Военное зодчество XVI-XVII вв. И его роль в становлении российской государственности - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Сочинения учащихся 2012-2013 учебный год Роль личности в становлении... 1 46.42kb.
Чего нужно изучать основы православной культуры? 1 43.03kb.
Эволюция сословно-представительной власти в россии с середины XVI 11 2677.95kb.
Каменные оборонительные сооружения Новгородской земли доогнестрельного... 1 323.4kb.
Воспитание царских детей как фактор формирования власти в россии... 1 257.22kb.
Земские соборы в России в XVI-XVII вв 1 37.85kb.
Глава I. Китая в конце XVI – начале XVII вв. Глава II. Первые взаимоотношения... 3 571.43kb.
Xvi – начала XVII 1 125.13kb.
Роль столицы республики в становлении и развитии государственности... 1 70.93kb.
Развитие культуры Беларуси в XVI – начале xviiiв 1 300.07kb.
Лубский А. В. Кризис или становление Российской государственности? 1 223.93kb.
Иван Грозный война за ливонию 1 90.82kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Военное зодчество XVI-XVII вв. И его роль в становлении российской государственности - страница №1/3


На правах рукописи



НОСОВ Константин Сергеевич




ВОЕННОЕ ЗОДЧЕСТВО XVI–XVII вв. И ЕГО РОЛЬ В СТАНОВЛЕНИИ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

Специальность 07.00.02 — Отечественная история


АВТОРЕФЕРАТ


диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Москва — 2009


Работа выполнена на кафедре истории российской государственности Российской академии государственной службы

при Президенте Российской Федерации


Научный консультант:

доктор исторический наук, профессор Пихоя Рудольф Германович


Официальные оппоненты:

доктор исторических наук, доцент Бондаренко Анна Фёдоровна

доктор исторических наук, профессор Изонов Виктор Владимирович

доктор исторических наук, профессор Мазуров Алексей Борисович


Ведущая организация:

Московский педагогический государственный университет


Защита состоится «____»________________2009 г. в ________часов на заседании диссертационного совета Д 502.006.04 при Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации по адресу: 119606, г. Москва, пр-т Вернадского, 84, ауд. ______________

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации.


Автореферат разослан «____»________________2009 г.
Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор исторических наук, профессор О. Г. Малышева

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования.

Крепостное строительство играло огромную роль на протяжении всей истории Русского государства. Даже само слово «город» в древнерусском языке означало именно укрепленное поселение, в отличие от неукрепленной деревни (в широком смысле). Все, что было окружено оборонительной стеной, называлось «городом». Более того, вплоть до конца XVII века слово «город» обозначало не только укрепленный населенный пункт, но и оборонительную стену или укрепления в целом. Укрепленных поселений и длинных оборонительных стен было так много, что скандинавы называли Русь Гардарики, что можно перевести как «страна городов» или «страна оград».

Проблематика крепостного строительства XVI–XVII вв. приобретает особую актуальность в свете отсутствия специальных исследований, посвященных оборонительному зодчеству этого периода. На настоящий момент исследованы лишь некоторые частные моменты. По контрасту с историей военного зодчества X–XV вв., изученной относительно неплохо, многие аспекты оборонительного зодчества XVI–XVII в. изучены явно недостаточно или не изучены вообще. Парадоксальность ситуации заключается в том, что именно от этого времени дошло значительное число памятников в хорошей степени сохранности, а XVII в. является первым веком истории России, обеспеченным массовыми документальными источниками. Между тем, появление многочисленных научно-популярных книг и путеводителей, на настоящий момент подменяющих научное исследование, свидетельствует об интересе к данной тематике и востребованности ее в обществе.

История Российской государственности неразрывно связана с историей оборонительных сооружений. На протяжении всего средневековья крепости были узлами обороны государства от вражеского нашествия и одновременно служили плацдармом для наступления собственных войск. Фортификации сыграли огромную роль в становлении, укреплении и расширении границ Русского государства в первые века независимости. Анализу крепостного строительства в этот сложный период и роли военного зодчества в становлении Российской государственности и посвящено настоящее исследование.



Объектом исследования является деятельность русского государства в области оборонительного строительства в XVI–XVII вв.

Предметом исследования служат памятники военного зодчества (крепости, остроги, пограничные укрепленные линии большой протяженности, фортификации городов, в том числе кремли), а также роль военного зодчества в становлении Российской государственности.

