Тезисы для дискуссии в целях выработки новой политики России в отношении Афганистана - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
На сегодняшний день в России более 10 млн инвалидов. Согласно теории П 1 94.47kb.
Концентрация финансовых потоков и властных полномочий на высшем уровне... 1 109.92kb.
Резолюция всероссийской конференции производителей и переработчиков... 1 44.81kb.
Доклад уч-ся о политике новой власти в отношении интеллигенции 1 27.58kb.
Вопросы к кандидатскому экзамену по специальности 07. 00. 15 Становление... 1 61.05kb.
Каюмов Нуриддин – академик ан республики Таджикистан, доктор экономических... 1 124.55kb.
Тезисы к дискуссии о смысле и значении понятий 1 248.2kb.
«Практики инклюзии в отношении детей с ограниченными возможностями... 9 1596.74kb.
Программа проведения публичной дискуссии по теме: «Семья & сми. 1 34.99kb.
Калининград в отношениях России и ес сценарный прогноз 1 97.54kb.
Экологические итоги экономического форума Отсутствие в России четкой... 1 40.08kb.
Психиатрия и проблемы духовной жизни 4 995.72kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Тезисы для дискуссии в целях выработки новой политики России в отношении Афганистана - страница №1/3

Институт демографии, миграции и регионального развития

Межрегиональное общественное движение «ДВИЖЕНИЕ РАЗВИТИЯ»




ПУТЬ

К МИРУ И СОГЛАСИЮ

В АФГАНИСТАНЕ

определяется позицией, которую займёт Россия
Проектно-аналитический доклад





Москва

2008

Доклад «Путь к миру и согласию в Афганистане определяется позицией, которую займёт Россия» подготовлен Институтом демографии, миграции и регионального развития совместно с межрегиональным общественным ДВИЖЕНИЕМ РАЗВИТИЯ. Задача доклада – представить тезисы для дискуссии в целях выработки новой политики России в отношении Афганистана.

В докладе использованы материалы бесед с российскими и афганскими экспертами, представляющими разные точки зрения на ситуацию в Афганистане, данные афганских, российских и зарубежных экспертов, материалы Афганского Центра региональных исследований (Regional Studies Center of Afghanistan), аналитические обзоры Центра изучения современного Афганистана, а также публикации российских и зарубежных неправительственных организаций и СМИ.

Авторы доклада:


Юрий Крупнов (руководитель проекта), Ильнур Батыршин, Андраник Дереникьян, Борис Крупнов, Серафим Мелентьев

© АНО Институт демографии, миграции и регионального развития, 2008



СОДЕРЖАНИЕ

Проблема Афганистана для России и мира 4


Позиции в российском обществе по поводу решения

«проблемы Афганистана» 6


Единый независимый Афганистан 10
Общеафганское примирение 11
Кто такие талибы 12
Фактор США и НАТО 13
Новый Средний Восток 20
Комплексный план развития Афганистана 25
Экспорт развития 28
Проекты развития Афганистана 29
Соседское сотрудничество во имя развития 32
Фактор ШОС 33
Российско-пуштунский диалог 34
Повестка для сотрудничества России и Афганистана

на высшем уровне 36


Заключение 37
Проблема Афганистана для России и мира
Продолжающаяся в Афганистане гражданская война и принципиальная неспособность или нежелание ряда иностранных государств и их военных контингентов принести мир и согласие народу Афганистана порождают фундаментальные вызовы, угрозы и агрессии против России и других стран, а именно:

– наркоугрозу и наркоагрессию, в результате которых подавляющее число российских наркозависимых потребляет сегодня афганские опиаты и героин, а общее количество зависящих от этих, самых опасных, наркотиков стабильно растёт; более того, в последние пять лет наблюдается резкий рост экспорта из Афганистана в Россию наркотиков каннабисной группы;



– угрозу усиления транснациональных преступных группировок в Средней Азии, тесно связанных с наркобизнесом и транспортировкой наркотиков из Афганистана в Россию через среднеазиатские страны;

– угрозу присутствия вооружённых сил США и НАТО в виде сети супербаз на территории Афганистана и соседних государств.



