем – Маккормак звонил в аквариум, чтобы предупредить о предстоящем задержании.

Они свернули на площадь перед аквариумом. Ветер трепал флаги над бухтой, на пристань обрушивались волны. На месте уже стояло несколько полицейских машин, выходы были перекрыты.

Маккормак отдавал последние распоряжения:

– Юн, раздаешь нашим фотографии Тувумбы. Уодкинс, идешь со мной в комнату охраны. Лебье, Харри, начинаете искать. Через несколько минут аквариум закроется. Вот рации. Сразу же микрофон в ухо, другой – на лацкан пиджака. Проверьте, чтобы все было исправно. Будем держать с вами связь с поста охраны, ясно?



Едва Харри вышел из машины, его чуть не сбило ветром с ног. Согнувшись в три погибели, они добрались до места.

– По счастью, сегодня тут не так много народу, – заметил Маккормак. После небольшой пробежки у него уже была одышка. – Из за погоды, наверное. Если он здесь, мы его найдем.



Их встретил начальник охраны. Потом он ушел вместе с Маккормаком и Уодкинсом. Харри и Лебье проверили связь и, миновав кассы, направились в людный коридор.

Харри нащупал под одеждой пистолет. Сейчас, при свете и с людьми, аквариум выглядел совсем иначе. Казалось, они с Биргиттой были здесь давным давно, в какой то другой эпохе.

Он старался об этом не думать.

– Мы на месте, – уверенный голос Маккормака успокаивал. – Сейчас изучаем камеры. Кстати, мы вас видим. Продолжайте движение.



Коридоры аквариума описывали круг и приводили посетителей обратно к входу. Лебье и Харри пошли против людского потока, чтобы видеть лица встречных. Харри чувствовал, как бешено колотится сердце, как пересохло во рту, как потеют ладони. Вокруг гудела иностранная речь, и Харри казалось, что он очутился в бурном водовороте людей разных рас и национальностей. Они шли через подводный туннель, где Харри и Биргитта вместе провели ночь. Дети, прижавшись носами к стеклу, смотрели на размеренную жизнь подводного мира.

– This place gives me the creeps, 112 – вполголоса сказал Лебье и сунул руку за пазуху.

– Только здесь, пожалуйста, не стреляй, – попросил Харри. – Не хочу, чтобы здесь оказалась половина бухты Джексона и десяток белых акул.

– Don't worry, 113 – успокоил Лебье.



Они вернулись к входу с другой стороны. Людей почти не осталось. Харри выругался.

– Впускать посетителей перестали в семь, – сказал Лебье. – Теперь будут только выпускать.



Заговорил Маккормак:

– Кажется, птичка улетела, ребята. Возвращайтесь на пост охраны.

– Погоди здесь, – сказал Харри коллеге.
Рядом с кассой стоял знакомый человек в форме. Харри вцепился ему в плечо:

– Привет, Бен, помнишь меня? Я приходил с Биргиттой.



Бен обернулся и посмотрел на взволнованного белобрысого парня.

– Как же! – ответил он. – Харри! Так ты вернулся? Неудивительно! Как там Биргитта?



Харри сглотнул.

– Послушай, Бен. Я из полиции. Ты, наверное, слышал, мы ищем опасного преступника. Еще не нашли, но чувствую, он еще здесь. Бен, ты знаешь аквариум лучше всех – где он мог спрятаться?



Бен наморщил лоб:

– Ну у… Ты знаешь, где мы держим нашу Матильду? Морского крокодила?

– Говори!

– Между маленьким рохлей скатом и большой морской черепахой. То есть мы ее туда перевели и готовим заводь, чтобы получить еще пару крокодильчи…

– Понял. Быстрее, Бен!

– Да. И энергичный человек, если не побоится, может перепрыгнуть через ограду.

– К крокодилу?

– Она же сонная. От угла – пять шесть шагов до двери, через которую мы входим, чтобы покормить или помыть Матильду. Но надо быть осторожным. Такой крокодил – очень быстрый. И глазом не успеешь моргнуть, как он тебя схватит. Однажды мы…

– Спасибо, Бен. – Харри кинулся обратно, распугивая посетителей. – Маккормак, говорит Хоули, – сказал он в микрофон. – Ищу за крокодильей клеткой. – Он подхватил под руку Лебье. – Последний шанс…

Когда Харри замер у клетки с крокодилом, Лебье удивился и хотел было прибавить шагу, но Харри бросил: «За мной!» – и перелез через плексигласовую стену.

Когда он оказался по ту сторону, заводь начала закипать. Пошел белый дым, и по дороге к двери Харри увидел, как из воды на коротких ножках, словно на колесах, выкатился зеленый гоночный «болид». Ноги не слушались, скользя по песку. Где то далеко он услышал крики и увидел, как «болид» открывает зубастый капот. Мгновенно оказавшись у двери, Харри вцепился в ручку. На долю секунды он подумал, что дверь не откроется. В следующее мгновение он был уже за стеной. В голове всплыла сцена из «Парка юрского периода», и Харри запер за собой дверь. На всякий случай.

