В религиозной культуре китая - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Дисциплина «Культурология» Темы контрольных работ 1 46.4kb.
Темы семинарских занятий и методические рекомендации по их подготовке... 1 74.79kb.
Национальные символы Китая 1 23.77kb.
Реферат Государство и право Древнего Китая 1 221.45kb.
Тесты по религиозной культуре древних кельтов, германцев, славян 1 27.26kb.
Феномен кафе в культуре 1 51.8kb.
Муниципальное бюджетное образовательно учреждение 1 66.39kb.
Экзаменационные вопросы по специальности : Политико-Правовая система... 1 31.57kb.
I. Революция в Китае 2 481.9kb.
Гаврилов И. Б. Вопросы к зачету по истории русской религиозной философии. 1 17.8kb.
Отношений Китая и Тибета сейчас очень актуальна. Многие страны активно... 1 56.78kb.
К 65-летию Алитета Немтушкина. Ему снятся небесные олени 1 149.13kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

В религиозной культуре китая - страница №1/1



На правах рукописи
 
 
  
 

 


ЧЭ ТУНБО

СОЦИОАНТРОПНЫЕ КОНСТАНТЫ

В РЕЛИГИОЗНОЙ КУЛЬТУРЕ КИТАЯ

 


Специальность 09.00.14 – философия религии и религиоведение


АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата философских наук

 
 
 


  

Чита – 2011

Работа выполнена на кафедре философии ГОУ ВПО «Забайкальский государственный гуманитарно-педагогический университет им. Н.Г. Чернышевского»

 



Научный руководитель

кандидат философских наук, доцент

Бернюкевич Татьяна Владимировна




Официальные оппоненты:

доктор философских наук, доцент

Манзанов Георгий Евгеньевич
кандидат философских наук, доцент

Ерёмкина Татьяна Анатольевна





Ведущая организация

ФГОУ ВПО «Московский государственный институт международных отношений (университет) Министерства иностранных дел Российской Федерации»








Защита состоится «2» июня 2011 г. в 12 ч. 00 мин. на заседании диссертационного совета Д 212.299.04 при ГОУ ВПО «Читинский государственный университет» по адресу: 672039, Чита, ул. Александро-Заводская, д. 30


С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Читинского государственного университета.

Автореферат разослан « 30 » апреля 2011 г. 


Ученый секретарь диссертационного совета,

д. пед. наук, профессор К.Г. Эрдынеева
I. Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования обусловлена тем, что, несмотря на значительные изменения в современном мировоззрении, эволюцию общественного сознания, произошедшие в том числе и под влиянием глобализации, религиозность и мифологические представления продолжают занимать важное место в жизни человека, часто непосредственно определяя его мировосприятие, особенности поведения и социальные отношения. Мифо-религиозные представления всегда занимали важное место в китайской культуре. Их анализ в историческом и современном аспектах способствует более глубокому пониманию культуры Китая, особенностей ментальности китайцев, специфики их отношений к природе, человеку и социуму в целом.

В исследовательской литературе особо отмечается синкретичность религиозных представлений китайцев, основанная на сочетании концептов конфуцианства, буддизма, даосизма и, так называемых, народных суеверий. Всестороннее изучение названного феномена позволяет выявить не только роль синкретизма в религиозном пространстве, но и определить место религиозного синкретизма в развитии религии и традиционной культуры в целом.

Сравнительный анализ сосуществования в повседневной культуре китайцев представлений, элементов обрядности и ритуалов, касающихся разных аспектов человеческого бытия: рождения, определенных периодов жизни, почитания предков и воспроизводства потомков, смерти – позволяет увидеть не только внешнюю сторону этих событий, но и определить их антропологическую сущность и социальную направленность. Особенностью религиозной культуры Китая является наличие особых образований, включающих антропологические идеи и регулятивы социальной практики. Эти образования можно назвать социоантропными константами. Именно эти, целостные по своей сути образования, заложенные в повседневной религиозности, в религиозных традициях Китая, во многом определяют ментальность и поведение китайцев, служат основанием китайских социокультурных стереотипов.

Сказанное позволяет заключить, что исследование антропологического и социально-регламентирующего ракурсов религиозной культуры, нашедших сущностное выражение в социоантропных константах китайской религиозной культуры, актуально и с точки зрения истории культуры и истории религии, и с точки зрения изучения и понимания специфики современных социокультурных процессов в Китае.

Степень научной разработанности проблемы.

Существенное значение для изучения социоантропных констант в китайской религиозной культуре имели труды известных российских и европейских синологов.

Большое внимание религиозным взглядам китайцев и основным религиозным системам Китая уделялось в самых ранних работах таких миссионеров-ученых, как О. Иакинф (Н.Я. Бичурин), о. Палладий (П.И. Кафаров)1. Исследования культуры Китая получили своё продолжение и развитие в российском «университетском китаеведении» второй половины XIX – начале XX в., в работах В.П. Васильева, С.М. Георгиевского, А.О. Ивановского, Д.А. Пещурова, П.С. Попова2.

Значительную роль в исследовании мировоззрения и религиозных представлений китайцев сыграли труды В.М. Алексеева и представителей его школы, работы таких известных советских китаеведов, как Н.И. Конрад, Л.С. Васильев, М.В. Крюков, М.В. Софронов3. Особо следует отметить современные труды, посвященные философии и религиозной культуре Китая, это работы Н.В. Абаева, Н.А Абрамовой, М.Е. Ермакова, М.Е. Кравцовой, А.Е. Лукьянова, А.И. Кобзева, Е.А. Торчинова, Л.Е. Янгутова, и др4.

Для изучения религиозной культуры Китая не потеряли значение и исследования академического западного китаеведения, труды ведущих западных синологов XIX – начала XX века. В этом аспекте важное значение имеют труды Я. де Грота, М. Гране, работы о даосизме А. Масперо, буддологические труды П. Демьевиль, работы представителей англоамериканской школы (Д. Бодде, А. Грэма, Г. Дабса, Г.Х. Крила, С.П. Фицджеральда, А. Уэйли), В. Эберхарда, исследования китайской философии представителей немецкой синологии (Р. Вильгельм, А. Форке,)5.

