В начале было (Аудитория группы пятнадцать-двадцать человек) - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
«Как подполковник Каддз собирался расстрелять капрала Че Гевару» 1 329.92kb.
Наталья Шнейдер Двум смертям не быватьПредисловие 1 193.35kb.
Мирча Элиаде 1 224.88kb.
Мирча Элиаде Окопы 1 321.69kb.
Книга для взрослых 19 3278.76kb.
В начале было Слово 3 494.73kb.
К западу от кутума, судан, северная африка 1 45.59kb.
Петербургский период деятельности Бутлерова 1 75.04kb.
Иммиграционная политика великобритании: уроки для россии 1 165.99kb.
Декларация о независимости татарстана 1 26.42kb.
Анализ "Слово о полку Игореве" «Слово о полку Игореве» было найдено... 1 102.98kb.
Владимира Пугача и Артема Ледовского 1 191.05kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

В начале было (Аудитория группы пятнадцать-двадцать человек) - страница №1/3

Глава 1

В НАЧАЛЕ БЫЛО... (Аудитория группы — пятнадцать-двадцать человек)

В далеком 1988-м, когда народные избранники съе­хались на самый первый в истории Съезд народных де­путатов СССР, союзные республики хотели выйти из со­става Советского Союза, а страна увлеченно внимала сюжетам «600 секунд» и программы «Взгляд», на Запа­де вовсю бушевала электронная музыка. По всей Анг­лии гремели спонтанные рейвы и вечеринки — да так, что год провозгласили годом эйсид-хауса. В Бельгии появлялся нью-бит. В Германии расцветал немецкий хаус. Западу было явно не до панка. Для них это был вчерашний день.

В СССР отечественный шоу-бизнес только зарождал­ся. Была отменена монополия Госконцерта на организа­цию зарубежных гастролей. Артисты стали получать ре­альную долю дохода от своих выступлений, а промоутер-ские компании начали устраивать коммерческие туры. Один из первых русских продюсеров Андрей Разин со­здал группу «Ласковый май» и начал качать деньги. В том же году появились группы «Агата Кристи» и «НА-ИВ». Свой первый официальный концерт в Свердловске дал «Наутилус Помпилиус». А легенды советского панк-рока «Автоматические Удовлетворители» были приняты
в члены Ленинградского Рок-клуба. А еще в 1988-м не­сколько ленинградских школьников создали коллектив, чуть позже получивший название «Король и Шут».

2

Сначала их было трое. Два Саши и один Миша. Три од­ноклассника: Миша «Горшок» Горшенев, Саша «Балу» Ва­лунов и Саша «Поручик» Щиголев. Им ужас как хотелось играть музыку. Горшок тогда только-только приехал из Хабаровска, где служил его отец-военный. Миша слушал­ся родителей, занимался боксом и брал уроки игры на гитаре — причем преподаватель приходил к нему домой. Ничто не предвещало того, что очень скоро его именем будут пугать маленьких детей.



Собраться еще в школе и потом всю жизнь играть вме­сте — на Западе так поступали многие рок-н-ролльные музыканты. Так образовались «The Stooges» и «U2», «Depeche Mode» и «Red Hot Chili Peppers». У нас так была образована группа «Король и Шут». Еще в седьмом клас­се Поручик понял, что хочет играть на барабанах. Горшок, который тогда занимался гитарой, — разумеется, на гита­ре. А Балу предложили бас-гитару.

В ту пору Горшок первый и последний раз в жизни был администратором группы. Он сделал очень важную вещь: нашел клуб, в котором можно заниматься музыкой. Раз­узнал, сколько стоит и когда можно репетировать. Догово­рился. И два раза в неделю семиклассники Миша и два Саши репетировали.

Получалось у них вроде бы ничего. Для семиклассни­ков вполне прилично. Из седьмого класса ребята пере­шли в восьмой, а потом закончили и его. Репетиции все еще продолжались, а вот с учебой нужно было что-то ре­шать. После восьмого класса Горшок поступил в рестав­рационное училище. И там произошло второе важное со­бытие: в училище он познакомился с Князем — Андреем Князевым.

Горшок: В училище Князев пришел бритым налысо. Поймал вшей в деревне. В дурацком пиджаке. Уголов­ник какой-то. Гопник последний.

Князь: Когда я впервые увидел Горшка, то поду­мал парень любит все военное. У него были отутю­женные брюки со стрелочками и рубашка застегнута чуть ли не на последнюю пуговицу. Только галстука не хватало. Впрочем, он оказался ничего. Достаточно весе­лый, положительный, контактный. Эти качества мне очень понравились.