Он достал пистолет. В комнате, куда он попал, стояла тошнотворная смесь запахов моющих средств и тухлой рыбы.

– Харри! – крикнул Маккормак. – Во первых, чтобы попасть туда, где ты сейчас, необязательно лезть в зубы крокодилу. Во вторых, не суетись и подожди Лебье.

– Не слы…нь плоха…язь, сэр, – ответил Харри, царапая микрофон ногтем. – Дальш…у один.

Открыв дверь в другом конце комнаты, он оказался в круглой башне с винтовой лестницей посередине. Предположив, что внизу находятся подводные туннели, он решил двигаться наверх. На следующем пролете была еще одна дверь. Харри поискал взглядом другие, но не нашел.

Повернув ручку, он осторожно открыл дверь левой рукой и вошел, держа перед собой пистолет. Внутри было темно. Запах тухлой рыбы стал невыносимым.

Рядом с дверью Харри нащупал выключатель, но свет включить не удалось. Харри сделал два осторожных шага. Под ногой что то хрустнуло. Он понял, что кто то разбил лампочку, и, задержав дыхание, бесшумно отступил к дверному проему. Прислушался: был ли здесь еще кто нибудь? Грохотал вентилятор.

Харри вернулся на лестничный пролет.

– Маккормак, – тихо сказал он в микрофон. – Думаю, он внутри. Окажите услугу, позвоните ему на мобильный.

– Харри Хоули, где ты?

– Скорее, сэр. Пожалуйста, сэр.

– Харри, не превращай это в личную месть, это…

– Жарковато сегодня, сэр. Вы мне поможете или нет?



Харри услышал, как Маккормак тяжело вздохнул.

– Хорошо. Сейчас позвоню.



Придерживая дверь ногой, Харри стоял в дверном проеме, широко расставив ноги и держа пистолет обеими руками. Он ждал телефонного писка. Время превратилось в каплю, свисающую с листа, не в силах упасть. Может быть, прошло две секунды. Ни звука.

«Его здесь нет», – подумал Харри.

Три вещи случились сразу.

Первая – Маккормак сказал:

– Он отключил…



Вторая – Харри понял, что стоит в дверном проеме, как живая мишень.

Третья – черный мир для Харри рассыпался звездами и красными точками.
Харри кое что помнил из рассказов Эндрю про бокс по дороге в Нимбин. Например, что профессиональный боксер может хуком послать новичка в нокаут. Движение бедра – и в удар вкладывается вес всего торса. От такого сильного удара мозг мгновенно отключается. Апперкот, нацеленный точно в подбородок, отрывает тебя от пола и бросает в объятия Морфея. Со стопроцентной гарантией. Мало шансов устоять и против хорошего прямого удара правой. И самое главное: если ты не видишь, куда направлен удар, тело не успевает среагировать и уклониться. Небольшое движение головы – и эффект от удара будет уже не тот. Ведь боксеры очень редко оказываются в нокауте от ударов, траекторию которых видят.

Поэтому единственным объяснением, почему Харри не потерял сознание, было то, что нападающий стоял слева от него. Так как Харри стоял в дверном проеме, удар не мог быть направлен в висок (чего, если верить Эндрю, хватило бы с лихвой). Поскольку Харри держал прямо перед собой вытянутые руки с пистолетом, хороший хук или апперкот тоже приходилось отбросить. Равно как и прямой удар правой, иначе пришлось бы встать прямо под дуло. Оставался только прямой удар левой – который Эндрю пренебрежительно охарактеризовал как «бабий, скорее раздражающий или, в лучшем случае, изматывающий противника, в уличной драке непригодный». Возможно, Эндрю был и прав, но от этого удара Харри отлетел на несколько шагов назад, ударился поясницей о перила и чуть не свалился вниз.

Открыв глаза, он понял, что еще стоит на ногах, и увидел на другом конце комнаты открытую дверь, через которую наверняка убежал Тувумба. И еще он услышал грохот, с которым катился по стальным ступенькам его пистолет. Харри решил сначала достать оружие. С самоубийственной скоростью кинувшись вниз по крутой лестнице, он ободрал руку и колени. Пистолет балансировал на краю ступеньки, готовый свалиться в двадцатиметровую шахту. Харри поднялся на четвереньки, откашлялся и с досадой констатировал, что потерял еще один зуб в этой проклятой Австралии.

Он встал на ноги и чуть не потерял сознание.

– Харри! – крикнул кто то ему в ухо.



Он услышал, как где то внизу распахнулась дверь. Быстрые шаги, от которых задрожала лестница. Харри нацелился на ближайшую дверь, отпустил перила, попал, побежал дальше, стараясь не споткнуться и не упасть, целясь в дверь в другом конце комнаты. Почти попал и на подкашивающихся ногах выбежал в сумрак, чувствуя, что вывихнул плечо.

– Тувумба! – крикнул он вдогонку ветру.



