Выстрел из прошлого - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Выстрел из прошлого Белокнижник 1 168.08kb.
Выстрел – пг-9в shot pg-9V 1 20.6kb.
Макс выстрел мушк. 17 века 1 46.87kb.
Рассказов «Записки охотника». 1 10.04kb.
Произведения для самостоятельного чтения 1 19.11kb.
Выстрел у "сирано" горячий ветер 123 22717.24kb.
Обрез охотничьей двустволки 1 41.6kb.
Первая повесть трилогии "Кортик" "Бронзовая птица" "Выстрел" 14 2028.47kb.
Национальные аспекты историко-педагогического знания 2 474.99kb.
История описывает развитие государств и народностей, обобщает и обрабатывает... 1 358.73kb.
Письмо из прошлого 1 39.83kb.
Прохождение Silent Hill: Homecoming (PC) 1 345.37kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Выстрел из прошлого - страница №1/1

Выстрел из прошлого.
И раздался выстрел. И воцарилась тишина. Десять мгновений, десять тактов участившегося биения сердца. Мучительное ожидание.

Всего десять мгновений. Не так уж много понадобилось завсегдатаям салуна, чтобы прийти в себя после свершившегося на их глазах убийства.

-Да-а-а, - устало протянул бармен, протирая очередной стакан. – Анике это не понравится.

-Анике? - молодой человек в широкополой шляпе и длинном плаще поднял заинтересованный взгляд.

-Так точно, бабушка Аника наша уборщица. Уже четвертую неделю подряд по воскресеньям в полночь раздается выстрел. Каждый раз пуля пробивает навылет голову посетителя сидящего за тринадцатым столиком, – бармен тяжко вздохнул. – А бедной Анике приходится отдраивать содержимое черепа от пола. Представь, в какое бешенство она придет, увидев очередное «безобразие».

-Пожалуй, - молодой человек с любопытством уставился на распластавшийся вместе со стулом труп. Было в этой позе что-то трагикомичное, при этом до боли знакомое и притягательное. Словно покойник что-то хотел поведать миру разбросом ног, изгибом рук и жирной кляксой вместо головы на грязном полу.

-Хотя, заведению прибыль, многие специально приходят. Так забавно наблюдать за приезжими, садящимися на роковой стул…

Пьяненький музыкант ударил по клавишам рояля, намереваясь исполнить очередной шедевр. Танцовщица в красном платье грохнулась на поднос с пивом, вызвав дружный хохот местных пьянчуг, табачный дым заполонил зал. Жизнь вернулась в привычную колею, и только молодой человек у стойки бара долгое время не мог оторвать взгляда от мертвеца. И смотрел бы еще, если бы не события развернувшиеся дальше.

-О-о-о-о…- тихо опадая под стойку, успел произнести бармен.

-Что? – очнувшись от полудремы созерцания, нехотя уточнил парень.

Шум в зале плавно пошел на убыль.

-Началось!

Грозное рычание и отборная брань. Массивное нечто в драном платье заблокировало дверной проем в две створки.

-А-А-А-А, епт ( вырезано цензурой). Какая тварь? - Красные от злости глаза успели раздеть до костей всех и каждого.

А я предупреждал, - из под стойки прошептал бармен. – Аника герой трех войн, вместо правой руки у нее крупнокалиберный пулемет, на паровом приводе. Если закипит, уй-ё…

Шепки раздираемой крупным калибром мебели, горячий пар, кровавый дождь и дикий рев обезумевшей Аники, - все это за доли секунды пронеслось в голове молодого человека и, судя по взгляду пожилой уборщицы, глупая мысль готовилась вот-вот воплотиться в реальность.

А как хорошо все начиналось…
- Эээ, молодой человек, - протянул лысый профессор, поглядывая на Питера. – Хотите получить университетский грант на изобретения? Поверьте моему опыту – в старой доброй Англии не любят новшества.

- Но…

- Уезжайте! – старик подскочил к окну, замахал на скучные лондонские виды. – Разве здесь возможен полет научной мысли? Как прикажете фантазии расправлять крылья, если на каждом перекрестке ее хватают под локти полисмены? Ведь всякая идея, всякое новшество – это прежде всего разрушение старого порядка. А ни один английский судья, щеголяющий белым париком, не хочет новых идей. Мысль живет лишь там, где не боятся прогресса. Америка! Езжайте в Америку!

- Но мои средства…

- Пустое! – отмахнулся профессор. – У меня нет для вас гранта, но кое-чем я помогу. Мой старый друг и коллега, доктор механики Мэтьюз Донахью, нынче обустроился в Аризоне. Пишет, что дела его идут прекрасно: нигде он не имел столько возможностей для научных изысканий. А еще просил меня подыскать неглупого студента на место его помощника и ученика. Вы подойдете. Я немедленно отпишу старине Мэту, и, не сомневаюсь, он будет счастлив оплатить дорогу моему протеже…

Сейчас Питер жалел, что поверил россказням профессора. Оставить родных, преодолеть пол земного шара, пересечь Североамериканский континент – и погибнуть от пулепаромета обезумевшей уборщицы! Что может быть глупей? И не сбежишь – именно в этом салуне назначил встречу Донахью.



- Аника! – завизжал из-под стойки бармен. – Скорее в морозильник – из твоего котла уже пар хлещет, щас грохнет!