В училище новые приятели должны были осваивать профессию реставратора. Но на учебной практике в действительности занимались тем, чем занимаются ма­ляры-штукатуры. Князю все это было неинтересно. Род­ственники считали, что Андрей — мальчик одаренный, а рисование — его будущее. Но самого Андрея изобра­зительное искусство лишь утомляло. Вместо того чтобы осваивать азы мастерства, он стал учиться играть на ги­таре. Музыка — это ведь куда интереснее, чем с моль­бертом стоять где-нибудь на набережной канала Грибое­дова и рисовать закаты.



Князь: У моего отца была большая фонотека, и я ею пользовался. Если нравилась пластинка, я заслушивал ее до дыр. Она крутилась до тех пор, пока я не находил что-нибудь новое. Заслушивал «Энергию» группы «Али­са». Или «Ночь» группы «Кино». А еще я помню, у ме­ня было пять пластинок хитов западной рок-музыки 1978 года «Top of the Pops».
Как и миллионы других мальчишек и девчонок, по­долгу рассматривал пластинки «The Beatles» с их фото­графиями, вникал, вдумывался. Короче, боготворил. Они казались идолами. Справедливости ради добавим, что у без пяти минут панка примерно такое же отношение было и к «Modern Talking».

Однажды Горшок принес гитару. Он сочинил новую песню, которая называлась «Синдром приобретенного иммунодефицита СПИД — дотрахались». Теперь ему не терпелось показать песню товарищу. «Музыка ничего, стихи — говно», — отрезюмировал Андрей. И принес Горшку тетрадку со своими стихами. Тот прочитал — и пропал.



Горшок: Мы с Андрюхой ходили друг к другу в гости. Оказалось, он знает «АукцЫон». «О! подумал я. Парень-то не совсем глупый! Кое в чем разбирается!» Потом я увидел его тексты. Они были немного прими­тивные, но интересные. А именно это нашей группе и нужно! Подумал: «Зашибись!» А Князь тогда хотел играть на гитаре. То есть он уже что-то играл, но вы­глядело это смешно. Он зажимал струну и думал, что это аккорд. Ну, я показал ему аккорды он начал иг- рать. А потом я познакомил его с пацанами, с Балу и Поручиком: «Познакомьтесь, это Андрюха. Мой но­вый друг из училища».

С приходом в группу Князя у ребят появились на­стоящие тексты. Прежде Горшок считал, что петь надо только на английском.



Князь: Русский рок построен на русских текстах. От этого ведь никуда не денешься. Хотя Горшок про­должает утверждать, что для него рок-н-ролл возмо­жен только на английском. Даже несмотря на то, что для него песни на мои стихи находка всей жизни!

3

До прихода Андрея группа называлась «Контора». Тексты в «Конторе» пытались писать и Горшок, и Балу. Но вряд ли кто-нибудь скажет, что это получалось у них хорошо. Зато с приходом Князя дело пошло: почти на каждый текст очень скоро была написана музыка. Песен было так много, что было бы жаль все это не записать.


Летом 1990-го родители Горшка уехали на дачу. На ка­кое-то время вполне можно было переместиться к Мише домой. Там, питаясь одними макаронами, ребята писали дебютный альбом. А по ночам играли в ими же выдуман­ную игру «Заколдованная страна». Будущим рок-иконам только-только исполнилось по семнадцать лет.

В училище педагоги их ненавидели. Да и как можно любить студентов, которые на уроках занимаются тем, что рисуют карикатуры и пишут пошлые стишки? Князе­ва пытались пересадить на первую парту. Ничего не вы­шло. Он продолжал безумствовать, рисовать и писать. И в училище появлялся от силы раз в неделю. Все то, что выходило за рамки «неделя до окончания четверти», его не интересовало. «На хрена мне география или история, если я художник», — думал Князев. И писал сочинения на тему: «С какой стати я должен доверять вам свои мысли, о учитель?».

Горшок был более сговорчив. Преподавателей он побаивался. И учиться старался хорошо.

Горшок: Я офигел от того, что он делал на уроках. У меня были разные тетрадки а у него одна, по всем предметам. И он там ничего не пишет, а только рисует. Вижу знакомые рожи. То друзей нарисует, то учителя, который трахает собаку. Об отметках его и говорить нечего. Он рисовал комиксы. Мне было очень весело сидеть с ним. Я так ржал. Он курил и пил в туалете спирт. Я тогда уже тоже курил, но старался держать се­бя в форме и занимался боксом.

Практику они проходили вместе. Выгоняли отовсюду их тоже вместе. За то, что бездельничали. Их переводили с объекта на объект, — как назло, объекты попадались скучные и неинтересные. Свой след кисти Горшок и Князь оставили в особняке Кшесинской и в женском туалете Инженерного замка. Как-то раз они красили даже музы­кальное училище имени Мусоргского, но им не повезло и там: объект не докрасили и не нашли ни одного рок-музы­канта — попадались одни ботаники.

