Статья «Владимир Ильич Ленин» - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Первое философическое письмо 1 42.46kb.
Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить ? Из постановления Политбюро... 1 30.61kb.
Совет общественной организации «союз краеведов санкт-петербурга» 1 12.23kb.
Куйбышевский железнодорожник 1 60.31kb.
Ленин и Богданов закат жизни 1 168.42kb.
И. Н. Ульянов был любим своими учениками. Один из них, П. Ф. 1 134.19kb.
Технологические уклады и преодоление экономических кризисов 1 153.51kb.
Степанов александр Ильич 1 16.4kb.
"Человек с большой буквы" 1 50.22kb.
Густав Маннергейм и Владимир Ульянов (Ленин). Биографические параллели 18 2674.55kb.
Чайковский Модест Ильич 1 8.25kb.
О размере советской свободы 1 39.4kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Статья «Владимир Ильич Ленин» - страница №1/1



СТРАНИЦЫ БИОГРАФИИ А.А. БОГДАНОВА

Н.Н. Александров

Горькая участь Горького

А.М. Горький писал о Ленине дважды.

В 1921 году его статья «Владимир Ильич Ленин», была опубликована в петроградском журнале «Коммунистический Интернационал». Эта статья, предварявшая тезисы Исполкома Коминтерна ко II Конгрессу и имевшая программное значение, вызвала резкое недовольство Ленина и последо­вавшее затем постановление Политбюро, запрещавшее Горькому публико­ваться в центральном органе Коминтерна. И эта же статья послужила причиной его тогдашней эмиграции. Автор «Несвоевременных мыслей» расценил происходящее в России так же, как и Богданов, – как «революцию казармы», отбросившую пролетариат назад от осуществления его действительных культурных и революционных целей.

Вторым был известный очерк «В. И. Ленин», написанный после смерти Ленина в 1924 г. и отредактированный в 1930 г. В этом, когда-то хрестоматийном, очерке, который мы учили в школе, Горький вспоминает о спорах Ленина с Богдановым на Капри и о приверженности как Богданова, так и молодого Луначарского идеям, весьма далеким от ортодоксального марксизма. При этом А.М. скоромно умалчивает, что и сам находился под обаянием этих идей и написал про эту стычку не только неплохую повесть «Исповедь» (она входит во все его собрания сочинений) но и ряд статей, которые ленинская газета под разными предлогами печатать отказывалась, поскольку они, так или иначе, оправдывали позицию Богданова. Ниже мы рассмотрим, почему.

Кстати, настоящий масштаб личности Горького в политической истории XX века осознан у нас пока слабо. В СССР он трактовался как «основоположник», эталон социалистической культуры и первый автор соцреализма. Который временами заблуждался – ну писатель, ясное дело.

Между тем в контексте своей эпохи М. Горький был еще и одним из европейских интеллектуалов, повлиявших на формирование ценностных ориентиров в политике и культуре XX века. Он мечтал о преодолении в процессе эволюции смерти и обретении бессмертия в форме собирательного коллективного разума Человечества путем превращения всей земной материи в энергию Мысли. Выходцу из низов, Горькому импонировал пролетариат с его коллективным трудом и коллективистской психологией, поэтому он крайне настороженно относился к крестьянину-индивидуалисту.

Его образованность и интуиция ученого как бы выпали из поля зрения, поскольку его воспринимали как литератора. А между тем это не так – он много публиковался и как революционный публицист по вопросам политики, и не раз выступал как прозорливый ученый. Что характерно, за последние двадцать лет вышло множество ею политических биографий. Увидеть эту фигуру во всех ее гранях становится возможным только сейчас, когда стали доступны как наши закрытые ранее архивы, так и недоступные нам западные архивы и публикации. Да и потом у нас были опубликованы 12 томов писем писателя, из которых треть писем увидела свет впервые. В частности, это и его переписка с Богдановым.

