Венедикт Станцев - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Описание папки «Ерофеев Венедикт» 1988 1 8.58kb.
Будковский Венедикт Иванович (1910 – 1985) 1 22.97kb.
Фу, Джек, сказал отец Венедикт еле слышно. Фу. Нельзя 1 111.47kb.
Венедикт Ерофеев 11 1573.67kb.
Венедикт Викторович талантливый, трудолюбивый, интеллигентный человек. 1 10.36kb.
Венедикт Викторович талантливый, трудолюбивый, интеллигентный человек. 1 10.36kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Венедикт Станцев - страница №1/1

Централизованная библиотечная система

Библиотечно-информационная служба (БИС)

«Лауреаты в области литературы XXI век»

Венедикт Станцев

Централизованная библиотечная система

Библиотечно-информационная служба (БИС)

«Лауреаты в области литературы XXI век»



Венедикт Станцев

Камышлов, 2008


ББК 91.9:83


Редакционная коллегия:

Кириловских Л.К.

Лавренцева М.Э.

«Лауреаты в области литературы XXI века Венедикт Станцев:/Ред Л.К .Кириловских, М.Э. Лавренцева; Сост. Л.К. Кириловских, М.Э. Лавренцева, Е.В. Минкаирова . – Камышлов, 2008.-

Биографическая справка

Поэт Венедикт Станцев родился в 1922 году в небольшой деревне Саратовской области. В 1941 году окончил Балашовский учительский институт. Но учительствовать ему не пришлось. В 19 лет он ушел на фронт. Основная его боевая биография складывалась в православной уральской 3-ей гвардейской стрелковой дивизии. Был рядовым стрелком, ранцевым огнеметчиком, командиром отделения зенитного пулеметного расчета. С 1944 года – литературный сотрудник дивизионной газеты.

Стихи Венедикта Станцева неоднократно публиковались в газетах и журналах. В областном издательстве вышло шесть его сборников стихов. Поэт продолжает настойчиво работать над новыми стихами и поэмами.
ГЕРМАН ДРОБИЗ

«Прорастая в памяти России…»

У Венедикта Тимофеевича есть обаятельная «дежурная» шутка, с помощью которой он сходу вступает в доверительный контакт с молодыми слушателями.

- Если кто-то не знает фамилии, - говорит он, - запомнить ее нетрудно. Вот вы – молодые. Куда вы любите бегать по вечерам? Конечно, на танцы. На танцы… А мой возраст вы видите. Вы – на танцы, а я уже – Станцев…

Шутка шуткой, а подоплека у нее совсем нешуточная. Юношеский возраст – девятнадцать лет, когда и впрямь бегать на танцульки, обнимать девчонок – у сельского паренька, уроженца Саратовской области Вени Станцева пришелся на весну 1941 года. И мечтал юноша о самой мирной и доброй профессии на Земле – учить грамоте деревенских ребятишек. В свои девятнадцать он успел закончить учительский институт. Как гордилась мама-крестьянка своим образованным сыном! На скудные гроши справила ему первый в его жизни настоящий костюм – как же учитель без приличного костюма! Но не пригодился костюм. А вместо школьной указки в руках оказалась трехлинейная винтовка. И отправился Веня на фронт самой страшной и кровопролитной войны двадцатого столетия.

Все рода войск испили смертную чашу, но гуще всех гибла пехота. Станцев провоевал в пехоте на переднем крае три с лишним года – рядовым стрелком, пулеметчиком, командиром отделения. Среди его погодков из каждых ста уцелели по двое-трое.

Поэтический дар в юной душе бывает большим потрясением, чаще всего – первой любовью. У Венедикта Станцева, как и у других замечательных поэтов, рожденных на фронтах, мощным толчком к творчеству стала война, желание запечатлеть всю ее жестокую правду. Ту самую, которую долгие послевоенные годы третировали как будто бы неполную, узкую, «окопную», но которая и была главной правдой о войне.

Когда-то поэтесса Юлия Друнина написала строки, ставшие известными, полемически отстаивая эту самую «окопную» правду:


Я только раз видала рукопашный,

Раз наяву и тысячи – во сне.