Хронологические рамки исследования охватывают два столетия — XVI–XVII вв. Исходный рубеж — это становление централизованного (или, по мнению других исследователей, единого) Русского государства, приходящийся на конец XV – начало XVI в. В это время Московское государство присоединяет последние остававшиеся независимыми республики (Новгород, 1478 г.; Псков, 1510 г.) и княжества (Тверское, 1485 г.; Смоленское, 1514 г.; Рязанское, 1521 г.). В результате полностью меняется военная политика — на смену стратегии обороны отдельных княжеств и республик приходит стратегия обороны страны в целом. Приглашение Иваном III ведущих итальянских мастеров положило начало новому стилю военного зодчества.

Верхняя граница исследования — последние годы XVII — первые годы XVIII в., т.е. до реформ Пётра I. Познакомившись с особенностями военного дела европейских государств, Пётр I реорганизует всю систему вооруженных сил. Полностью меняется и военно-инженерное искусство: крепости с этого времени строятся по западноевропейскому образцу. Помимо конструктивных изменений происходят значительные изменения и в военной лексике. Старая военно-инженерная терминология уходит в прошлое, многие термины меняют свое значение, активно заимствуются западноевропейские слова. С начала XVIII в. меняется и состав государственных учреждений.



Территориальные границы исследования охватывают всю территорию Русского государства. Они изменяются вместе с изменениями границ государства, вызванными войнами с Ливонией, Речью Посполитой, Швецией, покорением Казанского и других ханств, освоением территории Сибири, южной «украйны» и т.д.

Степень научной разработанности темы и источниковая база исследования освещается в первой главе диссертации. Анализ научной литературы показывает явно недостаточную изученность военного зодчества XVI–XVII вв. В историографии отсутствуют всесторонние исследования этой темы. Единственной общей работой, в которой затрагивается ряд аспектов оборонительного зодчества рассматриваемого периода, остается труд Ф. Ф. Ласковского, увидевший свет более 150 лет назад1. Ряд положений этой работы к настоящему времени устарел и требует пересмотра. Исследователи XX в. значительно преуспели в изучении отдельных памятников крепостного зодчества XVI–XVII вв., но комплексного исследования русской фортификации этого периода так и не появилось. Многие аспекты оборонительного зодчества XVI–XVII вв. остались вне поля зрения исследователей. В частности, историографический анализ отдельных аспектов военного зодчества показывает отсутствие специальных исследований и крайне слабую изученность вопросов, которым посвящена настоящая работа.

В то же время, XVI и особенно XVII в. достаточно обеспечены источниками, позволяющими раскрыть многие аспекты военного зодчества: конструкцию и терминологию отдельных элементов, материальные и трудозатраты на возведение крепостей, топографию государственных учреждений, распределение людей и артиллерии по крепостям и отдельным фортификационным элементам.

Привлечение многочисленных письменных (как опубликованных, так и архивных), изобразительных и картографических источников, в совокупности с изучением материальных памятников (сохранившихся крепостей, образцов строительного раствора) позволило соискателю провести комплексное исследование оборонительных сооружений XVI–XVII вв. Применение естественно-научных методов дало возможность существенно расширить источниковый потенциал исследования.

Цель исследования состоит в комплексном изучении особенностей русского военного зодчества XVI–XVII вв. и анализе взаимосвязи оборонительного строительства с Российской государственностью. Для достижения поставленной цели необходимо было решить следующие задачи:

1. Определить значения фортификационных терминов. Без понимания смысла терминов невозможно правильное понимание уровня развития военного зодчества. Многие военно-инженерные термины раньше имели совсем иной смысл, чем сегодня. Для понимания их значения в XVI–XVII вв. нужно было проследить историю наименования оборонительных сооружений на Руси, начиная со значительно более раннего периода, а именно с XI в., от которого до нас дошли списки древнейших письменных памятников, где хоть в малой степени уделяется внимание терминам оборонительного зодчества.

2. Детально проанализировать государственную политику в отношении оборонительного строительства. При этом нужно было проследить стратегию обороны страны по каждой границе в хронологическом порядке в зависимости от политической обстановки и выявить сильные и слабые стороны политики каждого царя.

3. Изучить особенности конструкции крепостей рассматриваемого периода, определить общие тенденции и оценить итальянское влияние, сказавшееся на формах крепостей конца XV–XVII вв.

4. Проанализировать строительные растворы ряда сохранившихся памятников крепостного зодчества с целью выявить компонентный состав, датирующие признаки и прочностные характеристики. Сравнить характеристики строительных растворов русских крепостей рассматриваемого времени со строительными растворами древнерусских и западноевропейских крепостей.

5. Произвести расчет трудозатрат и стоимости возведения укреплений, чтобы понять насколько возведение крепостей было трудоемким и рентабельным для государства и какими соображениями могло руководствоваться правительство в вопросах военного зодчества.

