«ярмарка тщеславия» - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Самиздат в Интернете: наивное искусство, ярмарка тщеславия, фабрика... 1 144.34kb.
Ярмарка тщеславия 1 52.95kb.
Вгпу, Воронеж повседневность в романе у. Теккерея «ярмарка тщеславия» 1 45.62kb.
Ярмарка тщеславия. Роман без героя (Vanity fair. A novel without... 1 268.79kb.
Таким образом, молодые британки все меньше напоминают героиню классического... 1 20.97kb.
Конспект развлечения для детей, родителей «Веселая ярмарка» 1 71.07kb.
Vii красноярская Ярмарка Книжной Культуры Приглашение к участию 1 21.19kb.
В кгту прошла ярмарка вакансий 1 17.37kb.
Ярмарка настоящего меда производителей муниципального района 1 29.2kb.
14 Международная ярмарка интеллектуальной литературы non/fictio№ 1 69.32kb.
Ярмарка «пир»: натурально, вкусно, редко и дорого. Ярмарка «пир»... 1 32.58kb.
Сборники «Песни войны», 1914, «Дым без отечества» 1 9.27kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

«ярмарка тщеславия» - страница №1/1

«ЯРМАРКА ТЩЕСЛАВИЯ»
…Несколько позже в спектакль вошел другой Джозеф — Владимир Иванович Головин. Владимира Ивановича уже нет среди нас. Это был мягкий человек, который свыкся со своим скромным местом в театре и не ждал наград. И это было в нем качеством удивительным. Входил Владимир Иванович в «Ярмарку» срочно, каждый раз очень волновался, спрашивал: «Не испортил ли сцену?», «Чего мне не хватает?» Каждый совет — а я по-дружески позволяла себе давать ему советы — он воспринимал с благодарностью. Его Джозеф был ужасно застенчив! Мне думается, Головин играл только одно — слепую влюбленность в Бекки до конца жизни. И «фактура» Владимира Ивановича была здесь безусловно его союзницей. Большой, полный человек с детски робким лицом, он был так трогателен и искренен! Он обожал эту роль, радовался каждому своему спектаклю... и плакал, когда возникла необходимость омолодить состав. (Как я его понимаю, для актера это — горький час!)

Но самой лучшей, на мой взгляд, была его последняя работа — Карп в «Лесе» Островского, где все мы, участники спектакля, как-то вдруг «открыли» его для себя. Он был такой домашний, заботливый, чуть ленивый. И такой русский! Всеми корнями своими врос он в усадьбу Гурмыжской, давно смирился с порядками этой нелепой жизни, хотя и имел обо всем свое особое мнение.



В ходе работы случалось, что режиссер, искавший ритмы, нервничал. Ему казалось, что Владимир Иванович чего-то недобирает, опускает тон, «тишит» и уходит от сути. «Ну будьте же немного резче, Владимир Иванович! — слышался взволнованный голос из зала.— Ну взбодритесь! Наиграйте!» Владимир Иванович соглашался. Но наиграть не мог. И только потом, в спектакле, мы все поняли вдруг, как хороши эта его невозмутимость, его ровность, его покорная мягкость и лукаво светившиеся добрые, полные иронии глаза. В его адрес позже приходилось мне слышать самые лестные, даже восторженные слова от очень компетентных людей, хотя московские критики не удостоили его ни одним словом. Владимир Иванович вообще был несправедливо обойден вниманием. И все мы, должно быть, просто привыкли к тому, что рядом с нами живет и работает тихий, милый Владимир Иванович — «рядовой», немного вялый человек. А он давно уже вырос! Просто мы этого не замечали. Не вдумывались в это! И лишь потеряв — прозрели. Больной человек, он ездил во все гастроли, большие и малые, играл, когда нужно, и нездоровым, переносил большие нагрузки. Последний свой спектакль он играл больным, несмотря на запрет врачей. (Театр часто бывает жесток, уговаривая играть с температурой. Как расплачивается потом за это сердце!) «Плохо, матушка-барыня,— говорил он мне в антракте, сося таблетку валидола,— завтра ложусь в больницу».

...Если бы я могла ему сказать: «Дорогой Владимир Иванович, истинная цена человека — это не строчки, что случайно или не случайно написаны рукой незнакомого журналиста, который не знает нас, актеров,— истинная цена — это добрая память друзей, это то, что оставили вы в душах и сердцах своих товарищей!..»




Истеричка мечтает о господине и повелителе, которым она могла бы повелевать. Жак Лакан
ещё >>