The Case Of The Witch Mari Sawyer Published by Mari Sawyer at Smashwords Copyright 2013 Mari Sawyer Дело Ведьмы - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Английский с улыбкой Дефективные детектив (и другие истории) 3 525.9kb.
Книга цикла «Приключения ведьмы Пачкули» вышла на языке оргинала... 1 39.38kb.
Герои вчерашних дней Published by Vadim Nesterov at Smashwords 3 427.95kb.
Осман Нури Топбаш Published by Osman Nuri Topbas at Smashwords 21 3697.2kb.
Рассказ Smashwords Edition Copyright 2010 Alex Churbanov 3 533.15kb.
Неонила и Галина Франко Copyright 2014 by Neonila and Halyna Franko... 23 6173.67kb.
Современные case-технологии 1 235.55kb.
Лекция 11. Case-технологии и их использование Тем Case-технологии... 1 198.93kb.
Terry David John Pratchett Ведьмы за границей Discworld (Плоский... 28 4686.71kb.
Технология кейс-стади (Case study) Кейс метод (Case study) метод... 1 42.69kb.
Установка Горизонтального Направленного Бурения Ditch Witch jt4020... 1 20.17kb.
Внеклассное мероприятие по английскому языку, проводимое совместно... 1 54.09kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

The Case Of The Witch Mari Sawyer Published by Mari Sawyer at Smashwords Copyright - страница №2/6

Глава 3

Обряд похорон прошёл быстро и без излишеств. Окончив свою миссию, они оседлали коня и крупной рысью поскакали по направлению к городу. Ночь настигла их в пути, и путницы, спрыгнув с лошади, начали выкладывать на мягкую луговую траву те остатки пищи, которые ещё можно было использовать по их прямому назначению. Доев последние крохи, Ванда подвела неутешительный итог: еды у них не осталось, но хуже этого было только то, что им нужна была ещё одна лошадь. Блейк слишком быстро выдыхался, везя двух наездниц и котёнка, постоянно шнырявшего туда-сюда и очень быстро превращавшегося в кота. Она рассказала обо всём этом девочке, и спутницы приуныли. У них не было ни денег, ни еды, ни лошади, ни даже решения, что делать дальше и как помочь знахарке, обвинённой в ведовстве. Когда они наконец-таки добрались до города, и без того острый вопрос «где взять деньги» встал здесь ребром.

После длительного пути и Ванда, и Марта еле держались в седле, но все же они нашли в себе силы доехать до участка шерифа, однако услышали они очень и очень немного. Фелиция находится под судом и обвиняется в ведовстве. На вопрос, чем ей можно помочь, им пришлось услышать довольно бесполезный ответ:

Молитвами. Возможно, суд во главе с епископом смилостивятся, но для этого она должна признать себя ведьмой, а всё своё имущество отдать церкви, — прогнусавил шериф.



Ванда, прекрасно понимая, что Фелиция никогда не согласится признать себя ведьмой, а всё имущество, которое у неё было, сгорело в пожаре, устроенным самими представителями власти, что ничем, кроме молитв, тёте не помочь, начала прощаться с шерифом, предусмотрительно умолчав о родстве с обвиняемой. На улице она встретила Марту, и они вместе отправились на поиск ночлега. Но увы! Эту, как и многие предыдущие ночи, они провели на улице, но не на мягкой луговой траве и не в тёплом стогу сена, а на каменных и холодных плитах городской площади. Ванда обняла тихо плачущую Марту и в сердцах воскликнула:

Ну за каким чёртом быть ведьмой, если приходится ночевать на улице, не имея даже крошки хлеба, что бы поужинать!



Не успел этот крик души эхом стихнуть в длинных улицах города, как откуда-то из-под седла выпал чёрный кожаный мешочек, быстро подхваченный Мартой.

Двадцать серебряных!— воскликнула девочка, открыв и заглянув внутрь. – Почему? Почему ты молчала об этом?! Мы мёрзли на улице, голодали, а сейчас сидим на городской площади, подобно нищим, а ты пожалела одну серебряную монету, на которую мы могли бы жить как королевы!

Марта, послушай, я, правда, даже не подозревала о существовании этих денег, я клянусь тебе!

Ты – лгунья! Сегодня утром мы вместе чистили и седлали Блейка, кормили Найта, и никаких денег ни в сумке с едой, ни в седле, ни под седлом, ни где-либо ещё не было! А знаешь, что это значит? А это значит, что эти проклятые деньги ты прятала у себя! Вот только я не понимаю, когда же ты успела их перепрятать?! – прокричала Марта и осеклась.— Подожди, если мы всё время были вместе, значит, ты никак не могла перепрятать деньги, я бы сразу это увидела, значит, этого мешочка там действительно не было… Боже! Ванда, да ты и в самом деле ведьма!