Несомненную актуальность для изучения мифорелигиозных особенностей китайской культуры имеют западные синологические исследования второй половины XX в. Прежде всего, следует отметить фундаментальный труд Дж. Нидэма «Наука и цивилизация в Китае». Значительное влияние на развитие китаеведения оказали работы А. Зайделя, Н.Ж. Жирардо, М. Кальтенмарка, К.М. Скиппера, , М. Стрикмэна,6. Актуальными являются работы Л. Кона, Дж. Р. Кирклэнда, Р.Т. Эймса, труды французских исследователей Ф. Бора и Ф. Жульена7.

В повседневной жизни китайцев особую роль играют три события, в которых в полной мере выражаются мифо-религиозные представления этого народа. Это похороны, свадьба и храмовые празднества. В каждом из них в полноте своей воплотились три идеологических учения Китая – конфуцианство, буддизм и даосизм. Проблематика этих трех сфер религиозной жизни состоит не только в самих обрядах, но и в их системах, в целом, а также в происхождении. Этими проблемами в Китае занимались представители таких наук, как история, фольклористика, этнология и социология.

Наиболее сложным является анализ обряда похорон, особенность его состоит в том, что похороны для китайцев – это не просто обряд, а особая система взглядов, в которой конфуцианские догматы играют наиважнейшую роль. Этой темой занимались такие ученые, как Ли Юйхуа, Дин Шуаншуан, Дун Сяохуа, У Кунцзюнь, Сун Чжаоминь, Дин Линхуа, Ю Шицзе, Ло Юн, Ван Лиъин, У Вэй8.

Вторым важнейшим событием китайской повседневной жизни является брак и рождение детей. В своих трудах такие исследователи, как Хуан Хао, Цюй Яньбинь, Ван Пин, Лю Чанъань, Фэй Сяотун, Чжан Юнцзянь, Ли Иньхэ, Цзи Госю, Ли Цянь, Фань Вэньбинь, Ясень Пушакэ, Сун Сюйцзин, Ян Цзюн, Лю Давэй, Фань Цин, Сунь Юнчи9 обращают свое внимание на особую роль свадьбы и брака в укреплении родственных отношений. Феномен «загробной свадьбы» рассматривается в трудах Хуан Ши, Цзян Линь, Хуан Цзинчунь, Яо Пин, Лю Хуэйпин, Дэн Синлян, Чжоу Ли, Сун Вэньтао, Хун Лумэй, Ян Цзюнь, Лю Чухуа, Яо Дунцин, Юй Чуньбо, Чжао Яхун, Гао Гофань, Чэнь Циньцзянь и др10.

В китайской религиозной культуре ученые особенно выделяют культ богинь-чадоподательниц, в основном рассматривается их влияние на основы китайских пантеистических представлений. Исследования этой проблематики связаны с именами таких авторов, как Дин Шань, Гун Вэйъи, Ян Лихуэй, Е Шусянь, Ло Яньин, Ху Сянцинь, Лю Цинь, Сунь Минь, Чжан Цуйлини, Сюй Фан,Чжу Кэсянь, Гао Юпэни и др.11

Значительный интерес у ученых вызывает такой яркий феномен китайской религиозной жизни, как храмовые празднества. Разными аспектами исследования храмовых ярмарок занимались ученые Гао Чжаньсян, Сун Мэнъинь, Ма Чэнь, Чжоу Цянь, Юань Айго, Го Сунчжэнь, Гао Юъпэн, Чжань Юй, Чжан Цуйлин, Ян Лихуэй, Лю Телян, Ло Миньчэн, Дан Дэминь и др.12.

Обзор состояния изученности проблемы позволяет отметить, что в целом комплексные исследования антропологического содержания и социально-регулятивных идей китайской религиозной культуры, определенным образом влияющих на мировоззрение и социальную практику китайцев, представлены в синологической и религиоведческой литературе недостаточно



Объектом исследования являются религиозная культура Китая как пространство формирования антропологических идей и норм социальной практики.

Предмет исследования – социоантропные константы в мифо-религиозных представлениях и системе религиозной обрядности китайцев.

Гипотезу исследования составляет предположение о том, что анализ ряда феноменов китайской религиозной культуры позволяет сделать вывод о закреплении в китайской повседневной религиозности определённых социоантропных констант, регламентирующих нормы социальной практики и отражающих понимание сущности человека в китайской культуре.

Цель работы заключается в выявлении и анализе особенностей социоантропных констант, включающих антропологические идеи и нормы социальной практики, в религиозной культуре Китая.

Цель исследования реализуется в постановке и решении следующих задач:



  1. определить специфику связи антропологических идей и идей социального регулирования в религиозной культуре Китая, которые образуют особую целостность – социоантропные константы.

  2. выявить особенности даосской похоронной обрядности с точки зрения роли магических представлений в индивидуальной и социальной жизни китайцев;

  3. определить антропологическое содержание буддийских похоронных обрядов;

  4. выявить социальные функции конфуцианских похоронных обрядов;

  5. установить специфику феномена «загробная свадьба» как синтеза антропологического и социорегулирующего содержания;

  6. выявить особенности связи принципа сыновней почтительности и специфики китайской родильной обрядности в контексте культа предков;

  7. определить содержание и социокультурную роль культа богинь-чадоподательниц в китайской религиозной культуре;

  8. выявить социокультурные функции храмовых ярмарок.

Теоретическая основа и методы исследования. В качестве теоретико-методологической основы диссертационного исследования использовались идеи, изложенные в работах классиков российской и западноевропейской синологии, в которых определены основные черты религиозной культуры Китая.

Основополагающими подходами в данном научном исследовании являются: системный, необходимый для исследования роли мифо-религиозных представлений в культуре Китая, рассмотрения генезиса и факторов развития определенных религиозных феноменов в контексте социокультурного процесса; диалектический, позволяющий увидеть религиозные процессы в Китае и их роль в китайской повседневной культуре в развитии и взаимосвязи с другими культурными явлениями; компаративистский, способствующий выявлению общего и специфического в мифо-религиозных представлениях китайцев в контексте эволюции религии в мире.

Кроме того, использовались такие методы, как историко-культурная реконструкция, герменевтический метод, религиоведческий анализ произведений литературы и т.д.