А потом однокурсник Дима Рябченко по кличке Рябчик замолвил за ребят словечко в Эрмитаже.

— Парни ненапряжные. Работают, не воруют.

Так Горшок и Князь стали работать в главном музее страны. И это было лучшее, что можно было придумать.

Князь: Мы бывали в подвалах Эрмитажа, в которые ни один турист не попадет. Они состоят из узких ко­ридоров. Если бы там через каждый метр не натыкали каких-то мастерских, то вполне реально было бы заблу­диться. В этих подвалах мы играли в «Убийцу Мейсона». Мы с Рябчиком были жертвами, а Горшок убийцей Мей-соном. Мы настолько въезжали в игру, что, когда Горшок появлялся из-за угла, действительно его панически боя­лись. А он тупо болтался по подвалу и пугал нас. В конце концов мы решили преодолеть свой страх и «закололи» его деревянными палками.

Эрмитаж выделил друзьям шестикомнатную квартиру. Но жил там один Миша. Вернее, Андрей тоже пытался туда вселиться. Он даже разрисовал стены квартиры елками и березками. Но все же он, как юноша домашний, пред­почитал жить у родителей. А в квартире группа попыта­лась оформить репетиционную точку. В одной комнате даже стоял аппарат. Но продлилось все это недолго. Ко­гда количество пьянок и шумных вечеринок перешло пределы разумного, друзей оттуда попросили.

4

На тот момент состав группы был следующим: Гор­шок, Князь, Балу, Поручик и Рябчик. Рябчик — человек удивительный. Какое-то время в группе он значился клавишником. При том что никаких клавиш у группы никогда не было. Но он был своим, с са­мого начала верил в «Короля и Шута» и считал группу ге­ниальной. Ему даже хотели купить клавиши. Но денег не было — так и не купили. Тогда предложили место басиста.



Князь: Сперва басистом был я. Но мне это никогда не нравилось. Кончилось тем, что я пришел и сказал, что на басу больше не играю. И отдал бас Рябчику. Сказал, что буду вторым вокалистом. Горшок не очень этому обрадовался. Но и поспорить он тоже не мог.

Мне нравилось, как были устроены «The Beatles». Там у руля были два человека: Леннон и Маккартни. И все, что они делали, делали вдвоем. А Горшку больше нравилась система «Depeche Mode»: один из ли­деров (Дейв Гэан) там фронтмен, а второй (Мартин Гор) всегда на заднем плане. А мне это неинтересно!

Конечно, я не так сильно, как Горшок, работал над своим имиджем. И конечно, у меня не такие внешние данные: я не могу так активно и энергично атаковать публику. Но тем не менее у меня развивающийся артис­тический потенциал. И задний план меня совершенно не интересовал.
«Наши „Sex Pistols"» — говорили все вокруг. Горшок в то время действительно тащился от «Sex Pistols» и старого рок-н-ролла. С Князевым все было сложнее. Для него «Sex Pistols» был непонятной полуметалличе­ской музыкой с дурацким вокалом. И Горшка он вовсе не воспринимал российским Сид Вишесом. Да и какой из Горшка Сид Вишес — если Миша, в отличие от анг­лийской панк-легенды, всегда был человеком творчес­ким и талантливым.

Шел 1990 год. Начались серьезные разговоры о смер­ти русского рока. Некоторые даже выдумали понятие «крест на могилу отечественной рок-музыки», назвав са­моубийство Александра Башлачева в 1988 году вер­тикальной планкой этого креста и гибель Виктора Цоя в 1990-м — горизонтальной. Тем не менее молодые Гор­шок, Князь, Балу и Поручик продолжали играть! И даже решили сменить название группы.



Князь: Когда мы с Горшком начали разрабатывать концепцию «Короля и Шута» и сказочные тексты, то поняли, что нужно новое, крутое название. Поздним вечером я сидел у себя дома, а он у себя, сочиняли на­звание. Я тогда дал разгул фантазии. Чушь всякую придумывал: «Зарезанный одуванчик», «Апокалипсис». Вот ведь времена были! Тупой возраст. Когда жизнь совсем еще не знаешь ведешься на всякую фигню и переоце­ниваешь свои возможности.

В конце концов остановились на «Короле и Шуте». Кроме группы, ни о чем больше говорить не могли. Прихо­дили каждый к себе во двор — и все разговоры своди­лись только к ней. Князева даже засмеивали: «0, „Король и Шут" идет!» Все вокруг говорили, что название — ду­рацкое. А Горшок с Князем были уверены: «Вы еще узнае­те, что такое „Король и Шут"!»

Прошло время. Ну и кто оказался прав?