Ванда стояла и пораженно молчала, недоумевая, как десятилетняя девочка объясняет ей, словно неразумному дитю или упрямому старику, что это сейчас произошло не без её участия, а если сказать прямо, без её участия этого бы не произошло вовсе.

Марта! Марточка! Знаешь, что это значит? А это значит, что моя тётя сможет спастись! Понимаешь, мы спасём Фелицию, понимаешь?



Ванда схватила Марту за руку и потащила её и Блейка к ближайшей, а возможно, и единственной существующей в этом городе гостинице.

Глава 4

Фелиция огляделась по сторонам камеры, куда её бросили. Одного содержания в этом помещении было достаточно для того, чтобы вконец потрясти и измучить попавшую туда невинную женщину и заставить признаться во всех преступлениях, в которых её обвиняли.

Тюрьма находилась в специально оборудованном подвале, а в камере имелось несколько толстых брёвен, вращавшихся вокруг деревянного столба или винта; в этих брёвнах были проделаны отверстия, куда и просунули руки и ноги несчастной знахарки. В отверстия верхних брёвен вкладывались руки, а в отверстия нижних – ноги, после всего описанного выше брёвна сжимали настолько тесно, что жертва не могла пошевелить ни руками, ни ногами.

Фелиция закрыла глаза и снова вспомнила все ужасы, произошедшие с ней за последние дни. Вот к ней в дом вламываются представители закона и сообщают, что её доставят в город по подозрению в ведовстве. Её, привязанную к седлу лошади, босиком волокут по дороге, ведущей в населённый пункт, а её деревню выжигают, нещадно истребляя людей. Они не дошли до города всего несколько миль, когда знахарка заметила приближающуюся повозку инквизиции. Теперь ей предстояло испытание водой. Фелицию раздели и, крестообразно связав, так, что левая рука оказалась привязанной к правой ноге, а правая рука – к левой, палач три раза на верёвке опустил её в реку. При каждом подъёме она инстинктивно старалась набрать как можно больше воздуха в лёгкие и, наверно, только поэтому сумела сохранить себе жизнь, тем самым обрекая себя на ещё большие муки. Следующим на очереди находилось испытание иглой, проводимое для того, чтобы отыскать печать дьявола.

По убеждению, дьявол при заключении сговора ставит печать на какое-нибудь место на теле новообращенной ведьмы, делая его нечувствительным к любой боли, и укол в это место не вызывает крови. Поэтому палач специально искал на всём теле подозреваемой такое нечувствительное место и делал бесчисленное количество уколов, дабы убедиться течет ли кровь. В конце концов, когда знахарка уже почти потеряла сознание от холода и боли, палач или инквизитор (она не поняла, кто это был) объявил, что печать дьявола найдена, и подозреваемая отправляется в инквизиторскую тюрьму, дабы выяснить, в чём именно заключается её преступление и какого рода колдовство она использовала.

Фелиция открыла глаза и снова обозрела место своего заточения…

Она не знала, сколько часов прошло с того момента, как её сюда бросили, и до того, когда железная дверь открылась, в камеру вошел охранник и хриплым голосом произнёс:

Пора.



Он подошёл и начал освобождать от оков подсудимую. Как только Фелиция попыталась встать, ноги, много часов лишённые возможности двигаться, подогнулись, и женщина упала не в силах пошевелить руками или ногами. Заключённой казалось, что путь по темным каменным и сырым коридорам занял целую вечность, но когда её ввели в пыточную, где уже собрались все члены инквизиции и палач, она была готова блуждать по этим коридорам всю жизнь, лишь бы не входить сюда. Женщина обозрела адские машины и, почувствовав, как дрогнуло сердце, лишилась чувств. Палач бесцеремонно окатил её холодной водой, возвращая женщину в сознание.

Очнувшись, Фелиция обнаружила себя привязанной к столбу, а инквизиторы тем временем отлаживали орудия для предстоящей пытки. Несколько минут спустя ей пришлось пройти через унизительную процедуру приготовления. Палач раздел её догола и внимательнейшим образом рассмотрел каждую пядь обнажённого тела, чтобы убедиться, не сделала ли несчастная себя при помощи волшебных средств нечувствительной к действию орудий пыток или не спрятан ли у неё где-нибудь колдовской амулет или иное волшебное средство. После всех приготовлений Фелицию усадили на деревянный стул. Один из инквизиторов подошёл к ней и, положа руку ей на плечо, вкрадчивым голосом произнёс:

Фелиция, ведь ты прекрасно понимаешь, что мы всё равно узнаем, какое преступление ты совершила. Уж не лучше ли тебе самой признаться и покаяться?

Мне не в чем каяться.

Значит, не признаёшь себя виновной?

Нет, не признаю.