6. Исследовать топографию государственных учреждений в древнерусских городах. Выявить особенности распределения государственных учреждений в городах XVI–XVII вв., сравнить их топографию с городами более раннего времени, установить место кремлей в системе государственного и местного управления.

7. Изучить обеспечение крепостей людьми и артиллерией. Выявить состав гарнизонов и артиллерийское обеспечение крепостей в разных регионах, в пограничных крепостях и в тыловых городах. Исследовать закономерности распределения людей и артиллерии по отдельным фортификационным элементам внутри крепости (воротам, башням, пряслам и т.д.).



Методологическую основу исследования составляют принципы историзма, научной объективности, системности и всесторонности. Главенствующей признается роль изучения источников при критическом анализе фактического материала.

При изучении истории фортификации невозможно не учитывать геополитический и цивилизационный аспекты. Действительно, исследуя военное зодчество XVI–XVII вв. можно говорить о его существовании в определенной географической и политической ситуации (в условиях становления централизованного Русского государства) и присущем ему национальном своеобразии и самобытных чертах.

Объект исследования рассматривается как структура, состоящая из органически связанных частей, представляющих собой единое функционирующее целое. Мы не можем рассматривать государственную политику в области обороны страны в отрыве от крепостного зодчества, составляющего ее органическую часть, а крепостное зодчество в отрыве от его компонентов — строительных материалов, экономики строительства, архитектурных решений, терминологии.

Таким образом, системно-исторический метод составляет важнейшую базу настоящего исследования. Он помогает изучить особенности русского военного зодчества, раскрыть закономерности его развития на протяжении рассматриваемого нами исторического периода во взаимосвязи со становлением Российской государственности. В рамках системного подхода различные аспекты проблемы, изучаемой в диссертации, дают комплексное представление о военном зодчестве в России XVI–XVII вв.

Большое значение в исследовании имел сравнительно-исторический (компаративный) метод. В ходе исследования русского военного зодчества были выявлены как черты итальянского влияния, так и самобытные черты русских крепостей. При расчете трудозатрат и себестоимости фортификаций компаративный анализ позволил установить высочайшую трудоемкость и стоимость каменных оборонительных сооружений. Сравнение данных о топографии государственных учреждений в южном, северо-западном и северо-восточном регионе страны показало своеобразие систем управления в зависимости от региона и их неоднозначную взаимосвязь с укрепленным центром города.

По целям и задачам исследование является историческим, но методы исследования не ограничивались исключительно историческими. Наряду с последними, использовались и естественно-научные методы (математический аппарат, петрографический и химический методы анализа). Использование математического аппарата позволило рассчитать трудозатраты и себестоимость возведения различных типов укреплений. Совокупное применение петрографического и химического методов анализа дало возможность установить точный состав строительных растворов ряда крепостей. Применение приемов точных наук обеспечило необходимый уровень доказательности при исследовании технологии строительства памятников оборонительного зодчества.

Таким образом, настоящее исследование с методологической точки зрения является междисциплинарным, так как для решения исторических задач в нем привлекаются не только исторические, но и современные естественно-научные методы исследования. Широкий спектр методов исследования способствовал достижению поставленной цели — комплексному исследованию русской фортификации XVI–XVII вв.

Научная новизна работы заключается в том, что благодаря исследованию многих аспектов военного зодчества XVI–XVII вв., а также применению современных естественно-научных методов для решения ряда поставленных задач, впервые дана комплексная оценка истории русской фортификации рассматриваемого периода.

Впервые проведено полное изучение значения терминов крепостного зодчества XI–XVII вв., рассчитаны трудозатраты и стоимость возведения укреплений, выполнен анализ строительных растворов ряда крепостей, оценена роль крепостей в политике государства, исследована топография государственных учреждений в городе и выявлены особенности распределения людей и артиллерии по крепостям разных регионов и отдельным видам укреплений внутри крепости. Благодаря комплексному подходу, теперь четко обрисовывается вся структура военного зодчества XVI–XVII вв.: конструкция и терминология отдельных элементов, строительные приемы и материалы, деятельность государства по возведению и обеспечению крепостей людьми и артиллерией, а также место кремлей в системе государственного управления.

Выявленные в процессе работы в архивах документы, позволившие по-новому взглянуть на ряд важных аспектов русского военного зодчества XVI–XVII вв., публикуются в приложении к диссертации и впервые вводятся автором в научный оборот.

Соискателем поставлена и решена значительная научная проблема — выявлены особенности русского военного зодчества XVI–XVII вв. и установлена его роль в становлении Российской государственности.