Кто говорит, что на войне не страшно

тот ни чего не знает о войне.
Эта же убежденность пронизывает всю фронтовую поэзию нашего земляка. В одном из стихотворений, обращаясь к неназванному собеседнику, он пишет:
Однажды сказал ты небрежно мне,

Не выслушав возражения:

«Сурово ты пишешь, мой друг, о войне,

Нельзя ли о том же на бойкой струне,

Чтоб ничего не боялось в огне

Подрастающее поколение…
Не стану цитировать всю страстную отповедь поэта приведу лишь заключительные строки:
Нет,

Не могу я на бойкой струне,

Я в другом убежден без сомненья:

Чем слово правдивее о войне,

Тем мужественнее поколение.
Тут, кстати сказать, о творческой манере Венедикта Станцева. Стремление высказаться максимально правдиво, без пафоса, но, не теряя душевной наполненности строк с годами привело поэта к замечательному, уникальному мастерству – умению говорить предельно просто и внятно. Это особая, труднодостижимая простота, иногда похожая на дневниковые записи, насыщенные деталями, которые мог увидеть только зоркий глаз участника боя, и запомнить – чуткая память поэта:
В траншею прятался закат,

в сон уходил, забыв молитвы,

как настрадавшийся солдат,

живым, оставшись после битвы.
Читая стихотворения моего старшего друга, я часто вспоминаю строки Маяковского из поэмы «Про это»: «Немолод очень лад баллад, но если слова болят и слова говорят про то, что болят, молодеет и лад баллад»

Баллада, сюжетное стихотворение – жанры, в которых Венедикт Станцев особенно выделяется в уральской поэзии, да, пожалуй, и во всей современной российской. Думаю, к лучшим поэтическим произведениям о Великой Отечественной войне с полным правом можно отнести станцевские «Балладу о хлебе», «Балладу о журавлях», «Балладу о месяце апреле», «Балладу о спасении чести»…

Много раз доводилось мне выступать вместе с коллегами, свердловскими поэтами, как говорится, хорошими и разными, неизменно добивавшимися успеха у слушателей. Но никогда не забуду того сопереживания, которое охватывало любую аудиторию, когда Станцев читал свою «Балладу о двадцатилетнем капитане» - юноше, умиравшем в госпитальной палате:
Хриплым криком капитан кого-то,

задыхаясь, крыл в слепом бреду:

все еще он вел в атаку роту

у стволов глазастых на виду…
После заключительных строк:
Время – доктор.

Затянулись раны,

стали мы бывалыми людьми,

но забыть не можем капитана,

так и не узнавшего любви –
долго длилась тишина. У людей наворачивались на глаза слезы. И только после паузы гремели благодарные аплодисменты.

Особняком в творчестве поэта стоит поэма «Мать», полностью автобиографическая, произведение, удивительное по чистоте и глубине чувств, написанное поразительно непринужденно, органично вместившее в себя и горе, и страдание, и любовь, и даже добрый и озорной юмор. Но это естественно для душевного устройства нашего поэта. Жесточайшие испытания не вытравили из его души ни доброты, ни нежности:


Выхожу на улицу рассвета,

Завожу по солнышку часы,

Нежно улыбаются мне дети,

И, как дети, нежничают псы,

Я противник ругани и драки,

Пусть себе дерется дурачье,

Меня любят дети и собаки,

Если бы и женщины еще…
В таких очаровательных признаниях, освещенных мягкой усмешкой, адресованной самому себе, еще полнее раскрываются этот мужественный и добрый человек.

Он даже о самом страшном – о гибели, которая чудом миновала его, - смог сказать с потрясающим спокойствием, на какое редко кто способен:


Ходила смерть – легка в походке –

На фронте рядышком со мной,

И я привык к ней, как к винтовке,

Как к неизбежности самой.
Я в бой, она – в зловещий клекот.

Но в наступлениях сквозь тьму

Я обгонял ее на локоть

И, может, выжил потому.
Всей своей творческой судьбой Венедикт Станцев заслужил право называться поэтом-фронтовиком. Достаточно напомнить названия его стихотворных сборников: «Роса на стволе», «Иду в бой», «Залп», «Эхо войны», «Ожог». Но, между прочим, сами поэты, рожденные войной, не очень любят, когда к ним на всю жизнь приклеивают его определение: «фронтовик». По крылатому выражению Евтушенко, «поэт в России больше чем поэт». Вот и поэты, подобные Венедикту Станцеву, больше, чем «поэты-фронтовики». В его творческом багаже отнюдь не только военная тема. Заметная его вещь – вольный венок сонетов, посвященный любимейшему М. Ю. Лермонтову. В последние годы поэт дарит читателям своеобразные миниатюры, философские и лирические. И в них все тот же, единственный в своем роде, голос, узнаваемые интонации, когда надо – суровые и скорбные, а порой – бесшабашные, говорящие о неиссякаемом заряде оптимизма в немолодом уже человеке и о свойственном ему порою чудесном юморе:
Да, я не ангел света,

но и не ангел тьмы.

Я посредине где-то,

где, собственно, все мы.
Уверен я игриво,

что истина в вине,

и это справедливо

не нравится жене.
Но я ей, как молебен,

твержу навеселе:

«Святые все на небе,

а я же на земле…
Невольно сравниваю эти искрящиеся жизнерадостностью строки с мастеровито скроенными, но однообразно печальными и унылыми стихами многих нынешних молодых поэтов. Как не сказать, что перед нами, если и впрямь не «ангел» света», то уж точно человек, у которого на девятом десятке лет не гаснет свет души!

