Выпуск 73. Содержание: Антон Жуков Второй хозяин Мария Познякова Паразит-хозяин Евгения Фихтнер Притча о лидерстве и смене власти Ар - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Семинар №3 Лексические лакуны. Трудности перевода. Переведите на... 1 48.07kb.
Первая бог. Его космический аспект 13 3050.85kb.
Русская народная игра: Гуси-лебеди 4 946.39kb.
Притча о проблемах жизни 1 40.78kb.
Двадцать шесть и одна 1 153.62kb.
Образовательная программа школы. 10. Мероприятия по реализации программы... 21 1885.22kb.
Класс Священная история Нового Завета 1 22.8kb.
Жуков Валерий Павлович 1 291.38kb.
Артём Курамшин Там, где начинается свет Глава Удачи вам! 6 942.92kb.
Было так: Верный слуга Скованного, Хозяин Мрака, Тот-Чьё-Имя-Проклято... 1 32.36kb.
Численное моделирование вязко-упругой эволюции напряжений в системах... 1 64.22kb.
3. Евреи в годы коллективизации и индустриализации (1928-1934) 10 1954.78kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Выпуск 73. Содержание: Антон Жуков Второй хозяин Мария Познякова Паразит-хозяин Евгения - страница №9/10

     Подобие жизненных сюжетов Геринга и Розенберга проявлялось буквально во всех областях их существования. Не входя в детали, подробно проанализированные в книге, отметим, что первое зловещее совпадение в жизни этих селестиальных близнецов произошло через пару недель после их рождения, когда оба младенца лишились материнского тепла и фактически осиротели. Впоследствии оба были дважды женаты, причем в первом браке на женщинах, которые были старше их по возрасту. Обе их первые жены (Карин и Хильда), отличавшиеся образованностью и тонким художественным вкусом, преждевременно скончались от туберкулеза, не оставив мужьям потомства. Во вторых браках Геринг и Розенберг имели по одной дочери, и их вдовы с дочерьми не подвергались преследованиям после войны.
     Несмотря на то, что в последние годы жизни Геринга и Розенберга характеризовались приступами депрессии и психосоматическими болезнями, на Нюрнбергском процессе оба преобразились до неузнаваемости. Оба выздоровели и как будто пробудились от летаргического сна. Оба настаивали на своей невиновности и обвиняли остальных нацистских лидеров в искажении своих общих идеалов. Психологические тесты, проведенные на Нюрнбергском процессе, свидетельствовали о том, что оба селестиальных близнеца не были свирепыми или жестокими людьми, но из этих тестов также следовало, что оба были лишены сочувствия, тепла и способности любить. По мнению психологов и биографов, в душах Розенберга и Геринга царил эмоциональный и интеллектуальный хаос.
     Геринг и Розенберг – это единственная пара, выявленная в настоявшем исследовании, которая на перекрестках судьбы последовательно избирала деструктивные пути. Как неоднократно показано в книге, никакой час рождения, никакие звезды и никакие внешние силы не принуждали их стать организаторами массовых убийств. Напротив, судьба не раз предлагала обоим шансы заняться искусством и созидательной работой на благо себе и людям. Более того, в дополненной версии книги на иврите мне удалось показать, как другие селестиальные близнецы Геринга и Розенберга, несмотря на схожие способности и интересы (и даже на очень похожую внешность), сумели достойно распорядиться своей жизнью. Эффект изоморфизма кардинально отличается от фатализма тем, что он нисколько не перечит свободе выбора. Хотя эффект изоморфизма ограничивает личный выбор рамками врожденного потенциала и требованием считаться с необходимостью исторических соответствий, он не влияет на наше право выбирать между различными путями в рамках этих соответствий и не освобождает от ответственности за наш выбор и за умение отличать добро от зла.