Милая, вот видишь, это называется «жом». Мы поместим большой палец твоей руки между винтами, сожмём их, и, поверь, ничего приятного ты не испытаешь. Так ты по-прежнему не хочешь признать свою вину?

Я не виновна!

Жаль, моя милая, что ты не хочешь проявить благоразумие и смирение. Приступайте!



Палач схватил руку знахарки и с величайшим удовольствием воплотил описанную выше пытку в действительность. Фелиция вскрикнула, видя, как из лопнувшей кожи сочится кровь.

Милая, покайся, ведь ты должна осознавать, что будет только хуже, это только начало, — продолжал свои увещевания инквизитор.



Поскольку это не привело к признанию жертвы, инквизиторы решили ужесточить дальнейшие способы получения раскаяния. Следующим уровнем пытки был так называемый «испанский сапог». Палач заключил ногу жертвы между двумя пилами и сжимал их сильнее после очередного отрицательного ответа на вопрос о признании и раскаянии. Сквозь истошные вопли женщины он сжал эти тиски до такой степени, что кость распилилась, и вышел костный мозг. Крики несчастной были слышны далеко за пределами пыточной, служа напоминанием для других заключённых о том, что ждёт их самих. Так прошло несколько часов. По закону жертва могла быть подвержена пытке только один раз, поэтому судьи часто делали перерывы, чтобы подкрепить свои силы хорошей едой и вином, а тем временем жертва могла часами находиться вздёрнутой на дыбе или сидящей на «деревянной кобыле».

Эй! Палач, вздёрни-ка её на дыбу, пускай подумает пару часов, пока мы обедаем.



Приказ был исполнен незамедлительно, и инквизиторская коллегия удалилась, оставив несчастную мучиться в таком положении. Вряд ли даже сильный мужчина в течение длительного времени выдержал бы пытку на дыбе и не покаялся во всех предписанных ему прегрешениях, лишь бы снова очутиться ногами на твёрдой земле. Суть пытки сводилась к следующему: руки подвергавшегося пытке связывали на спине и прикрепляли к верёвке. Тело же оставалось свободно висеть в воздухе или клалось на деревянную лестницу, в одну из ступеней которой были воткнуты острые колья. С помощью верёвки, переброшенной через блок, расположенный на потолке, человека поднимали и так вытягивали, что нередко происходил вывих «вывороченных» рук, находившихся при этом над головой. Тело каждый раз внезапно опускали, а потом медленно поднимали, причиняя человеку нестерпимые муки. Фелиция промаялась на дыбе довольно долгое время, прежде чем вернулись её мучители и продолжили истязание несчастной.

Следующей частью сего адского действа было «ожерелье». Кольцо с острыми гвоздями внутри одевали на шею жертвы. Острия гвоздей едва касались шеи, но при этом ноги подвергавшегося пытке поджаривались на жаровне с горящими углями, и человек, судорожно извиваясь от боли, сам натыкался на гвозди «ожерелья». Инквизитор неторопливо задавал до идиотизма похожие по своему смыслу вопросы: «Ты признаешь себя ведьмой?», «Признаешь ли ты своё участие в шабашах, нанесении вреда скоту, урожаю и людям?» или же «Признаёшь ли ты тот факт, что участвовала в сношениях с дьяволом и всячески старалась ему угодить?» Наконец, сквозь бессвязные вопли боли он сумел различить довольно чёткие слова:

Да! Признаю! Я всё признаю! Будьте вы прокляты!



Инквизитор кивнул, давая палачу знак, что пытка окончена и теперь можно приступать к чтению приговора и оглашению вины.

Итак, Фелиция Харт, ты признаёшься виновной в ведовстве, сношениях с дьяволом и в пособничестве ему, а также в порче урожая, истреблении скота, человеческих жертвоприношениях, отступничестве от Великой Католической Церкви и ереси. Суд признал тебя ведьмой, и завтра на рассвете ты будешь сожжена заживо на главной площади города.



Глава 5

Утром их разбудили зычные голоса глашатаев, призывавших всех на площадь поглазеть на сожжение ведьмы. Ванда, за время пути соскучившаяся по мягкой и уютной постели, хотела ещё поспать и не придала никакого значения крику, доносившемуся с улицы. Марта же вскочила и с молниеносной скоростью принялась расталкивать Ванду, повторяя:

Вставай! Слышишь? Вставай! Ванда! Твою тётю сейчас сожгут на городской площади, а ты так и будешь продолжать нежиться в мягкой постельке! Вставай! Вставай, я тебе говорю! Ну, проснись же!



Девушка, с трудом разомкнув свинцовые веки, медленно и очень неохотно встала с кровати.

