Включено в материалы конференции Социокультурная парадигма труда в условиях модернизации экономики и общества - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Четвертая научная студенческая конференция факультета мировой экономики... 1 33.68kb.
Механизмы системного функционирования управленческой элиты в условиях... 4 835.7kb.
Программа молодежной научно-практической конференции «Инновационные... 1 41.59kb.
Специфика экономических отношений на рынке труда 1 67.07kb.
Изложены теоретические основы экономики труда, охарактеризованы трудовой... 1 207.67kb.
В. И. Вернадский и ноосферная парадигма развития общества, науки... 1 60.83kb.
Научно-практическая конференция студентов и молодых ученых «правовое... 1 16.65kb.
Марина Евгеньевна Сорокина Ученая степень, звание 1 16.23kb.
Публикации в сборниках № п/п фио тема Название сборника; выходные... 1 68.99kb.
Перечень приоритетных направлений модернизации и технологического... 1 58.03kb.
А. Ю. Шевчук Российский рынок труда: история и современность 1 134.72kb.
Аргументация и разумность в управлении становлением молодёжи как... 1 118.29kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Включено в материалы конференции Социокультурная парадигма труда в условиях модернизации - страница №1/1



Включено в материалы конференции
Социокультурная парадигма труда в условиях модернизации экономики и общества1
Т.Ю. Сидорина (Государственный университет – Высшая школа экономики)

Исследователи отмечают, что особенности и характер труда в обществе XX – XXI вв. являются симптомами явления, которое можно определить как «конец труда» в его классическом понимании.

В этом ключе представляется интересным обсудить следующие вопросы. Соответствует ли современный труд классической трактовке этого понятия? Как трансформировался этот социальный феномен, как трансформировалось отношение к труду, во многом определявшее жизнь индивида и общества на протяжении столетий. Как будет жить индивид в условиях изменяющегося труда и отношения к труду. Как изменится жизнь индивида и общества? Как соотносится эволюция отношения к труду к системе человеческих ценностей? Какие изменения могут произойти в образе жизни современного человека и человека будущего? Должно ли реагировать государство (и каким образом) на трансформацию трудовых отношений, изменение роли труда в обществе, изменение образа жизни отдельного индивида?

Прежде всего считаю важным обратиться к вопросу о классической трактовке труда или вопросу о понятии «труд» в его классическом понимании.

В статье «Homo faber и будущее труда» И. Джохадзе предлагает формулировку современного устоявшегося представления о труде. Он пишет, что «в сознании людей формируется представление о труде как специфически целерациональной деятельности, объединяющей всех “здоровых” и “полноценных” членов социума, “создающей продукт” и с необходимостью обусловливающей существование-человека-в-мире. Труд политически санкционируется, экономически поощряется, юридически и этически легитимируется. Вне его жизнь человека не мыслится как “нормальная” и социально приемлемая. При этом под трудом понимают, главным образом, регламентированную профессиональную деятельность, связанную с производством и потреблением. Вменяемой человеку в обязанность трудовой деятельности противопоставляется все непосредственно к ней не относящееся, считающееся второстепенным, случайным, производным, в первую очередь – досуг. Целерациональный труд оправдывает жизнь человека и наделяет ее смыслом»2.

Соответственно в Энциклопедическом социологическом словаре (М., 1995) труд определяется как «целесообразная деятельность человека, в процессе которой он при помощи орудий труда воздействует на природу и использует ее в целях создания предметов, необходимых для удовлетворения своих потребностей. Труд представляет собой единство трех моментов: 1) целенаправленной, целесообразной деятельности человека или собственно труда; 2) предметов труда; 3) средств труда»3.

Эта формулировка обращает нас к устоявшемуся и привычному пониманию труда как целесообразной деятельности человека, направленной на производство того или иного продукта. И еще совсем недавно такое понимание не вызывало неприятия, отторжения, в большинстве случаев не диссонировало с внутренним самоощущением и отношением к труду в целом.

Чем обусловлено подобное устоявшееся отношение к трактовке концепта «труд».