     Должна признаться, что поначалу мне хотелось отказаться от сопоставления столь одиозных фигур, как Геринг и Розенберг. Но по мере работы с материалами Нюрнбергского процесса во мне росла и крепла мысль, что встреча Розенберга с Герингом не была случайной. Возможно, что детальный анализ причин, приведших их к совместным преступлениям против человечества, позволит в дальнейшем избежать проявления подобного зла. К тому же, размышления над судьбами Геринга и Розенберга напомнили мне древнюю историю, связанную с селестиальными близнецами. Давным-давно жил на свете деспот, по имени царь Ирод. Стар и болен был царь, и пуще всего на свете он страшился лишиться власти. Но пробил час, и волхвы донесли Ироду весть о рождении младенца, которому суждено было сменить его на троне. Вне себя от ярости, Ирод приказал любой ценой отыскать и уничтожить младенца. Не зная точного времени рождения Иисуса, безжалостный тиран распорядился убить всех детей в Вифлееме, которым не исполнилось еще двух лет. Это "избиение младенцев" можно считать попыткой уничтожения целой группы населения, имеющей одинаковый тета-фактор. Как показала история, несмотря на то, что погибло множество невинных младенцев (именуемых в христианстве святыми великомучениками), Иисус уцелел. Мораль, вытекающая из этого предания, очевидна: проблемы, поставленные перед нами временем, не могут решаться чьим-то истреблением. Даже проблема нацизма не может быть окончательно решена при помощи казни самых ужасных в истории преступников, а требует глубинного анализа причин нашего поведения, ответственных за ее возникновение.
     После этого короткого отступления перейдем ко второй паре селестиальных близнецов, сыгравших важную роль в Третьем Рейхе того же периода. В те страшные для Германии времена, когда в стране не было организованного сопротивления как такового, мы находим в числе немногих бесстрашных людей, готовых отдать жизнь за свержение нацистского режима, пару селестиальных близнецов: графа Николауса фон Галема и графа Бертольда фон Штауффенберга. В то время как жизни Розенберга и Геринга предопределялись их безмерным тщеславием и слепой преданностью фюреру, судьбы Галема и Штауффенберга были предрешены их порядочностью и верой в гуманизм. Аристократы по праву рождения, и адвокаты по образованию, в жизни и в смерти эти селестиальные близнецы проявили себя как родственные души. Поначалу казалось, что каждый из них действовал вне видимой связи с другим, притом, что Галем слыл более явным противником режима, чем Штауффенберг. Но когда планы Галема совершить покушение на Гитлера провалились из-за его ареста, Штауффенберг как бы принял от него эстафету, чтобы продолжить выполнение их общей миссии. Смертный приговор, вынесенный Галему 16 июня 1944 г., послужил поводом к самому известному покушению на Гитлера 20 июля 1944, спланированному группой Штауффенберга. Но и эта попытка переворота завершилась провалом. Галем и Штауффенберг были казнены наижесточайшим способом. Обоим было всего лишь 39 лет, и каждый из них оставил после себя безутешную мать, жену, и двоих маленьких сыновей, во имя будущего которых они пожертвовали собой. Обращение к раннему детству Галема показывает, что все, что он ценил в жизни – отношения в родительском доме, любовь к матери, увлечение поэзией и интерес к тайнам человеческой души – коренным образом отличается от интересов Геринга, но удивительно совпадает с ценностями Штауффенберга. Можно сказать, что Галем похож на Штауффенберга в своем отличии от Геринга.
     Пример редкого физического и духовного сходства Галема и Штауффенберга вкупе с их коренным отличием от пары Геринга-Розенберга позволяет четче определить разницу между обычным сходством и изоморфизмом. По Проппу, основная проблема при классификации любых систем – это выделение центральных элементов, которые подлежат сравнению. Так как человеческая жизнь пестра, многопланова, многолика и многообразна, то выявление ее существенных структур или комплексов элементов, заслуживающих рассмотрения, может стать осью всей работы и предопределить ее выводы. Например, что произойдет, если мы сравним жизнеописания Геринга и Розенберга с историями Галема и Штауффенберга, ограничиваясь лишь двумя-тремя отдельными категориями или признаками? Если мы отметим, что пара Галема и Штауффенберга подобна паре Геринга и Розенберга в том, что все они были немцами, всех волновала политическая обстановка в Германии, все были арестованы, судимы, приговорены к смерти и казнены, то может создаться иллюзия сходства всей четверки. Но это ошибочная иллюзия, являющаяся результатом нарушения основных правил классификации. При любой попытке систематизации таких сложных структур как человеческая жизнь, прежде всего, необходимо верно построить древообразную иерархию классификации. По аналогии с ботаникой, обратимся к классической работе "отца систематики" Карла Линнея и выстроим несколько рангов единого древа иерархической структуры, объединяющей жизни всей четверки. (Строго говоря, желательно обратиться к таксономии и к "корневым таксонам". Таксономия – это общая теория классификации и систематизации сложных систем как в биологии, так и в других областях знаний, в лингвистике, географии, геологии.) Безусловно, все четверо обладали всеми комплексами признаков, относящих их к царству животных, к типу хордовых, к классу млекопитающих, к отряду приматов, к роду человека, к виду человека разумного (Homo Sapiens). Принадлежность всей четверки к этим рангам подобия предопределила их морфологическое сходство как людей. В их историях жизни это подобие отразилось в том, что с момента рождения все четверо, как и все прочие люди, должны были пройти через определенные фазы роста, взросления, полового созревания, старения и смерти. Дальнейшее деление на подвиды и группы по дополнительным признакам может отнести всех четверых к группам лиц мужского пола, к немцам по национальности, к христианам по вероисповеданию; к категориям мужей, отцов или патриотов Германии. Но на этом уровне иерархии все их сходство заканчивается, так как дальнейшее сопоставление судеб этих героев подчеркивает контрасты между различными парами селестиальных близнецов, и эти контрасты становятся особенно разительными на фоне единообразия жизненных кредо, целей, ценностей и норм поведения селестиальных близнецов.