Марта, успокойся, тебе просто приснился кошмар, а ты принимаешь его за действительность, такое бывает, я сама иногда путаю сон с явью…

Ты что, не только оглохла, но ещё и ослепла впридачу?! Посмотри, толпы людей стекаются на городскую площадь и несут с собой кучи хвороста! Фелицию собираются сжечь на костре, ты хотя бы это понимаешь?

Ванда вскочила и, наскоро одевшись, побежала на городскую площадь. Марта опрометью кинулась за ней. На главной и единственной площади города было столько народу, что если бы какой-нибудь особо беспечной птичке захотелось справить нужду, она непременно попала бы на чью-то макушку, шляпу или чепец какой-нибудь достопочтенной матроны. Ванда, расталкивая всех локтями, подобралась вплотную к эшафоту. Запыхавшись, она остановилась у довольно тучной бабы и поинтересовалась:

Вы случайно не знаете, что здесь происходит?

Как? Ты разве сама не знаешь?— абсолютно искренне поинтересовалась бабища.

Неужели вы, в самом деле, думаете, что я стала бы интересоваться об этом у вас, если бы знала ответ!

Да ты не серчай! Сегодня ведь весь город об этом и говорит: ведьму поймали недалеко от города, осудили, а сейчас сожгут, наверное, вот и всё.

А кто она, вы о ней что-нибудь знаете?

Да, собственно, ничего такого, чего не знал бы каждый горожанин. Она была знахаркой в какой-то деревне, а поймали её спустя сутки после того, как она и ещё несколько крестьян разграбили фургончик шерифа, приехавшего за налогами. Деревню выжгли, а ее, обвинив в ведовстве, босиком приволокли в город.

Ванда стояла, чувствуя, что её начинает бить крупная дрожь.

А имя? Вы знаете её имя?

Имени? Нет, имени я не знаю. Да и какая кому разница, как зовут ведьму? Ведь для всех важно не то, как её зовут, а то, что она ведьма.

Разговор прервался появлением конвойных и худой, сильно измождённой и избитой женщины. Ванда пригляделась и с трудом узнала в этой несчастной свою тётю, слывущую знахаркой в той деревне, что выжгли представители закона. Рослый мужчина начал привязывать осужденную к столбу, вбитому посередине эшафота, основание которого было завалено хворостом.

Секунду спустя в бывшую знахарку полетели камни, сопровождаемые криками: «Ведьма». Они больно били женщину по лицу и телу, оставляя после себя кровавые подтёки. Ванда стояла, не находя в себе сил пошевелиться, и смотрела на ужасающее своей жестокостью зрелище. В это время на эшафот взбежала какая-та маленькая девочка и, попытавшись закрыть Фелицию своим телом, закричала:

Стойте! Хватит! Она не сделала ничего плохого! Она же лечила людей!



Несколько минут спустя Ванда узнала в кричавшей Марту и бросилась к ней, но толпа, сбежавшаяся вплотную к эшафоту, не дала сделать ей и шага. Прицельно брошенный камень попал в голову девочке. Чуть слышно вскрикнув, она упала на плохо обтёсанные доски эшафота, тёмная лужа крови неспешно разливалась вокруг. Увидев это, Фелиция истошно закричала:

Ребёнка! Ребёнка за что?! Чёртовы фанатики! Чтоб вы сдохли!



Ещё один камень, брошенный в знахарку, ещё больше усилил поток её проклятий, сыпавшихся на головы всех присутствующих. Ванда стояла, закусив губу, не в силах сдержать рвущиеся наружу рыдания. Жаркие языки разгоравшегося пламени начали лизать тело привязанной к столбу женщины.

Крики проклятий сменились криками боли. Теперь Ванда уже не сдерживала слезы, быстро катившиеся по щекам. Впервые в жизни ей показалось, что она потеряла всё, что у неё было. Потеряла тётю, сестру. Марта не была ей родной по крови, но жизнь связала их гораздо крепче. И вот сейчас Ванда видела, что тела дорогих ей людей пожирает огонь, а она, она, будучи настоящей ведьмой, стояла и абсолютно ничего не могла сделать, чтобы помочь своей тёте или хотя бы Марте, чьё тело один из конвойных так спокойно и равнодушно бросил в огонь, словно он каждый день только и занимался тем, что сжигал невинных людей. Так девушка и стояла, ненавидя всех этих людей, рука которых не дрогнула перед убийством ни в чём неповинных женщины и ребенка.