- Безобразие! – ревела уборщица, не отвлекаясь ни на вопли бармена, ни на шипящий фонтан, рвущийся из заплечного котла. – Намусорили! Хто?!!

- Это не мы! – дружно открещивались спрятавшиеся по углам завсегдатаи, одновременно божась и сплевывая.

«Или расстреляет, или взорвется.» - со спокойной обреченностью понял Питер. Он заметил, куда из-за стойки показывал бармен, и, соскользнув со стула, распахнул маленькую неприметную дверцу.

За ней обнаружился странный продуктовый шкаф, обитый изнутри железом в разводах инея, с налипшим снегом и с глыбами желтоватого льда на полу. Питер никогда не слышал о морозильнике. В другое время он с удовольствием полазил бы внутри, исследовал бы устройство изумительного прибора, но не сейчас. Лишь заметил, что, судя по звуку, тут используется мощный котел, а то и несколько.

Но – не время. Пора спасать вспыльчивую женщину, и себя заодно.

Питер схватил ледяной кусок, и обернулся к залу. Массивная уборщица носилась по салуну, размахивая пулепарометом, а стрелка давления на ее котле судорожно дергалась в красном секторе. Питер улучил мгновение и бросил ледяную глыбу прямо в бьющие паровые струи. Пусть охлаждается!

И, просто на всякий случай, прыгнул за железную дверь морозильника.

Сначала изумленно взревела уборщица. А через мгновение грохнуло так, что сомнений не осталось – ледяная примочка опоздала, и перегретый котел взорвался.

Питер осторожно приоткрыл дверь.

Уборщицы Аники не было. Также как и окон, входных дверей, уцелевших столов и стульев. Зато в изобилии было горячей воды и стонущих людей. Так и не вылезший из-под стойки бармен, уставя в стену пустой взгляд, раскачивался словно китайский маятник и монотонно бормотал:

- Хозяин меня убьет. Прям щас придет, посмотрит вокруг – и убьет. Притащит свой любимый паровой молот и размозжит мне колени. И руки. И голову…

К бармену подполз один из завсегдатаев, чуть послушал и кивнул Питеру:

- Парень дело говорит. Все так и будет. Потому как хозяин этой дыры, Чокнутый Док Донахью, очень зол с тех пор, как кто-то начал отстреливать его посетителей…

И тут послышался цокот копыт по мостовой.

- Вот теперь осталось написать весточку гробовщику, - запричитал бармен и обреченно уселся на пол, опрокинул в себя уцелевшую бутыль дорогущего бренди.

В разгромленный салун, извергая сотню проклятий, ввалился Управляющий заведением, сын Мэтью Донахью - Ричард. Его угрюмое багровое лицо, заросшее рыжей щетиной, не оставляло ни единой надежды. Вместе с Ричардом в выбитую дверь протиснулись два бугая разбойничьего вида, приятели Управляющего.

- Готовьте цепь для нашего удалого бармена. Пятиколесная виселица ждет своего господина! – сын доктора смачно плюнул на покореженный паропулемет и наступил на него каблуком крокодилового сапога. От противного скрипа металлического механизма Питер поморщился. Рука нащупала в кармане плаща смятый листок с таинственным чертежом.

Когда дирижабль готов был к отлету в Аризону, на борт запрыгнул худощавый индеец. Его одежда вымокла от крови, а рука зажимала рану в боку. Кинув под ноги молодого исследователя серый сложенный листок, индеец истошно заверещал – металлические когти воронолетучки сцапали бедолагу и швырнули куда-то за борт.

Обезумев от страха, Питер не мог пошевелиться, но успел незаметно наступить на загадочное послание. На счастье, взревели шестеренки летучки шерифа, и воронолетучка с бандитами спешно скрылась из виду. На листке был изображен чертеж странного механического существа. Парень ничего подобного не видел. Так это будет супергрант! «Донахью способен с таким разобраться», - решил молодой исследователь и спрятал бумагу в карман.

Наблюдая, как бугаи направились к причитающему бармену, Питера осенила мысль:

- А что если бандиты узнали, где находится чертеж и в чьи руки он должен попасть? А эти выстрелы по воскресениям имеют отношение ко всей этой запутанной истории?

Осмелев, молодой человек откашлялся и обратился к Ричарду:

- Извините, а вы, случайно, не доктор механики Мэтью Донахью?
Ричард развернулся на каблуках. Спустя мгновение Питер почувствовал, как его ноги покачиваются в воздухе, тщетно пытаясь найти хоть какую-то опору, а горло сжимает ставший вдруг тесным воротник плаща, намотанный на кулак Донахью. Маленькие глазки Ричарда, оказавшиеся вровень с глазами Питера, пробуравили его, казалось, до самого затылка. Основание черепа зачесалось, то ли от неожиданного сквозного внимания, то ли от вставших дыбом волос.

Зачем тебе мой папаша?



Под взглядом младшего Донахью Питер с радостью ответил бы на вопрос, так же как на другие вопросы, если бы они возникли, сознался бы во всех проступках, которые он совершал и о которых представления не имел, и даже взял бы на себя вину за любые преступления, но он мог только разевать рот и сдавлено хрипеть.

Ну? – щетина управляющего ткнула студента в подбородок. Если бы сознание Питера не было парализовано мыслью о том, что приезд в Америку слишком часто предоставляет ему возможность проститься с телесным существованием, он бы, наверное, порадовался, что не мог в этот момент вдохнуть полной грудью: зловонное дыхание Ричарда было способно свалить с ног быка.