Тогда же состоялся первый радиоэфир. Балу с Поручи­ком, решившие в то время взять на себя директорские обязанности, добрались до Анатолия Гуницкого — одно­го из основателей группы «Аквариум». «Старый рокер Джордж» (именно под таким именем был известен Гу-ницкий) вел передачу на радио «Маяк». Там он поставил в эфир одну из песен, принесенных Балу и Поручиком.



Князь: С каким же наслаждением мы всей семьей со­брались у радио и ловили каждый момент! Как нас объявят! Наше имя только что прозвучало по радио! Это был такой шок!

Никаких денег на музыке никто не зарабатывал. На инструменты деньги брали у родителей. Как-то раз По­ручик купил себе барабаны. За двести пятьдесят рублей. А потом попал в больницу с черепно-мозговой трав­мой — усиленно косил от армии. Горшок с Балу пришли его навестить. Радостно сообщили, что купили офиген­ную гитару — и теперь им нужно купить примочку «Fuzz». А где деньги взять? Недолго думая, пока Поручик «был недоступен», друзья продали его барабаны — и купили себе примочку. А Поручика попросили не оби­жаться: все равно репетировать с барабанами негде. Это было то время, когда свое мастерство друзья оттачива­ли дома у Горшка. В какой-то момент мама Горшка не выдержала — и выгнала их. Ну и куда бы они поперлись с барабанами?

Поручик долго косил от армии. Балу даже кидал ему на голову гантели — чтобы тот получил сотрясение мозга и его никуда не забрали. Но его все равно забрали.

Поручик: Я лоханулся. У меня была справка и доку­менты. Но в восемь утра пришел военком и сказал:
Пойдем, надо поставить какие-то печати.

И я повелся на это лоховство. В военкомате у меня забрали документы и сказали: «Завтра в армию!»

Я объяснял, что у меня комиссия и я не годен. Но в итоге служить все равно пришлось. Служил в лесу. Был радистом.

5

Перед уходом в армию Поручику устроили мощную отвальную. Веселились так, что Князь умудрился подбить глаз папе Поручика. В ту пору он быстро напивался, и, чтобы приятель не портил праздник, его связали.



Князь: Пришел отец Поручика и потащил меня в ван­ную приводить в чувство. Окунул башкой в воду и крепко меня держал чтобы я не вырвался. Когда я понял, что он меня держит больше, чем у меня хватает воздуха в лег­ких, я разозлился. На второй раз я не выдержал и, ко­гда он меня поднял, просто залепил ему в глаз. Поставил бланш спьяну. Один из музыкантов ушел в армию, но репетиции все равно продолжались. Теперь уже с другим барабанщи­ком. Новый барабанщик и раньше участвовал в репети­циях группы, — скажем, когда им нужен был какой-ни­будь скрип гроба, он подыгрывал либо на басе, либо на барабанах. Универсального помощника звали Леша «Яго­да» Горшенев, и он был младшим братом Горшка.

Леша Горшенев: С детства музыку жутко ненавижу. Меня определили в музыкальную школу учиться играть на аккордеоне. Когда наконец получил «кол», то оставил ноты и музыкальный дневник в троллейбусе и вышел. Больше никогда не ходил в музыкальную школу. Хотя в школе занимался в духовом оркестре. Так и остался в музыке.

Князь: Я не знаю, что было у Леши в планах на буду­щее, но тогда он как раз начал приобщаться к музыкаль­ной деятельности. Для меня он остается доброжела­тельным пареньком. Младшим братом Горшка, но более ответственным, чем Горшок. Он всегда с хитрыми шут­ками выглядывал из-за двери и с улыбочкой наблюдал, как мы с Горшком скрипим над новой песней. А потом сам пошел по этим стопам.
Тем временем люди из военкомата стали навещать Горшка и Балу. Отец Горшка был военным. Ему хотелось, чтобы сын отдал Родине все долги. Миша и сам настроил­ся, что послужить все-таки придется. Но на медкомиссии ему сказали: сколиоз. К строевой службе не годен.

А вот Балу забрали. Хотя и всего на пару месяцев. Саша был парнем крутого нрава. Служить его опреде­лили в стройбат. Там на Балу сразу наехала дедовщина. Причем наехала серьезно. Кончилось серьезным побо­ищем, во время которого Балу отоварил кого-то табу­реткой. И чтобы замять скандал, его в темпе комис­совали.

Ну и самым последним в армию забрали Князя. Бук­вально за четыре дня до Нового, 1994 года. Неожиданно­стью или трагедией для Князя это событие не стало.