Но мы начинает разговор о Богданове, с которым Горький не просто дружил. Он им восторженно восхищался и предсказывал его будущее значение в истории с абсолютной достоверностью. Говоря о «системе мысли» Богданова, он пишет: «Мироощущение, коим Вы насыщены, на мой взгляд, самое мощное и самое удачное усилие понять и победить противо­речие между человеком и космосом – выше, красивее и победоноснее этого еще не было на земле. – писал он Богданову. – Если "китаец из Кенигсберга" (речь о И. Канте) был человеком, который завершил философское обоснование индивидуализма… Вам суждено историей положить первые камни фундамента философии будущего, той философии, коя не только миропонимание, но именно – ощущение связи с миром, той философии, которая должна возвратить человека на его место – в центр процесса жизни, должна гармонизировать его, изменить его физически»,– пишет он в июле 1908 года. А в письме к А.В. Амфитеатрову, написанном в том же 1908 году, он пророчески пишет о Богданове: «этого человека в будущем поставят на высоту огромную».

И вот это будущее наступило. Мы рассмотрим поток книг и диссертаций, которые продолжают, каждый в своей области, выражать безудержное восхищение мирами Богданова. Мы пишем эту книгу не с целью собрать их вместе, а с целью почти богдановской: обобщить существующее и сказать об этом свое слово. Но многотомное исследование сегодня никто массово читать не будет, поэтому мы поступим более оригинальным способом. Об этом речь впереди.

Директор Центра славянских исследований в Париже Ю. Шеррер (опираясь на неизданную переписку из Фонда Лелио и Лесли Бассо в Риме) очень интересно анализирует развитие отношений М. Горького с А. Богдановым. В качестве фактического материала она рассматривает подготовку изданий для рабочих, процесс выработки учебных программ каприйской и болонской школ, работу над концепцией пролетарской культуры. И конечно, развитие конфликта между В.И. Лениным и А.А. Богдановым.

В момент возникновения этого конфликта Горький попытался изложить свою точку зрения, но Ленин скрытно блокировал его статьи (чужими руками) и не дал им выйти в «Пролетарии». Хотя если что и способствовало выходу этой газеты вообще, так это деньги, собранные Горьким в Америке. Для Ленина лучшая роль писателя была бы при его гражданской жене, а их обоих – приносить деньги партии. Горький с актрисой Андреевой это делали осознанно, направляя Ленину поток пожертво­ваний, хотя это стоило Алексей Максимычу немалой крови и драгоценного времени. Тем не менее, Ленин рискнул заблокировать статьи Горького в «Пролетарий», хотя всячески скрывался от этого сам, подставляя отговариваться своих редакторов. После нескольких попыток А.М. понял, что именно ему хотят сказать.

И вот с этого момента Горький отходит от участия в политике на стороне большевиков ленинской фракции. Отметим, что отношения между Горьким и Лениным всегда были мучительными и противоречивыми, весьма далекими от той идиллии, которая рисовалась в советской мифологии. При всей полу­лояльности в личных письмах, где и Ленин старался быль очень осторожным, Горькому глубоко претили ленинские «методы партийной борьбы», мы еще поговорим о них. Хотя в общем и целом их очень сложные отношения строились все-таки на взаимном уважении двух больших людей. Как он пишет Р. Роллану: «Я его любил и – люблю. Люблю с гневом».

При обращении к его переписке 1905-1909 гг. становится понятно, что, несмотря на свое вступление в социал-демократическую партию, Горький еще не нашел резонирующего с его личным миром понимания социализма и продолжал колебаться между различными точками зрения. В политике А.М. всегда был искренним, активно участвовал в первой русской революции, собирал деньги для партии и многим жертвовал, но его собственная позиция долгие годы видоизменялась. Если в чем он и был убежден, так это в том, что только революция принесет в Россию обновление и новые идеалы.

Находясь между двух огней дружбы, А.М. уговаривал Богданова встать над политическими страстями и посвятить себя настоящему делу: «Глубо­чайшее мое убеждение: Ильин – политиканствует. Богданов должен предос­та­вить ему полную свободу в этом, если Богданов понимает всю важность своего значения как крупнейшего организатора идейного в наши дни» – пишет он в одном из писем.