Фелиция, душа которой уже отлетела в мир иной, престала биться в агонии. Люди, поняв, что зрелищ на сегодня больше не предвидится, начали расходиться по домам, тихо, почти неслышно обсуждая произошедшее и обмениваясь впечатлениями, вызванными казнью. Шли долгие и томительные минуты какой-то неестественно мёртвой тишины, а Ванда всё ещё стояла на городской площади возле наполовину сгоревшего эшафота, и только крупные капли начинавшегося дождя смогли вывести её из этого состояния…

Она решила покинуть этот город, не медля ни минуты. Кое-как дойдя до гостиницы, она расплатилась за ночлег и, побросав в дорожный мешок все свои нехитрые пожитки, спешно уехала, предварительно покормив и вычистив Блейка и попросив в дорогу молока для себя и котёнка. Оседлав жеребца, она поскакала во весь опор и была такова. Ветер нещадно бил по лицу, словно намереваясь отговорить девушку от задуманной мести. Она отправилась к знахарке Марж, живущей в её родной деревне и, по мнению людей, знающей, как лечить и даже вызывать многие болезни. Встречаться с матерью и отцом, не так давно хотевшими отправить её в монастырь, у девушки не было ни малейшего желания. Она провела в пути ровно двое суток, сделав всего три остановки, чтобы перекусить самой и дать отдохнуть коню. Наконец-таки, добравшись до деревни, много лет бывшей ей домом, Ванда испытала ещё одно потрясение. Количество домов уменьшилось чуть ли не вдвое, зато свежих могил на кладбище стало ровно в два раза больше.

Всадница пустила коня шагом и ехала вдоль деревни, с ужасом оглядывая то, что хотя бы на первый взгляд казалось прежним. Увидев церковь, всего несколько недель назад являющуюся центром жизни небольшого поселения, а сейчас стоящую с окнами, забитыми досками, она почувствовала, как сжимается её сердце и, решив, что беда случилась с отцом, с тяжёлыми мыслями отправилась в родительский дом. Ей довольно долго пришлось стучать в дверь, прежде чем мужчина, еле стоявший на ногах от количества поглощённого горячительного, открыл её. При ближайшем рассмотрении он оказался отцом нашей героини.

Папа?

Возможно, а вы кто? Впервые вас вижу.

Но, папа, это же я, Ванда!

А-а, вернулась, чёртова девка.

Я могу зайти или мне поискать ночлег в другом месте?

А, чёрт с тобой! Заходи! Всё равно в этой проклятой деревне никто не откроет дверь после заката.

Войдя в дом и оглядевшись по сторонам, Ванда пришла в ужас. Всё, что прежде создавало хоть малейшее подобие уюта, исчезло. Занавески с окон, вязаные скатерти со столов, многочисленные вазочки и фарфоровые фигурки – всё исчезло без следа.

Папа, а где мама? Почему она не выходит?

А и в самом деле: почему? – возмутился человек, которого Ванда всё с большим и большим трудом могла назвать своим отцом. – Эй, Кэт! Иди сюда, негодница!

На зов явилась молоденькая девушка, по виду не старше самой Ванды.

Ну вот, милая, знакомься, — произнёс глава семейства и нежно обнял девчонку за плечи, — это моя дочь, а теперь и твоя падчерица, Ванда.



Девица презрительно сморщилась, наша героиня тоже не осталась в восторге.

Папа, а где мама?

Мама? А-а, мама! А мама того… на погосте.

Как?!

Просто! На погосте, в могиле, лежит в широкой домовине! – произнеся это, бывший священник расхохотался, а потом уже абсолютно серьёзно произнёс:

Умерла. Парвати умерла девять дней тому назад.



Ванда в негодовании выбежала из дома и что было сил хлопнула дверью.

Лучше уж ночевать на улице под проливным дождём, чем под одной крышей с тобой! – выкрикнула она и ещё пару раз пнула ни в чём неповинную дверь. Поняв, что спокойного ночлега на сегодня не предвидится, девушка решила заняться тем, что привело её сюда. В тот момент, когда она постучала в дверь местной знахарки, уже вовсю шёл ливень и холодные капли быстрым ручейком сбегали по спине. Дверь открыла маленькая девочка, не знакомая нашей героине.

Привет, мне нужна Марж, она здесь?

Из глубины дома донесся голос знахарки:

Входите и подождите пару минут, я занята.



Ванда послушно прошла в комнату и уселась на деревянный стул. Несколько минут спустя появилась и сама хозяйка, удивлённо вскрикнувшая при виде своей гостьи:

О Господи! Ванда! Какими судьбами! Вот уж и не думала, что мы ещё когда-нибудь встретимся.

Здравствуй, Марж, не хотела бы тебя огорчать, но цель моего визита к тебе, к сожалению, очень далека от радостной. Понимаешь ли, мне нужна…

Тут Марж предостерегающе поднесла к губам указательный палец, призывая Ванду замолчать.

Милая, никогда не стоит говорить о своих надобностях при посторонних.



Несколько секунд спустя она позвала громким и требовательным голосом:

Мэри, иди сюда! Быстрее!



В комнату вбежала девочка, не так давно открывшая Ванде дверь.