Понимая, что ещё несколько секунд, и его больше не будут волновать ни грант, ни таинственные чертежи, ни доктора механики, Питер решился на отчаянный поступок. Извернувшись, он дотянулся до носа управляющего, маячивший перед ним спелой сливой, и вцепился в него зубами.

Донахью взревел. Отброшенный, студент приземлился в объятия ринувшихся на рёв дружков управляющего.

Зал замер. Даже бармен перестал покачиваться болванчиком и вперился остекленевшими глазами куда-то в одному ему известные дали. Тишину салуна и грудную клетку Питера разрывал сухой кашель. От разъярённого Донахью студента отделяли три шага, и Питер не сомневался, что тот их сделает.

Шаг. Бордовую рожу Ричарда исказила гримаса.

Питер отчаянно зажестикулировал.

Шаг. Кулак Ричарда сжался.

Питер всхлипнул и закрыл глаза.

Шаг. Замах.

Мэтьюз!



Попытка была отчаянной, но сработала. Ожидаемый удар пришёлся не в голову студента, а в барную стойку. Та ощутимо пошатнулась, но устояла. Очнувшийся бармен вздрогнул и пополз в сторону морозильника, видимо надеясь, что металл стен сможет защитить его от напастей враждебного мира.

Мэтьюз… Встреча… Док Донахью назначил встречу!



Ричард потёр укушенный нос. Ярость вышла из него, словно пар из котла, у которого открутили вентиль.

Ты – тот плюгавый студентишка, с которым должен был встретиться отец? – буркнул он.

Я! – Питер лихорадочно закивал. Надежда не быть расплющенным ричардовым кулаком забрезжила дирижаблем на горизонте его воображения.

Поехали. Он ждёт.



Не оглядываясь, Ричард вышел из салуна. Питер, подобрав шляпу, последовал за ним.
«Странные существа, эти американцы, - раздумывал Питер, стараясь держаться подальше от размашисто двигающего конечностями Ричарда, - какой интересной и насыщенной жизнью они живут! Глубокая ночь, а они развлекаются в салунах и забавляют своих гостей! Но если Ричард – не бандит, а доков сын – кто тогда отстреливает приезжих?» Рефлекторно потирая горло, Питер глубоко задумался. Почему таинственный злоумышленник убивает только тех, кто садится на тринадцатое место? Почему только в полночь по воскресеньям? Почему только приезжих, наконец? И как всё это связано с исследованиями дока Донахью? Почему, наконец, местные называют дока – чокнутым?
Дорога не запомнилась, как и Диков паромобиль. Выйдя из громыхающей повозки, Питер поплёлся вслед за доковым сынком, безуспешно перебирая известные факты.

Из задумчивости его вывел мощный удар в лоб. Ричард остановился, и Питер влепился в его широкую спину.

- Здесь живёт мой папаша, - Ричард не заметил тычка. Неудивительно, если сравнить габариты. – Смотри, студент, обидишь его – будешь иметь дело со мной, и тогда я припомню тебе и нос, и салун, и старую Анику! А лучше, - он нагнулся и окатил Питера своим амбре, - отговори папашу от его завиральных идей! Морозильники полезнее, и я имею на них виды. Бизнес, сам понимаешь…

Хлопнув напоследок Питера по плечу, отчего тот сел на дорогу, Ричард Донахью развернулся, забрался в паромобиль – и был таков.

Однажды, из чистого любопытства, Питер купил бульварный романчик неизвестного американского писателя. Стоил он сущие пустяки, был глуп донельзя, а одним из героев выступал сумасшедший учёный. Американский писатель – вообще курьёзное сочетание слов, и молодой человек тогда непреложно уверился в этом. Питер наскоро пролистал книжку и без сожаления пустил на растопку.

Доктор Мэтьюз Донахью оказался именно таким Чокнутым Доком.

В драном, прожженном в нескольких местах лабораторном халате, низенький, куда ниже сына, он метался по лаборатории, сметая пыль с полок и столов всклокоченными седыми патлами. Наверное, профессор не узнал бы старого знакомого. Удивительная страна! Что делает она с людьми…

Несмотря на ночь, в лаборатории, занимавшей весь первый этаж, свистело, шипело, грохотало и перекатывалось.

- Э…, доктор Донахью, - начал Питер, пытаясь обратить на себя внимание, - профессор Хьюит должен был…

- Он всё так же лыс, как коленка? – Только что старый механик был в дальнем от дверей углу, но секунду спустя уже стоял перед ним, приплясывая на месте от распиравшей его энергии. - А ведь я посылал ему новейшее патентованное средство от облысения! Вот, посмотри на меня, - он на мгновение замер, чтобы молодой человек оценил результат, - и это всего через год!

- Но сэр, Вы получали…, - Питер был ошарашен и сбит с толку таким напором.

- Да! Да, ты подходишь мне, парень! – Донахью уже тащил его в угол, где располагался удивительный аппарат, более всего похожий на три склеенных между собой паровика, один из которых зачем-то был установлен верх ногами. – Мне нужен смышлёный ассистент. Мой паровой сумматор почти готов, но…
...но мне катастрофически не хватает времени. Времени, энергии, свободных рук, силы в этих руках. У всех у нас 24 часа в сутках - слыхал такое выражение, сынок? - внезапно Док истерически захохотал и так же внезапно перестал - Им, как правило, успокаивают завистливых дурней - дескать, и у них, и у миллионеров, которым они завидуют, в распоряжении один и тот же ресурс и, значит, не всё потеряно. Но это несправедливо! Таким, как я, нужно давать больше времени, больше ресурса, чем другим! Если не нам, двигателям человечества, то кому тогда?!