Источниковая база исследования.

В качестве источников исследования использовались прежде всего исторические, этнографические труды китайских авторов, российские, западно-европейские и китайские исследования, посвященные генезису и эволюции религии, особенностям китайской религиозной культуры.



Научная новизна результатов диссертационного исследования состоит в том, что на основе анализа различных феноменов китайской религиозной культуры выявлены антропологические идеи и особенности решения вопросов социального регулирования в китайском мифо-религиозном сознании, которые в своей совокупности задают социоантропные константы культуры Китая. В частности:

  1. выявлена специфика связи антропологических идей и идей социального регулирования в религиозной культуре Китая, заключающаяся в том, что они составляют определенные социоантропные константы, которые закреплены в повседневной религиозности, содержат нормы социальной практики и отражают понимание сущности человека в китайской культуре;

  2. определены особенности даосской похоронной обрядности с точки зрения роли магических представлений в индивидуальной и социальной жизни китайцев, которые состоят в том, что данные традиции позволяли «гармонизировать» отношения между жизнью человека и потусторонним миром, сформировать отношение к смерти как возможности перехода к бессмертию;

  3. выявлено антропологическое содержание буддийских похоронных обрядов;

  4. рассмотрено содержание и представлен анализ социальных функций конфуцианских похоронных обрядов;

  5. Определена специфика феномена «загробной свадьбы» как синтеза антропологического и социорегулирующего содержания;

  6. выявлены особенности взаимосвязи принципа сыновней почтительности и содержания китайской родильной обрядности в контексте культа предков;

  7. представлен анализ содержания и определена социокультурная роль культа «богинь-чадоподательниц» в китайской религиозной культуре;

  8. выявлены и проанализированы социокультурные функции храмовых ярмарок.

Основные положения, выносимые на защиту.

  1. Анализ ряда феноменов (похоронной обрядности, в том числе и такого специфического обряда, как загробная свадьба; обычаев и обрядов, связанных с деторождением; храмовой ярмарки), позволяет говорить о религиозном закреплении таких социоантропных констант, как сохранение родовой идентичности; социоцентризме как особом способе закрепления и выражения антропологических качеств, квинтэссенцией которого является, прежде всего, культ предков. В то же время, китайская религиозная культура создаёт возможности для выражения экзистенциальной сущности человека, гармонизации его связей с природным миром, помогает преодолевать страх смерти и способствует определению места индивидуальной человеческой жизни в рамках отношений «прошлое-будущее».

  2. Активное функционирование даосизма в повседневной китайской культуре основано на том, что он допускает мистическое толкование взаимоперехода жизни и смерти, соответствующее глубинным архетипическим структурам мировоззрения. Представлению о неуничтожимости души, широко распространенному среди народных масс, соответствуют даосские заупокойные службы с характерными чертами «вхождения» в сакральный мир.

  3. Распространение буддизма способствовало укреплению значимости «священных текстов» и соответствовало отношению к «эффективности» письменной речи в даосской традиции. Особенности освоения буддизма в китайской традиционной культуре и восприятие буддийских способов захоронения связаны с их адаптацией к идее сохранения тела как возможности бессмертия (в даосской традиции) и уважения предков, давших это тело (в конфуцианстве). Во многом изменив китайские представления о похоронах и похоронных обычаях, наряду, а порой и тесно переплетаясь с конфуцианскими представлениями о сыновней почтительности и даосской идеей обретения бессмертия, буддизм стал неотъемлемой частью китайских народных похоронных традиций.

  4. Факт смерти конфуцианство считает общественным событием. В соответствии с социальным положением умершего организовывается целый ряд погребальных и траурных действий, в этих действиях находит отражения система китайского жизнеустроения и социальные ценности, признаваемые и формируемые конфуцианством. Сложная структура похорон является ярким проявлением всей церемониальной системы конфуцианства, реализацией принципа сыновней почтительности и рафинированной формы культа предков. Конфуцианские похоронные и траурные ритуалы и обряды выступали как эффективный способ родовой консолидации.

  5. «Загробный брачный союз» – традиция, наглядно свидетельствующая об идее взаимосвязи мира живых с миром мертвых в Китае. Генезис и развитие китайского традиционного обряда загробной свадьбы обусловлены особенностями мировоззрения, бессознательно-психологическими и социокультурными факторами. В ряде случаев он воспринимается как единственный способ обязательного в жизни каждого человека перехода «рождение – женитьба (замужество) – смерть».

  6. Популярность обрядов, связанных с магией плодородия, и сохранение ритуализированности погребальных церемоний являются отражением особых отношений, в основе которых лежит принцип сыновней почтительности, а именно: китайцы стремятся обрести потомство, чтобы отдать дань уважения своим предкам (продолжить род) и одновременно получить такое же признание и почтение со стороны своих потомков. Принцип сыновней почтительности отражает прагматический характер религиозности китайцев, во многом определяет значимость и содержание ритуалов и обрядов, связанных с рождением, и в совокупности с этими обрядами является важной составляющей культа предков.

  7. Исключительное положение богинь-чадоподательниц в Китае, обусловленное общественно-исторической ситуацией и соматической способностью женщин к деторождению, которое считалось специфической сакральной функцией и решающим фактором поддержки существования рода, способствовало становлению культа материнства и обретению женщинами особого социального статуса.

  8. Храмовую ярмарку можно определить как комплексное социокультурное, социально-экономическое и собственно религиозное явление, центром которого является храм. Она включает в себя: обряды, посвященные божествам, торговлю товарами и праздничные развлечения. Многофункциональность храмовых ярмарок способствует удовлетворению духовных и материальных потребностей человека и является главной причиной их длительного существования. В ряде храмовых ярмарок (храмовая ярмарка г. Нюйва) реализуется также гендерный принцип.

Научно-теоретическая и практическая значимость полученных результатов. Материалы диссертационного исследования расширяют аспекты изучения особенностей развития мифо-религиозных представлений в китайской культуре, акцентируют внимание на социоантропном содержании религиозной культуры Китая, позволяют содержательно рассмотреть вопросы эволюции религии, комплексного определения социокультурной роли религии, в целом способствуют развитию востоковедения как отрасли гуманитарного знания.