Выдающийся социолог современности З. Бауман посвящает вопросу о трансформации отношения к труду значительный раздел работы «Индивидуализированное общество»4. Прежде всего он обращается к этимологии понятия «труд»: «Согласно Оксфордскому словарю английского языка, впервые слово “труд” (labour) было употреблено в 1776 г. для обозначения “физического усилия, направленного на удовлетворение материальных потребностей сообщества”. Сто лет спустя этим же словом стали характеризовать “всю совокупность работников и операторов, принимающих участие в производстве”, а вскоре профсоюзы и подобные им организации связали воедино оба значения слова “labour” и, в конце концов, придали ему политическое звучание. Применение этого слова в английском языке примечательно тем, что заостряет внимание на тесной связи – по сути дела, на слиянии и тождестве судеб – между трудом (work), понимаемым как “физические и умственные усилия”, самоорганизацией трудящихся в единый класс и политикой, основанной на этой самоорганизации. Иными словами, [возникает] связь между трактовкой физического труда как главного источника богатства, идеей общественного благосостояния и самоутверждением рабочего движения. Вместе они возвысились, вместе они и пали»5.

Согласно Бауману, привычное миллионам людей понимание труда сформировалось и существовало ограниченное время, и сегодня труд утрачивает свои классические черты, обретая новое понимание, видоизменяясь.

Бауман обращается к такой характеристике труда в его классическом понимании, как «перспектива долгосрочной и постоянной занятости на одном месте и в одной профессии». «Получая свою первую работу на фабриках Форда, – пишет социолог, – молодой подмастерье мог быть вполне уверен, что завершит свою трудовую биографию на том же самом месте. Временные горизонты эры “тяжелой модернити” были долгосрочными. Для рабочих эти горизонты были обозначены перспективой пожизненной занятости в компании, которая может и не быть бессмертной, но продолжительность жизни которой распространяется далеко за пределы срока, отпущенного ее работникам. Для капиталистов “семейное богатство”, заведомо полагаемое гораздо более долговечным, чем любой отдельно взятый член семьи, отождествлялось с предприятиями – унаследованными, только что построенными либо лишь замышляемыми… менталитет, ориентированный на достижение “долгосрочных” целей, основан на ожиданиях, вытекающих из опыта, в полной мере подтверждающего, что судьбы людей, покупающих и, соответственно, продающих труд, будут тесно и неразрывно переплетены в дальнейшем практически всегда, и поэтому выработка удовлетворительной модели сосуществования столь же отвечает общим интересам, как и переговоры о правилах добрососедства между домовладельцами в одном и том же поместье»6.

Переходя к оценке современной ситуации, Бауман отмечает, что ситуация меняется, трудовая жизнь насыщается неопределенностью, и важнейшим элементом этой перемены становится приход новой, «краткосрочной» ментальности на смену «долгосрочной». Браки, заключаемые «до тех пор, пока смерть не разлучит нас», ныне стали редкостью: партнеры уже не предполагают долго составлять друг другу общество. Молодого человека со средним уровнем образования в течение их трудовой жизни ожидают по меньшей мере одиннадцать перемен рабочих мест, и эти ожидания смены точек приложения своих способностей наверняка будут нарастать, прежде чем завершится трудовая жизнь нынешнего поколения. Лозунгом дня стала «гибкость», что применительно к рынку труда означает конец трудовой деятельности в известном и привычном для нас виде, переход к работе по краткосрочным, сиюминутным контрактам либо вообще без таковых, к работе без всяких оговоренных гарантий, но лишь до «очередного уведомления»7.

Обратим внимание на то, что сформировавшееся в условиях становления индустриального общества классическое понимание труда сосредоточилось лишь на определенных аспектах этого феномена. И современные определения транслируют эту ограниченность, обусловленную потребностями становящейся индустриальной эпохи.

В своем определении труда К. Ясперс выделяет следующие составляющие этого феномена. «Труд может быть определен трояко, – пишет философ, – труд как затрата человеческих сил; труд как планомерная деятельность, труд как существенное свойство человека, отличающее его от животного; оно состоит в том, что человек создает свой мир»8.

По-существу, ставшее общепринятым понимание труда как целесообразной деятельность человека, в процессе которой он при помощи орудий труда воздействует на природу и использует ее в целях создания предметов, необходимых для удовлетворения своих потребностей сводит труд к двум первым позициям, отмеченным Ясперсом.