Он уставился на Питера, явно ожидая ответа.

- Конечно - наугад ответил Питер, ещё не вполне приноровившийся различать сверхбыструю речь Дока.

- Ай молодец! - похвалил его Док. - С тобой мне будет проще. И мой Исполин будет готов в срок.

Питер услышал, как за его спиной кто-то страдальчески вздохнул, и в этом вздохе читались смертельная скука и неверие.

- Он не верит! - воскликнул Док, указав длинным кривым пальцем на неандертальца, сидевшего на стуле в углу. - Точнее, не знает! Если бы он ЗНАЛ, что Исполин реален, он бы не вздыхал тут как раненая корова! И мой сынок бы не вздыхал как раненая корова! К сожалению, молодой человек, пока только я один ЗНАЮ, что на основе паровой технологии можно создать сильное, мощное и - что самое главное - самостоятельное, осознающее самое себя создание. Которое будет крушить всех направо и налево! Вы этого тоже не ЗНАЕТЕ, как и мой сынуля, а потому вам придётся просто поверить мне на слово. Прошу сюда.

Он схватил Питера за руку и потащил его к одной из стен. На стене красовался огромный лист бумаги несуществующего формата, на котором весьма небрежно был набросан рисунок человека. У него была квадратная голова, руки-клешни и что-то непонятное вместо сердца. Когда Питер разглядел небольшие трубки, отходяшие от головы и конечностей, он сообразил, что это, видимо, и есть Исполин. Всё свободное место на чертеже занимали формулы и рисунки поменьше - вероятно, наброски составных частей машины.

- Вот что нам с вами предстоит в самое ближайшее время - подбоченясь, сказал Док. - Надеюсь, вы готовы. А теперь - он обратился к неандертальцу - найдите моего сына и скажите, что мне срочно нужны втулки три на десять.

- Чего?

- Просто найди своего босса, чёрт тебя!...

Как только дверь за бугаём захлопнулась, Док расправил плечи, став куда выше ростом, снял с головы гнездо пепельных волос, сбросил халат и перчатки, медленно соскрёб с лица слой кожи. Девушка лет двадцати пяти, скрывавшаяся под нагромождением тряпок, подмигнула Питеру и, не говоря ни слова, легонько ударила кулачком в стену. Та с пробирающим до костей скрипом отъехала, открыв комнатку, в которой стояла вагонетка, и рельсы уходили в дыру в стене.

- Надеюсь, ты умнее этого болвана Ричарда, и в Исполина не поверил. Я гадала, как долго ещё удастся водить его за нос. В семье не без урода, это уж точно. Садись.

Питер сел.

- Если не Исполин, то что тогда? - спросил он.

- А вот что.

Девушка указала на некий ящик, установленный у одного из бортов вагонетки.

- Экспериментальный образец. Всё очень просто - скорость в три раза выше. Образ сумасшедшего учёного очень на руку. За яркой ширмой - она кивнула на стену с лже-чертежом - скрывается банальная идея повышения капитализации. Разочарован, я смотрю?
Питер неопределенно пожал плечами. Он слышал о трудах талантливого учёного Макконелла, но не интересовался ни точными науками, ни прибылями. Будущее за паростроением! – в этом инженер был уверен свято, а наука о торговле хороша лишь для развлечения сумасбродных американских девиц, бегающих по подземельям в мужских штанах.

«Маман бы такую не одобрила», - подумал Питер, и сам удивился неуместности мысли. Тем временем девица натянула лётный шлем , забралась в тележку и уставилась на студента. Он понял, что от него чего-то ждут, смутился, немного замешкался, хотел было лезть следом, но мисс Донахью звонко рассмеялась и указала пальцем на торчащий со стороны котла рычаг. Глупо улыбаясь, сам не зная отчего, Питер поплевал на руки, и с силой налёг на ручку. Та не поддалась. Ещё раз, второй, третий - и шестерня сдвинулась с места. Горячая заслонка клапана, отъехала в бок, и пар с шипением рванул в цилиндр.

«Поршневой двигатель на рафинированном китовом жире», - мелькнула догадка у Питера, но уточнить её не было никакой возможности. Тележка рванула вперёд, и всё, что оставалось – это смотреть, как от скорости развевается алый шарф очаровательного водителя.

«Точно, сумасшедшая», - подумал Питер и вдруг услышал слабый стон. В тёмном углу, на полу пещеры лежала куча тряпья, она-то и издавала звуки. С опаской подойдя поближе, инженер присмотрелся и понял: перед ним связанный человек! Седые взлохмаченные волосы, цепкий, осмысленный взгляд – этот человек был как две капли воды похож на Донахью до его чудесного обращения в мисс. Питер достал из кармана перочинный нож и споро перерезал верёвку, удерживающую кляп.

Док сделал глубокий жадный вдох и, едва ему удалось усмирить дыхание, сбивчиво прошептал:

- Чертова девка увезла все мои чертежи!

Питер с ужасом схватился за потайной карман и обмер. Тот был пуст. Не успев разобраться в назначении таинственного чертежа, наш герой упустил его из рук.
- Ну что за бестия! – бормотал профессор, освобождаясь от пут. - Просто безобразие!