Князь: Когда мы на автобусе выезжали из города, светило яркое солнце. До этого стояли пасмурные дни. А тут восходило солнце и оно развеяло всю мрачную фигню. Я его воспринял как напутствие. У меня появи­лось ощущение, что армия это романтика. Не на катор­гу ведь еду, а испытать себя как мужчину. Так все и полу­чилось. Как только Андрей ушел в армию, Горшок заехал к нему домой и забрал все готовые и неготовые тексты. В течение ближайших двух лет он собирался писать к этим текстам музыку и исполнять ее во время концертов.

Князь мог проходить службу спокойно: затеянное им дело было кому продолжить.


Глава 2

БЫЛ ПРАЗДНИК, МУЗЫКА ЗВУЧАЛА (Аудитория группы — триста-четыреста человек)

В 1991-м в России открылся первый независимый музыкальный клуб. Он назывался «TaMtAm», а органи­зовал его Сева Гаккель, бывший виолончелист группы «Аквариум». Именно из этого клуба выросли многие «монстры» сегодняшней отечественной рок-музыки. В «TaMtAm'e» в то время тусовались все будущие звез­ды: от молодого музыканта Ильи Черта (тогда еще иг­равшего в группе «Military Jane») до Евгения Федорова, только-только собравшего свою группу «TequilLaJazzz». Там выступали первые русские панки, и первые русские рокабилы. Именно там были даны первые концерты музыки в стиле Oi! и первые рэп-концерты. В клубе «TaMtAm» вообще очень много чего началось.

Многие тусовались в «TaMtAm'e», а Горшок там прак­тически жил. Поскольку к тому времени Миша давно ушел из дома и жил едва ли не на улице, компания пан­ков из «TaMtAm'a» была ему родной и близкой. Именно в этом легендарном «TaMtAm'e» «Король и Шут» сыграли свой первый полноценный концерт как уже сформиро­вавшаяся группа. Во время первого концерта группы По­ручик все еще был в армии. И вместо него играл Леша Горшенев. Более того, в тот вечер он играл сразу в двух командах: сначала — в «Короле и Шуте», а потом — в «Вибраторе».

Первые концерты «Короля и Шута» были очень ве­селыми. Горшок — на вокале, а Князев — так, погулять вышел. Он выходил на сцену, но петь не мог: его микро­фон, как правило, не работал. Звукорежиссеры никогда прежде не видели, чтобы в группе было два вокалиста одновременно. Поэтому всегда делали громко Горшка и тихо — Князя. А может, в ту пору оно было и к лучше­му, ведь петь он тогда нормально не умел. Ну и, само со­бой, перед концертами сильно выпивали: когда много выпьешь — не волнуешься.



Князь: В моей памяти есть один концерт, пе­ред которым я так напился, что ушел из дому в пижа­ме и дерматиновой косухе. Во лбу полящика пива. Приехал в «TaMtAm» сразу на сцену и там полто­ра часа просто отходил. Был выключен микрофон, я в него что-то орал, рассказывал стихотворение про мертвую женщину, падал на барабаны. Себя помню только потому, что видел на записи. Себя изнутри не помню.
В 1994-м Поручик наконец вернулся из армии. «А ты вообще хочешь музыкой заниматься?» — поинтересова­лись у него ребята. «Ну, да, — ответил Поручик, — было бы прикольно».

Леша Горшенев: Я изначально знал, что надолго в их группе не задержусь. Все-таки у нас с Мишкой видение разное. Разные музыкальные темы. Мне всегда самому хотелось стоять на сцене и петь. Порик вернулся и молодец. Я и не претендовал. Для меня все это было несерьезно. Просто времяпрепровождение.

Пока Князев был в армии, играли без него. Состав во­обще еще толком не определился. В какой-то момент из группы ушел Рябчик. Он с самого начала верил в «Короля и Шута» и считал группу гениальной. И ушел он по причи­не, которая вполне заслуживает уважения: в ту пору «Шу­ты» слишком много бухали и стали баловаться психотро­пами типа галлюциногенных грибов.

На какое-то время за бас встал Балу, а вместо него на гитаре стал играть новый участник группы — Петя. Высокого волосатого парня, больше похожего на металлиста, в группу привел Горшок. Петя был наркома­ном, не выходил из депрессии и прогуливал репетиции.

Князь: Когда мы начинали играть, он очень хорошо ша­рил по гаммам. Солят лепил по полной программе. Но нам-то нужно было, чтобы была песня, а не наворот. Горшок пытался отслеживать, чтобы он играл то, что надо. Но Петя тут же забывал, что ему сказано, и постоянно импровизировал. В нашей группе такого быть не должно.

Петя вылетел из группы, а в качестве басиста появил­ся прожженный панк Гриша — бас-гитарист развалив­шейся группы «Вибраторы». Гриша был человеком тоже не очень обязательным. Однажды он просто не пришел на концерт в клуб «Гора». Потом — еще раз. А потом напил­ся на фестивале «Наполним небо добротой» и не смог сы­грать ни одной песни. После этого расстались и с Гришей. Но это все было значительно позже.