В статье «Современная техника» Ясперс обращается к вопросу о том, как видоизменила труд современная техника. Но прежде чем ответить на него, Ясперс предлагает читателю небольшой экскурс в историю понимания и отношения к труду. «Издавна существуют противоречивые суждения о назначении труда. – пишет философ. – Греки презирали физический труд, считая его уделом невежественной массы. Настоящий человек – это аристократ; он не работает, обладает досугом, занимается политикой, участвует в состязаниях, отправляется на войну, создает духовные Ценности. Иудеи и христиане видели в труде наказание за грехопадение. Человек изгнан из рая, он несет последствия грехопадение и должен в поте лица своего есть свой хлеб. Паскаль еще усиливает это понимание: труд не только бремя, но он и отвлекает человека от его подлинных задач; в труде отражается пустота Мирских дел, ложная значимость деятельности; труд ведет к развлечениям и, совращая человека, скрывает от него то, что для него существенно. Протестанты, напротив, видят в труде благословение… Кальвинизм видит в успехе трудовой деятельности доказательство избранности. Понятие долга как мирского призвания позже пи ранилось как следствие религиозной концепции и без религии. На этой почве сложилась радость труда, благословение труда, трудовая честь и успешное созидание как мерило человеческой ценности. Отсюда и требование: “Кто не работает, тот не ест”, а также благословение, даруемое трудом: “Работать и не отчаиваться”»9.

Далее Ясперс обращается к тем изменениям, которые претерпевает труд в современном мире. «В современном мире принятие труда имеет всеобщий харак­тер, Однако, как только труд стал выражением прямого достоинства человека, утверждением его человеческой сущности, появил­ся и двойной аспект труда: с одной стороны, идеал трудящегося человека, с другой — картина реальной средней трудовой деятельности, в которой человек отчуждает себя самим характером и рас­порядком своего труда.

Из этой двойственности возникает импульсивное стремление изменить мир людей, чтобы человек, создавая целостность своего мира, нашел правильный вид своей трудовой деятельности. Ложный, отчуждающий от себя человека, эксплуатирующий его на­сильственный труд необходимо преодолеть…»10.

Наконец, Ясперс обращается к вопросу о произошедшем упрощении труда и сведении этого многозначного феномена лишь одной составляющей. «Проблема труда в ее взаимосвязи с достоинством, притязания­ми и долгом человека сведется к грубому упрощению, если исхо­дить только из одного вида труда. В действительности же труд в многообразии своих видов необычайно различен по своей значи­мости, по степени потребления производимых им продуктов, по своей организации, типу управления, приказов и их выполнения, по общей духовной настроенности и солидарности работающих в данной области. Поэтому задачи изменения характера труда с целью утверждения человеческого достоинства не могут быть ре­шены, исходя из одного принципа, и приведены к одному знаме­нателю. Задачи эти сводятся к следующему: изменение характера труда в его конкретном осуществлении и в определенных мате­риальных условиях, чтобы придать ему большую человечность; изменение организации труда для привнесения элементов свободы в ее структуру, в систему администрации и подчинения; измене­ние общества, чтобы сделать более справедливым распределение материальных благ и утвердить значимость каждого человека как личности и по результатам его труда. Все эти проблемы сложи­лись в результате преобразования труда и форм жизни, которое внесла техника. Оценка современного труда невозможна без оцен­ки современной техники. Бремя труда как такового становится еще тяжелее с введением современной техники, но, быть может, с ней связаны и шансы на выполнение поставленных задач»11.

Так, мы подошли к одной из существенных проблем, влиянию техники на преобразование самого феномена труда, его понимания и отношения к нему в современном мире.

Французский философ и социолог Ж. Эллюль рассматривает современный труд как порождение современной техники. В работе «Другая революция» он пишет, что мы живем в техническом и рационалистическом мире и все лучше распознаем опасность этого мира. И в том числе опасность технической экспансии. Согласно Эллюлю, техника – фактор порабощения человека. И этому есть много свидетельств. Но, техника могла бы быть и фактором его освобождения. Единственная реалистическая рево­люция направится именно по этому пути, и она будет иметь своим последствием радикальное отвержение любых идеологий, разруша­ющих индивид и субъект, и вместе с тем – радикальное отверже­ние не техники как таковой, но идеологии техники. «Техника вводит нас в небывало новую, невиданную, немыслимую вселен­ную. – пишет Эллюль. – Наши предшествующие знания уже ни на что не пригодны. На нашем пути раскрывается здесь terra incognita»12.

Эллюль пишет о необходимости проведения радикальных (революционных) преобразований. Он называет 5 направлений революционных изменений, среди которых – «резкое сокращение рабочего времени. Само собой понятно, что если человек крайне занят участием в делах организации своего кооперативного ателье, своего жилищного комплекса, своей коммуны, своего природного окружения, то ему понадобится много времени. Однако это будет уже другой труд. В том, что касается общественно обязательного труда, никаких разговоров о 35-часовой рабочей неделе уже не может быть. Они совершенно устарели. Правы авторы, говорящие о двух часах еже­дневной работы»13.