Выбравшись из кучи веревок и тряпья, ученый заметался по пещере, ворча на ходу и проклиная собственную непутевую семейку.

- Доктор Донахью, могу ли я задать вам вопрос? – придя в себя, сказал Питер.

Донахью замер и резко повернулся к ученику, как будто только сейчас заметив своего освободителя.

- Да? Что? – пробубнил он, недоуменно моргая.

- Э-э… мм… Доктор, какого черта тут происходит? – не выдержал Питер, - Я чуть с ума не сошел от всей этой чертовщины! Таинственные убийства, разъяренная уборщица с паропулеметом, чертежи, бандиты, индеец… Что все это значит?

- А я уж было подумал, что это я с катушек слетел, - вздохнул старик. - Лучше бы так и было. Это все результат моего эксперимента, сынок.

- Чего? – изумился Питер. - О чем вы, доктор?
- Видишь ли, - начал тот, - в последние годы я работал над абсолютно новым типом двигателя – моя племянница Оливия тебе его уже продемонстрировала. – Он указал на тот самый странный ящик возле вагонетки. – Он произвел бы фурор, выпусти я его в свет! КПД значительно выше! Прототип уже был почти закончен, я готовился подать заявку на патент, но потом все пошло наперекосяк…

Донахью умолк. В выражении его лица читалась горечь. Питеру стало его жалко, хотя он и догадывался, что во всем этом бардаке, который творился в городе, виноват был сам доктор. Его догадка подтвердилась.

- Я послал весточку в Бюро Патентов в Вашингтоне, - продолжал док. – Должен был приехать член комиссии, чтобы оценить мое устройство, проверить изыскания. Но вышло иначе. Прибыл он поздно, сразу ко мне в лабораторию не пошел. Как я выяснил позже, он снял номер в отеле и отправился в салун – пропустить стаканчик, - доктор нахмурился. – Там его и застрелил мой сын.

- Но… зачем?


- Его подговорила Оливия, работавшая моей ассистенткой. Она захотела присвоить изобретение себе, подставив меня и Ричарда. Обмануть этого недоумка оказалось проще простого. Я и сам этим грешил, хоть он и мой отпрыск. Понимаешь, многие темные личности прослышали о двигателе и жаждали заполучить его чертежи. Я нанял Ричи и его шайку для охраны лаборатории. Двигатель этого олуха особо не интересовал, поэтому я навешал ему лапшу на уши, сказав, будто работаю над неким Исполином, этаким механическим големом, который по завершении будет выполнять все его прихоти. Брехня, конечно, ничего подобного у меня в планах не было. Но Ричард доверчив – он повелся.

- Но я же видел чертежи голема! – воскликнул Питер.


- На них всего лишь экзоскелет на основе парового генератора, одна из моих старых разработок, которой я собирался задобрить Ричи, когда «сверну» работу над Исполином и поеду представлять общественности новый тип двигателя. Но Оливия доложила сыну, что новоприбывший член комиссии на самом деле собирается выкрасть чертежи Исполина, тот додумался застрелить его прямо в салуне, и все накрылось медным тазом…

Донахью пошатнулся и, обессилев, начал оседать на пол.

- Доктор, вы в порядке? - выдохнул Питер, подхватывая старика.

- Да, просто… Дело в том, что я совершил ужасную ошибку. Меня охватила ярость, осознание того, что в Вашингтоне этого так не оставят, начнется расследование, Ричарда посадят, а мне не видать патента, не давало мне покоя. Тогда я нарушил течение времени, - док всхлипнул. – Казалось бы, это невозможно. Всего лишь хобби, одно из моих очередных чудачеств, но нет ведь, удалось… Отдав чертежи двигателя знакомому индейцу, с помощью одного устройства я создал временную петлю, поместив всю округу в ловушку. Уже на протяжении нескольких недель здесь снова и снова повторяется тот роковой день.
Растерянность сменяется любопытством и сомнением.

-Док, подождите, но если округа во временной петле, то, как в нее попал я?

-Ох, оставьте вы эти глупости. – протирая ладони жирной от машинного масла тряпкой, вздыхает проф. - Это не так важно, главное, что по моей вине гибнут ни в чем не повинные люди!

Питер встряхивает головой, пытаясь таким образом выстроить мысли в нужном порядке.

-Док. Никакой временной петли нет. И если уж говорить о временной петле, то, как минимум недельной. Убийства происходят раз в неделю, по воскресеньям, в полночь.

-Глупец. Это временная петля смещенного цикла. Пуля выпущена из паровинтовки четыре недели назад. Выпущена моим сыном в полночь. Для нее цикл составляет одну неделю. Мне сложно объяснить, почему каждую неделю пуля находит новую цель. В прошлый раз я отправлял Ричард охранять пространство вокруг стола, но это не помогло. Он и все его люди вернулись по домам за пять минут до полуночи, начисто забыв события последних трех недель. Пришлось долго доказывать Риччи, что нынче тридцать первое число, а не десятое. И если бы странности на этом заканчивались. Взять того же бармена. Его убивают второй раз. После первой смерти он двое суток жил у меня с тремя пулями в башке, бледный как простыня и тупой как пень. Только мычал и просил жрать. На третьи сутки передо мной был бармен времен «до смерти» и для него это было пятнадцатое число, а не двадцать второе. И таких зомби у меня хранилось около десятка. Оживают, ни черта не помнят и ничего странного не замечают.