А ведь за плечами Мастера – не только годы служения поэзии, но и десятки лет, отданных армейской печати, начиная с дивизионки в конце войны и заканчивая «Красным бойцом», газетой Уральского военного округа.

И еще – многолетнее руководство секцией поэзии при писательском Союзе: умное, доброе, бережное пестование молодых дарований. Сегодня это вполне зрелые, самостоятельные поэты – Андрей Комлев, Герман Иванов, Владимир Блинов, Александр Драт, Александр Кердан, Вадим Дулепов, Евгений Бунтов. Все они по-прежнему считают Венедикта Тимофеевича своим учителем, «дядькой», передавшим творческий, боевой и жизненный опыт молодым товарищам по перу.

Бажовская премия присужденная поэту за итоговую книгу избранных стихотворений и поэм «Явь». И всю эту книгу и воплощенную в ней долгую жизнь хочется назвать героической балладой о солдате и поэте. Многие его стихи в хрестоматии. А есть строки, которые могли бы быть запечатлены на обелисках погибшим воинами:


Смерть над нами

«Юнкерсом» кружит,

целит в лоб наш

трассами косыми,

но, сгорев,

мы продолжаем жить,

прорастая в памяти России.


СТИХИ

Баллада о журавлях

Летят журавли,

Летят журавли…
А мы, окруженные,

в землю вросли.

С полночи подсумки

почти пусты,

два дня как во флягах

ни капли воды,

три дня как под пулями

тают ряды,

а где-то над нами

в туманной дали

летят журавли,

летят журавли…


Каленым железом

несет от земли.

И в горле горит,

и в сердце горит.

На ствол опираясь,

привстав замполит –

горячие пятна

на пыльных бинтах,

соленная накипь

на черных губах.


От залпов колышется

пламя зари.

И в горле горит,

и в сердце горит…

Винтовку роняя,

упал замполит.

Винтовку упавшую

друг мой берет:

- За мной!

В штыковую, ребята,

Вперед!

Встает под огнем,



кто еще не убит..

И поле горит.

И небо горит…
Отблеском алым

сверкают штыки.

Припали к реке,

задыхаясь, стрелки.

И пахнет гречихой

от знойной земли…


Летят журавли,

летят журавли…




Передо мной проходит детство

Я знал о войнах с малолетства

и сам не раз крещен войной…

Передо мной проходит детство –

документальное кино.
Мелькают кадры на экране:

апрель, сосульками звеня,

уже причислил к полю брани

на свет пришедшего: меня…


Росой мои пропахли ноги,

июльским солнцем – голова…

Война стояла на пороге,

твердила строгие слова.


И я, приникнув к пулемету,

бил белочехов на мосту…

Ждала меня седьмая рота,

когда всерьез я подрасту.

Еще мальчишкой конопатым,

натасканный военруком,

я точно в цель метал гранаты

и зло орудовал штыком.




Сорок первый

Вспомнил дзот я –

хрупкие накаты,

сорок первый –

многосмертный год…

Спят в углу уставшие ребята,

дремлет в амбразуре пулемет.

Только я не сплю у пулемета

с юностью своей наедине.

Чуть видны мне

в амбразуре дзота

срезанные немцы на стерне.

Я к другой готовился работе,

зная сто премудростей из книг,

но тогда,

у амбразуры дзота,

я не вспомнил ни одной из них.

Вот заговорили

пушки вражьи,

взвод у нас,

у них в атаке полк!..

Перла цель пунктиром

тусклых пряжек,

Чуть повыше я направил ствол.

Не было тогда важнее дела,

мысль одна владела мной опять:

посредине прорези прицела

только бы мне мушку удержать!




22 июня

Встав на цыпочки рассвет

с улыбкой робкой спросонок,

как не хлебнувший еще бед

в объятьях матери ребенок.

А день уже наотмашь бил,

взрывая небеса и долы,

и души падали без сил,

как износившиеся пчелы.

В траншею прятался закат,

в сон уходил, забыв молитвы,

как настрадавшийся солдат,

живым оставшись после битвы.
Любви во имя

Я был мальчишка – не спасибо,

Тот самый – оторви и брось.

На головою вместо нимба –

Вихры нечесаных волос.

Босой и черный от загара,

Поправ учения плоды,

Я нажимал на А. Гайдара

И на окрестные сады.

Душой застенчивый и ломкий,

Я погружался весь в мечты…

А в дневнике сияли тройки!

И то от женской доброты..