В целом, Афганистан из-за продолжающихся боевых действий и иностранного вмешательства в его внутренние дела является сегодня усиливающимся источником угроз и агрессий, которые напрямую и через государства Средней Азии воздействуют на Российскую Федерацию и повышают общую нестабильность, подрывающую потенциал и комплексную мощь России.

При этом у России сегодня отсутствуют отработанные методы и технологии нефиктивной защиты страны от указанных угроз и агрессий. Это связано с принципиальной новизной ситуации в Афганистане, когда заведомо неэффективными оказываются стандартные военные и экономические пути решения.

Анализ показывает, что единственным реалистичным способом ликвидации этих угроз и агрессий является интенсивное государственное строительство Афганистана и превращение этой страны в сильное независимое государство. Поэтому требуется выработка и применение принципиально новых подходов, которые были бы комплексными и дееспособными в гуманитарной, политико-антропологической и социально-экономической сферах, в конечном счёте, способствуя решению задачи построения сильного и процветающего афганского государства.

Необходимы новые подходы и методы развития, которые бы в совокупности позволили Афганистану обрести независимость, построить и укрепить свою государственность, осуществить интенсивный переход из состояния разрушенного социума и хозяйства, разрастающейся наркоэкономики, составляющей более половины ВВП страны, в состояние процветающего стабильного и консолидированного общества, обеспечивающего достойную жизнь для каждого без исключения народа и жителя Афганистана.



Позиции в российском обществе по поводу решения

«проблемы Афганистана»
Тема Афганистана является для России болезненной и трудной.

В российском обществе продолжает действовать «афганский синдром» – результат трагического участия советских войск в боевых действиях в Афганистане с декабря 1979 года по февраль 1989 года на стороне правительства Афганистана.

В годы резкого ослабления, а затем и развала СССР, этот десятилетний период получил преимущественно негативные, а нередко и оскорбительные оценки. В их основе лежал формирующийся российский национализм, сторонники которого уже в 1980-е годы стали считать границы РСФСР оптимальными для нового российского государства и рассматривать российское присутствие даже в Средней Азии, не говоря о «далёком» Афганистане, ненужным и вредным для российских «национальных интересов».


Российский национализм по-прежнему является ведущей идеологией основной части российских элит, своего рода доктринальным мейнстримом. Однако принципиальная неадекватность этой идеологии задачам сохранения исторического бытия России на сегодня очевидна.

Об этом однозначно свидетельствует не только сам развал СССР, ставший «крупнейшей геополитической катастрофой XX века» (В.В. Путин), но и кризис СНГ, нестабильность на Кавказе, наиболее ярко проявившаяся в конфликте в Южной Осетии в августе 2008 года, стремительное движение Грузии и Украины к вступлению в НАТО, превращение исторической России из сверхдержавы в одну из многих региональных держав.

Прямым следствием реализации доктрины российского национализма в течение последних двадцати лет является глубокая провинциализация жизни в современной России. В итоге, с одной стороны, страна оказалась встроенной в глобальные политические и экономические системы и болезненно зависима от них, что проявляется в воздействии глобального финансового кризиса и других негативных процессов, имеющих свои источники за рубежом, а, с другой стороны, только в последние несколько лет пытается принимать участие в управлении мировыми процессами.

Одним из ярких и наглядных проявлений такой провинциализации стало безразличие российских элит к проблемам географически «далёкого» Афганистана, который в последние десять лет с каждым годом, вопреки географии, опять становится всё «ближе» к Российской Федерации.

Решение проблемы Афганистана на наших глазах вырастает для российской политики в один из ключевых вопросов повестки дня.

С одной стороны, прошедшие семь лет показали, что расчёты на эффективность боннского процесса (реализацию решений Боннской конференции ООН по Афганистану, состоявшейся в декабре 2001 г.) и присутствия иностранных войск и Международных сил содействия безопасности (МССБ, ISAF) не оправдались. С другой стороны, не только у России, но и у других развитых стран и мирового сообщества в целом отсутствуют внятная стратегия и отработанные методы для быстрого восстановления и укрепления раздробленного и охваченного военными конфликтами государства, в котором процветают теневая экономика и наркобизнес, оказывающие дестабилизирующее влияние на ситуацию в обширном регионе.