Группа «Вперед» и причина отхода Богданова от политики

На средства Горького (в том числе) существовали школы рабочего актива в Италии, а идеологом этих школ и его группы «Вперед» был Богданов. Эта группа левых большевиков внутри РСДРП была образована в конце 1909 года после разрыва с Лениным. Члены группы «Вперед» сразу опубликовали в Париже свою платформу «Современное положение и задачи партии», написан­ную, конечно же, Богдановым. Они сконцентрировались на издательском деле и организации «высших социал-демократических школ для рабочих». Первая школа действовала на Капри при участии Горького, вторая была организована в Болонье. «Впередовцы» были сторонниками программы «пролетарской культуры» как способа подготовки к социалистическому будущему. Из них, по крайней мере, идейно, и вырос потом Пролеткульт. Кроме того, вокруг Богданова собрались кадры партии из рабочей среды, получившие в Италии революционную подготовку и образование; хотя есть сведения, что в России охранка вылавливала их, благодаря провокатору, работавшему рядом с Лениным (он был раскрыт только в 1917 году). А при эмоциональности и к тому же художественном таланте Богданова в его кругу оказывались иногда и довольно странные фигуры, разрушавшие первоначальное единство «впередовцев».

Выдвинутый Богдановым в 1910 г. лозунг «социализм в настоящем» был отвергнут не только большевиками-ленинцами и меньшевиками (Плехановым, Мартыновым, Потресовым). Не очень понятно, почему он не нашел поддержки и внутри самой группы «Вперед», члены которой (Ст. Вольский, В. Менжинский, М. Покровский) отказались признать разработку «пролетарской культуры» самой насущной задачей партии в войне против капитализма.

Весьма мрачную роль в отходе Богданова от политики сыграл один из приглашенных им «лекторов» партийной школы "впередовцев" в Болонье некто Г.А. Алексинский. Будучи депутатом II Думы от рабочей курии, он случайно застрял в эмиграции, поскольку остальные члены думской фракции были в России арестованы – пути назад ему не было. Видимо, это прошлое и привлекло Богданова при отборе кандидатов. Со временем Алексинский стал членом редакционной коллегии сборников "Вперед" и еще позже он – главный участник сборников "На темы дня".

И вдруг «товарищ Петр» публикует язвительную рецензию на книгу Богданова «Культурные задачи нашего времени» (1911), где обосновывались лозунги Рабочего Университета, Рабочей Энциклопедии и пролетарского искусства. Насколько можно понять из отрывочных сведений, в своем авантюризме Алексинский пытался втянуть «впередовцев» в борьбу за захват власти в партии любыми методами.

После «тяжелой распри» с Алексинским Богданов в 1911 г. вообще порвал с «впередовцами», не желая заниматься политиканством.

Но карьера проходимца на этом не завершилась. Тот же Алексинский в 1912 году фигурирует как делегат группы «Вперед» на так называемой «Венской» конференции (откуда он демонстративно ушел), а в июле 1914 года он же – представитель группы «Вперед» на Брюссельской четвертой (объединительной конференции российских с.-д. организаций.

С началом войны этот бывший большевик оказался в лагере крайних социал-патриотов, примкнул к плехановцам, но вскоре пошел еще дальше. В своем шовинистическом рвении не останавливался перед самой низкой клеветой и ложными доносами. Его исключительная неразборчивость в средствах вызвала осуждение его даже со стороны буржуазных организаций иностран­ных журналистов во Франции.

О нечисто­плотности этой фигуры говорит известный факт: в 1917 году Г. Алексинский (с В. Панкратовым) согласились опубликовать от своего имени сфабрикованное прокуратурой (по показаниям Ермоленки и т.п. «данным») обвинение Ленина и большевиков в связях с немецким генеральным штабом и разведкой. Сегодня фальсификация этих документов считается доказанной, но эта фальшивка и потом многократно «воскресала».

После октября стал ярым контр-революционером, за что был осужден Верховным трибуналом (заочно). За соучастии в контр-революционных организациях и пособничестве иностранной интервенции был объявлен врагом народа и лишен права въезда на территорию Советской Республики. В эмиграции этот бывший большевик примыкает к лагерю крайней реакции.