Научно-практическая значимость исследования состоит в том, что отдельные положения диссертации могут быть положены в основу новых исследований как по истории военного зодчества, так и по истории государственного управления. Материалы и выводы диссертации могут быть использованы при написании общих трудов по истории оборонительного зодчества, военной политике государства, топографии государственных учреждений и истории государственного управления в России. Положения диссертации могут быть использованы в преподавании спецкурсов по отечественной истории и истории военного дела на Руси.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Русское военное зодчество XVI–XVII вв. существенно отличалось от оборонительного зодчества как предшествующей эпохи, так и последующего времени. Комплексное исследование крепостей рассматриваемого периода выявило целый ряд отличий в терминологии, конструкции, строительных материалах и приемах. Несомненно итальянское влияние на русскую каменно-кирпичную фортификацию рассматриваемого периода, но при этом русские крепости сохраняли и свои самобытные черты.

2. Государственная политика в области оборонительного строительства в XVI–XVII вв. отличается высокой активностью. Однако государи по-разному оценивали стратегическую значимость разных регионов страны, вследствие чего их политика в отношении крепостного строительства заметно отличалась, а защищенность отдельных границ крепостями иногда оказывалась недостаточной и возникала необходимость принятия срочных мер.

3. Возведение каменных и каменно-кирпичных крепостей было очень трудоемким и дорогостоящим мероприятием. Несмотря на это, государство часто отдавало предпочтение именно таким фортификациям, а не более простым и дешевым деревянным. Каменные и каменно-кирпичные крепости были особенно необходимы в европейской части страны, где потенциальный противник был оснащен мощной осадной артиллерией. В южном и восточном регионах страны вполне оправданным оказывалось возведение более простых и дешевых деревянных укреплений. Однако и здесь, как показал расчет и анализ документов, правительство в первую очередь руководствовалось долгосрочными интересами государства и требованиями обороноспособности и уже потом экономическими соображениями: стратегически важные крепости имели более трудоемкие и дорогие роскаты, башни и рубленные стены, а не простой тын.

4. Состав и численность гарнизонов крепостей разных регионов страны и разного стратегического значения сильно отличались. Чем ближе к границе находилась крепость и чем большее стратегическое значение она имела, тем больший процент в составе ее гарнизона составляли служилые люди. Некоторые крупные тыловые города-крепости порой имели весьма многочисленные гарнизоны, но большую часть этих гарнизонов составляло гражданское население. Крепости были крайне неравномерно оснащены артиллерией — как по общему числу, так и по типам орудий. Лучше других были обеспечены артиллерией Москва и крупные города на западе и северо-западе страны (Смоленск, Псков, Новгород). В южных же, даже пограничных, крепостях число орудий было намного меньше. Наибольшее внимание в обороне каждой крепости придавалось воротным башням. Именно им приписывалось наибольшее число людей, как правило, профессиональных военных, а также наибольшее число орудий. Следующим по значимости оборонительным элементом считались башни, а последним — прясла.

Апробация результатов. Основные положения и выводы диссертации отражены в 22 публикациях автора общим объемом более 50 печатных листов. Они представлены в 5 монографиях, 16 статьях в журналах и сборниках (в том числе в 8 статьях в журналах, рекомендованных ВАК), докладывались на международной научной конференции (Ростов-на-Дону, 2008). Материал диссертации обсуждался и был одобрен на кафедре истории российской государственности Российской академии государственной службы при Президенте РФ.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, семи глав, заключения, библиографического списка, списка сокращений и 8 приложений. Материал работы изложен на 761 странице машинописного текста, содержит 21 таблицу и 87 фотографий (шлифов строительного раствора и мест отбора проб).
II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во Введении обосновывается актуальность темы исследования, определяется объект и предмет исследования, хронологические рамки и территориальные границы исследования, состояние научной разработанности темы, формулируются цель и задачи работы, раскрывается методологическая основа исследования, оценивается научная новизна и научно-практическая значимость работы.

В первой главе «Историография и источниковая база исследования» представлен историографический анализ и показана источниковая база исследования.

Первый параграф («Общие работы по истории русского средневекового военного зодчества») посвящен истории становления науки о военном зодчестве и исследованиям как общего плана, так и отдельных памятников. Несмотря на внушительный объем проведенных исследований, единственной значительной обобщающей работой по истории русской фортификации XVI–XVII вв. остается труд Ф. Ф. Ласковского, написанный более 150 лет назад1. Многие его положения требуют пересмотра и дополнения в свете новых опубликованных источников и многочисленных исследований отдельных памятников.

Во втором параграфе первой главы («Историография по отдельным аспектам исследования») освещается степень научной разработанности каждого аспекта настоящего исследования. Ниже кратко рассмотрены основные положения этого раздела.