Знакомьтесь, милочки. Это моя ученица Мэри, ну а ты,— обратилась она к ней,— наверное, уже поняла, что мне и моей гостье надо поговорить. Ты можешь идти домой. Ступай.



Мэри присела в лёгком поклоне и быстрой тенью выскользнула за дверь. Марж повернулась к девушке и поинтересовалась:

Ну, и что же привело тебя ко мне? Я слышала, что ты навсегда покинула это место.



Ванда, не таясь, рассказала обо всех своих злоключениях, начиная с того дня, когда покинула отчий дом, и заканчивая настоящим моментом и, собственно, той самой просьбой, которая привела её под эту крышу.

Марж, понимаешь, мне нужна одна вещь, даже не вещь, не знаю, как это назвать…

Ванда! Я тебя умоляю, говори быстрее!

В общем, мне нужна чёрная смерть!



Чашка, которую всё ещё сжимала знахарка, выскользнула из её рук и с негромким звоном развалилась на десяток осколков.

Зачем?

Они убили тётю Фелицию и Марту. Я не могу! Мне просто необходимо отомстить!

Ванда, ты, наверное, понимаешь, что чума – это не банальный насморк. Она может унести тысячи и тысячи людей, ничуть не повинных в смерти твоих близких! Посмотри на деревню, которую ты не так давно оставила.

Марж! Они забили мою тётю и единственную подругу камнями, словно собак, а ты ещё говоришь об их невиновности!

Да, я говорю о невиновности! Поверь, мне безумно жаль Фелицию и ту девочку, но подумай, сколько в этом городе девочек, похожих на Марту. Разве они бросали камни в твоих близких? Нет? И после этого ты всё ещё хочешь получить то, что обречёт всех этих детей на долгую и мучительную смерть. Прости, Ванда, но я не могу тебе помочь!

Неужели, если бы ты оказалась на моём месте, ты бы не горела желанием отомстить?! Я просто не могу! Я не хочу в это верить!

Ванда, понимаешь, владение некоторыми знаниями налагает на тебя очень большую ответственность. Я – знахарка и именно поэтому не могу насылать направо и налево болезни, убивающие миллиарды ни в чём не повинных людей. Я должна помогать людям, а не истреблять их.

Жаль, наверное, я действительно зря приехала. Я думала, что ты хотя бы поймёшь меня.

Прости, я могу понять, как тебе сейчас тяжело, но я не могу тебе ничем помочь. Ты не хочешь наказания виновных…

Хочу!

— …ты хочешь смерти тысячи невинных людей. Я не могу тебе дать то, о чём ты просишь. Если это всё, то я думаю, что нам лучше распрощаться прямо сейчас.

Хорошо. Я не стану тебя утруждать.

Ванда, поверь, я абсолютно искренне желаю тебе удачи, но помочь я тебе не могу, прощай.

Спасибо и на этом, — произнесла девушка и, пустив коня во весь опор, умчалась.

Проливной дождь холодными упругими струями заливался за воротник, мешал любым попыткам ускорить шаг. Спустя несколько часов Блейк начал увязать в глине. Теперь Ванда уже была вынуждена признать, что дальнейшие передвижения волей-неволей придётся отложить, в лучшем случае до утра. Остановив измученного коня около заброшенного дома, она попыталась открыть дверь, забитую досками. Неожиданно легко дверь поддалась, и Ванда с удивлением заметила, что доска была без гвоздей. Остались лишь шляпки, а острия кто-то вытащил.

Она вошла в бедно обставленную, но довольно чистую комнату. Из всей мебели там находились только кровать, очень жесткая и неудобная, и стол на редкость колченогий. Ни в одном углу Ванда не встретила икон, что её очень обрадовало. О том, что жилище принадлежало одинокой женщине, можно было понять по одной тарелке, обнаруженной во всей комнате, и вязанию, то ли забытом, то ли специально оставленном на кровати. Она побродила по дому, прекрасно понимая, что это невежливо, но ведь у неё не было выбора, ведь возвращаться на улицу, где бушевала гроза, ей совсем не хотелось. Сделав обход жилища, девушка открыла для себя ещё одну немаловажную истину: хозяйка не только одинокая, но и пожилая женщина. Потрёпанная шаль, деревянные ложки, забытые в самых неподходящих для них местах, абсолютно бесстыдно говорили о бедной и одинокой старости. Острый укол жалости, чувства, которого она уже давно ни к кому не испытывала, пронзил всё её существо. Она успела быстро прибраться в доме, приготовить нечто, отдалённо напоминающее еду, и очень старательно начать довязывать носок, находившийся на спицах, как вдруг услышала тихий скрип входной двери. Сама не зная?? почему, Ванда быстро нырнула под стол, стоявший в центре, и тут же услышала голос хозяйки.