Таким образом в весьма сложный момент его личной истории судьба свела Богданова с отвратительным авантюристом, что и позволило потом Ленину назвать всех впередовцев «фракцией карикатурных большевиков».
ТРАВЛЯ БОГДАНОВА ЛЕНИНЫМ ПОСЛЕ РЕВОЛЮЦИИ

Что интересно, первым на Богданова начала нападать Любовь Исааковна Аксельрод, преданная сподвижница Г.В. Плеханова. Благодаря статьям, направленным против A. A. Богданова (позднее они вошли в изданный в 1922 году сборник «Против идеализма»), она опередила в этом В.И. Ленина. Свою кличку «Ортодокс» она заслужила не зря: с позиций «правильного» марксизма, она критиковала группу «ренегатов» во главе с Лениным. Тот не остался в долгу и с тех пор очень язвительно отзывался о бывших товарищах-искровцах «господа меньшевики». В ответ она не преминул высказать т. Ильину замечания в прессе на «Материализм и эмпириокритицизм». Но он на критику не ответил, что с ним бывало очень редко.

Тем не менее, Ленин впоследствии привлек совсем уж растерявшуюся после смерти Плеханова «Аксельродиху» к редакционной работе и подготовке молодых кадров красной профессуры. Диалектики-формалисты, во главе с А.М. Дебориным и группа Л.И. Аксельрод и Д. Б. Рязанова не на шутку сцепились в философии 1920-х, что кончилось потом весьма печально для многих философов. Аксельрод же вовремя ушла из философии в эстетику и литературную критику и осталась единствен­ным старым социал-демократом из меньшевиков, избежавшим репрессий. И хотя она была старше Ленина на пару лет, но тихо дожила до Победы и немного не дотянула до 80-ти.

* * *


Начало травле Богданова в советскую эпоху поло­жило второе издание «Материализма и эмпириокритицизма» в 1920 г. К изданию была приложена статья В. Невского «Диалектический ма­териализм и философия мертвой реакции», написанная по специальному поручению В.И. Ленина.

По поводу этого при­ложения Ленин писал: «Что касается до последних произведений А.А. Богданова, с которыми я не имел возможности ознакомиться, то помещаемая ниже статья тов. В. Невского дает необходимые указа­ния. Тов. В.И. Невский, работая не только как пропаган­дист вообще, но и как деятель партийной школы в особенности, имел полную возможность убедиться в том, что под видом «пролетарской куль­туры» проводятся А.А. Богдановым буржуазные и реакционные воз­зрения». Вот откуда все последующие «я Пастернака не читал, но осуждаю».

Под псевдонимом «Невский» скрывался некто Кривобоков Феодосий Иванович. Кривобоков-Невский тоже учился в Харькове, в том же универ­ситете, который окончил Богданов. Как подручный Ленина, профес­сионально занимался травлей ученых. Например, он свысока поучал акаде­мика Павлова, похлопывал его по плечу: «Пускай сам И.П. Павлов не делает никаких философских выводов (он тысячу раз прав в этом), пускай некоторые ученики его держатся кантианских взглядов…», но их есть кому поправить в позиций единственно верного учения. Но это все еще мягко, – академик и нобелевский лауреат все-таки, а вот прочие статьи и выступ­ления Кривошеева, касавшихся ученых и философов немарксистской ориентации, отличалось крайней нетерпимостью и политизирован­ностью. Умел Ленин людей подбирать себе подручных. За верную службу Кривошееву бросили кость: Директор Коммунистического университета им. Свердлова, Зам. Председателя ВЦИК, Директор Библиотеки им. В.И.Ленина в Москве и т.д.

Кривошеев не только прямо отождествлял идеализм с религией, но и прямо связывал их с политической реакцией. А понятие политические реакци­онности доводилось им до понятия контрреволюционности. Поэтому, ежели что вождю показалось, только показалось, намеком на идеализм – то уже пора в расход: контра! И еще круче: «Кто за признание Советской власти, тот материалист, кто против – тот идеалист».

Достаточно тупые экзерсисы Кривошеева не пошли дальше превращения «философии живого опыта» Богданова в «философию мертвой реакции» в его остекленевшем понимании. Кроме тошнотворной лексики в ней нет больше ничего, даже новых ругательств Феодосий не придумал. Но все с тех же позиций Носителя Абсолютной Истины Кривошеев относит Богданова к «числу людей, пытавшихся уверить пролетариат, что философия мертвой, гниющей реакции есть самое последнее слово науки».

Но это лишь начало истории травли Богданова. Об этом начале упоминают многие, поскольку к нему приложился т. Ленин – дал отмашку.

