Сорокин Алексей Леонидович Воспоминания - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Сорокин Алексей Николаевич – кандидат исторических наук, старший 1 16.82kb.
Почётной грамотой Министерства сельского хозяйства: Сорокин Анатолий... 1 62.81kb.
Татищев алексей борисович воспоминания 14 1232.73kb.
Брусилов Алексей Алексеевич Воспоминания Сайт «Военная литература»... 14 3109.1kb.
Васильев Алексей Артемович, Окштейн Игорь Леонидович Обозначения... 1 343.83kb.
Питирим Сорокин 1 295.43kb.
Сорокин Алексей Алексеевич, аспирант 1 71.55kb.
Воспоминания родных и друзей ст лейтенант демяник алексей георгиевич 1 108.4kb.
Питирим Александрович Сорокин 1 62.89kb.
Газета к 200-летию стихотворения "Воспоминания в Царском селе"А. 1 27.98kb.
Состав сборной России на Олимпиаду-2014 Бобслей 1 40.58kb.
Задача: вернуть валенкам былую популярность, превзойти по популярности... 1 21.06kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Сорокин Алексей Леонидович Воспоминания - страница №1/1

Сорокин Алексей Леонидович

Воспоминания.





Парад-алле.
1969 год, лето, выходной, утро. Киев, ВОКУ, казарма.
В центральном проходе между койками построение увольняемых. Внешний вид проверяет лично ПИМ - командир роты капитан Петр Ильич Мисишин. Курсанты в фуражках, плотных зеленых кителях с тесным воротником-стойкой, синих галифе и сапогах - незавидный прикид для летнего Киева. Воротники застегнуты, галифе наглажены, сапоги и латунь надраены. Уже жарко. Первый прокол - несколько человек без юбилейных медалей.
ПИМ, безапелляционно: «Без наград не отпущу! Всего одна и ту не носят».

Ядовитая реакция из строя: «А на груди его могучей одна медаль болталась кучей». И тут же следом: «Нет, на груди его широкой медаль блестела одиноко!»


ПИМ: «Умники! Не могу же я вас двумя наградить. Марш за медалями или на стадион!»
Наконец награды нашли героев, проверка окончена, увольнительные записки в руках у «Мастерка» - старшины роты, мающегося за спиной ПИМа. Все участники действа уже взмокли и это в тени при окнах нараспашку. Наступает момент отеческого напутствия с отрезвляющим финалом: «Курсанты! На черта вам это увольнение?! Ведь жара! Что вы будете в этих кителях жариться?!!»

Пауза, прерываемая фырканьем и репликой из строя: «Это уж как дамы пожелают. Ну, зачем же обязательно в кителях?»

Общее одобрительное ржание.

Обескураженный таким пониманием ПИМ качает головой и сдается: «Испорченные люди! Да ну вас. Получить увольнительные! Разойдись!»


Туш, представление окончено.

Запорожец.
Кто только не встречался в КВОКУ среди командиров в конце шестидесятых годов. У большинства офицеров были свои клички. Часто меткие, а иногда и едкие. Одного взводного, прибывшего, кстати, с должности в дисбате, курсанты, не мудрствуя, окрестили Елдой. По сути - в точку, ибо мужик он был тертый и с характером. Не скрою, доставалось нам от него, хоть и по заслугам. Но зла не держу и вспоминаю с симпатией. А еще он был владельцем машины, той самой первой модели Запорожца, что в народе окрестили еврейским броневиком. Поутру он парковал свое бледно-салатное сокровище где-нибудь на территории училища. Напрасно. И вот почему.

Неподалеку от въезда в автопарк, близ спортгородка, долгое время имела место быть лужа. Обширная, выше колена глубиной и цвета кофе со сливками, из-за глинистой почвы. Как-то «горбатый» остался припаркованным возле нее. Очень недальновидно. Так как под конец занятий на спортгородке резвились орлы из взвода владельца авто. По летней жаре форма состояла из трусов и маек. Разуться после убытия руководителя занятий и всем колхозом примостить злосчастный Запорожец посреди лужи было для них минутным делом. Весьма довольные собой наши приколисты, ополоснувшись на мойке в парке, убыли в казарму готовиться к обеду.