Результаты исследования будут иметь практическое значение для современной социокультурной практики, включающей и решение проблем межкультурного взаимодействия. Материалы исследования могут использоваться в преподавании философских, религиоведческих и культурологических дисциплин и подготовке соответствующих учебно-методических пособий.



Апробация результатов исследования.

Основные положения диссертации прошли апробацию в ряде докладов и научных сообщений автора на различных конференциях: XI, XIII Международной молодежной научно-практической конференции «Молодежь Забайкалья» (г. Чита, 2007, 2009), IV Международной конференции «Человек в современных философских концепциях» (г. Волгоград, 2007), Международной научной конференции «Мир кочевых цивилизаций: история и современность» (г. Чита – Агинское, 2007), I и II Международных научно-практических конференций «Лингвистика и межкультурная коммуникация в современном мире» (г. Чита, 2007,2008), Международной научно–практической конференции «Русский язык в современном Китае» (г. Хайлар, КНР, 2009), V Российском философском конгрессе «Наука. Философия. Общество» (г. Новосибирск, 2009).

По теме диссертации исследования опубликовано 11 научных работ, из них в изданиях, рекомендованных ВАК -1.

Структура работы: диссертация состоит из трех глав, включающих 8 параграфов, Введения и Заключения.

Основное содержание работы

Во Введении обосновывается актуальность исследуемой проблемы, определяются объект, предмет, цели и задачи исследования, формулируются гипотеза и положения, выносимые на защиту, излагаются теоретико-методологические основы и характеризуются источники исследования, определяется научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, приводятся сведения об апробации.

В первой главе «Похоронная обрядность как отражение особенностей онтологического и социального статусов человека в китайской культуре» рассматриваются специфические черты похоронной обрядности и обычаев в Китае в контексте определения отношений человека с природой, социумом и миром трансцендентного.

В параграфе 1.1 «Магическое содержание даосских похоронных обрядов как способ установления особых отношений человека с миром» представлен анализ особенностей даосской похоронной обрядности с точки зрения роли магических представлений в индивидуальной и социальной жизни китайцев.

С начала своего развития даосизм оказывал большое влияние на похоронные обряды, причем как на их мировоззренческие основы, так и на их церемониальную составляющую. Истоки религиозной практики даосизма восходят к народной магии. Ранний даосизм сохранял традиционное поклонение демонам и божествам, веру в бессмертие и магию древних шаманов

Место и способ захоронения в даосской культуре связаны с тем, что в ней существует понятие «земной рай, обетованная земля» (обиталища бессмертных и святых). Пещеры в скалах считались местом, где можно найти правильный путь для вознесения на небо. Многие из тех, кого в даосизме считали обретшими бессмертия (включая Чжуань-цзы (IV-III вв. до н.э.)), согласно легендам были похоронены в скалистой могиле13.

В похоронных обрядах роль даосов заключалась в умиротворении души, устранении нечистой силы, изгнании злых духов, устранении последствий дурных поступков усопшего при жизни, облегчении страданий усопших в загробном мире путем магических обрядов. Распространенным был обычай присутствия даосских монахов при погребальном обряде, это актуально в некоторых провинциях Китая и сегодня. Традиции похоронных обрядов также подтверждают собой неизменную приверженность китайского народа принципу сыновней почтительности. Даосские талисманы с «магическими письменами» также имели большое значение, благодаря вере китайцев в сверхъестественную силу письменности.

Магическое содержание похоронных традиций даосизма позволяло «гармонизировать» отношения между жизнью человека и потусторонним миром, определить нормы и правила отношения с этим миром и более того сформировать отношение к смерти как возможности перехода к бессмертию. Интересным в этом плане представляется малоизученное в западной науке использование яшмы в погребальных обрядах (в том числе в качестве элемента «китайской алхимии»). Ярким выражением существования в религиозном мировоззрении китайцев идеи связи «этого» мира с загробным и, как следствие, возможности их взаимовлияния является наличие представлений о «загробной жалобе» и религиозной практики, связанной с её «удовлетворением».

Одной из причин активного функционирования даосизма в повседневной жизни китайцев было то, что сам по себе даосизм допускает мистическое толкование взаимоперехода жизни и смерти, соответствующее глубинным архетипическим структурам мировоззрения. Представлению о неуничтожимости души, широко распространенному среди народных масс, соответствуют даосские заупокойные службы с характерными чертами «вхождения» в сакральный мир.

В параграфе 1.2. «Антропологическое содержание буддийских традиций похоронной обрядности китайцев» выявляется антропологическая сущность буддийских похоронных обрядов.

В китайской науке интерес к исследованию проблемы смерти не был активно выражен. Исследования в области онтологии смерти начались примерно в 20-е гг. XX века. В данном диссертационном исследовании в центре внимания находятся погребальные обряды, характерные для китайской повседневной (народной) культуры.

До распространения буддизма для китайских верований не были характерны представления о рае или аде, этической обусловленности посмертного существования. Своеобразие восприятия буддийского учения о карме и сансаре китайцами проявилось, прежде всего, в том, что перерождение рассматривалось как переселение из тела в тело некоей неизменной духовной субстанции. Необходимость вырваться из круга перерождений была заменена оптимистическим пониманием перерождений как новой формы бессмертия. Вера в перерождение привела к некоторым интересным традициям и обычаям, например, обряды «цзоци», праздник «Юйланьпэнь» («праздник голодных духов») и др. Религиозные заупокойные службы существенно обогатили представления народа о потустороннем мире. Синкретизм буддизма и даосизма в китайском мировоззрении привел к «разделению» потустороннего мира между Буддой и даосской богиней Сиваньму.

Распространение буддизма повлияло на китайский традиционный способ погребения. Несмотря на то, что традиционный в буддизме способ кремации противоречил и конфуцианской идеологии, и народным представлениям о необходимости сохранения тела, этот способ всё же получил некоторое распространение в Китае. Однако более типичной буддийской формой захоронения в Китае являлось захоронение в пагоде как праха (что соответствует назначению буддийских ступ как реликвария), так и тела умершего. В ряде случаев наблюдаются попытки сохранения этого тела в «нетленном состоянии», что соответствовало не только религиозным канонам и культу предков, но и более древним представлениям о «воспроизведении» тела в ином мире (Тайлор).