Огляделся. Прямо перед ним был город, за спиной – мост Пирмонт. Он стоял на крыше аквариума, держась за верх пожарной лестницы, чтобы не упасть под ударами ветра. Залив был взбит в белую пену, в воздухе чувствовался запах морской воды. Прямо под собой он увидел черную фигуру, спускавшуюся по пожарной лестнице. Человек остановился, посмотрел вокруг. Справа от него была полицейская машина с «мигалкой». Впереди, за оградой, выступали два резервуара Сиднейского аквариума.

– Тувумба! – заревел Харри, пытаясь поднять пистолет.



Плечо никак не слушалось, и Харри взвыл от боли и ярости. Человек добежал до ограды и стал перебираться через нее. Тогда Харри понял, что Тувумба хочет пробежать над резервуаром, а потом проплыть небольшое расстояние до пристани на другой стороне. Там в считанные секунды можно затеряться в городе. Харри скорее упал, чем спустился по пожарной лестнице, яростно набросился на ограду, будто пытался ее вырвать. Кое как, работая одной рукой, взобрался наверх и шлепнулся на цемент.

– Харри, ответь!



Вырвав микрофон из уха, он кинулся к крытому резервуару. Дверь открыта. Он вбежал внутрь и грохнулся на колени. Перед ним, под сводами крыши, купалась в свете, идущем из под потолка, часть Сиднейской бухты. Над резервуаром шел узкий мостик, по которому бежал Тувумба в черном свитере с высоким воротом и черных брюках. Он бежал легко и изящно, насколько это позволял узкий и шаткий мостик.

– Тувумба! – в третий раз крикнул Харри. – Это Харри! Я стреляю.



Он упал – не потому, что не мог удержаться на ногах, а потому, что не мог поднять руку. Поймал на мушку черную фигуру и спустил курок.

Первая пуля попала в воду прямо перед Тувумбой, который продолжал бежать, высоко поднимая колени и не сгибая локтей. Харри взял чуть повыше. Всплеск прямо за Тувумбой. Теперь до цели почти сто метров. Харри в голову пришла дурацкая мысль: это как в экернском тире – огни под потолком, гулкое эхо, нервный пульс в указательном пальце и глубокая сосредоточенность – как при медитации.

Как в экернском тире, подумал Харри, стреляя в третий раз.

Тувумба упал.
Позже, давая показания, Харри писал, что предположительно попал Тувумбе в левое бедро и вряд ли рана была смертельной. Но это было только предположение – разве знаешь, куда попадешь со ста метров, стреляя из табельного пистолета. Харри мог сказать что угодно, и никто не смог бы этого опровергнуть. Не осталось даже трупа для вскрытия.
Тувумба лежал, свесив в воду левую руку и ногу, и кричал. Харри побежал по мостику, с трудом превозмогая головокружение и тошноту. Все перед глазами стало сливаться: вода, свет под потолком, мостик, который теперь начал раскачиваться под ним взад вперед. Харри бежал, а в голове мелькали слова Эндрю: «Любовь – бо́льшая тайна, чем смерть». И он вспомнил легенду.

Кровь била в виски, и Харри был юным воином Валлой, а Тувумба – змеем Буббуром, убившим его возлюбленную Мууру. И теперь Буббура нужно убить. Ради любви.
Позже, давая показания, Маккормак говорил, что не понял слов, которые Харри Хоули кричал в микрофон после выстрелов.

– Мы только слышали, что он что то кричит – возможно, на родном языке.



И сам Харри не мог сказать, что тогда кричал.

Он мчался по мосту. Это была гонка жизни и смерти. Тело Тувумбы вздрогнуло. Весь мост вздрогнул. Сначала Харри подумал, что что то столкнулось с мостом, но потом понял, что его снова решили обмануть и не отдать выкуп.

Это был Морской ужас.

Он поднял из воды свою мертвую голову и раскрыл пасть. Как при замедленной съемке. Харри был уверен, что Ужас утащит Тувумбу с собой, но он только подтолкнул кричащее тело дальше в воду, чтобы вынырнуть опять.

«Только без рук», – подумал Харри, вспомнив день рождения бабушки в Ондалснесе. Это было давным давно – тогда они старались вынуть яблоко из плошки с водой одними зубами. Мама с ног валилась от смеха.

Оставалось тридцать метров. Харри думал, что успеет, но Морской ужас показался снова. Так близко, что Харри увидел, как он, словно в экстазе, закатил глаза и победно продемонстрировал двойной ряд зубов. На этот раз он ухватил ногу и дернул головой. Тувумба беспомощной куклой взлетел в воздух, и крик быстро оборвался. Харри наконец добежал до места.

– Проклятый призрак! Отдай! – крикнул он, задыхаясь от плача. Потом поднял пистолет и остаток обоймы разрядил в воду, которая тут же окрасилась в красное. Как красная газировка. И Харри сквозь нее видел свет подземного туннеля, где взрослые и дети, столпившись, наблюдали развязку, настоящую природную драму, пиршество, которое поспорит с «убийством клоуна» за звание самой громкой газетной статьи года.


<< предыдущая страница   следующая страница >>



Консерватор — государственный деятель, влюбленный в существующие непорядки, в отличие от либерала, стремящегося заменить их непорядками иного рода. Амброз Бирс
ещё >>