Древнерусским терминам военного зодчества уделялось непростительно мало внимания. Хотя еще в XIX в. появились словари древнерусского языка, самым известным из которых стал словарь И. И. Срезневского1, а в последней четверти XX в. началось издание двух многотомных словарей древнерусского языка2, исследовательский процесс в этой области еще далек от завершения — к настоящему времени издание словарей еще не закончено, но уже печатаются дополнения и исправления. Термины военного зодчества вошли в указанные словари, но изучены явно недостаточно. Весьма кратко термины XI–XVII вв. рассматривались также в работах Ф. Ф. Ласковского, М. А. Фриде, П. А. Раппопорта, В. Б. Силиной и Ю. Ю. Моргунова3. Основным предметом исследования М. Г. Каменных4 была военная лексика периода Отечественной войны 1812 г. Более старых терминов автор почти не касается. До сих пор значение некоторых терминов остается неясным, другие термины требуют уточнения, а порой и пересмотра значения. Первое упоминание фортификационных терминов, эволюция их значений во времени и территориальные границы их использования обычно оставались вне поля зрения как названных исследователей, так и составителей словарей древнерусского языка.



Стратегия крепостного строительства до начала XVI в. достаточно подробно освещается в работах П. А. Раппопорта1 и В. В. Косточкина2. Рассматриваемый период — XVI–XVII вв. — в целом остался малоисследованным. Хотя Ф. Ф. Ласковский приводит даты возведения отдельных крепостей, соотнося их с четырьмя границами (северной, восточной, западной и южной)3, но он не ставил целью проследить крепостное строительство в хронологическом порядке, выявить его общие закономерности для каждого периода и определить сильные и слабые стороны политики оборонительного строительства каждого государя. Более того, в свете новых данных многие датировки возведения крепостей нуждаются в пересмотре. В. М. Казаринов4 определил задачи обороны Московского государства и распределение укреплений по границам, но основное внимание уделил истории отдельных крепостей, а не стратегии обороны страны в целом. В. В. Косточкин предваряет исследование деятельности Федора Коня кратким описанием стратегии крепостного строительства, но только в самом конце XVI в.5

Из историографического обзора (глава 1.1) следует, что конструкция крепостей XVIXVII вв. изучена недостаточно. Внимание уделялось либо отдельным крепостям, либо отдельным аспектам оборонительного зодчества этого периода. Единственная работа, в которой рассматривается конструкция крепостей XVI–XVII вв. в общем, работа Ф. Ф. Ласковского, вышла в свет более 150 лет назад и сегодня ряд ее положений требует пересмотра.

Судьбы и деятельность крупнейших «фряжских мастеров» были предметом исследований И. А. Бондаренко1, Ю. Кивимяэ2, В. Н. Лазарева3, В. М. Неделина4, С. С. Подъяпольского5 и Б. Н. Флоря6. Привлекала внимание ученых и тема «итальянизмов» в русском зодчестве, однако большинство исследователей фокусировали свое внимание на культовых сооружениях, почти не касаясь оборонительного зодчества7. Для Ивангородской крепости итальянское влияние было изучено М. И. Мильчиком1, а для Беклемишевской башни Московского Кремля — А. В. Воробьевым и С. С. Подъяпольским2. Итальянское влияние на русское оборонительное зодчество в целом пока остается малоизученным. Оно стало предметом исследования лишь небольшой статьи М. И. Мильчика3. В ней ученый составил хронологию деятельности итальянских мастеров в России и определил проблемы дальнейшего изучения итальянского влияния на русские кремли. Однако конкретные конструктивные элементы, появившиеся в русской фортификации под итальянским влиянием, были лишь намечены исследователем. Они, несомненно, требуют дальнейшего изучения и раскрытия, попытка чего и предпринята нами в настоящей работе. Не рассматривал М. И. Мильчик и черты самобытности русских кремлей конца XV – первой трети XVI в.

Исследователей строительных растворов древнерусских памятников в основном привлекали культовые сооружения, как правило, домонгольского периода. На сегодня изучено около 140 строительных растворов для примерно 100 древнерусских памятников. Из них около 80 памятников датируются XI–XIII вв., 8 — XIV–XV вв. и 13 — XVI–XVII вв. На долю сооружений оборонительного зодчества приходится только 7 памятников: один датируется XI в., 2 — XV в., 3 — XVI в. и один — XVII в. Если памятники зодчества Древней Руси изучены относительно неплохо, то этого никак нельзя сказать о памятниках XIV в. и позднее.