Таким образом, проблема Афганистана является прямым вызовом для российской международной и социально-экономической политики, поскольку требует от нашей страны выработки эффективных мирополитических решений и ускоренно девальвирует политическую идеологию эгоистического «национального государства» вкупе с экономической идеологией «рынка», которые приняты и реализуются в Российской Федерации и новых странах СНГ с конца 80-х годов ХХ века.

В этой ситуации крайне важным является выявление и формулирование основных позиций и подходов российских элит и общества по отношению к Афганистану.

На сегодня очевидны три различные и несводимые позиции по поводу решения «проблемы Афганистана».

I позиция: Невмешательство

Эта позиция состоит в том, что афганская политика России должна заключаться в продолжающемся невмешательстве в ситуацию в Афганистане и ограничиваться отдельными акциями гуманитарной помощи и небольшими самоокупаемыми проектами символического значения. Соответственно, России следует и далее признавать необходимость дальнейшего присутствия иностранных войск США, НАТО и международной коалиции на территории Афганистана, поддерживать так называемую войну США и их союзников против терроризма (War on Terror).



II позиция: Realpolitik

Основное содержание этой позиции заключается в том, что Россия не в состоянии влиять на происходящее в Афганистане в целом. Более того, уровень этнического противостояния в Афганистане на сегодня таков, что сохранение единого Афганистана представляется практически невозможным. Поэтому необходимо ограничиться тесными отношениями с северными провинциями Афганистана и создавать на их территории буферную зону. В случае дальнейшего ослабления власти в Афганистане следует поддержать разделение Афганистана на два государства – северное и южное – по границам преимущественного проживания различных этнических сообществ.



III позиция: Создание единого независимого Афганистана с сильным государством

Представители данной позиции утверждают, что Россия жизненно заинтересована в сильном афганском государстве в его современных границах, с отложенным на неопределённое время решением о признании «линии Дюранда» государственной границей Афганистана. Только мощное единое афганское государство в состоянии ликвидировать наркоэкономику и терроризм и, тем самым, условия для существования транснациональных преступных групп, а также не допустить функционирования иностранных военных баз на своей территории. Только единый и независимый Афганистан сможет обеспечить мир как внутри себя, так и для своих соседей.

Как сформулировал один из экспертов, Афганистан – это сердце Среднего Востока. Если разорвать сердце на две части, погибнет весь организм.


Единый независимый Афганистан
Указанные выше три позиции серьёзно раскалывают российское политическое и экспертное сообщество, не позволяя России целенаправленно вырабатывать и проводить единую афганскую политику, сводя её на уровень частных реакций и отдельных разрозненных, а нередко и неадекватных мер.

Анализ показывает, что единственно возможным для России подходом является направленность на создание единого, независимого и сильного государства Афганистан. Только это в состоянии решить афганскую проблему и восстановить Россию как мировую державу, т.е. государственность, способную решать мировые проблемы, организуя совместное развитие, со-развитие России и других стран, участвующих в решении мировых проблем.

Модная сегодня стратегия невмешательства России в афганские дела ведёт к фактическому поощрению США и НАТО на организацию военного плацдарма в самом сердце Азии. При этом присутствие иностранных войск в Афганистане под командованием США и НАТО, как однозначно свидетельствует опыт прошедших семи лет, принципиально не способно принести мир в регион. Цель этого присутствия прямо обратная – поддержание и наращивание постоянной нестабильности, провоцирование регулярных боевых действий для оправдания нахождения и увеличения числа своих баз в регионе.