И тут… Нет в мире точных строчек,

Чтоб спеть о трепете моем:

В класс вдруг явился ангелочек

В коротком платьице цветном…

Шагал я в школу фу-ты ну-ты,

Не трогая собак и птиц,

Я тем же нищим был по сути,

Зато причесан, словно принц,

Зато заштопаны все дырки

И на рубахе и штанах,

Чтобы сказала мне та Ирка

Свое восторженное: «Ах!»

Я взял учебники без порки,

Чтобы все было по уму,

И заработал три пятерки,

К недоуменью своему…

Ах, Винька, Виня, что ж ты, Виня,

С тех пор стихами болен ты

Во имя женщины, во имя

любви ее и красоты.

Творчество

Отдельные издания:

Роса на стволе: Стихи. - Свердловск: Кн. изд-во, 1962.


Иду в бой: Стихи. - Свердловск: Сред.-Урал. кн. изд-во, 1965.
Баллада о хлебе. Свердловск: Сред.-Урал. кн. изд-во, 1970.
Залп: Стихи. - Свердловск: Сред.-Урал. кн. изд-во, 1972.
Звездный дождь: Стихи и поэмы. - Свердловск: Сред.-Урал. кн. изд-во, 1979.
Эхо грозы: Баллады и поэмы. - Свердловск: Сред.-Урал. кн. изд-во, 1982.
С болью наедине: Стихи, поэмы, венки сонетов. - Екатеринбург: Изд-во БКИ, 1987.
Смотрю я памяти в глаза... Стихи, поэмы, венки сонетов. - Екатеринбург: Изд-во "Сфера", 1997.
Ожог: Стихи. - Екатеринбург: Изд-во "Уральский литератор, 1995.
Диво-дивизия: Док.повесть. - Екатеринбург: Изд-во "Арго", 1995.
Зов: стихи. - Екатеринбург: Изд-во БКИ, 1998.
Явь: Избранное. - Екатеринбург: Изд-во БКИ, 2000.

Публикации в коллективных сборниках и журналах

Соловей. В разлуке: Стихи / / Урал. 1958. № 2.


Знамя, Разговор с юностью: Стихи / / Урал. 1959. № 4.
Баллада о хлебе / / Урал. 1960. № 11; Заветное, 1961; Тридцать влюбленных, 1967.
Солнце: Стихи / / День уральской поэзии, 1962.
Стихи / / Урал. следопыт. 1971. № 6.
Мать: Поэма / / Урал. 1972. № 2; Поэты Урала: Антология. В 2-х т. Т. 2-й, 1976.
Главком: Поэма / / Урал. следопыт. 1976. № 9; Русская советская поэзия Урала: Антология, 1983 (главы из поэмы).
Стихи / / Слова любви. Пермь, 1978.
Стихи / / Встреча друзей. Пермь, 1981.
Баллада о месяце апреле / / Урал. следопыт. 1982. № 4.
Цикл стихотворений / / Суровая память: Стихи поэтов-фронтовиков, 1985.
Смотрю я памяти в глаза... Поэма / / Урал. следопыт.1985. № 5.
Венок сонетов / / Урал. следопыт. 1987. № 2.
Лермонтов: Вольный венок сонетов / / Урал. следопыт. 1989. № 10.
И ты не забудь обо мне: Цикл стихотворений / / Урал. следопыт. 1994. № 10.
Война пришла к моим воротам: Цикл стихотворений / / Урал следопыт. 1997. № 3.
Спит солнце в моем саду: Цикл стихотворений / / Урал. 1997. № 4.
Стихи / / Ковчег. Екатеринбург, 1997.
Стихи / / Пушкинская, 12: Современная поэзия Екатеринбурга. Екатеринбург, 1998.
Я готов был к верной смерти: Цикл стихотворений / / Урал. следопыт. 1998. № 10.
Стихи / / Нагая Муза. Екатеринбург,1998.
Борис Ручьев: Лит. мемуары / / Лит. Екатеринбург. 1999. № 1.
Как в давно промелькнувшей молодости: Цикл стихотворений / / Урал. 1999. № 2.
Стихи / / "Духовной жаждою томим...". Екатеринбург, 1999.
Стихи / / Чаша круговая. Екатеринбург, 1999.

Переведены на другие языки

Сонце (Солнце): Стихи / Пер. на укр. О.Ющенко / / Вiтчизна. 1961. № 8.


Баллада о журавлях: Стихи / Пер. на укр. В.Терещенко / / До голубых Уральских гiр. Днепропетровск, 1974.
Гололовнокомандувач (Главком): Поэма / Пер. на укр. Ф.Исаева / / Пiсня сонячноi сталi. Днепропетровск, 1983.






Немедленно после того, как письмо запечатано, в голову приходят свежие мысли. «Закон письма»
ещё >>