-Чушь какая-то, - утерев со лба пот, замечает Питер.

-Чушь? Да у нас дождь раз в три дня повторяется и землятресение раз в четыре. И вообще, ты ничего странного не заметил по пути? Полосы, за которой на деревьях листья не такие желтые, как положено в это время года? Кстати, если все еще не веришь, есть отличный способ удостовериться в моих словах, попробовав покинуть зону петли, - хитрая улыбка на лице профессора показалась зловещей. – Не получится, даже не надейся. Сюда, пожалуйста. Отсюда, фигушки.
- Вот как? – ухмыльнулся Питер. – Но тогда как вы объясните…

Далекий грохот прервал его вопрос, а через секунду пещера ощутимо вздрогнула. От неожиданности Донахью повалился навзничь, а новоявленный ассистент упал на колени.

- Что это было? – шепотом спросил Док, барахтаясь в пыли, словно гусеница.

- Кажется, ответ на мой вопрос, - Питер истерично хихикнул. – Я только хотел узнать, как Оливия думала выбраться из временной петли? И зачем вы переживаете из-за кражи чертежей?

Старик Донахью с недоумением уставился на молодого человека, долго шевелил кустистыми бровями, морщинил лоб, подслеповато щурился. Наконец до него дошла суть вопросов, глаза сверкнули мальчишеским весельем, и док, раскинувшись на каменном полу пещеры, счастливо заулюлюкал:

- Браво, мой юный друг! Брависсимо! Как же я сам не додумался? Ну конечно! Кража бессмысленна, потому что мерзавка не сможет никуда сбежать с добычей! Чему мы и получили подтверждение.

Немного успокоившись, Донахью с интересом глянул на Питера:

- А знаете, юноша, вы мне определенно подойдете. Светлая голова и пытливый ум – что еще нужно молодому ученому? Разве что скромное жалование. Дайте только разобраться со всей этой несуразицей, и мы с вами таких дел понаворотим!

Питер помог старику выбраться из пещеры, усадил в кресло и поставил на лабораторную спиртовку помятый жестяной чайник с подозрительной накипью возле носика. Все это время Донахью болтал без умолку:

- Вы не представляете себе, юноша, сколько у меня идей! Обратите внимание на тот шкаф – сплошные чертежи и дневники. Возьмите любой, прочтите и можете смело плевать в мистера Тесла вместе с наглецом Эдисоном. Один, видите ли, намерен заменить проверенный и безотказный пар на жалкое малоизученное электричество, второй и вовсе спятил – седьмой год корпеет над надувными паровыми лампочками, жалкий дурачок…

Питер откашлялся.

- Док, наверное, нужно пройти по туннелю и проверить, что случилось с вашей племянницей и чертежами?

- Глупости! – отмахнулся старик. – Поршневой пародвигатель моей конструкции абсолютно безопасен в эксплуатации. Подумаешь, врезалась нахалка во временной барьер… Так ей и надо. Ничего, отлежится и прибежит прощение вымаливать.

- Это вряд ли.

В дверях, криво ухмыляясь и поигрывая знаменитым паромолотом, стоял Ричард. Широченными плечами и багровой небритой харей он загораживал весь проем. За его спиной раздавалось копошение и приглушенная перебранка.

- Знаете, папа, - с издевкой протянул верзила, растягивая гласные и ставя ударение на французский манер. – Я жутко расстроен. Оказывается, вы считаете меня тупым. Меня, свою кровь и плоть, а заодно и единственного наследника, что немаловажно. Разбалтываете первому встречному наши маленькие семейные тайны, а от меня держите в секрете все разработки. Позволяете какой-то проходимке выкрасть ценные чертежи, а сына суете в петлю еженедельным отстрелом вашингтонских чиновников. Нехорошо…

Ричард прошелся по лаборатории, одной рукой задвинул Питера в угол, в задумчивости отхлебнул из закипевшего чайника.

- И знаете, что самое обидное, папа? Я битый час подслушиваю под дверью у родного отца, а так и не услышал ни слова благодарности. Тружусь, не покладая кольта, а все мои венчурные инвестиции летят прахом. Думаю, пора работать по-новому, прогрессивно!

Ричард свистнул, и дюжие подручные втащили в лабораторию массивный деревянный стол, накрытый застиранной полотняной скатертью. Под скатертью лежало нечто круглое, напоминающее очертаниями арбуз.

- Ну вот, - кивнул Ричард, когда его приятели установили стол в комнате. – Теперь все умники в сборе, можно начинать работу по обогащению меня. Для начала поставим на поток производство морозильников. Расторгуемся хорошенько, а дальше видно будет. Я даже название придумал: «Морозильники от «Паролюкса»!» Каково?

Питер старался сидеть в углу тихонько, понимал, сколь невелика ценность его жизни в глазах Ричарда. Старик Донахью осмелился подойти к столу и откинуть скатерть.

- Зачем? – простонал он через минуту.

- Понимаешь, папа, - доверительно сообщил Ричард, обнимая отца за плечи. – Чё-то не верю я тебе в последнее время. А она мне про твою работу все докладывать будет, чтоб не чудил. Иначе тело ее пойдет в топку. А ты ж сам сказал, что нынче в округе никто не помирает.

На столе, в окружении липких пятен и шелухи от семечек, в ужасе пучила глаза коротковолосая голова Оливии…

Питер ахнул, почувствовав тошноту.