Эти изменения определяют вопросы смысла жизни и новой культуры, вопрос о такой системе организации, которая была бы ни принудительной, ни анархической, открывая поле для нового размаха творческим способностям человека.

Таким образом, классическое понимание труда претерпевает трансформации в современных условиях. Видоизменение человеческой деятельности сопровождает развитие общества. Вопрос, который неизбежно возникает и представляется одним из важнейших для современного человечества, и вопрос о том – как будет жить и сможет ли жить человечество в условиях кризиса традиционных ценностей, в том числе в условиях возможного «конца труда» в его классическом понимании.

Сегодня многим подобные перспективы представляются невероятными. Современный человек, казалось бы, накрепко привязан к профессии, определяющей его социальный статус. «Труд и профессия, пишет в “Обществе риска” Ульрих Бек, в ХХ в. сделались “осью образа жизни” западного человека. “Еще в детстве, целиком находясь внутри семьи, подрастающий человек на примере отца узнает, что профессия есть ключ к миру”»14.

Что же будет с человеком, преодолевшим кабальную зависимость от труда? «В наше время общераспространенным является негативно-пренебрежительное отношение к людям “без дела”, – пишет Джохадзе, –социопатическим личностям, уклоняющимся от труда и культивирующим “свободный образ жизни”, а также к тем, кто, в свою очередь, критически или же просто равнодушно относится к профессиональной деятельности, которой им приходится заниматься, и кто всеми возможными способами пытается оградить себя от нее. Таких людей называют лентяями, бездельниками и тунеядцами. Профессиональная деятельность идеализируется и отождествляется с “жизнедеятельностью вообще” – и ей противопоставляется “бездеятельность” как пассивная незанятость и пустое времяпрепровождение человека, не вовлеченного в трудовой процесс. Однако это представление в корне ошибочно. В действительности самым бездеятельным, бессмысленным и пустым – как правило и в подавляющем большинстве случаев – оказывается времяпрепровождение homo faber’а, которое на самом деле (что бы ни утверждали и как бы ни пытались завуалировать данное обстоятельство идеологи панлейборизма) только расстраивает и рутинизирует жизнь человека, парализует его активность и отвлекает от решения экзистенциальных задач»15.

В работе «Vita Activa, или О деятельной жизни» Х. Арендт обращает внимание на то, что перед нами в самом недалеком будущем «…работающее общество, готовое освободиться от оков труда, но этому обще­ству едва уже только понаслышке известны те высшие и осмысленные деятельности, ради которых стоило бы освобождаться»16.

Современные исследователи рассматривают возможные перспективы организации жизни вне кабальной зависимости от труда как «целесообразной деятельности человека, в процессе которой он при помощи орудий труда воздействует на природу и использует ее в целях создания предметов, необходимых для удовлетворения своих потребностей».

Так, А. Шевчук отмечает, что «помимо сферы профессионального труда, су­ществуют огромные пространства для самореализации личности. Благодаря их освое­нию в обществе, которое до сих пор было целиком ориентировано на экономическую ак­тивность, шаг за шагом возникнет возможность личного суверенитета в распоряжении собственным временем, гармоничного сочетания профессионального труда, личной жиз­ни и общественной активности. Сегодня такие возможности просматриваются в виде:

активного досуга, включающего, помимо обычных видов досуга (развлечения, ве­черинки, просмотр телепередач и т. д.), занятия, которые требуют вдумчивого отноше­ния, преодоления трудностей, систематичности, обучения.

гражданских инициатив. Речь идет об усилении интереса граждан к социальным проблемам и развер­тывании гражданских инициатив (экологические и правозащитные движения, благотво­рительные организации, местное самоуправление, культурные инициативы);

домашнего труда – производства благ в домашних условиях для потребления чле­нами семьи;

образования, которое в современном мире не ограничено определенным периодом жизни, а становится практически непрерывным (lifelong learning).

Вышеперечисленные виды деятельности, подрывая прежнюю монополию профессио­нального труда, способны дать человеку чувства идентификации с избранным занятием и принадлежности к определенным социальным группам, возможности самореализации и духовного развития. Необходимо повысить их общественный престиж и в моральном аспекте уравнять в правах с профессиональным трудом»17.