Окончил свои дни Феодосий Кривошеев весьма плохо: был арестован в феврале 1935 года, а 26 мая 1937 года расстрелян. Все книги и портреты врага народа Невского были сожжены, а имя отовсюду вымарано: подлежали изъятию и уничтожению даже те книги, в которых Невский был редактором, составителем и автором предисловий. Как оно там было с переизданиями «Материализма» и припиской Ленина, выяснить не удалось, но, видимо, не помогло.

О поводе говорить не будем, но я так думаю, поводом могло быть хотя бы то, что он имел глупость выпустить книгу «История РКП (б)». Краткий очерк. – М., 1926. Сталинский «Краткий курс истории ВКПб» конкурентов не должен был иметь. Поэтому, как написано в гарлемском туалете: «мавр сделал свое дело – мавр должен за собой убрать!».

* * *

Далее в «Правде» за 4 января 1923 г. (№ 2) появляется не менее гнусный фельетон Я. Яковлева (Эпштейна) «Меньшевизм в пролеткуль­товской одежде», который содержал откровенные вымыслы и грубейшие иска­жения одной из речей Богданова. Богданов дает спокойный и аргументирован­ный ответ – но кто ж его прочтет, если он не в «Правде».



Недоучившийся студент Эпштейн был родом из того же города Гродно, где родился Богданов. И т. Яковлев был некоторое время руководителем Харьковского губкома (обкома), а затем начальником главполитпросвета наркомпроса, зав. отделом печати ЦК ВКПб и т.д. Рьяно руководил коллективизацией в чине сельхозминистра, затем Белоруссией, произвел множество арестов «национал-фашистов», и, наконец, тоже был расстрелян в 1938 году. Достойная биография еще одного стойкого «ленинца» позволяет соответственно отнестись и к его тексту.

* * *


В том же году и в той же «Правде» (№ 81) публикуется ста­тья П.М. Керженцева (В. Лебедева) «Организационные проблемы», в которой позиция Богданова «в области организационных проблем» оценивается как реакции­онная. Вот ведь какие сплошь прогрессивные люди подобрались!

А ведь так хорошо начинал Лебедев – участвовал в революции 1905 года в моем Нижнем Новгороде, куда был сослан и где познакомился с Каменевым.

Что касается Керженцева образца 1923 года, председателя особого совещания по научной организации работ на транспорте и члена редколлегии «Правды», то он проехался не только по Богданову, но и по Гастеву, которых явно считал своими личными конкурентами на этом поле – а он хотел владеть им монопольно. А к «богдановщине» его стараниями причисляли в то время всё антитейлоровское течение в НОТ: Н. Лаврова, П. Есьманского, А. Кана и бывшего меньшевика О. Ерманского, по учебникам которого НОТ преподавали в вузах. Его книга «Научная организация труда и производства и система Тейлора» выдержала с 1922 по 1925 гг. пять изданий, как и последующая, они были переведены в ряде стран Европы. В переломном 1923 году движение НОТ было опять-таки, как Пролеткульт, самодеятельным и держалось «непосред­ственным упорством и энтузиазмом его носителей» (по характеристике Н.А. Витке, замечательного НОТовца). Задачей Керженцева была его формализация под присмотром партии – он работал в этой области загонщиком.

Как всем сейчас ясно, за счет этого очередного удара по Богданову мы потеряли возможность развить при НОТ «наиболее общую теорию управле­­ния», причем совершенно оригинальную. Судя по его известному докладу Богданова на конференции НОТ, который многих привел в восторг, включая будущего академика Струмилина, идеи Богданова не только расширяли тогдашнее понимание НОТ, но и выходили далеко за его рамки.

А суета вокруг системы Тейлора, в которой и Ленин поучаствовал, переросла во внутрипартийную и групповую борьбу. Следующими ударами П. Керженцева со товарищами были тезисы «НОТ в СССР» – та же «Правда» 1924 года, а потом, уже после смерти Богданова, разборка в Коммунистической Академии в 1930 году. Разборка шла по поводу концепции организации труда «бывшего меньшевика» О.А. Ерманского, который использовал тектологи­ческие принципы «положительного подбора», «организационной суммы» и «оптимума». Сотоварищ Керженцева по тезисам И.М. Бурдянский разразился докладом «Против механицизма в рационализации (ошибочность и вредность «теории» рационализации О.А. Ерманского)». Давно раздуваемая «группой 17-ти» под руководством Керженцева война против ЦИТа и других нотовских институтов здесь стала очевидным способом сведения политических счетов. И биографии этих замечательных людей оборвутся в 1937– 1938 гг. А товарищ Керженцнев в это время будет руководить искусством и закроет театр Мейерхольда.