Буддийские представления о карме и метемпсихозе и кремация сильно повлияли на психологию и традиции китайцев со времени династии Восточного Хани (25 – 220 гг.) и во многом способствовали как внесению «нововведений» в похоронную обрядность, так и некоторым изменениям в представлении о жизни, смерти и посмертном воздаянии. Так, поскольку, согласно буддийским воззрениям, каждый человек сам отвечает за свои дела, а отвечать за дела других – невозможно и ответственность и результат поведения принадлежат субъекту поведения, то это в определённой мере индивидуализировало восприятие собственных поступков и их посмертных последствий, а также актуализировало личный путь спасения.

Таким образом, влияя на китайские представления о похоронах и похоронных обычаях, наряду, а порой и тесно переплетаясь с конфуцианскими представлениями о сыновней почтительности и даосскими представлениями о бессмертии, буддизм с его ритуальной практикой стал неотъемлемой частью китайских народных похоронных традиций.

В параграфе 1.3. «Социальные функции конфуцианской похоронной обрядности» представлен анализ социальных функций конфуцианских похоронных обрядов.

Как известно, конфуцианство признавало то, что жизнь и смерть являются естественными явлениями, в которые человек не может вмешаться. В раннем конфуцианстве больше внимания уделялось вопросам этики и политики и почти не рассматривались метафизические вопросы. Регламентированные конфуцианством похоронные обычаи и обрядность в значительной степени связаны с выявлением и отражением социального статуса человека, его ролью в соответствии с социальной стратификацией, поддержанием социального порядка. В то же время социальный статус человека с точки зрения конфуцианской идеологии есть выражение его антропологической сущности.

Путь и форму «вечной жизни» конфуцианцы связывали с достойной жизнью в соответствии с ритуалом, наличием потомков и продолжением рода. Многие китайцы рассматривают рождение потомков как продолжение своей личной жизни. Конфуцианство отрицает учение о бессмертии духа, который существует, вне тела человека, акцентируя внимание на его реальной жизни. Китайские традиционные похоронные обряды выражали уважение к усопшему и скорбь, в то же время, в значительной степени реализовывали экономические и политические интересы живых, особенно наследника усопшего.

Детальное рассмотрение известных конфуцианских источников «Лицзи» и «И-ли», анализ работ китайских ученых, позволили сделать вывод о том, что система похорон и культов, связанных со смертью, в полной мере отражают стратегию конфуцианства «служить мертвым как служить живым» и раскрывают характерную черту правил «благовоспитанности» конфуцианства, отражающих содержание социальных отношений. Эта система направлена на выражение сыновней почтительности и укрепление престижа и общественной роли рода. Сам факт смерти с точки зрения конфуцианства – прежде всего общественное событие. В соответствии с социальным положением умершего организовывается целый ряд погребальных и траурных действий.

Траурная система в Китае являлась формой проявления патриархального строя, в то же время, она помогала этому строю быть более антропологически содержательным. Анализ конфуцианской похоронной обрядности позволяет сделать вывод о том, что человек в конфуцианской идеологии – это социоантропное существо, в котором социальность, понимаемая в конфуцианстве, прежде всего, как отражение социального порядка, выполняет не только функцию формообразования человеческого, задавая параметры его проявления в социуме, но является его сущностью. Отсюда, вероятно, стремление к строгому социальному регламентированию проявлений таких интимных чувств, как любовь и скорбь по умершему, которые находят выражение и в ритуале похорон и траура.

В параграфе 1.4. «Феномен “загробная свадьба” как отражение синтеза антропологического и социорегулирующего мифо-религиозного содержания» определена специфика обычая загробной свадьбы как явления, сочетающего в себе попытку решения религиозно-антропологических и социально-ценностных задач.

Загробный брачный союз – эта традиция, наглядно свидетельствующая в Китае о взаимосвязи мира живых с миром мертвых. Данный обычай имеет древнюю историю, на протяжении многих веков он впитывал даосское и конфуцианское учения, имея своим основанием культ предков. Китайцы считают, что души умерших уходят в мир теней, где предки защищают своих потомков. Но, чтобы эта защита была надежной, должно соблюдаться единство мужского и женского начала, ин и янь.

Обряд загробной свадьбы получил достаточно широкое распространение в Китае, однако его распространение не затрагивает центральную равнину, на которой селилась главным образом национальность Хань и отдаленные районы юга и севера, где проживают национальные меньшинства. Основные места распространения – Шаньси, Хэбэй, Шэньси, Шандун и Внутренняя Монголия.

Хотя сам феномен имеет различные китайские названия – «иньхунь», «иньцинь», «минпэй» и «иньпэй» и формы, сущность загробной свадьбы все-таки одна: восполнение недополученного при жизни важного звена человеческой жизни – семейно-брачных отношений как условия целостности жизни, как в реальном, так и в потустороннем мире, как социально-значимого компонента полноценного бытия.

В китайских народных представлениях смерть в детстве и смерть без детей относятся к ненормальной смерти. Причина – в отсутствии деторождения: жизнь без реализации функции деторождения не совершенна, аномальна, после смерти человек, не имевший детей, не станет «нормальным» духом. Это и является причиной совершения обряда загробной свадьбы для преждевременно умершего.

Загробная свадьба представляет собой способ исправления общественного статуса умерших (особенно незамужних женщин) и выражения сострадания родных. Источник этого обряда – прежде всего желание родителей изменить общественный (в том числе и посмертный) статус ребёнка. Осмысление важности посмертного существования являлось своего рода психологической основой распространения феномена загробной свадьбы как своеобразной помощи (пожелании обретения счастья) в нелегком посмертном существовании умершего. Загробная свадьба как средство для установления выгодных отношений для представителей различных кланов могла применяться и для демонстрации богатства и социального положения, в том числе и как политический инструмент.

Во второй главе «Сакрализация рождения и родильная обрядность в китайской культуре в контексте отношений «прошлое-будущее» рассматривается место и роль рождения и родильной обрядности в религиозной культуре Китая с точки зрения таких её оснований, как культ предков и родовая сущность социоантропного бытия, реализации социоприродной и социокультурной значимости человеческой жизни.