В 20082009 гг. автором данной статьи была проведена серия интервью по вопросам, связанным с эволюцией отношения к труду в современных социальных и экономических условиях. Один из вопросов непосредственно касался перспектив человеческого существования без привычной занятости и организованности трудовой жизни. Этот вопрос вызывал сложную реакцию, поскольку, как мы отмечали, привычное стереотипное отношение к труду еще очень укоренено. Однако интервью проводились среди представителей интеллектуальной элиты как России, так и ряда европейских стран, и участники опроса предлагали возможные варианты выхода из ситуации:

«Меняется социальная структура общества, сокращается доля ручного труда, а увеличивается доля умственного труда, и социальных профессий: преподавателей, социальных работников, – тех, кто работает с людьми. К зубному врачу, допустим, мы пойдем к живому, предпочтем его машине. И так далее. Мы нуждаемся в таких людях не меньше, чем раньше, даже больше.

Работа имеет очень большое моральное и общечеловеческое значение, так как это способ общения с другими людьми. И если ты из этого выпадаешь, ты быстро станешь психически больным, по-моему. Это человеческая потребность» (Профессор, Великобритания. 60 лет).

Отметим, что большинство респондентов все-таки не могло представить будущее человечество без труда как организующего жизненного начала. Тем не менее каждый из интервьюируемых отмечал, что та деятельность, которой они предпочли бы заниматься в любом случае должна иметь творческий характер и способствовать самореализации человека.

Действительно, переход к новому пониманию деятельности (или возвращение к прежнему, предшествовавшему нынешнему), даже для того, чтобы представить подобные перспективы, требует революционных изменений не только в экономике, но и в сознании людей.

Вспомним призыв Ж. Эллюля к осуществлению политико-технической революции. Эллюль искал возможности преодоления технической экспансии и негативных последствий широкомасштабного внедрения техники. При этом одним из пунктов преодоления технической экспансии он называл, как мы уже отмечали, «резкое сокращение рабочего времени». Каков же прогноз самого Эллюля? Как ему видится будущее человечества в условиях совершившейся политико-технической революции? Эллюль предполагает, что новый мир и новое общество должно быть создано новым человеком: «…чтобы освободить индивида, пишет Эллюль, который спонтанно продолжал бы работать, трудиться в техническом мире, перестав, однако, подчиняться логике технической системы, требуется подлинная мутация человека. Мутация психологическая, идеологическая, нравственная, перестройка всех целей жизни. И это должно произойти в каждом»18.



Литература
Арендт X. Vita Activa, или О деятельной жизни. СПб., 2000.

Бауман З. Возвышение и упадок труда // Бауман З. Индивидуализированное общество. М., 2005.

Бек У. Общество риска. На пути к другому модерну. М., 2000.

Джохадзе И. Homo faber и будущее труда // Логос. 2004. № 6.

Шевчук А.В. О будущем труда и будущем без труда // Общественные науки и современность. 2007. № 3.

Эллюль Ж. Другая революция // Новая технократическая волна на Западе. М., 1986.

Энциклопедический социологический словарь / Общ. Ред. Г.В. Осипова. М.: ИСПИ РАН, 1995.



Ясперс К. Современная техника // Новая технократическая волна на Западе. М., 1986.

1 Доклад подготовлен в рамках индивидуального исследовательского проекта «Феномен «конца труда» в обществе потребления (российский контекст)» № 08-01-0090 при финансовой поддержке ГУ-ВШЭ.

2 Джохадзе И. Homo faber и будущее труда // Логос. 2004. № 6.

3 Энциклопедический социологический словарь / Общ. Ред. Г.В. Осипова. М.: ИСПИ РАН, 1995. С. 835.

4 Бауман З. Возвышение и упадок труда // Бауман З. Индивидуализированное общество. М., 2005.

5 Там же. С. 77.

6 Там же. С. 80.

7 Там же. С. 81.

8 Ясперс К. Современная техника // Новая технократическая волна на Западе. М., 1986. С. 128.

9 Там же. С. 135.

10 Там же.

11 Там же. С. 135.

12 Эллюль Ж. Другая революция // Новая технократическая волна на Западе. М., 1996. С. 149.

13 Там же. С. 150.

14 Цит. по Джохадзе И. Указ. соч.

15 Там же.

16 Арендт X. Vita Activa, или О деятельной жизни. СПб., 2000. С. 12.

17 Шевчук А.В. О будущем труда и будущем без труда // Общественные науки и современность. 2007. № 3. С. 51.


18 Там же. С. 152.






Хочешь избежать критики — ничего не делай, ничего не говори и будь никем. Элберт Хаббард
ещё >>