А в 1995-м у «Короля и Шута» появился директор. Звали его Дима «Шумный» Журавлев. Он работал веду­щим на питерском «36-м канале». Там у него была про­грамма о современной клубной музыке. Шумный ходил по клубам и снимал группы, которые с тех пор успели превратиться в легенды, а тогда собирали зал от силы
в триста человек: «Химеру», «Джан Ку», «Сплин», ну и «Короля и Шута»...

К тому времени «Король и Шут» стали одной из самых заметных в городе клубных команд. Из клуба в клуб за ними даже ездили первые фанаты. Ну и Шумный решил стать Малькольмом Маклареном: увидев в группе отече­ственных «Sex Pistols», он предложил ребятам порабо­тать их директором.

3

Время шло. Околомузыкальный бизнес развивался: группы выпускали альбомы, продюсеры учились их про­давать. Где-то открывались новые клубы, где-то закры­вались старые. После «TaMtAm'a» «Король и Шут» вы­ступали в «Полигоне», «Горе», «Тене», «Лесопилке» и «Арт-клинике».



Проблему с басистом решить все-таки удалось. На бас встал Балу. Потому что на одном из концертов в «TaMtAm'e» Горшок заприметил молодого гитариста, игравшего в груп­пе «Аусвайс». Убедительно и бодро он играл тяжелый панк. Горшок посмотрел и почти сразу пригласил Яшу Цвиркунова в свою группу. Яша: Он сказал, что позвонит через две недели и начнутся репетиции. Я все ждал, позвонит или забу­дет? Позвонил. Назначил встречу у метро «Проспект Просвещения». Я приехал и прождал его два часа. Тогда я еще не знал, что он всегда опаздывает. А он появился и спросил: «А что ты не пошел на точку?» Удивился, когда я сказал, что не знаю, где она.

Теперь уже не вспомнить, был ли кто против, или все радовались приходу нового гитариста. Просто вскоре по­сле прихода Яши в группу она стала набирать популяр­ность. Совпадение?

Количество поклонников группы росло. Когда публика стала приходить в клубы «Спартак», «Гора», «Полигон» не просто потусить, а именно на «Короля и Шута», музы­канты поняли, что их действительно слушают.

Князь: Я тогда еще не знал, что наше творчество будет распространяться механизмом «из рук в руки». Одного зацепило он следующему отдал. Нам было при­ятно, что на каждом следующем концерте народу все прибавлялось.
Бывали и другие концерты, на которых народу можно было по пальцам пересчитать. Но чем дальше, тем таких концертов становилось все меньше. Во многом это была заслуга их директора. Сотрудничество группы с Шумным длилось несколько лет. Первым шагом стало постоянное участие группы в программе Шумного «Лестница в не­бо». Именно Шумный в своей программе начал их отесы­вать и выводить в люди. То есть элементарно учил, как вести себя перед камерой, — иначе они включали пол­ных идиотов.

Напившись пива и осмелев, Горшок еще мог что-то сказать в эфире. Князев — нет. Однажды его спросили, как он выдумывает сюжеты для своих стихов. Князь от­ветил прямо: «Ну, когда я начинаю о чем-то задумы­ваться, то появляется фантазия, которая и приходит в голову, а когда она приходит — начинается то, что рождается».

Шумный договаривался о выступлениях везде, где толь­ко можно. Группе оставалось писать музыку и работать на сцене. Горшок часто ночевал у Шумного — потому что по­стоянно уходил из дома. Одновременно Шумный вел и «просветительскую» работу: у него дома слушали много музыки и отсматривали записи английских групп. В пер­вую очередь, разумеется, панк-групп. На одном из концертов в клубе «TaMtAm» группа по­знакомилась с Александром Долговым, главным редакто­ром журнала «Fuzz».

Александр Долгов: По моей инициативе группа «Ко­роль и Шут» стала участником фестиваля «RadioFUZZ», который прошел в ночь с 21 на 22 июня 1996 года. Группе выпала честь закрывать фестиваль в пять тридцать утра. Ребятам было поставлено единственное усло­вие быть трезвыми, с чем они, к моему удивлению, справились.

Именно на этом фестивале их заметила Наташа Кру-санова, режиссер «Пятого канала». Под утро на сцене она услышала нечто совсем непривычное и необычное. Присмотрелась — по сцене метался человек. Как поз­же выяснилось — Горшок. Наташа не могла оторваться от сцены до тех пор, пока группа не спела последнюю песню.