В параграфе 2.1. «Связь концепции сыновней почтительности и родильной обрядности как отражение культа предков» представлен анализ связи принципа сыновней почтительности и особенностей китайской родильной обрядности в контексте культа предков.

В древнем китайском обществе ритуал почитания умерших предков получил весьма широкое распространение. Ранние источники сохранили много материалов о формах культа предков и церемониале обряда почитания предков. Согласно взглядам Конфуция и Мэн-цзы, культ предков включает память потомства о предках и идею их жизненного продолжения. Так, ритуал почитания предков был превращен в универсальную норму человеческого поведения.

Культ предков в Китае фактически стал основанием и главной составной частью религиозных верований и обрядов. Обряды культа предков совершаются в определенное время года или в случае каких-нибудь семейных или родовых событий: свадеб, смерти кого-нибудь из членов семьи, рождения ребенка, отъезда главы семьи и пр. Принцип сыновней почтительности - сяо - берет начало из родового культа предков и одновременно становится его средоточием.

Конфуцианский принцип сыновней почтительности, который генетически связан с культом предков, сохраняется в Китае уже более двух тысяч лет. Конфуцианство, выступавшее в древнем Китае в роли государственной идеологии, в современности как морально-этическое учение оказывало и продолжает оказывать глубокое влияние на цели, структуру и содержание народных ритуалов. В этом проявляется и влияние так называемой элитарной культуры на народную культуру.

С культом предков и принципом сыновней почтительности связаны и отношение к рождению детей, и свадебно-родильная обрядность. Брак является переломным моментом социализации в жизненном процессе. В традиционной брачной культуре деторождение выступало основной целью и мотивом соблюдения брака. Что касается самого свадебного обряда, можно сказать, что почти все его процедуры концентрировались вокруг мотива деторождения. Свадьба в целом представляет собой, прежде всего, развернутую церемонию молебна о благополучном продолжении рода.

Таким образом, обнаруживается особая сакрально-прагматическая направленность: китайцы стремятся обрести потомство, чтобы отдать долг уважения своим предкам (продолжить род), и одновременно тем самым они достигают стабильного позитивного социального статуса в настоящем и получают возможность в будущем иметь такое же признание и почтение со стороны своих потомков.

В параграфе 2.2. «Антропологическая и социокультурная роль культа богинь-чадопадательниц в китайской религиозной культуре» выявляется содержание и определяется социокультурная роль культа богинь-чадоподательниц в китайской религиозной культуре.

В условиях патриархата роль женщины воспринималась исключительно в контексте деторождения, поэтому в случае бесплодия виновной в этом, как правило, считалась женщина. Это была одна из важных причин широкого распространения среди женщин практики моления о потомстве. В культуре древнего Китая с этой практикой связано появление богинь-чадоподательниц, пользующихся огромным почитанием у женщин.

Несмотря на пренебрежительное отношение к женщинам в феодальном обществе, в народных верованиях отразились мифы о сверхъестественной силе женщин. Прежде всего, значительный слой раннеанимистических образов обнаруживается в связи с женскими божествами, именуемыми часто «матерями», «женщинами», «богинями». Вероятно, с этим связано убеждение, что обращение к женским божествам имеет непосредственное влияние на способность деторождения. Религиозная связь между женщинами и богинями была такой же естественной и приемлемой, как передача знаний от матери к дочери в традиционном обществе о браке, отношениях между полами и деторождении. В китайских народных верованиях существует масштабный пантеон женских божеств. Большинство из них призвано оберегать рождение и здоровье детей. Следует отметить, что в просторечье все эти богини обрели общее имя «няннян» (матушка) или «Сунцзы-няннян» (чадоподательница-матушка). Храм, посвященный культу отдельной богини, часто назывался храмом «нянняна». Богиня могла принадлежать буддийской, даосской или народной религиозной системе.

В третьей главе «Социокультурные функции храмовой ярмарки в Китае» определяется содержание и направленность социокультурных функций храмовых ярмарок.

В параграфе 3.1. «Храмовые ярмарки: история изучения, сущность и формы» рассматриваются вопросы истории исследования, религиозной специфики и социокультурной сущности, форм функционирования храмовых ярмарок в Китае.

Существование храмовой ярмарки определено двумя социокультурными условиями. Первое связано с развитием религии, увеличением количества монастырей и храмов, расширением сферы религиозной деятельности; второе заключается в том, что развитие экономики, товарных отношений, свободное распространение валюты интенсифицировало торговую деятельность и, в свою очередь, также увеличило количество рынков и ярмарок.

В храмовой ярмарке особое значение имеют зрелищные мероприятия – оперные постановки и процессии с изображением божеств первоначально являлись способом представления содержания религиозного учения и лишь впоследствии трансформировалось в почти обычную досуговую деятельность. Торговля также была одной из функций храмовой ярмарки. В городах и посёлениях разных масштабов храмовые ярмарки имеют различное экономическое значение. Сельские поселения с неразвитой экономикой зависели преимущественно от храмовой ярмарки, от найма торговцев для организации торговли. Храмовая ярмарка выступала единственным торговым каналом. В волостях и посёлках уровень зависимости людей от храмовой ярмарки не так высок, она существовала зачастую в форме торговой улицы, имела тенденцию к специализации. В больших городах храмовая ярмарка предоставляла, кроме товаров потребления, различную духовную продукцию и развлечения, а специализации храмовой ярмарки предоставляли разнообразный выбор товаров и развлечений.

Главной причиной существования храмовых ярмарок большинство китайских исследователей считает её комплексный (собственно-религиозный, социально-экономический, празднично-досуговый) характер и, как следствие, возможность удовлетворения основных потребностей человека. Говоря об оценочной классификации храмовой ярмарки, различают позитивную и негативную, в самом функционировании храмовой ярмарки выделяют скрытую и явную функции, которые в реальности не изолированы друг от друга.

В параграфе 3.2 «Храмовая ярмарка в честь богини Нюйвы в местности городка Нюйвы как явление религиозной культуры Китая» на примере конкретного религиозного явления рассматриваются общие и частные черты храмовых ярмарок в Китае, особое внимание обращается на гендерную специфику храмовой ярмарки в г. Нюйва.