Положение осложняется тем, что разные исследователи проводили анализы по различным методикам, что зачастую не позволяет сравнивать результаты анализов. Даже методы анализа разнятся: в одних случаях это исключительно петрографический метод анализа1, в других — только химический2, в третьих — лишь гранулометрический3, в четвертых —сочетание гранулометрического и химического методов4, в пятых —петрографического и гранулометрического5, в шестых —петрографического и химического6, в седьмых — механического, петрографического и химического7, в восьмых — гранулометрического, петрографического и микроспектровидеофотометрического методов анализа8. Выбор метода в большинстве случаев не обосновывался. Не наблюдается и совершенствования методов анализа. Казалось бы, наилучшие результаты должен дать комплексный подход с использованием трех методов анализа. Однако такие анализы проводились только в 1978 и 2004 г. В большинстве исследований прибегали только к одному из этих методов. Несомненно, настало время выработать оптимальный метод анализа строительных растворов и проводить анализ по одинаковым методикам.

Процесс строительства крепостей и трудозатраты на него исследованы мало. Выполнено лишь несколько расчетов трудозатрат для памятников XII–XV вв., причем в основном для культовых сооружений. В. В. Косточкин и Я. Н. Трофимов провели расчеты трудозатрат на строительство Московского кремля 1366–1367 гг.1. Подобный расчет был произведен и для церкви Покрова на Нерли2. С. В. Заграевский показал, что храм из белого камня должен был обходиться дороже такого же кирпичного в 10,1 раза3. С. А. Шаров-Делоне рассчитал трудозатраты для ряда культовых и гражданских сооружений XII в.4 Из оборонительных сооружений он рассчитал трудозатраты на возведение Золотых и Серебряных ворот во Владимире и каменных стен в Боголюбове, не ставя, однако, цель определить трудозатраты на возведение всех оборонительных сооружений крепости. П. А. Раппопорт подсчитал трудозатраты и примерную численность бригады строителей для возведения дерево-земляных укреплений в трех крепостях XII–XV вв.5. А. В. Коробейников собрал воедино данные по производительности труда и расчетам трудозатрат на разработку грунтов и создание древних земляных сооружений в разных регионах России и за рубежом, выявил достоинства и недостатки различных нормативов на земляные работы и определил качества идеального норматива, рассчитал трудоемкость отсыпки и дернования погонного метра абстрактного земляного вала1. Таким образом, расчет трудоемкости возведения крепостей XVI–XVII вв. до сих пор оставался вне поля зрения исследователей.

Расчет себестоимости разных типов укреплений и сравнительный анализ трудозатрат по их возведению до сих пор не производился. Только В. М. Важинский в документах XVII в. выявил средний расход материалов на строительство деревянной башни, ослонку сажени вала и устройство надолбов, обнаружил указания на оплату работы наемных рабочих по устройству сажени земляного вала2. Однако исследователь не касался других типов укреплений, не производил полный расчет стоимости возведения укреплений (с учетом материалов и работы) и не сравнивал себестоимость и трудозатраты для укреплений различных типов.

История развития древнерусских городов давно привлекала внимание как историков, так и архитекторов. Историков интересовал вопрос о том, какие поселения можно причислять к городам, и общие закономерности градообразования и градостроительства, прежде всего причины и движущие силы возникновения городов, состав населения, формы землевладения в городе. Хороший обзор историографии этих вопросов представлен в недавней работе Я. Е. Водарского3. Архитекторы рассматривали проблемы планировочной структуры, объемно-пространственной композиции, образы отдельных городов и архитектурные доминанты их ансамблей1. В некоторых работах изучалась топография отдельных городов2, но общие тенденции изменения социальной топографии и их региональная специфика не рассматривались. Особенно это касается топографии государственных учреждений. По-разному оценивается и роль кремлей в структуре города. Для большинства отдельно взятых городов предназначение и социальная застройка кремлей сегодня вырисовывается достаточно ясно, но общие выводы о роли кремлей остаются ещё дискуссионными.



Состав и численность гарнизонов и артиллерийское оснащение русских крепостей до сих пор остаются недостаточно изученными аспектами. Для Сибирских крепостей и острогов эти темы получили освещение в работах О. В. Внуковой3, А. О. Кауфмана4, П. П. Лизогуба5, А. Ю. Огурцова1, В. Д. Пузанова2 и Д. О. Скульмовского3. Гарнизоны и вооружение русских крепостей европейской части страны изучены значительно меньше — определенное внимание было уделено только гарнизонам Арзамаса4, Пензы5 и Пустозерска6, а также заставам XVII в. на границе со Швецией7. В ряде других работ отмечалась численность служилых людей в гарнизонах8, но при этом не учитывалось гражданское население, принимавшее самое деятельное участие в обороне и в то время всегда включавшееся в состав гарнизонов всех крепостей, кроме пограничных военных, где гражданское население отсутствовало. Особенности распределения людей и орудий по укреплениям (стенам, башням и воротам) никогда ранее не изучались.