В ту пору Наташа работала на программе «Ржавые про­вода». Это был совершенно иной уровень, нежели у Шум­ного на крошечном «36-м канале». Петербургское телеви­дение тогда было федеральным. Аудитория канала состав­ляла несколько миллионов человек. Крусанова подружилась с группой и какое-то время ходила на все концерты «Короля и Шута» вместе со сво­им одиннадцатилетним сыном. Она посмотрела на них еще раз, а потом еще один, еще и... И приняла в каком-то смысле судьбоносное для группы решение — снять о них программу «Белая полоса». Наташа встречалась с Князем и Горшком, рассказывала, что и как видит в передаче... Но какое-то время между ними был connection errors: му­зыканты просто не могли поверить, что это не шутка и кто-то всерьез хочет снять программу о них.

Наташа Крусанова: Они на тот момент очень отли­чались от остальных. Если бы они меня чем-то не устро­или, я бы не стала снимать. Но они полностью отвечали моим внутренним запросам. Они были неизвестны, а я их полюбила и очень хотела, чтобы их полюбили другие. И за десять лет я ни разу, ни на мгновение не пожалела, что сделала ту программу.

Съемки длились несколько дней. Отдельно снимались песни-клипы, отдельно — поездка на автобусе с заездом на репетицию и отдельно — интервью. Руководство «Пя­того канала» предоставило телестудию, но все остальное приходилось доставать самим. Оператор купил за свои деньги дым. На съемках к его камере привязали настоль­ную лампу, а Крусанова ползала где-то рядом — следила, чтобы шнуры не запутались.

Наташа Крусанова: Передачу заметили все. И каж­дый тан или иначе пытался меня обидеть. Высказы­вались: «Что за дерьмо ты сделала? Что за подво­ротню вытащила на экран? Зачем это надо?» Было ощущение, меня считают изгоем. Но меня это совер­шенно не трогало. Потому что я понимала, что сдела­ла какое-то важное дело и сделала его хорошо.

Когда программа пошла в эфир, Князев лежал в боль­нице. И страшно переживал, что не может посмотреть пе­редачу. Поэтому обзванивал всех друзей и знакомых — разузнать, как получилось. Ему казалось, что, как только он выйдет из больницы, проходу не будет: звезда как-никак. И искренне удивлялся, почему по дороге домой его никто не узнал.
В 1996-м Шумный стал искать компанию, готовую выпустить альбом молодой непродажной группы. В итоге остановились на компании Сергея Курехина, Алексея Ершова и Сергея «Пита» Селиванова «Курицца Records».

Там уже записывались несколько молодых групп: «Улицы», «Пауки» и «Югенштиль». То есть компания вы­ходила вроде бы неплохая.

Именно на «Курицце-Records» был записан альбом «Камнем по голове». Панки приняли его восторженно.

Чача: Это мой любимый альбом группы «Король и Шут». Хотя я и понимаю, что это очень объективно. Просто я нашел их в 1997-м, когда группу никто толком не знал. Это было для меня открытие, следующие аль­бомы уже были известны и нравились всем. А этот был моим личным открытием. Если говорить о любимой песне то это «В доме суета»:

Очнулся в темном подземелье он,

за дверью вдруг послышались шаги.

«Я знаю точно это всего лишь страшный сон.

О ангел мой, ты мне проснуться помоги!»

Презентацию решено было делать в клубе «Ватруш­ка». Во Дворце культуры Пищевиков был аншлаг — около трехсот человек. Такого никто не мог ожидать: казалось, они еще мало кому известны, да и рекламы никакой.



Горшок: Припаривался сильно. И афиши проверял сам ходил и смотрел, обманули или нет. Даже сам накле­ивал афиши ездили с Андрюхой по городу. Это был наш первый неклубный концерт. И Дом культуры тогда мы забили под завязку!

На этом же концерте группа познакомилась с доволь­но важным в биографии группы человеком — Игорем «Панкером» Гудковым. За двадцать лет до этого «Панкер» стоял у истоков самой первой в стране панк-группы «Ав­томатические Удовлетворители». Потом познакомил меж­ду собой Цоя и Рыбу, отцов-основателей группы «Кино». А теперь Игорь пришел в ДК Пищевиков, где увидел груп­пу «Король и Шут».



Игорь Гудков: Когда я работал с Игорем «Пиноче­том» Покровским в рок-клубе, моя приятельница Ната­ша Крусанова принесла кассету с молодой и неизвест­ной группой. Это была демо-запись альбома «Камнем
по голове» самого альбома еще не существовало. Я взял эту запись домой и послушал. Мне очень понра­вилось, потому что мелодика «Короля и Шута» это был именно тот панк-рок, который бы мне понра­вился, если бы у нас кто-то мог его играть. Текста было практически не разобрать, запись была не очень качественная. Но музыка, энергетика все было по­нятно. Так что в «Ватрушку» на презентацию альбо­ма «Камнем по голове» шел уже осознанно. Там же с ними познакомился.