     Обычно, когда мы говорим "похожий", нам не хватает общепринятой объективной шкалы схожести, чтобы определить "степень сходства". В данном случае, если взять в качестве эталона весь комплекс отличительных черт жизни Геринга, то жизнь Розенберга была бы очень близка к эталону, в то время как жизни Галема и Штауффенберга были бы очень далеки от него. Еще поразительнее то, что в случае данной четверки природа сама дала в руки исследователям естественный эталон сравнения: дело в том, что у Бертольда фон Штауффенберга был брат-близнец – Александр фон Штауффенберг.
     Так как за редким исключением биологические близнецы являются частным случаем селестиальных близнецов, то методика и результаты исследования биологических близнецов сыграли немаловажную роль в настоящем исследовании. С давних пор близнецы вызывали у людей смешанные чувства изумления, ужаса и восхищения Ряд поверий, связанных с их появлением, был характерен для всех народов и всех эпох. Близнецы считались носителями одной судьбы, воплощением двойственности, связанной как с ее позитивными, так и с негативными проявлениями. В памяти всплывают примеры библейских Яакова и Эйсава и легендарных основателей Рима, Ромула и Рема. У одних народов появление близнецов считалось благом, у других – дурной приметой или даже карой небес, но повсеместно бытовало мнение, что близнецам присущи магические силы. В частности, у южных славян связи между близнецами считались настолько крепкими, что могли спасти всю округу от природных бедствий и эпидемий. В Сербии, например, для защиты от чумы две сестры-близнецы ткали за ночь полотно. В болгарской, македонской, белорусской и польской традиции известны обряды опахивания села, совершаемые близнецами для защиты скота и людей от болезней.
     Близнецы также волновали воображение одного из отцов Церкви, Блаженного Августина (354-430), воспользовавшегося этим явлением для аргументации против астрологии. По его словам, с одной стороны, люди, рожденные под одинаковой звездной конфигурацией, не наделены одинаковыми характерами и конституцией; а с другой стороны, близнецы, зачатые одновременно, редко разделяют одну и ту же судьбу. К сожалению, Блаженный Августин никогда не пытался экспериментально проверить свои умозаключения. Более того, из его работ невозможно понять, какие конкретные стороны жизни он подразумевал под словами "характер", "конституция", "судьба", и какие свойства близнецов он сравнивал. Его аксиома о невозможности "одинаковой судьбы" лишь интуитивно утверждала, что "нечто предопределенное" всегда различно у разных людей. И хотя никто толком не знал, о каком таинственном "нечто" шла речь, это аксиоматическое положение не подвергалось научной проверке вплоть до конца XIX в.
     Если все-таки, порой ученым попадались на глаза поразительно похожие близнецы, они относились к ним как к непредсказуемому капризу природы. Их реакция не отличалась от подхода журналистов, писавших о злосчастной судьбе двух Умберто, и напоминала слова Блеза Паскаля: "Два похожих лица; по отдельности в каждом из них нет ничего особенно смешного, но вместе они вызывают смех своим сходством".
     Примечательно, что даже большинство астрологов, отстаивая правомерность своего учения, все же не пытались опровергать Блаженного Августина. Наоборот, они подчеркивали неизбежность индивидуальных различий близнецов: как правило, близнецы появляются на свет с интервалом, превышающим десять минут, а каждые четыре минуты на звездном небе происходят значительные перемены, позволяющие предопределить различия в характерах и судьбах новорожденных.