Таким образом, историографический анализ отдельных аспектов военного зодчества показывает слабую изученность вопросов, которым посвящена данная работа.



Третий параграф («Источниковая база исследования») посвящен использовавшимся в работе источникам. Настоящее исследование основано на привлечении различных источников — письменных, изобразительных, картографических и вещественных. К письменным источникам относятся летописи, актовый материал, воинские книги и повести, мемуары очевидцев, записки иностранцев о Московии, публицистика. В диссертации использовались как опубликованные источники, так и неопубликованные материалы, обнаруженные в архивах. Изобразительные источники представлены зарисовками памятников очевидцами, картографические — планами городов, крепостей и острогов. Группа вещественных источников представлена сохранившимися памятниками оборонительного зодчества, образцами строительных материалов. Рассмотрим подробнее каждый вид источника.

Вплоть до конца XVI в. основу для изучения терминологии военного зодчества составляют летописные своды. Для исследования терминов до XIV в. наиболее интересны Лаврентьевская и Ипатьевская летописи1. Термины Московского княжества до конца XV в. наиболее полно представлены в Московском летописном своде конца XV в.2 Для изучения терминологии в Тверском княжестве важное значение имеют Рогожский летописец и Тверской сборник3. Термины Новгородской и Псковской республик изучались по Новгородским и Псковским летописям4. На основе московских сводов возникли общерусские летописи. Наиболее репрезентативны Воскресенская5 и Никоновская6 летописи. Для исследования привлекались также и другие летописи: Летопись Авраамки, Типографская летопись, Львовская летопись, История о Казанском царстве, Новый летописец7.

C XVI в. значительно увеличивается объем сохранившегося актового материала. XVII в. уже обеспечен массовыми документальными источниками. Основной источник по XVII в. — материалы официального делопроизводства. Терминология изучалась прежде всего по указам о возведении «городов» и острогов и отпискам воевод и стрелецких голов об исполнении указов, досмотре укреплений и пр. Расчет трудозатрат и стоимости укреплений основывался на описи укреплений и сметных росписях их ремонта, топография городов изучалась по писцовым и переписным книгам. Значительная часть этого актового материала опубликована в сборниках документов1. По документам Сибири важное значение имеют работы Н. Н. Оглоблина2 и Г. Ф. Миллера3.

Однако далеко не все источники XVII в. введены в научный оборот. Поэтому для исследования использовались материалы, хранящиеся в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА) и в отделе рукописей Российской государственной библиотеки (РГБ ОР). В РГАДА изучались фонды 210 (Разрядный приказ)4 и 396 (Архив Оружейной палаты)5, в РГБ ОР — фонд 303 (Архив Троице-Сергиевой Лавры)6.

Важнейшее значение для настоящего исследования имели три документа из фонда 210 (РГАДА): осадные списки Тулы (1629 г.)7 и Белгорода (1633 и 1634 гг.)8 и осадная роспись Крапивны (1629 г.). Осадная роспись Крапивны была обнаружена среди листов другого документа — осадного списка Тулы (листы 66–68, 71–75), в столбцы которого она попала, видимо, случайно. При анализе всех трех документов было обнаружено, что листы документов перепутаны. Исследование позволило установить правильную очередность листов и именно в таком варианте эти документы впервые вводятся в научный оборот и публикуются в приложениях к настоящей диссертации.

Большой интерес для исследования имеют записки русского путешественника XV в. Афанасия Никитина1, мемуары А. М. Курбского2 — крупного государственного деятеля XVI в., принимавшего самое активное участие в военных кампаниях того времени, и «Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки»3, составленный в начале XVII в. Анисимом Михайловым Радишевским. Ценную группу источников представляют собой записки иностранцев, посетивших Московию в XVI–XVII вв. Они интересны с разных точек зрения, в первую очередь как кладезь информации по вопросам терминологии, конструкции оборонительных сооружений того времени и стратегии обороны страны. Для настоящей работы привлекались записки Адама Олеария4, Сигизмунда Герберштейна5, Джерома Горсея6 и Генриха Штадена7.