Чтобы познакомиться с «Королем и Шутом», люди теперь приезжали даже из других городов. С Димой «Сидом» Спириным из «Тараканов!» (в то время это были еще «Четыре Таракана») «Король и Шут» познакоми­лись в 1996 году. Горшок вместе с тогдашним директо­ром Шумным подошел в клубе «Гора» к Сиду с другом рассказать, «кто есть кто в питерской музыке»: что во­все не «TequilaJazzz» и «Кирпичи» в Питере популяр­ны — а они, «Король и Шут», и что скоро они будут са­мые главные. А раз самые главные — то почему бы Сиду с друзьями не организовать концерт «Шутов» в Москве. В ответ пообещали устроить выступление «Тараканов!» в Питере.


На шестилетие «Четырех Тараканов» Сид действи­тельно пригласил «Короля и Шута».

Позже в своей книге «Тупой панк-рок для интеллек­туалов» Дима вспоминал:



Первый концерт «КиШ» в Москве, на шестилетии «Четырех Тараканов» в «Р-Клубе», оказался также пер­вым и последним нашим с ними выступлением, когда мы играли ПОСЛЕ «КиШ». Никогда потом такого с нами не случалось. Клуб был забит до отказа. Людей, знав­ших что-то о «Короле и Шуте», пришло всего несколько десятков, но они с таким жаром поддерживали парней, что их энтузиазм легко передавался остальным. Уже тогда была заметна странная вещь те, кто при­шел на «КиШ», не выглядели как панки. <...> Первыми московскими фэнами «Короля и Шута» на самом деле были чудики из «Нескучного сада», волосатики-толкие-нисты, по четвергам сражавшиеся на своих картонных мечах. Было весьма забавно наблюдать, как массовая известность и народная любовь распространяется на «КиШ».

В свою очередь, «Шуты» пригласили в «Полигон» «Четыре Таракана». Еще через какое-то время Шумный

с трудом пробил выступление «Четырех Тараканов» на фестивале «Наполним небо добротой».

Сид: В тот давнишний период, когда мы все познако­мились и худо-бедно играли вместе концерты, не было никакого соперничества и конкуренции. Панк-сцены по­чти не было, и все играли для одной и той же маленькой порции людей. А позже эта конкуренция уже не могла возникнуть по той же причине, по которой «Тараканы!» не могут конкурировать с «Metallka».

Помимо «Тараканов!» к группе неплохо относилась и еще одна московская команда, «НАИВ». Было время, ко­гда Денис Петухов (бывший басист «НАИВа», ныне участ­ник группы «Маша и медведи») принес Александру «Чаче» Иванову кассету с песнями «Короля и Шута».



Чача: Я увидел там странное влияние калифорнийско­го поп-панка, преломленное через петербургское видение. При этом сделано на русском языке и очень тематично. Что-то оригинальное сказочно-страшное. Ни у кого до них темой песен не были бесконечно катящиеся отрезан­ные головы. В какой-то момент это стало моей любимой кассетой. Я ничего о них не знал, кроме названия.

Будучи еще незнакомым с музыкантами «Короля и Шута», Чача с кассетой питерских панков ходил к пред­ставителю большого московского шоу-бизнеса Игорю Тонких, директору «Feelee Records», одному из немногих, кто в ту пору мог издать такого рода музыку. Чача сказал, что эта группа может стать большим музыкальным собы­тием. «Саша, ну что ты говоришь? — ответил ему Тон­ких. — Это же какой-то подъездный ленинградский рок. Ты ничего не понимаешь!»

Чача: Я пытался донести группу до издателей в Москве. Но тогда было такое время ставки были сделаны на припопсованный гламурный рок с эстрадным мяуканьем, типа «Мумий Тролля». А «Король и Шут» естественный. Людям было нелегко понять, что «Ко­роль и Шут» это действительно серьезное культурное явление.

Сейчас все уже понятно. Группа давно стали класси­кой. Но тогда хоррор-панк с элементами калифорнийско­го панка меньше всего можно было ожидать из Питера. Питер, скорее, мрачный, готичный город. А тут та­кая жизнеутверждающая гармония! Чача со Снэйком решили помочь питерцам с кон­цертами в Москве. На концерте в «Р-Клубе» люди раз­ве что не висели на потолке, а у входа осталась сотня людей, которые просто не смогли войти. Потом устраи­вали концерты еще и еще.

Казалось, что группа выходит на совершенно иной уровень. Но это так только казалось.



следующая страница >>



Я не верю в Бога, но верю в его святых. Эдит Уортон
ещё >>