Курс на отделение северных провинций не только не решит афганскую проблему, но запустит распад существующих национальных государств Среднего Востока, привнесёт новые гигантские противоречия и соблазны в среднеазиатские постсоветские государства. Отделение северных провинций приведёт к дестабилизации обстановки в них, ослаблению местной власти и правоохранительных органов и, как следствие, усилению транстаджикских и трансузбекских криминальных сетей и увеличению наркопотока через эти территории. Вместо создания «буферной зоны», которая, по мнению сторонников второй позиции, отгородит Среднюю Азию от нестабильного юга Афганистана, произойдёт прямо противоположное – при активном вмешательстве внешних сил на севере начнутся беспорядки и локальные конфликты, и, тем самым, очаг нестабильности придвинется ещё ближе к границам Средней Азии и России.

Поэтому доктринальной позицией России должна стать линия на создание единого независимого Афганистана, а две другие представленные позиции, с учётом существующих реалий, представляются ошибочными.

Общеафганское примирение
Создание единого, независимого и сильного государства Афганистан требует межэтнического, межплеменного и межтерриториального мира и согласия в афганском обществе.

Это невозможно без включения всех народов и политических сил, в том числе находящихся ныне в оппозиции, в переговорный процесс по поводу будущего Афганистана и всего Среднего Востока.

Провал решений Боннской конференции 2001 года и абсолютная неэффективность иностранного присутствия в Афганистане с октября 2001 года по настоящее время однозначно указывают на необходимость проведения под эгидой ООН новой международной конференции «Мир и процветание в Афганистане» – International Conference for Afghanistan’s Peace and Prosperity. Эта конференция должна быть организована с учётом ошибок формата и созыва Боннской конференции, а её главной задачей должно стать обсуждение мер, необходимых для обеспечения мира в Афганистане и его дальнейшего мирного развития.

Такую конференцию целесообразно проводить в самом Афганистане, скорее всего, в Кабуле и пригласить для участия в ней представителей всех без исключения народов, племён и провинций, а также всех действующих политических сил, готовых вести конструктивный диалог.

Такую конференцию целесообразно проводить в самом Афганистане, например, в Кабуле. Для участия в ней необходимо пригласить представителей всех без исключения народов, племён и провинций страны, а также представителей всех действующих политических сил, включая оппозицию, готовых к конструктивному диалогу.

Со стороны Афганистана в конференции должны принять участие:

– представители афганского правительства,

– представители вооружённой оппозиции,

– представители институтов гражданского общества,

– представители академических учреждений,

– лица, имеющие общенациональный и международный авторитет.

Со стороны международного сообщества в конференции необходимо участие:

– делегации ООН,

– делегации Шанхайской организации сотрудничества,

– делегации СНГ – ОДКБ,

– делегации Организации Исламская Конференция,

– делегации Движения неприсоединения,

– делегаций соседей Афганистана,

– делегаций тех стран региона, которые играют значительную роль в делах Афганистана, в том числе делегации Российской Федерации,

– делегации ЕС,

– делегации НАТО.

Участники конференции должны принять план восстановления мира в Афганистане и последующего развития страны, решить, какой должна быть структура политической системы Афганистана, а также определить конкретные сроки, условия и цели присутствия иностранных военных сил в стране. На конференции было бы целесообразно также принять Комплексный план развития Афганистана, который должен быть предварительно подготовлен Россией и другими заинтересованными государствами.

Одновременно должна быть созвана Лойя Джирга для обсуждения принимаемых на конференции решений, внесения в них необходимых корректив и последующего одобрения.

Россия, как страна, чьи войска не принимали участия в продолжающейся семилетней войне в Афганистане, может выступить независимым арбитром между противоборствующими сторонами.

Представляется также целесообразным инициирование Россией проведения конференции «Мир и процветание в Афганистане» и внесение этого предложения в ООН.

Кто такие талибы
Достижение прочного мира в Афганистане невозможно без решения «проблемы Талибана». Это обусловливает необходимость разобраться, кто такие талибы и как вовлечь их в мирный диалог.

В настоящее время распространены следующие ошибочные представления о движении талибов.

Первое из них заключается в том, что талибы – это некоторая хорошо организованная, координируемая из единого центра монолитная организация, лидером которой является мулла Омар.

Второе заблуждение состоит в том, что талибы – это сторонники Аль-Каиды, экстремисты и террористы, ответственные за террористические акты этой организации.