Срочное построение того взвода, объявленное после обеда, стало событием ожидаемым. В отличие от продолжения. «Строевой смотр. Форма одежды парадная. Построение через пять минут. Перед казармой» - скомандовал Елда с непроницаемым лицом. Далее строевым в сторону парка. Словом авто из лужи они выносили на руках полным составом при всем параде. Затем, уже «закамуфлированные по-африкански», бегом назад в расположение. Новое распоряжение: «Строевой смотр. Форма одежды парадная. Построение через 3 часа. У казармы». Вот так повеселились.
Прошли, пролетели недели, месяцы. Вечернюю проверку контролировал Елда. Как всегда скрупулезно фиксируя наличие в строю каждого выкликаемого пофамильно курсанта. Благополучно перевалили за середину списка. Как вдруг на хорошо просматривавшейся через окна и пустынной в это время аллее появился Запорожец, неспешно кативший от столовой (еще старой) в направлении клуба. «Товарищ капитан! Это не Ваш?» Дурацкий вопрос! Елду как волной смыло. Вскоре, обнаружив погоню, горе-водила прибавил оборотов и, вильнув, не пропустил ближайший бетонный столб освещения. Тот рухнул аккурат посреди Запорожца, на стекло, примяв крышу. Из заглохшей машины в обе стороны сиганули две фигуры в форме. В разные стороны они и рванули, побивая училищные рекорды. Кэп тоже рванул, но не за угонщиками, а по аллее к клубу. А затем, перемахнув через ограду, к находившемуся поблизости отделению милиции. Вернулся он через КПП в сопровождении кинолога со служебной собакой. Взять свежий след проблемы не составляло. И привел он в казарму. К нам.
К тому времени помещение, как и полагается после отбоя, скупо освещалось синей лампой. Кто-то спал, а кто-то и делал вид, что спит. Но вот «следственная группа», ведомая собакой, уже в центральном проходе. Попетляв, пес остановился между двумя кроватями, дальше двигаться не желая. Его морда была выжидательно направлена в сторону фигуры накрывшейся с головой одеялом. Последующие события не обойти вниманием. Сдернув одеяло с головы вероятного угонщика взводный обнаружил перед собой курсанта Т. Спутать этого парня с кем-то другим было делом не просто трудным, а очень трудным. Настолько своеобразная, колоритная фигура. И надо же чтобы с этим курсантом Елда стоял лицом к лицу на момент обнаружения угона. Продолжения поиска не последовало. Пес наотрез отказывался трогаться с места. Вскоре все сообразили отчего. Т. - чистокровный хохол, да еще и западный. Прирожденный любитель и знаток сала да колбасы. Именно коварный дух заначки из его тумбочки и решил исход погони. Пес, поддавшись соблазну, след потерял и интерес к работе тоже. Такое вот фиаско для кинолога. Склонить его на повторный заход с другой собакой не вышло. Финита.

История сия получила огласку. Как следствие - запрет на парковку личных машин на территории училища. А кто разбил Запорожец, так и осталось тайной.



Принцип домино.
Курсантом я о нем слыхом не слыхивал. О том самом принципе, где первая падающая костяшка заваливает следующую, и пошло, поехало... Хотя суть процесса, в отличие от термина его обозначающего, была без сомнения понятна и даже знакома на личном опыте. Поделюсь одной историей на этот счет. Возможно, что в деталях буду уже не точен. Ведь сколько воды утекло с той далекой поры.
Над танковой директрисой царила привычная разноголосица стрельб. Под лязг гусениц и рев двигателей сухо кашляли пулеметы и отрывисто ухали пушки. Запахи пороха, горячего металла и масла, пыли и выхлопных газов будоражили кровь. Подпитывая свойственную стрельбам атмосферу возбуждения, сопутствующую так же экзаменам, соревнованиям или публичным выступлениям. Словом, утро как утро в лагере киевской «общаги» или высшего общевойскового командного училища, в переводе с тогдашнего курсантского сленга.

Стреляли упражнение из ПТ-76 - легкого разведывательного плавающего танка. По целям дружно молотили одновременно из трех машин, двигавшихся параллельно на одном направлении. Каждый экипаж по мишеням в своем секторе. По одним работали из пулемета, по другим из пушки. Из последней - с вкладным стволом. Снарядом калибра 20 мм. Экономии для.

Экипаж пэтэшки состоял из трех человек. Словно в старой песне про танкистов. На тех стрельбах механики-водители комплектовались из солдат-срочников, а командиры и заряжающие из курсантов. Меняясь ролями и местами в танке, очередная пара курсантов, отстрелявшись, уступала место другой. Все шло как по маслу вплоть до нашего дуэта.
Машина нам досталась с правого фланга. Что по-своему было удобно. Облегчало обнаружение целей, снижая вероятность пальбы вместо своих по чужим мишеням. Такие конфузы периодически случались. Хотя, по соседским целям сандалили, бывало, и умышленно, сиречь в порядке взаимовыручки.

На взгляд дилетанта стрельба из ПТ целиком и полностью сосредоточена в одних руках - командира танка. Ведь, казалось бы, и наводить и на спуск нажимать ему - солисту, сидящему в башне слева от пушки. Двое других членов экипажа – статисты на подхвате. В ту пору это расхожее заблуждение легкомысленно разделял и ваш покорный слуга. Увы, не слышавший еще, что короля играет свита.