Важную группу источников составляют изобразительные и картографические материалы. В первую очередь это Лицевой летописный свод и гравюры иностранцев, посетивших Россию в XVI–XVII вв., — С. Герберштейна, В. Гондиуса, А. Олеария и др. Ретроспективно привлекались и гравюры очевидцев, созданные в XVIII–XIX вв. и дореволюционные фотографии, особенно в тех случаях, когда на них изображены не дошедшие до наших дней фрагменты памятников оборонительного зодчества. Картографические материалы представлены картами XVI–XVII вв. и ретроспективно привлекаемыми планами XVIII в. — это карты из работ А. Олеария, С. Герберштейна, карты Москвы (так называемые «Кремленаград», «Петров чертеж», «Сигизмундов план», «Несвижский план») и др. Немаловажными для настоящего исследования были зарисовки и чертежи городов и укреплений, созданные Семеном Ремезовым в последние годы XVII – первые годы XVIII в.1

Большую и ведущую группу источников образуют вещественные. В первую очередь это дошедшие до нас или выявленные археологически памятники оборонительного зодчества. В ходе работы над диссертацией автор лично исследовал почти все сохранившиеся каменно-кирпичные крепости (в Вязьме, Гдове, Зарайске, Ивангороде, Изборске, Казани, Коломне, Копорье, Старой Ладоге, Москве, Нижнем Новгороде, Новгороде Великом, Острове, Порхове, Пскове, Ростове, Серпухове, Смоленске, Туле), фрагменты деревянных оборонительных сооружений Сумского и Братского острогов, а также ряд монастырей и земляных укреплений XVI–XVII вв. и более раннего времени. Проведенные натурные обследования позволили уточнить ряд конструктивных параметров и решить некоторые спорные вопросы обороноспособности.

Вторая группа вещественных источников представлена строительными растворами крепостей. Известковый кладочный раствор — это единственный строительный материал, полностью меняющий структуру в ходе строительства. В разные времена кладочные растворы имели различный компонентный состав, что позволяет предпринимать определенные шаги в направлении датирования памятников по строительным растворам.

Использование источников разных видов в их совокупности позволило выполнить цели и задачи, поставленные в исследовании.



Вторая глава «Терминология оборонительного зодчества» посвящена изучению терминологии военного зодчества на базе широкого привлечения письменных источников. Для терминов устанавливалось не только значение, но, по возможности, также территориальные границы использования и дата первого употребления. В первом параграфе анализируются общие понятия, такие как город, детинец, кремль и др. Во втором параграфе рассмотрены термины, связанные с деревянными укреплениями. Третий параграф посвящен терминам земляной фортификации. В четвертом параграфе исследуются термины, применявшиеся в каменном или кирпичном военном зодчестве.

Установлено, что термин кремль впервые встречается под 1315 г., а не под 1331 г., как считалось ранее1. Первые упоминания относятся к Твери. Обнаружено, что слово крепость в значении укрепления, фортификации, впервые встречается не в XVI в., а значительно раньше: под 1097 г., затем под 1216 г. Однако вплоть до конца XVII в. оно чаще имело значение частного укрепления (рва, вала и т.п.). Крепости использовались не только осажденными, но и осаждающими. Доказано, что самым древним термином для обозначения башни является столп, а не вежа. Позднее их сменили термины костер и стрельница. В середине XVI в. появилось слово башня, но оно не сразу вытеснило термин стрельница. Некоторое время оба термина сосуществовали. Установлено, что термины стена и город как оборонительная ограда не имели принципиальных различий, как считалось ранее1. Установлено, что слово заборола не было синонимом слов стена или город, а означало только боевую площадку наверху стены. В XVII в. термин облам заменил более старый термин заборола. Последний не исчез, а, по-видимому, изменил значение и продолжал иногда применяться для обозначения ограды в целом. Обламом следует называть боевую площадку с бруствером и кровлей, обычно располагавшуюся в верхней части стены. Использование этого термина по отношению только к выступу верхней части стены следует признать ошибочным. Исследование источников позволило установить, что термины гребля и гробля были синонимами и означали ров. Доказано, что эти термины никогда не означали плотину или вал, как думали некоторые исследователи2.

Анализ ряда источников позволил уточнить значение терминов бык и роскат (раскат) и доказать, что они не были синонимами. Более того, ни один из них нельзя рассматривать исключительно как синоним слова «бастион». Каждый из этих терминов на протяжении XVII в. имел три значения, имеющих отношение к фортификации. Быком называли: 1) контрфорсы или укрепляющие пристройки к башням, реже стенам; 2) дерево-земляные укрепления, выведенные в сторону противника; 3) приземистые деревянные башнеподобные сооружения. Термин роскат означал: 1) пристройку к стене, реже башне; 2) башнеподобную постройку, деревянную или каменную; 3) земляной бастион. Установлено отличие роскатов от башен, показано, что роскаты использовались не только в обороне, но и в осаде.


следующая страница >>



В каждой шутке есть доля шутки.
ещё >>