Третье ошибочное представление относит всех пуштунов к талибам, а затем объявляет их сторонниками Аль-Каиды и террористами.

В действительности же движение талибов состоит из большого количества разрозненных групп, имеющих различные цели и поэтому слабо и спорадически координирующих совместную деятельность.

Талибов сегодня можно условно разделить на три типа:

1) «Чёрные талибы» – международные наёмники (арабы и представители других национальностей), которые прибыли в Афганистан из других стран. Эти люди не являются жителями Афганистана и участвуют в войне за деньги. Их хозяева платят им за то, чтобы они постоянно разжигали войну на юге Афганистана и целенаправленно дестабилизировали обстановку в стране. Террористические акты в значительной мере совершаются именно этими людьми, которые не имеют никакого отношения к народам Афганистана.

2) «Серые талибы» – это люди, живущие в Афганистане, которые являются профессионалами войны и практически не занимаются мирным трудом. Однако они не имеют отношения к международному терроризму и тем более к Аль-Каиде. «Серые талибы» ведут войну, потому что в стране тридцать лет нет мира, на её территории находятся чужие войска и созданы условия для ведения войны.

3) «Белые талибы» – люди, которые вынуждены эпизодически участвовать в военных действиях, потому что экономика страны разрушена, и у них нет других возможностей для того, чтобы прокормить свои семьи. Они не причисляют себя собственно к талибам. «Белые талибы» составляют большинство вооружённой оппозиции и предпочли бы вести мирный образ жизни, если бы были рабочие места и условия для него.

Для установления мира в Афганистане необходимо нейтрализовать «чёрных» талибов, прекратить диверсионно-террористическую деятельность спецслужб ряда стран, в том числе соседних, а также создать экономические и политические условия для мирной жизни, которые позволят «серым» и «белым» талибам прекратить войну.

Необходимо понимать, что к моменту начала в Афганистане военной операции США и НАТО в октябре 2001 года на основе очевидных логических подмен был разработан специальный концепт «талибов», суть которого заключается в отождествлении пуштунов, талибов и международных террористов.

Это позволило и до сих пор позволяет США и НАТО подводить под террористов практически все оппозиционные силы, которые ведут борьбу с официальным правительством Афганистана и войсками США и НАТО, размещёнными на территории этой страны и фактически выступающих для населения Афганистана, особенно пуштунов, оккупантами.

Слово «талиб» сделали синонимом слова «террорист», что стало главным оправданием присутствия иностранных войск в Афганистане: против нас в Афганистане сражаются талибы, талибы – это террористы, а мы ведём борьбу с терроризмом по всему миру, поэтому наши войска находятся в Афганистане.

Эксплуатация указанного концепта привела к тому, что в террористы записали чуть ли не всех пуштунов, которые являются самым большим и государствообразующим народом Афганистана. Антитеррористическая операция трансформировалась в войну против половины населения страны.

В то же время у США и НАТО отсутствует какая-либо иная возможность, кроме как в ближайшие год-два идти на переговоры с талибами и оппозиционными силами. Поэтому вполне может получиться, что пока российские официальные лица будут по инерции продолжать клеймить «талибов» и «террористов», США и страны НАТО достигнут с так называемыми «талибами» необходимых договорённостей.



Фактор США и НАТО
Ничем не мотивированное, «тихой сапой» продолжение Соединёнными Штатами Америки операции «Несокрушимая свобода» через 7 лет после её начала, а также перевод в августе 2003 года Международных сил содействия безопасности (МССБ, ISAF) под командование НАТО заставляет сделать вывод о провале усилий ООН по поддержанию стабильности в Афганистане. Фактически произошла замаскированная передача Афганистана в полное распоряжение США и НАТО. Прямыми следствиями этого стал резкий рост в стране напряжённости и производства наркотиков.