     Первым ученым, который серьезно отнесся к риторике Августина и экспериментально опроверг ее, был Фрэнсис Гальтон, ставший основателем новой междисциплинарной науки о близнецах и впервые доказавший, что близнецы не только зачастую "разделяют одну и ту же судьбу", но и во всем значительно более похожи между собой, чем другие люди. Так как Гальтон верил, что лишь наследственность и среда могут определять наши задатки, он рассматривал феномен близнецов, как "природный эксперимент, позволяющий различать влияния наследственности и среды". При помощи разработанного им метода близнецового анализа Гальтон провел сравнительное тестирование близнецов (общая наследственность и общая среда) и детей-сирот, воспитывавшихся в детском доме в идентичных условиях (различная наследственность, но общая среда). Результаты показали, что интеллект, способности и наклонности близнецов проявляли поразительное сходство на фоне резких различий в интеллекте и способностях сирот. К тому же Гальтона поразило не только внешнее сходство близнецов, но и совладение у них "душевной сущности". В 1876 г. он опубликовал статью "История близнецов как критерий воздействия наследственности и окружающей среды" и пришел к революционному заключению: "Никуда нельзя уйти от факта, что предрасположенность намного превосходит влияние среды".
     Дополнительные исследования привели Гальтона к наблюдению, что не все близнецы обладали одинаковой степенью сходства, и это привело его к открытью существования двух типов близнецов – "однояйцовых" (развившихся из одной оплодотворенной яйцеклетки, расщепившейся на две части) и "разнояйцовых", (развившихся из различных яйцеклеток). С точки зрения генетики, разнояйцовые близнецы подобны обычным братьям или сестрам и являются носителями разных генотипов. В отличие от них, однояйцовые близнецы генетически идентичны и должны обладать максимальной степенью сходства. Говоря о неимоверности обнаруженного им сходства идентичных близнецов, Гальтон ссылался на необъяснимый с научной точки зрения случай: два идентичных близнеца, не сговариваясь, купили в подарок на день рождения друг другу одинаковые бокалы, причем один из них сделал эту покупку в Англии, а другой – в Шотландии.
     Несмотря на кажущуюся простоту разделения двух типов близнецов, это очень сложная задача. Оказалось, что внешнее сходство – понятие субъективное. С одной стороны, родители рано начинают различать однояйцовых близнецов и искренне уверяют всех, что они "совершенно разные". С другой стороны, посторонним наблюдателям даже разнояйцовые близнецы часто кажутся "на одно лицо". В наши дни автор антологии "Двое, или книга близнецов и двойников", Пенелопа Фармер, разъясняет, что без лабораторного анализа невозможно определить идентичность генотипа. Вдобавок, она признает, что генетика не в состоянии объяснить поразительное сходство между некоторыми разнояйцовыми близнецами.
     Чтобы прояснить эти и другие парадоксы, в конце прошлого века профессор Томас Бушар из Миннесоты начал проводить исследования методом сравнения идентичных близнецов, разлученных в младенчестве и воспитанных в разных семьях. Значимость этого метода уникальна тем, что он является единственным способом изучения человеческих особей, позволяющим оставлять генетический параметр постоянным (идентичные близнецы) при переменных параметрах окружающей среды (разные семьи). Результаты такого рода исследований не перестают поражать генетиков. С. Фарбер в монографии "Идентичные близнецы, воспитанные порознь" (1981) с удивлением отмечала: "Чем меньше контактов было между близнецами, тем ближе были результаты оценок их личностей". К примеру, об одной из таких пар братьев, разлученных в младенчестве и встретившихся впервые в 39 лет, исследователи писали: "Совпадения были столь разительны, что, казалось, не обошлось без вмешательства сверхъестественных сил. Оба брата болели одними и теми же болезнями, одновременно резко поправились, имели одни и те же увлечения, были заядлыми курильщиками и предпочитали сигареты одной и той же марки, были дважды женаты, в течение нескольких лет проводили отпуск в одних и тех же местах, у обоих была привычка грызть ногти, перед домом у каждого из них была красивая зеленая лужайка, а под деревом стояла белая скамейка".