- Ну, ты и глупец! – покачал головой седой механик. – Твои морозильники ничто, пока мы все сидим в этой временной петле. Да ты их даже продать никуда не сможешь, я уж молчу про вывоз.

Рыжий детина недоуменно почесал затылок:

- Я об этом совсем не подумал. Ты же док, придумай что-нибудь.

Ричард Донахью покраснел от злости. Его паромолот завис над головой Оливии.

То, что осталось от Оливии взвизгнуло и склонилось – потеряло сознание.

Внезапно лицо Питера озарилось, и он даже привстал, осмелев.

- Я знаю что делать! Нужно создать Исполина и посадить его в воскресение в полночь за тринадцатый столик. Все провалятся во временную петлю и все забудут. А он - механизм, на него не подействует.

Все присутствующие с удивлением воззрились на смекалистого парня.

Лицо Ричарда расплылось в счастливой улыбке.

- А ты – молодец, - он подскочил к Питеру и потрепал по плечу. Плечо чуть не треснуло, а парень сцепил зубы, чтобы не взвыть от боли.

Старик опустился на кресло, задумавшись о предстоящих махинациях. Да разве такое возможно? Оживить Исполина.

- Оливия выкрала чертеж, который поможет довести дело до конца,- Питер подошел к профессору и умоляюще посмотрел ему в глаза.

- А.. так вот, что это за схема, - сын профессора швырнул изъятый у Оливии чертеж на колени отца и скомандовал. – Будете пленниками, пока не закончите Исполина.

И только попробуйте чего-то учудить!
Ричард приволок из угла лаборатории массивный стул и водрузил его у двери, громыхнув обитыми металлом ножками. Усевшись поудобнее, он закинул ноги на приснопамятный стол, пристроив грязные сапоги рядом с головой Оливии. Паромолот на коленях довершал картину. Ричард небрежно похлопывал по рукоятке, всем своим видом показывая, что не сдвинется с места, пока Исполин не доложит ему о своей готовности.

Питер невольно задержал дыхание: в голове толпились мысли, далёкие от временных петель и механических големов. Это было, скорее, что-то из детства, из сказок о людоедах, чудовищах и несчастных красавицах, которых надо было спасать. Правда, выступать в роли прекрасного принца Питеру не очень хотелось.

Старик Донахью тоже замер в своём кресле, но где блуждали его мысли, догадаться было невозможно.

Внезапно док подскочил и забегал по лаборатории, расшвыривая какие-то бумаги, натыкаясь на шкафы и гремя попадающимися под ноги механизмами. Время от времени он замирал, выпучив глаза и запустив пальцы в шевелюру, а потом снова начинал метаться, что-то бубня себе под нос.

- Нет. Не пойдёт, - док резко остановился перед Питером, - Не получится. Исполин – это экзоскелет. Безмозглая железяка. А здесь, на чертеже, - пародвигатель. Их можно соединить, - док подскочил к столу и, кинув чертёж рядом с Оливией, начал что-то лихорадочно рисовать прямо на нём. – Вот здесь привод. Сюда регулятор подачи пара. Сюда, сюда и сюда - шестерёнки… Вот. Мы получим почти совершенный механизм!

- И чем ты недоволен, папа? – хмыкнул Ричард.

- Тем, что пародвигатель не прибавит экзоскелету мозгов. Какой смысл сажать в салуне не голема, а пустоголовую железяку?

Ричард поднялся и подошёл к отцу:

- Папа, ты же – гений, - его голос был угрожающе ласков. - И ты сейчас что-нибудь придумаешь. Мне совершенно неохота болтаться в твоей временной петле. Я уже люблю свои морозильники и доход, который они мне должны принести.

- Ричард, ты несносен! Я же сказал – невозможно. Конечно, я бы мог позаимствовать мозгов у тебя, но боюсь, что их и так не особо много.

Младший Донахью нахмурился. Идея быстрого его обогащения отодвигалась на неопределённый срок. Он угрожающе осклабился:

- Тебе придётся выкручиваться, папа. Иначе мой паромолот превратит твою лабораторию в груду металлолома. А потом займётся, - Ричард посмотрел на хорошенькую головку Оливии, но та по-прежнему была без сознания, так что вряд ли могла оценить его угрозу: - Потом займётся… студентишком, – он подмигнул Питеру. - Ты же не против познакомиться с моей любимой игрушкой. Эй, папа, ты меня вообще слышишь?

Боясь шевельнуться, Питер скосил глаза в сторону дока. Лицо учёного напоминало неподвижную маску. Док снова застыл, но теперь его взгляд был прикован к Оливии.
- Даже не думайте об этом, док! – прошипел Питер, проследив за взглядом изобретателя.

- Почему бы и нет? – пожав плечами, док решительно зашагал в сторону частично сохранившейся племянницы. Прекрасные рыжие локоны Оливии растрепались, на них налипла грязь и сажа. Не считая изредка подрагивающих губ, голова не подавала признаков жизни. Если, конечно, предположить, что существование головы отдельно от туловища можно считать жизнью.

- Эй, ты чего там забыл? – громыхнул Ричард. – А ну отойди от нее!

- А тебе-то что? Видишь, Оливия не выполняет предписанных указаний, - сказал доктор, нарочито пренебрежительно махнув в сторону покоящейся на деревянном столе головы. – Вряд ли она находится в подходящей кондиции, чтобы вести наблюдение. Тем более что ты, сынок, и сам с этим отлично справляешься. Использовать её для устрашения – что, соглашусь, довольно эффективно, - пустая трата ресурсов.