Исследования храмовой ярмарки г. Нюйва, которые проводились этнографами, фольклористами, специалистами по народному искусству, отражают её многофункциональность. История существования храмового праздника в честь Нюйвы длится от периода весен и осеней (771-475 гг. до н.э.) до настоящего времени, о чем свидетельствуют краеведческие записи и материалы археологических исследований.

Характерная черта этого храмового праздника – доминирующая роль женщины, что отражает интенции поклонения прародительнице и культ размножения. В храмовом празднике демонстрируются различные таланты: пение и танцы, дар перевоплощения и разносторонние способности женщин: умение организовать и управлять праздником. Главной частью храмового праздника г. Нюйва является культ прародительницы, включающий почитание плодородия и размножения. Цветные подношения из теста, произнесение культовых фраз во время обряда посыпания земли на могилу, мольбы о ниспослании детей, способность женщин «караулить» – всё это относится к важнейшей составляющей храмового праздника. Табу для посещения зала Нюйвы мужчинами явилось следствием полового табу, в пляске Данцзинътяо символически выражено женское предназначение к деторождению.

Ряд запретов для мужчин во время проведения данной храмовой ярмарки явились следствием полового табу. Ярким отражением мотива женского предназначения к деторождению является пляска Данцзинътяо. Различные элементы в содержании храмовой ярмарки отражают божественные функции богини Нюйвы как прародительницы, сотворившей людей, как божества Хоуту – хлебных злаков, божества Гаомэй – покровительницы брачных отношений. Дискуссионным остается вопрос о феномене «перевоплощения в божество Нюйва».

В Заключении изложены основные результаты и выводы исследования.

Таким образом, в культуре Китая представлен особый синтез антропологических идей с идеями социального регулирования – социоантропные константы, получающие в религиозной сфере соответствующее сакральное обоснование и статус.

Основные положения диссертационного исследования отражены в 11 публикациях общим объемом 5, 38 п. л:



    1. Чэ Тунбо. Принцип сыновней почтительности в родильной обрядности и погребальных церемониях и его особенности в Китае // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И.Герцена.– СПб., 2009. – №117. – С. 145-149 (из перечня ВАК ведущих рецензируемых научных журналов и изданий).

    2. Чэ Тунбо. Особенности религиозности китайцев // Молодежь Забайкалья: эффективная экономика – благополучное развитие края: материалы междунар. конф. – Чита. 2007. – С. 231-234.

    3. Чэ Тунбо. Особенности религиозности в современном Китае // Человек в современных философских концепциях: материалы междунар. конф. – Волгоград. 2007. Том 3. – С. 561-566.

    4. Чэ Тунбо. Влияние религий на китайскую жизнь // Мир кочевых цивилизаций: история и современность: материалы междунар. конф. – Чита-Агинское. 2007. – С. 263-266.

    5. Чэ Тунбо. Влияние китайской традиционной культуры на быт // Лингвистика и межкультурная коммуникация в современном мире: материалы междунар. конф. – Чита. 2007. Том 2. – С. 238-241.

    6. Чэ Тунбо. Влияние конфуцианства в праздничной культуре // Молодая наука Забайкалья: аспирантский сборник, Часть 1, г. Чита. 2008. – С. 128-131.

    7. Чэ Тунбо. Религиозные факторы в похоронном обряде и панихиде китайцев // Лингвистика и межкультурная коммуникация в современном мире: материалы междунар. конф. – Чита. 2008. – С. 313-318.

    8. Чэ Тунбо. Концепция сыновней почтительности и обряды-просьбы о рождении сына в китайской культуре // Молодежь Забайкалья: мир человека и человек мира: материалы междунар. конф. – Чита, 2009. С. 125-127.

    9. Чэ Тунбо. Происхождение имитативных магических обрядов в свадебных ритуалах в Китае // Русский язык в современном Китае: материалы междунар. конф. – Хайлар(КНР), 2009. – С. 132-135.




    1. Чэ Тунбо. Культ «Богинь-чадопочитательниц» в Китае // Наука. Философия. Общество: материалы междунар. конф. – Новосибирск, 2009. – С. 180-181.

    2. Чэ Тунбо. Социальное наполнение естественных потребностей и естественных отношений человека // Проблема соотношения естественного и социального в обществе и человеке: материалы междунар. конф. – Чита, 2010. – С. 76-91.

1 Бичурин Н.Я. Китай в гражданском и нравственном состоянии. М.: Восточный дом, 2002; Кафаров П.И. Исторический очерк древнего буддизма // Труды пекинской духовной миссии, том II, СПб, 1853.

2 Васильев В.П. Современное положение Азии – китайский прогресс. СПб., 1833; Георгиевский С.М. О корневом составе китайского языка. В связи с вопросом происхождении китайцев. –М.: КомКнига, 2006; Ивановский А.О. Маньчжурская хрестоматия. СПб., 1893; Пещуров Д.А. Землетрясения, бывшие в Китае во время Минской династии // Вестник Императорского Географического Общества, 1860; Попов П.С. Реформационное движение в Китае // Вестник Европы, 1897.

3Алексеев В.М. Китайская народная картина. М.: Изд-во «Наука», 1966; Конрад Н.И. Сунь-цзы. Трактат о военном искусстве. М. – Л., 1950; Васильев Л.С. Культы, религии. Традиции в Китае. М., Наука. 1970; Крюков М.В.; Софронов М.В. Этническая история китайцев на рубеже средневековья и нового времени. М.: ГРВЛ. 1987

4 Кобзев А.И. Философия китайского неоконфуцианства. М. 2002; Торчинов Е.В. Пути обретения бессмертия: Даосизм в исследованиях и переводах Е.А. Торчинова. СПб. 2007; Лукьянов А.Е. Становление философии на Востоке (Древний Китай и Индия). М. 1992; Абаев Н.В.Чань-Буддизм и культура психической деятельности в средневековом Китае. Новосибирск, 1983; Абрамова Н.А. Традиционная культура Китая и межкультурное взаимодействие (социально-философский аспект). – Чита: ЧитГУ, 1998; Ермаков М.Е. Магия Китая. Введение в традиционные науки и практики. СПб., 2003; Янгутов Л.Е. Философское учение школы хуаянь. Новосибирск. 1982; Кравцова М.Е. История культуры Китая. СПб. 1999.