Анализ ведущих экспертов различных стран мира однозначно показывает, что реальные цели США и НАТО в Афганистане заключаются в организации собственного военного, геостратегического, геополитического и геоэкономического плацдарма в центре Евразии, развертывании мощнейшей сети военных баз на территории Афганистана и всего Среднего Востока. При этом война с терроризмом используется как предлог для наращивания и оправдания ничем не ограниченного во времени присутствия военно-организационной машины США и НАТО в регионе.

События 11 сентября и начало «войны с международным терроризмом» позволили США создать, как минимум, 19 новых военных баз на Среднем Востоке и в Средней Азии. В итоге, вооружённые силы США и НАТО впервые появились на территории постсоветских государств.

Доктринальной основой присутствия в регионе США являются проект «Большой Ближний Восток» (Greater Middle East), охватывающий мусульманский мир от Афганистана до Марокко, и проект «Большая Центральная Азия» (Greater Central Asia), подразумевающие тотальный контроль над макрорегионом от российской Сибири до севера Индии.


Как изложено в опубликованной в марте 2005 года работе Фредерика Старра «Партнёрство «Большой Центральной Азии» для Афганистана и его соседей», задачей геопространственной доктрины Большой Центральной Азии является «оказание содействия трансформации Афганистана и всего региона, ядром которого он является, в зону обеспеченных с точки зрения безопасности суверенных государств, разделяющих принципы жизнеспособной рыночной экономики, секулярных и относительно открытых систем правления, уважающих гражданские права и поддерживающих позитивные отношения с США. Появление этой зоны, которую с этого момента можно называть «Большой Центральной Азией», отбросит силы, способствующие росту экстремизма, и усилит континентальную безопасность».

Именно в этой работе была сформулирована проблема переорганизации государственных ведомств США в контексте стоящих перед Вашингтоном региональных внешнеполитических задач: «Географическое перераспределение внутри некоторых институтов США препятствует возникновению зоны «Большой Центральной Азии», ядром которой является Афганистан. Так, в частности, в Министерстве обороны и в Государственном департаменте пять бывших российских республик Центральной Азии сгруппированы вместе с Россией под названием Евразия, в то время как Афганистан находится в отделе Южная Азия. Такое распределение делает практически невозможным для правительственных институтов США осознание многочисленных общих интересов государств БЦА, и, более того, оно не позволяет делать анализ наиболее выгодных отношений между странами БЦА и их региональными соседями».

Анализ показывает, что суть предлагаемого Старром Партнёрства по сотрудничеству и развитию Большой Центральной Азии (ПБЦА) сводится к объединению под управлением США государств Средней и Южной Азии без участия России, Китая и Ирана.

Создание ПБЦА позволит Соединённым Штатам не только вырвать центральноазиатские государства из «объятий России и Китая» и окончательно закрепиться в Центральной Азии, но и превратить регион в свой протекторат, а Афганистан – в своего рода сухопутный мегаавианосец.

Таким образом, в результате антитеррористической операции в Афганистане, вместо ликвидации террористических баз, был установлен контроль над этой страной. Под предлогом разрешения конфликта размещены американские и натовские военные базы в Афганистане (Кабул, Кандагар, Герат, Шинданд, Баграм) и Средней Азии (Узбекистан, Киргизия, Таджикистан). Военно-организационные машины США и НАТО получили уникальную возможность из одной «точки» контролировать Россию, Китай и Иран, а при необходимости - использовать логистику своего присутствия для атаки на эти и другие страны региона.

Таким образом, США и НАТО геостратегически закрепились в Центральной Евразии, которую Збигнев Бжезинский десять лет назад прямо назвал «главным геополитическим призом для Америки».

Бывшая во времена «холодной войны» передним краем, Европа в настоящее время постепенно превращается в «тыл» американской политики. А её «фронт» смещается в глубину Азии, куда сегодня, с очевидностью, переместился и мировой центр геополитической напряжённости.

К западу от этого центра – нефтяные гиганты Иран, Саудовская Аравия и ставший подконтрольным Америке в результате проведённой ею военной кампании Ирак. К югу – новые ядерные державы Индия и Пакистан, к северу – Россия, и, наконец, к востоку – крепнущий Китай, рассматриваемый США как основной соперник в будущем. Здесь же расположен ряд потенциально конфликтных зон: Афганистан, Кашмир, бывшие советские республики Центральной Азии, китайский Синьцзян и др.