Как принято, бросили на пальцах, и жребий быть командиром при первом заходе выпал мне. Вскоре, как только ожиданию пришел конец, предстартовый мандраж сменился куражом. Да так, что отстрелялись мы на ура и главное без каких-либо проблем. А затем, вернувшись на исходное, доложили и стали ждать второй ходки. На этот раз я заряжающим.

Повторно заняв свои места в танке, задраили люк. Сигнал на начало движения поступал по радио. И надо ж было так случиться, чтоб связь с вышкой управления огнем на сей раз пропала. Служившая нам дотоле исправно радиостанция Р-113, уперто отмалчивалась. Вот те раз. И не она одна. Танковое переговорное устройство тоже не фурычило. Это два-с. Нам бы не суетиться, пораскинуть мозгами, оценить последствия. Ан нет. Отсутствие связи, нас - бравых вокеров, не смутило. Зазря. Сказались малоопытность, самомнение да и азарт щенячий тоже.

За десятилетие, минувшее с поступления еще в кадетку, мы с моим напарником вместе много каши слопали. Друг друга, казалось, понимали с полуслова. Да и по молодости возомнили, что суть других успели раскусить. Само по себе разумеется, что и руководившего теми стрельбами полковника Романько с кафедры огневой подготовки. Фронтовика, казавшегося нам уже старым и чудаковатым. Поджарый и холеричный он будто состоял в родстве с Суворовым. Те же схожие неугомонность, афористичность и склонность к импровизациям с внезапными вводными.

Взять, к примеру, стрельбу из танка на тренажере-качалке. Команда «Короткая!», подаваемая стреляющим при обнаружении цели, им, бывало, умышленно игнорировалась. Танк, как ни в чем ни бывало, продолжало болтать на качалке из стороны в сторону. Необходимой для стрельбы остановки не происходило. А считанные секунды, на которые появлялась мишень, проносились катастрофически быстро.

Какие только предположения не возникали у стрелка. Неисправность тренажера? Отказ связи?

Гадай, не гадай, криком кричи, все одно - как об стенку горох.

Что хуже - провалить упражнение, или жарить из пулемета в нарушение курса стрельб, не дожидаясь остановки? Вопрос что надо. Только уяснять некогда и, главное, не с кем !

Попавшим в такой переплет приходилось принимать самостоятельное решение. И если цель стрелком поражалась что называется «с ходу» то отличная оценка и похвала - «О, це дуже гарний танкист!» гарантировались.

Итак, мы не только не устранили, но даже и не установили причину пропажи связи, а соседние танки могли вот-вот начать движение. Ну не оставаться же было на исходном в одиночку. А потом, вдруг опять вводная? Переглянувшись, решили действовать по обстановке. Видные в перископический прибор командирской башенки сизые дымы над танками с левого борта, свидетельствовали, что циркулярная команда к ним уже поступила. Пора и нам. Авось как-нибудь без связи и переговорки выкрутимся.
Что последняя не пашет, механик-водитель уже и сам усек. И даже не возбух, узнав, что команды последуют голосом и... ногами. Именно так. Ведь в ПТ при известном росте с места командира в башне можно дотянуться до механика ногой. Толкать в плечо не дело, из-за рычагов в его руках. Спина прикрыта сиденьем. Оставалась голова. Лиха беда начало. Последовали команда голосом, аккуратный пинок и ... покатили!
Уже в движении обнаружился очередной сюрприз. Известное дело. Бог любит троицу! Оказалось, что и электропривод наведения приказал долго жить. Хорошо еще, что можно было наводить по старинке, вращая рукоятки вручную. При этом, ощутимо теряя во времени, после обнаружения цели. Но и тут даже мысли не возникло о возвращении. Прорвемся! Горе не беда!

А вот, наконец, и мишень! Поднялась, голубушка. Поясная. Для стрельбы из спаренного горюновского танкового пулемета - СГМТ. Команда - «Короткая!», и снова пинок ногой по шлемофону механика. Эко резко стал, зараза, аж носом клюнули. Да еще и пылью нас накрыло сзади. Но слева уже молотят пулеметы соседей. Успеть бы вручную и нам.

После команды «Огонь!» наш СГМТ фыркнул одиночным и замолк, словно поперхнувшись. Тотчас плавно легла мишень. От попадания или же по окончании времени? Хоть тресни - не ясно отчего. Это потом мы узнали, что цель была таки поражена тем самым, единственным, выстрелом. Но за стрельбу одиночным из пулемета не сдобровать. Якого ж ляха?!