     В результате таких "мистических" параллелей, в воздухе повис вопрос о существовании дополнительного фактора, о роли которого науке известно только то, что он не должен быть связан ни с наследственностью, ни со средой. Естественным претендентом на роль такого третьего фактора может стать фактор времени рождения (тета-фактор). Подобно тому, как идентичные близнецы, выращенные порознь, (общие гены и общий тета-фактор), рассматриваются в качестве природного эксперимента по разделению влияний наследственности и среды, селестиальные близнецы (разные гены, но общий тета-фактор) могут стать природным экспериментом по разделению влияний наследственности и тета-фактора.
     Применяя этот подход к конкретному случаю Галема и братьев Штауффенберг, находим, что, как и положено близнецам, Александр и Бертольд фон Штауффенберги отличались большим сходством, чем обычные ровесники или даже братья. Хотя в некоторых категориях сопоставления у них были различия (ведь даже у сиамских близнецов есть индивидуальные отличительные черты, и даже каждому из нас порой говорят, что "вы сегодня не похожи сами на себя!"), список сходства их характеров и судеб приближается к максимально возможному соответствию в жизни двух людей. Если мы примем комплекс общих отличительных характеристик близнецов Штауффенберг за "эталон" принадлежности к "подвиду" их группы селестиальных близнецов, то окажется, что Герингу и Розенбергу в этой группе места нет, так как их личные характеристики не имеют ничего общего с этим эталоном. В противовес этому, не менее поражает, что сопоставление историй селестиальных близнецов Николауса Галема и Бертольда Штауффенберга выявляет сходство, превосходящее стандарт эталона.
    
     Этот пример показал, что селестиальные близнецы, выращенные порознь, могут обладать большим сходством между собой, чем биологические близнецы, выращенные вместе, и этот факт наводит на мысль, что тета-фактор может оказывать даже более существенное влияние на формирование характера и судьбы, чем влияние генов и окружающей среды.
     Мы находимся лишь в самом начале пути поиска механизмов формирования личности и судьбы, но этот уникальный пример демонстрирует серьезные доводы в пользу значимости тета-фактора, потому что в случае необычной схожести характеров и судеб Николауса Галема и Бертольда Штауффенберга только этот общий фактор мог бы быть ответственен за параллельность в жизни ничем, казалось бы, не связанных между собой людей.
     Что не менее важно, на этом примере Геринга-Розенберга и Галема-Штауффенберга видно, как исследование селестиальных близнецов позволяет выделять целые комплексы характерных особенностей их жизни и сопоставлять их с характерными комплексами в жизни других людей. Именно наличие характерных комплексов в жизни селестиальных близнецов ответственно за их способность исполнять одинаковые функции. В отличие от сходства отдельных черт, только общность характерных комплексов определяет изоморфизм.
     Продолжим рассмотрение изоморфизма селестиальных близнецов и контраста между парами селестиальных близнецов на примере двух пар известных селестиальных близнецов-литераторов.
     Первая пара, родившаяся 27 января 1891 г., на Украине, может по праву быть отнесена к числу долгожителей. Оба писателя и поэта – Илья Григорьевич Эренбург и Павло Григорович Тычина – прожили 76 лет, сохраняя творческие способности и оставаясь активными членами общества до последних дней жизни. Оба мирно скончались в своих постелях осенью 1967 г.