- Да неужто? – Ричард прищурился. - И что ты предлагаешь?

- О, она послужит отличным мозгом для нашего Исполина, - потирая руки в предвкушении, заявил ученый.

Питер вздохнул. Что ж, если другого пути нет…

- Действуй, - подумав, приказал доктору сын . - Но смотри мне! Если тут какой-то подвох, парнишка отправиться домой по частям.

- Только если мы развяжем петлю, - хмыкнул старик.

Помогая Донахью вносить поправки в чертежи Исполина, Питер не переставал обдумывать план. Если не сработает, о возвращении в Англию можно будет только мечтать. Даже в разобранном виде. И ведь надо же как-то спасти девушку! Если это ещё возможно. Но док утверждает, что во временной петле умереть нельзя. А если время вернется в прежнее русло, будет ли жива Оливия? С отделенной от тела головой – едва ли. Значит, нужно дождаться, пока она перейдет к состоянию «до смерти», как тот бармен. Но в этом случае её не получится использовать для создания мыслящего голема… Пока Питер ломал голову над этой дилеммой, его окликнул Донахью-старший:

- Эй, приятель! Подай-ка мне вон тот поршневой компрессор. Да, этот. Неси его сюда.

Док уже отложил бумаги и занялся приготовлениями, шаря по лаборатории в поисках нужных инструментов. Положив компрессор к остальным устройствам, Питер, украдкой оглянувшись на покачивающегося на стуле Ричарда, прошептал доктору:

- Док, я не вижу способа вернуть вашу племянницу к жизни. Неужели нам действительно придется ей пожертвовать?

- Положись на меня, парень, - подмигнул ему ученый, - Есть у меня одна задумка. Я уже не раз водил сынишку за нос, так что одурачить его снова не составит труда. Главное сейчас – сделать все вовремя, как бы парадоксально это ни звучало в нынешней ситуации. А теперь за работу. У нас всего три дня в запасе, чтобы собрать Исполина.
Исполина собрали через дня два. Не такой он сложный - мозг, экзоскелет (которых в лаборатории Мэтьюза было навалом) и пара трубок.

"Красивая." - подумал Питер, глядя на закрытые веки Оливии.

- Смешная, дура! - Ричард захохотал и сплюнул на пол. Никто не обращал на него внимания.

Исполина тестировали. Простые арифметические операции мозг выполнял без ошибок, а вот на обработке текста трубка вылетела, и её пришлось фиксировать надёжней. К вечеру Исполин работал без ошибок, но Питер волновался: "Можно ли назвать Оливию человеком? Есть человек. У него отрубают руку. Он остаётся человеком. У него отрубают ногу. Он остаётся человеком. Отрубают голову. Можно ли назвать одну голову человеком? Хм... Если вся человечность - в голове, то у головы просто отрубили туловище..."

- Сигу не хочешь, студентишка? - Ричард внезапно появился за спиной.

"Подарить бы его мозги старику Бэббиджу. Для опытов с нейромашиной," - подумал Питер, но тут же одёрнулся. - "Что это я? Америка влияет?"

- Не курю, дружище.
Весь вечер лил дождь, и дорога к бару превратиась в чёрное месиво. Паромобиль застревал пару раз, и всё это время док нервно поглядывал на часы. Хорошо, что выехали с запасом.

- Временная петля замкнётся. Понимаешь? - говорил старик-Донахью, когда Рич отошёл завести машину. - Пуля вместе с Исполином должна оказаться во всех десяти прошлых реальностях плюс в той, в которой находимся мы. Но в тех временных ветках Исполина не существовало, понимаешь? Поэтому все реальности, кроме нашей, войдут в противоречие и уничтожатся. Тот парень, которого пристрелил Рич, был убит в самой первой ветке. Она перечеркнётся, и я подпишу контракт!

- Мистер Донахью... А что с Оливией? Она ведь была убита в нашей реальности. Она погибнет?

- Не знаю, сынок... Ты не против, что я зову тебя "сынок"? Не хочешь леденец?

- Оливия - ваша племянница! Как вы можете так спокойно!..

- О чём шум? Неужто наш длинноносый студентишка втюрился? - неожиданно подошедший Ричард грубо загоготал, потирая руки.

Но Питер не обратил внимания и задумался: "Представим, что исполин - не человек. Тогда Оливия погибает, и всё происходит, как сказал доктор. А если..."
Мутный свет ударил в глаза. Приехали.

Миссия, по настоянию Ричарда, лежала на Питере. Он появился в баре, держа под руку таинственного незнакомца в сером плаще с капюшоном. Семь медленных шагов, и стойка бармена перед ним.

- Дружище, пару виски на тринадцатый столик.

- Не могу, он занят, - ухмыльнулся бармен и кивнул в сторону.

Питера пробрало. Пятнадцать минут до полуночи! Он высвободил руку и помчался сквозь толпу. Пятый, девятый... Везде сидели бородатые мужики, пили виски и гоготали. Одиннадцатый... Вот он! Питер взглянул на посетителя за столиком, и в его висках застучало. Рыжие локоны, алый шарф... Девушка улыбнулась:

- Привет, милый. Ждала тебя. Присаживайся.




Журналист — это писатель, редактируемый своей газетой. Адриан Декурсель
ещё >>