Сегодня уже очевидно, что под предлогом борьбы с терроризмом в Центральной Азии США и НАТО в Афганистане решают следующие задачи:

– контролировать Россию, Китай и Иран;

– не допустить реинтеграции стран СНГ;

– обеспечить контроль над энергетическими ресурсами и выгодными для их транспортировки коммуникациями в Кавказско-Каспийском и Центрально-Азиатском регионах;

– обеспечить себе стратегическое присутствие в глубоком тылу КНР;

– взять под контроль «непокорный» Иран.

– иметь возможность спровоцировать региональный конфликт, способный стать предлогом для начала глобальных военных акций.

Следует отметить, что действия США по закреплению в таком экономически перспективном, геополитически и геостратегически важном макрорегионе как Центральная Евразия органически вписываются в их концепцию так называемой глобализации и построения однополюсного мира.

В этом контексте необходимо ещё раз коснуться широко распространённой в российском политическом классе доктрины невмешательства в происходящие в Афганистане события. Рассуждения большинства российских дипломатов, военных и обслуживающих их экспертов о том, что, не вмешиваясь в ситуацию в Афганистане, мы способствуем ресурсному и политическому ослаблению США и тем самым отвлекаем их от подрывных действий против России и дестабилизации ситуации на Кавказе, являются откровенно наивными и непрофессиональными. Эта псевдопатриотическая «убеждённость» упрямо игнорирует несколько очевидных фактов.

Во-первых, военные потери США и НАТО крайне малы. Достаточно указать на то, что за прошедшие семь лет с момента оккупации Афганистана погибло 546 военнослужащих США (для сравнения: за первые 7 лет войны в Афганистане погибло 5703 советских военнослужащих). Показательно при этом, что все антивоенные протестные выступления в США проходят с требованиями вывести американские войска из Ирака, где с 2003 года погибли почти 4 тысячи американских солдат, а про Афганистан американская общественность особенно и не вспоминает. Более того, новый президент США Барак Обама намерен вывести из Ирака часть американского контингента и перебросить его именно в Афганистан.

Во-вторых, часто приходится слышать, что «американцы и НАТО всё равно не контролируют ситуацию за пределами своих военных баз и не могут победить наркомафию». При этом никто не задаётся вопросом: а хотят ли США и НАТО что-либо контролировать в Афганистане, кроме территорий базирования своих военных контингентов? Натовская пропаганда, наоборот, неоднократно подчёркивала в листовках и радиопрограммах, распространяемых в афганских провинциях, что миссия иностранных войск состоит только в борьбе с терроризмом, а вопросы борьбы с выращиванием опийного мака и другие «суверенные» проблемы Афганистана их не касаются.

В-третьих, подавляющая часть военных расходов в Афганистане специально завышается в целях скрытого государственного дотирования предприятий американского ОПК, и средства американских налогоплательщиков, таким образом, не выходят за пределы экономики США. Более того, поддержание интенсивной нестабильности и напряжённости в Афганистане, наличие постоянных угроз является буквально подарком Пентагону, позволяя ежегодно требовать от Конгресса планомерного увеличения военных расходов, поддерживающих на плаву ключевые предприятия ОПК. Это, безусловно, отвечает интересам США, особенно, в ситуации глубокого финансового кризиса, который они же и создавали в течение последних тридцати лет.

В-четвёртых, Афганистан в силу своего географического положения является для США и НАТО уникальным позиционным районом для размещения стратегических военных объектов и ударных группировок, своего рода гигантским сухопутным авианосцем. Показательно при этом то, что с самого начала вторжения войск США и НАТО вокруг аэродромов Шинданд и Баграм начали вестись интенсивные строительные работы с возведением многочисленных наземных и подземных сооружений, что позволяет говорить о создании супербаз с некими подземными городами как главной цели американского и натовского присутствия на территории Афганистана. Аэродромы Баграм и Шинданд превращены в универсальные военные авиабазы, оборудованные системами воздушного и космического слежения, позволяющими контролировать аэронавигационное пространство практически всей Евразии.