Если ты думаешь, что сможешь спрятаться под столом, на котором даже нет скатерти, то ты глубоко заблуждаешься, я тебя прекрасно вижу!



Она начала вылезать, неловко оправдываясь:

Понимаете, гроза застигла меня прямо у ворот вашего дома, ну, я и подумала, что здесь никто не живёт, а дверь…

Хватит! Во-первых, у моего дома нет ворот, двора и конюшни. Во-вторых, объясни наконец толком, кто ты такая? Как здесь оказалась? И зачем тебе понадобилось убирать и готовить? Если честно, то на воровку ты не похожа, да и красть у меня нечего.

Нет-нет! Просто когда я увидела дом, то подумала, что здесь никто не живёт, а когда вошла…

Не продолжай! Когда вошла, ты увидела картину жуткой старости и решила мне помочь?

Да.

Надеешься услышать слова благодарности? Не дождёшься! Я никогда и ни у кого не просила помощи и благодарить за то, чего мне не надо, не стану! Уходи!

Но…

Убирайся!

Хорошо, я уйду. Теперь я понимаю, почему вы остались одна!

Почему же? – горестная ухмылка мелькнула на лице говорящей.

Потому что никто не сможет жить под одной крышей с неблагодарной старухой! Ваши близкие попросту бросили вас! — Выкрикнув это, Ванда стремительным шагом направилась к двери.

Стой!

Девушка обернулась.

Сядь, поешь.

Спасибо. Не хочется!

Послушай! Ведь ты ничего не знаешь, а туда же!



Ванда уселась на неудобном ложе. Хозяйка дома тем временем налила в единственную тарелку похлёбку и очень тихо начала повествование?? своей жизни. Она родилась очень давно. После, как и все, выросла, вышла замуж, нарожала детей, дети тоже выросли. Вот тут и начались несчастья. Вначале обесчестили дочь, потом арестовали сына, жестоко отомстившего за поруганную честь сестры. Муж, не выдержав позора, повесился, а дочь, единственный близкий человек, лишилась рассудка и однажды ночью сбросилась с обрыва. Она потеряла всю семью, а за долги шерифу у неё забрали всё, что осталось: дом и племенного жеребца. Оказавшись на улице, женщина бродила по близлежащим деревням, выискивая заброшенные жилища, в которых она могла бы приютиться. Так прошло двадцать пять лет, и за всё это время она ни разу ни у кого не попросила помощи, притом вовсе не из гордости, а потому, что не у кого было ее просить. Она всё могла делать сама и не ждала от посторонних ни поддержки, ни жалости.

Наверное, мы с вами в чём-то похожи. Я тоже осталась одна и тоже не знаю, что делать.

Да ну! Может, расскажешь? Просто интересно, что за тяжелая беда может быть у юной и прекрасной девушки?

Ванда неспеша?? и очень обстоятельно рассказала всю свою историю.

Знаешь, я думаю, что могу тебе помочь, — произнесла хозяйка сего убого жилища. — Только ты должна во всём меня слушаться.

И как же вы мне поможете? Насколько я поняла, вы не имеете никакого отношения к ведьмам.

Ты права, я не ведьма. Но ты ведь хочешь ею стать или нет?

Да, хочу. И я согласна принять любую помощь, если она мне будет предложена.

Я тебе помогу, но повторяю, только с условием, что ты будешь во всём меня слушаться. Ты согласна?

Да.

Вот и начнём. Для начала ты будешь обращаться ко мне на ты, поняла? Меня зовут Мег. А тебя?

Ванда.

Замечательно, а теперь мы ложимся спать: я лягу здесь, а ты в горнице. А завтра приступим к твоему обучению.



Ванда согласилась, да и не было у неё никакого выбора. Что она могла? Девушка, имеющая ведовские способности и не знающая, как их использовать. Единственный шанс добиться хоть чего-то – это учиться, а как? Мег – это единственный человек, предложивший ей свою помощь, именно поэтому она и решила, что будет выполнять всё необходимое, чтобы стать настоящей и сильной ведьмой… Стать ведьмой и отомстить тем, кто лишил её близких ей людей.

Прошло полгода.

Ванда всё совершенней владела своим даром или проклятьем. Но с каждым днём она всё больше понимала, что, обретя колдовскую силу, не пойдёт разрушать города и призывать тайфуны и проклятья на головы тех, кто погубил дорогих ей людей. Со временем боль притупилась, а жажда мести уже не жгла израненную душу. Она помнила всё, но желание действовать с каждым днём угасало и, наконец, угасло бы совсем, если бы она однажды отправилась прокатиться верхом и не встретила бы немощного старца, коротавшего время в тени раскидистой ивы. Девушка так и проехала бы мимо, если бы он не окликнул её по имени.