В упоминавшейся статье Керженцева 1923 года особенно досталось тектологическому закону: «прочность цепи определяется наиболее слабым из ее звеньев». Но вот ведь что интересно, именно этой богдановской идеей «наиболее слабого звена» в октябре 1917 года воспользовался Ленин. Он и сам ее высказывал, говоря, что Россия – это слабое звено в цепи мирового капитализма. Не читают некоторые Лебедевы классиков.

* * *

Об аресте Богданова 7 сентября 1923 г. ГПУ мы поговорим отдельно.



Он был в общем эпизодом случайным, но сам по себе стал результатом более чем трехлетней литературно-политической травли, при которой Богданов оставался с зажатым ртом. Кроме прямых «наездов», о нем запуска­лись слухи: Богданов подпольно борется против власти, у него налажены нелегальные каналы с эмиграцией, он сотрудничает с польской контр­разведкой и т.д.

Ложь и клевета в печати продолжаются с завидной периодичностью.

В журнале «Под знаме­нем марксизма» аноним за подписью «Материалист» обозвал Бо­гданова «оппортунистом теоретически и ренегатом политически».

В двух номерах «Правды» (№ 257, 288) за тот же 1923 год против Богданова высту­пил секретарь ЦК ВКП(б) Е. Ярославский. Миней Израилевич провозглашал здесь тезис: путь от Коминтерна к II Интерна­ционалу, от Ленина к Либердану лежит через «богдановщину». О чем речь, уже понять трудно, но автор не отказал себе в удовольствии лягнуть в недавнем прошлом вице-лидера большевиков, который никак не мог ему ответить публично.

Но это злословие было только началом его верноподданнической карьеры: Ярославский стал впоследствии одним из главных фальсификаторов истории большевиков и революции. В том же 1923 году Ярославский все еще сочинял панегирики Троцкому, а в 1925-м писал о своем полном согласии с Зиновьевым. Он же в 1927 году утверждал, что Бухарин никуда не уклоня­ется и обучает молодежь в духе ленинизма. При этом в том же 1927-м именно Ярославский провел исключение Троцкого и Зиновьева, которых он так безудержно хвалил еще пару лет назад, из ЦК и из РКП(б).

Троцкий, характеризуя Ярославского в своих поздних работах, говорит о «его полной готовности переписать историю, включая и историю древнего Египта, согласно требованиям бюрократической страты под руководством Сталина». Считается, что Губельман был главным составителем в 1938 г. "История ВКП(б): краткий курс", прославившейся как самый лживый текст в истории человечества. И сей автор библии сталинизма был упокоен в кремлевской стене, неподалеку от любимого им Сталина.

Поэтому его травля беззащитного Богданова по указке сверху была только тренировкой к последующим подвигам Иуды. Но больной в то время Бо­гданов был сильно деморализован, в результате чего 10 февраля 1924 года он попал на операционный стол. По иронии судьбы в этот день проходило торжественное за­седание памяти Ленина. Зная, с кем имеет дело, Богданов на следующий же день послал объяснительную записку члену президиума Социали­стической академии Д. Рязанову. Ну не бред ли?

* * *


Вскоре Н.А. Карев, ученик многократно упоминавшегося академика А. М. Деборина (Иоффе), молодой и перспективный «специалист по материалисти­ческой диалектике» и в  1924-1927 годах фактический редактор журнала "Под знаменем марксизма", публикует серию статей «Тектология или диалектика» (К критике «Тектологии» А. Богданова) ("Под знаменем марксизма", 1926, I-III).