5 Гране М.Китайская мысль от Конфуция до Лаоцзы. М. 2008; Масперо А. Даосизм. М.: Наука, 2007; Demieville P. Аnthology of Classical Chinese Poetry, Paris, Gallimard. 1962; Waley A. The analects of confucius, 1938; Creel G. What is Taoism and other Chinese Worldview, London,1929.; Дабс Г. Военное соприкосновение между римлянами и китайцами в античное время // Вестник древней истории. 1948. №2.; Bodde D. Further Remarks on the identificfication of Lao tzu. A last Reply to Professor Dubs. – Journal of American Oriental Society, 1944, vol. 64. №1.; Фицджеральд С.П. Китай: Краткая история культуры. СПб.: Евразия, 1998. – 456с.; Эберхард В. Китайские праздники. М.: Наука,1977; Forke A. Geschichte der neueren chinesischen Philosophie, Hamb., 1938 и др.

6 Needham J. Science and civilization in China, vol. 1-5, Cambridge, 1954-1983; Kaltenmark M. The ideology of the Tai-ping ching – Facets of Taoism. New Haven and London, 1979; Skipper К.M.Le corps taoiste. Corps physique-corps sociale .Paris, 1982; Zajdel A. Taoist Immortal of the Ming Dinasty: Chang San-feng. – Self and Society in Ming Thought. N. Y. and London, 1970; Strickmann M. The Longest Taoist Scripture / History of Religions, 1978, vol. 17, No. 3-4; Girardot N.J. Myth and Meaning in Early-Taoism: the Theme of Chaos (hun-tun). Berrley, 1983;

7 Ames R.T. Chinese Rationality: an Oxymoron? // Рационалистическая традиция и современность. Китай. – М.: Наука. 1993; Kohn L. The Taoist Experience. An Anthology. State University of New York Press. 1993; Kirkland J.R.. Noteworthy Tang Taoist? // Tan Studies, 1984, No.2; Бор Ф, Жульен Ф. Трактат об эффективности. М.; СПб.: Моск. филос.фонд, универ. Книга, 1999

8 Ли Юйхуа, Фоцзяо дуй чжунго биньцзан вэньхуа дэ инсянь = Влияние буддизма на похоронную культуру Китая //Mиньчжэн луньтань (Форум гражданской администрации), - 2001. - №3. – С. 45 – 46; Дин Шуаншуан, Вэй Цзыжэнь, Лунь тансун шичи санцзанчжун дэ фоши сяофэй сису =Рассуждение о обычаях потребления молитвенной службы в похоронах в период Тан и Сун) // Хэбэй сюекань (Хэбэйский научный журнал). – 2003. - №6. – С. 151 – 155; Дун Сяохуа, Цици сансу юй фоцзяо = Похоронные обычаи «цзоци» и буддизма // Дачжун вэньи (Массовая литература и искусство). – 2008. - №10. – С. 132. и др.

9Хуан Хао. Хуньли чиюань каобянь \ Разыскание по происхождению свадьбы) // Лиши яньцзю (Исследование истории), 1996; Цюй Яньбинь. Чжунго хуньли иши шилюе (Краткий исторический очерк китайских свадебных обрядов) // Миньсу яньцзю (Фольклорное исследование). – 2000. - №2 и др.

10 Хуан Ши. Минхунь (Загробная свадьба) // Хуан ши миньсусюе луньвэнь цзи (Сборник о фольклористике Хуан Ши). Шанхай: Шанхай вэньи чубаньшэ. – 1999. – С. 150-159; Цзян Линь. Минхунь каошу [Исследование и рецензия загробной свадьбы] // Хунань дасюе сюебао [Вестник Хунаньского университета]. – 2000. - №1. – С. 38 – 42; Хуан Цзинчунь. Лунь вого минхуньдэ лиши сяньчжуань цзи гэньюань [Об истории, существующем положении и источнике загробной свадьбы в Китае] // Миньсу яньцзю [Исследование фольклора]. – 2008. - №1. – С. 71 – 83; Яо Пин. Лунь тандай минхунь цзичи сичэн дэ юаньинь [Обсуждение о загробной свадьбе и ее причины образования в период династии Тан] // Cюешу юекань [Научный ежемесячный журнал]. – 2003. - №7. – С. 68 – 74 и др.

11 Ди Шань. Исседование по китайским древним мифам и религиям. – Шанхай: Лунмэнь ляньхэ шуцзюй. – 1961. – 602с; Гун Вэйъинь. Проваливание богинь. – Чжэнчжоу: Хэнань дасюе чубаньшэ. – 1993. – 431с; Ян Лихуэй. Мифы и верования о Нюйва. – Пекин: Чжунго шэхуэй кэсюе чубаньшэ.- 1997; Е Шусянь. Багиня Гаотан и Венера. – Сиань: Шэньси жэньминь чубаньшэ. – 2005. – 599с.; Ло Яньин. Перерастание мифологической богини в даосскую бессмертную. Развитие образа Сиванму // Научный журнал аспирантов Чжуншаньского университета. – 2007. - №2 и др.

12Гао Чжаньсян. Лунь мяохуэй вэньхуа [Обсуждение о культуре храмовой ярмарки]. – Пекин: Вэнхуа иъшу чубаньшэ, 1992. – 241с; Сун Мэнъинь. Мяохуэй вэньхуа яньцзю луньвэнь цзи (Сборник исследований культуры храмового торжества). – Ланьчжоу: Ганьсу жэньминь чубаньшэ. 1994; Ма Чэнь. Хэнань мяохуэй вэньхуа цзи сису [Культура храмовой ярмарки Хэнань и оперные нравы] // Чжунчуань миньсу [Народные нравы Чжуньчуани]. – 1988. - №4 и др.

13 См.: Ло Кайюй, Санцан юй чжунго вэньхуа [Похороны и китайская культура]. Хайкоу: Саньхуань чубаньшэ, 1990. – С. 32






Надгробные речи полны глубокого смысла: они дают точное представление о том, кем следовало бы быть покойнику. Дж. Ваперен
ещё >>