В-пятых, нестабильность в Афганистане позволяет США, не затрачивая больших финансовых средств, поддерживать постоянную напряжённость у границ Китая, Индии, Ирана, дестабилизировать Пакистан, государства Средней Азии, создавая тем самым постоянную и растущую угрозу России.

В-шестых, превращение Афганистана в крупнейшего мирового производителя опиатов и героина обеспечивает финансовую основу существования и деятельности транснациональных финансово-политических группировок и мета-групп, финансирующих на средства, полученные от наркобизнеса, разного рода «цветные революции», государственные перевороты, экстремистские и террористические организации по всему миру. При этом США, в силу отдалённости их территории, избавлены от афганской наркоугрозы, а все издержки экспорта напряжённости, наркотерроризма, наркоэкономики и наркокоррупции перекладываются ими на Афганистан и соседние с ним страны, нанося прямой ущерб России и подвергая эрозии её отношения со среднеазиатскими странами.

И наконец, в-седьмых, никто из российских «ультрапатриотов», ждущих фиаско США и НАТО в Афганистане, не отдаёт себе отчёта (или не хочет, по ряду причин, признать) в том, что не нормированная по времени и целям контртеррористическая операция в Афганистане является оправданием существования НАТО как военно-политического альянса, особенно в ситуации ещё совсем недавнего (2000-2001 гг.) кризиса этого блока.

Таким образом, ожидания фиаско США и НАТО в Афганистане неадекватны и непрофессиональны, зато очевидны следующие последствия для России закрепления США и НАТО в афганском регионе.

Во-первых, США сумели осуществить свои планы по доступу к военной инфраструктуре бывших советских республик Средней Азии. Это позволило модернизировать аэродромную сеть под американские стандарты, изучить особенности региона и освоить его на практике, установить контроль над аэронавигационным пространством практически всей Евразии.

Во-вторых, развёртывание на арендуемых базах соответствующих средств позволяет взять под контроль российские стратегически важные объекты. В зоне досягаемости американской авиации окажутся и военно-экономические объекты Урала и Сибири. Таким образом милитаризованный Афганистан представляет для России такую же опасность, какую в 1962 году в период «Карибского кризиса» представляла для США Куба.

В-третьих, подобные негативные факторы действуют не только в отношении нашего государства. Попадают под наблюдение с военной базы «Манас» близ Бишкека ракетные полигоны и другие стратегические и экономические объекты глубокого тыла Китая.

Добавление к военным базам и группировкам ВС США в Японии, Южной Корее и в некоторых других странах АТР военных баз в Центральной Азии обеспечивает Америке контроль с континентальной части Азиатского материка, а также со стороны Тихого и Индийского океанов над основными стратегическими объектами почти всех азиатских стран. При определённых условиях американские военные базы в Центральной Азии, наряду с группировками ВС США в Южной Корее и в Японии, могут стать, как минимум, фактором мощного военного давления на Россию, Китай, Иран, Пакистан и Индию, особенно в случае обострения военно-геополитической обстановки. Кроме того, военное присутствие может использоваться США для манипулирования региональными противоречиями и для поддержки различных организаций с целью воздействия на правительства стран региона. Следовательно, длительное присутствие в регионе посторонней военной силы нарушает существующие балансы сил и создаёт фундаментальные угрозы безопасности расположенных в нём государств. Это должно побудить страны региона к сближению и объединению усилий против такого присутствия, а также для восстановления баланса сил.

Поэтому в срочном порядке должны быть обсуждены сроки военного присутствия иностранных вооружённых сил в Афганистане, а также кардинально пересмотрены их цели и задачи. Условия и сроки пребывания иностранных войск на территории Афганистана должны регулироваться международным сообществом и руководством, включая парламент Афганистана.


следующая страница >>



Закон сохранения: если где-то что-то кому-то запрещают, значит, это же где-то кому-то разрешают. Степан Балакин
ещё >>