     Об Эренбурге принято говорить, что он был одним из ярчайших явлений не только русской, но и мировой культуры ХХ века. Принято считать также, что творческая жизнь Эренбурга была редкой как по своей продолжительности, так и по ее многогранности и относительному благополучию. Помимо яркой публицистики, Эренбург создал многочисленные художественные произведения, был интересным эссеистом, поэтом, мемуаристом, переводчиком, критиком. Но биографов Эренбурга зачастую волновали не столько вопросы многогранности его таланта, сколько его загадочная способность уцелеть: он не пострадал там, где большинство его друзей и коллег попали в лагеря или погибли на войне. Какие только объяснения этому умению Эренбурга "уцелеть" не появлялись в литературной критике! Писалось, например, о его "преданности Сталину", о его "еврейской способности выживать", или о "счастливом случае". Так или иначе, все соглашались с тем, что жизнь Эренбурга была явлением уникальным. Однако был еще один советский поэт и писатель, чья жизнь и способность уцелеть были очень похожими на Эренбурга. Жизнь селестиального близнеца Эренбурга, Павло Тычины, считающегося самым видным украинским поэтом-символистом, является не менее загадочной. Судьба распорядилась так, что дороги этих поэтов пересеклись в Киеве в 1919 г., и оба юноши с первого взгляда прониклись взаимной симпатией друг к другу, как будто встретились родственные души. В "Люди. Годы. Жизнь" Эренбург вспоминал, что с первого взгляда на Тычину, он понял, что перед ним "настоящий поэт". Эта встреча привела к дружбе, длившейся всю жизнь. Эренбург, известный своими пророческими способностями, полагал, что их встреча не была случайной, и что к ней привели какие-то скрытые причины. Его размышления на эту тему нашли отражение в ежегодных поздравлениях, которыми друзья обменивались ко дню рождения. Например, в 1951 г. Эренбург писал: "Дорогой Павел Григорьевич. Я не назову прихотью судьбы то обстоятельство, что мы родились с Вами в один и тот же день далекого 91 года. Перед нашими глазами прошли те же картины, мы пережили общие страсти и вместе теперь, оглянувшись назад, видим длинный сложный путь. Давно и с любовью я слежу за Вашей благородной работой, за Вашей чистой и вдохновенной поэзией. Я Вам желаю счастья, мира". Через десять лет Эренбург продолжал тему одновременности в их жизни: "Дорогой Павло Григорьевич. Мы с Вами сверстники, земляки и дожили вместе до той же пренеприятной круглой даты. Жили мы в разных городах, писали на разных языках, но всегда я чувствовал, что вы не только большой поэт, но и хороший человек". Тычина, в свою очередь, писал Эренбургу: "Мы с Вами земляки по нашей многонациональной Отчизне, мы с Вами сверстники по месяцу, году рождения. Мы собратья по перу".
     Список параллелей в жизни и творчестве Тычины и Эренбурга слишком длинный, чтобы привести его в сжатом обзоре, и поэтому ограничусь лишь рядом вопросов, которые он порождает. Случайно ли обоих отцов этих "собратьев по перу" одинаково звали Григориями? Случайно ли знаменитый литературный критик Шкловский на протяжении многих лет доказывал, что Эренбургу следовало бы, подобно историческому апостолу, называться Павлом? Случайно ли оба поэта начали свой путь символистами, но в 1933 г. оба писателя "стиснув зубы", превратились в сталинских приспешников? Случайно ли оба женились в Киеве, а жены обоих были младше их на девять лет? Почему Тычина, постоянно хранивший благоразумное молчание обо всем происходящем вокруг, не опасался откровенно говорить с Эренбургом о трагической судьбе их общего друга Л. М. Квитко, когда оба селестиальных близнеца встретились в начале 50-ых годов в разрушенном Варшавского гетто?
     История жизни этих лауреатов сталинской премии (Тычина в 1941, а Эренбург – в 1942 гг.), избранных к тому же депутатами Верховного Совета СССР, служит поводом попытаться по-новому задуматься над популярным вопросом, почему некоторые люди способны процветать даже в самых тяжелых условиях, в то время как другие увядают, несмотря на самую благоприятную среду?
     Ярким примером такого страшного увядания стала другая пара знаменитых литераторов, родившихся в состоятельных американских семьях 21 июля 1899 г. Считается, что американского писателя Эрнеста Хемингуэя не нужно представлять. Его знают и помнят во всем мире. Драматическая жизнь Хемингуэя, полная приключений, и его трагическое самоубийство не оставляют людей равнодушными к нему на протяжении десятилетий со дня его смерти. Естественно, что многих психологов волновал вопрос: почему, несмотря на заслуженную мировую славу, сын преуспевающих родителей, родившийся в зажиточной семье в благополучные времена в Америке, тем не менее, своими собственными руками разрушил свою жизнь? Как случилось, что история последних лет жизни Хемингуэя – это история его озлобленности, пьянства, раздоров, ревности? На первый взгляд жизнь Хемингуэя кажется всем биографам уникальной и неповторимой. Но оказывается, что это только на первый взгляд... Ибо жизнь его селестиального близнеца, одного из самых значительных американских поэтов того же периода, Харта Крейна, тоже отличалась не только театральной драматичностью, но и точно также оборвалась самоубийством.

<< предыдущая страница   следующая страница >>



Надеюсь, все вы республиканцы? Рональд Рейган — хирургам, к
ещё >>