Богданов отвечает ему изумительно умным и грустным текстом «Наука и рассуждательство (по поводу статей Н. Карева «Тектология или диалектика?»). «Обвиняет меня почтенный автор за мои прежние насмешливые замечания по его адресу, в «ученом чванстве». Что на это сказать? Только одно: не понимает он объективных соотношений. Уж такое тут «чванство», если приходится Богданову полемизировать с Вайнштейнами, Выдрами и им подобными мыслителями сомнительного даже студенческого уровня…

Несколько слов об А. М. Деборине. Если он думает, что двухсмыс­ленным предисловием ему удалось сложить с себя ответственность за творчество своего питомца, то он ошибается. Не в Вайнштейнах дело, а в том, откуда они берутся».

Карева ждала судьба всех деборинцев, арест в 1933 году, а 11 октября 1936 г. он был расстрелян. Что интересно, недавно была переиздана книга его статей против Богданова, но в этом есть определенный юмор истории – книгу переиздали за слово «тектология» (Карев Н.А. За материалистическую диалектику ("Тектология и диалектика" и др.), которую он поносит, а не потому, что кому-то стал интересен сам Карев.

* * *

Не отставал от Карева и И.Я. Вайнштейн, не раз нападавший на Богданова (Тектология и тактика // Под знаменем марксизма" 1924, VI—VII), (Его же, Эклектическая экономика и диалектика // Под знаменем марксизма", 1925, IV; Искусство и организационная теория // В. Коммунистической академии. 1925. № 11; Организационный опыт или "преодоление" философии // В. Коммунистической академии. 1925. № 12;). За год до героической гибели Богданова процветающий Ванштейн выпускает большую монографию «Организационная теория и диалектический материализм. Систематическая критика А. Богда­нова» (– М.; Л., 1927) с предисловием Деборина.



И хотя Израиль Яковлевич дослужился до заведующего кафедрой МАИ, дата смерти Ванштейна говорит сама за себя, – 19.01.1938 года.

* * *


Что характерно, все эти моськи Абрама Моисеевича Иоффе (настоящая фамилия Деборина) всего лишь отрабатывали свой хлеб, в то время как сам Деборин, по некоторым данным закончивший философский факультет университета в Берне еще в 1908 году, сначала стал большевиком, но потом имел за собой грех меньшевизма – пошел в ученики Плеханова. Но в 1929 году он снова вступил в ВКПб.

Ленин обсуждал его использование после октября с Ярославским: «Если станут агитировать за меньшевизм, мы их поймаем: присмотреть надо». Поэтому отрабатывал Деборин свои перебежки по полной: травил не только А.А. Богданова, но и А.Ф. Лосева – он сыграл в его аресте не последнюю роль в конце 1920-х, о чем говорил сам Лосев и пишет Тахо-Годи. Видимо, это был редкостный борец, поскольку список тех, с кем он боролся в философии достаточно велик, и многие из них оставили свой след в истории философии ХХ века. Кроме самого Деборина-Иоффе.

Но, как говорится, «недолго музыка играла». 9 декабря 1930 г. И.В. Сталин провел известную беседу «о положении на философском фронте», которая стала началом антидеборинской кампании против «меньшевист­вующего идеализма». Деборинские ученики были пущены под нож, его самого сняли со всех постов, по личному распоряжению Сталина ему было запрещено выступать в печати по философским вопросам и писать философские работы. Почему Сталин не ликвидировал и этого основателя Института философии остается загадкой.

Надо понимать, что Абрам Иоффе был не так прост, как эти расстрелянные юноши из его аспирантуры. Биография его заканчивается загадочно: «С 1935 г. работал в АН СССР и вплоть до своей смерти оставался в числе наиболее влиятельных представителей философских элит в СССР». Этот ученик Плеханова перебегавший то к меньшевикам, то снова к большевикам, прожил 81 год и умер только в 1963 году, когда на западе уже вовсю начали изучать травимого им некогда Богданова.



Что крайне удивительно, в прошлом году была переиздана книга Деборина 1907 года: «Введение в философию диалектического материа­лиз­ма». Она уже тогда была антибогдановской, поскольку содержит главу 10 «Махизм и марксизм» и критические заметки об «Эмпириомонизме» Богданова. Не оттуда ли Ленин, хорошо знакомый с текстом Деборина-Иоффе, позаимствовал часть своих «умствований»?







ПЕРВАЯ АКСИОМА ЖУРНАЛИСТИКИ: К читателю обращайся как к умному человеку, но не забывай, что он идиот. Максим Звонарев
ещё >>