Ванда! Постой, у меня есть для тебя нечто важное, — проговорил он, вставая с неожиданной для старика лёгкостью, — думаю, тебя заинтересует моё предложение.

С чего бы? Я даже не знаю, кто вы! И как меня может заинтересовать то, чего я не слышала?!

Терпение, и ты всё узнаешь. Я нахожусь в должности прорицателя и астролога при дворе одного очень известного лорда, хозяина этих земель. Так вот, как ты можешь видеть, я уже далеко не молод и мне нужен ученик или ученица, могущие занять моё место, когда придёт время. Подумай об этом, это очень хороший для тебя шанс, поверь.

Какой ещё шанс? И почему именно для меня? – в недоумении воскликнула девушка.

У тебя есть шанс развить свой дар. Теперь понимаешь, о чём я? — спросил старик и заговорщицки подмигнул.

Откуда вы знаете?

Поверь, мне известно многое из того, о чём ты не ведаешь… Ну как, ты согласна?

Я не знаю, я должна подумать, да и вообще, почему я должна вам доверять? Я вас совсем не знаю!

Дело твоё, я просто предложил, если решишь меня найти — это несложно: я живу в самой высокой башне дворца лорда.

Я найду, — проговорила Ванда, но старца уже не было.

Едва переступив порог дома, она кинулась собирать вещи.

Куда это ты собралась? – сурово спросила Мег, наблюдая за спешкой девушки.

Мег, понимаешь, это — судьба! Меня нашли, теперь я еду во дворец к лорду, понимаешь?

Постой! Сядь и спокойно объясни: куда и зачем ты едешь?



Ванда торопливо пересказала свою встречу со старцем от начала до конца, сияя от счастья.

Знаешь, не нравится мне вся эта история, — задумчиво проговорила Мег, глядя на свою ученицу, — я бы на твоём месте поостереглась.

Что ты такое говоришь? Такой шанс нельзя упускать! Я еду сегодня же!

Ванда, но…

Хватит! Я уже всё решила! Я еду!

Ванда, послушай! Это безрассудство!!!

Неужели ты не понимаешь, я хочу стать ведьмой не для того, чтобы вести праведный образ жизни!

Да пойми же ты, наконец, эта поездка может стоить тебе не только праведного образа жизни, но и любого другого, эта поездка может стоить тебе жизни!!!

Мег, пойми, мне всё равно! Лучше никак, чем так!

Глупая девчонка! Ты не знаешь, что такое смерть, чтобы говорить о ней, как об избавлении!

Мег, ну пойми же ты наконец, — взмолилась девушка,— я уже потеряла всё! Тётю, мать, подругу, всех!!!

Подумаешь! Это ещё не повод, чтобы мечтать проститься с жизнью!

Пожалуйста, прости, если я причиняю тебе боль, ведь ты столько для меня сделала, но у меня свой путь и мне пора сворачивать. Это мой выбор.

Хорошо, возможно ты и права. У тебя впереди свой путь, но он очень труден.

Я всё понимаю, но пойми, я просто хочу счастья, вот и всё! Мег, я хочу быть счастлива любой ценой! Если я буду счастлива там — я пойду туда, если нет – я отправлюсь хоть на край света!

Ванда, я тебя не понимаю. То ты хочешь, став ведьмой, отомстить, то тебя охватывает полнейшее безразличие к своему прошлому? Что с тобой?

Пойми, даже если я отомщу, это не вернет моих близких, зачем же лишняя кровь?

Значит, для тебя всё, что произошло, – лишь прошлое, не стоящее внимания в настоящем! Если это так, то я не смогу тебе помочь!

То есть ты хочешь сказать, что ты во мне разочаровалась?

Именно это я и хочу сказать! – гневно проговорила она, захлопывая дверь.



Ванда молча села в седло и, пришпоривая Блейка, уехала, проговорив на прощание:

Знаешь, мне жаль, что так вышло.

Скачи, неблагодарная девчонка! Отступница! Скачи навстречу своей смерти!

Но девушка уже не слышала её, она всё пришпоривала коня, глотая слёзы обиды. «Я ведь не виновата, я просто хочу быть счастливой, я тоже имею право на счастье!» Именно такие мысли были у неё в голове, когда она, наконец, добралась до замка лорда. Узрев тёмную высокую башню, в которой обитал тот таинственный астролог и прорицатель, которого не так давно повстречала наша героиня, она испытала интуитивное чувство беспокойства, которое не обманывало её уже очень давно.

Спокойно, у тебя всё равно нет выбора, придётся идти,— сказала сама себе юная ведьма.




<< предыдущая страница   следующая страница >>



А я утверждаю, что достаточно запустить в космос какую-нибудь точку опоры и приставить лестницу. Дорога на небеса открыта. Станислав Ежи Лец
ещё >>