Отработав, танки слева двинулись вперед. Мы следом. Кореш мой уже высматривал вторую цель, требуя доклада, что у нас с пулеметом. Обнаружение и устранение неисправностей - дело заряжающего. Перекос отпадал, так как лента с патронами были в порядке. Здрасте - мордасти! Под крышкой ствольной коробки обнаружился поперечный разрыв гильзы в патроннике. К несчастью с СГМТ геморрой этот был не в новость. Худо, что в срок, отведенный нам курсом стрельб на данное упражнение, устранение его категорически исключалось. О чем я и доложил. Точнее проорал.

Теперь, стало быть, мы остались еще и без треклятого кулемета! А из него шмалять по второй мишени РПТР - ручному противотанковому ружью. Как же быть? Помощи у соседа не попросишь. Даром, что без связи.

Эврика! А пушка на что?!! С этого места наша импровизация обретала авантюрный размах. Мол, на войне как на войне! Ну и так далее, из разряда победителей не судят! Догадались? Верно, по следующей цели мы решили жахнуть снарядом.

Сказано-сделано. Клиновый затвор пушки вниз. Снаряд в приемник. И досылка посредством специальной деревянной колотушки. Выдавалась она неспроста. Дабы избежать различных неприятностей. В том числе и травм рук. Но об этом позже.

Короче, по РПТР мы долбанули иным калибром. А что делать то оставалось? И славненько уложились. Как по времени, так и в цель! Оставалось завалить только третью и все в ажуре. Но до сих пор то были лишь цветочки. Ягодки же ожидались на десерт. В виде движущейся мишени – танка.

Крутись с ним как белка в колесе, лови эту «корову» в прицел, да еще с выносом. Потому то и остановились мы чуть раньше других. Схитрили. Еще до обнаружения цели. Благо и ветер с нашего фланга и пыль от соседних танков нам не помеха. Хотя, конечно, рисковали в наглую, на грани фола. На наше счастье тут же и мишени пошли. И другие танки неподалеку стали, избежав риска попасть под наш огонь.

По команде - «Бронебойным! Прямо танк! Восемьсот! Влево шесть! С места! Огонь!» - зарядил. Ну, какой уж там, право слово, бронебойный. Ясно, что тут все понарошку. Для соблюдения формы команды. А вот мишень завалить нужно всерьез. Угадать примерное место ее появления труда не составляло. Маневрировать танком из-за отсутствия слаженности и связи с механиком и думать не приходилось. Да и навыка наведения без электропривода еще не наработали. Оттого то загодя и развернули ствол как можно левее. При этом казенная часть орудия в башне ушла вправо. До упора вправо. Тем упором, между стенкой башни и орудием оказался заряжающий.

Правая рука с колотушкой уже не могла быть пущена в дело. Оставалась левая, прижатая в локте к телу и нависавшая над затвором наподобие куриной лапы. В таких для меня стесненных обстоятельствах напарник выстрелил и поразил таки мишень. Ай да мы, ай да удальцы!

Оставалось всего то ничего. Разрядить и, развернув танк, вернуться на исходное. Не упустив при этом, что орудию полагалось оставаться направленным в сторону ведения огня.

Но не кажи гоп пока... И дернул же меня черт разряжать в этом скукоженном положении. Убрать снарядную гильзу из затвора я успел, а вот пальцы своей левой руки нет. Внезапно их кончики оказались прочно зажаты поднявшимся вверх затвором, горячим, в масле и нагаре. Он впился в мясо, сдавив ногти как в тисках. Не то от боли, а может и от страха, но в тот момент из памяти моей испарилось самое важное. Как работает этот затвор???! Помнилось только, что типы клиновых затворов отличались друг от друга, и что какой-то из них мог опускаться вниз лишь после достижения своего верхнего положения. При таком раскладе мне светила верная потеря крайних фаланг трех пальцев. Страшно подумать. Эх, и угораздило же меня сунуть свою руку неведомо куда. Что оставалось делать? Исхитрившись толкнуть напарника, я попробовал вызнать что-то у него. Выяснилось, что и он не помнит, как эта хреновина функционирует. Вместе схватились за пресловутую соломинку - позвали механика. Боец с затвором оказался не знаком.

Пропадай все пропадом, вдруг вызверился я, заново переосмыслив выражение - каждый умирает в одиночку. И решился опустить рукоятку книзу. Затвор напоследок подался вверх и... опустился. Гора с плеч! Боль со страхом уступили место буйной радости. И начхать, что кость белеет средь нагара и крови на пальце. Ибо все мое опять при мне.

Уверен, каждому знакомы, приходящие в критических ситуациях в голову дурацкие мысли и сравнения. Вот и в моей башке нежданно-негаданно всплыл анекдот о вернувшемся из плена военном советнике. На все расспросы своих он долдонил одно: «Хлопцы! Учите матчасть! Пытають люто, а казать нечего!» Однако в тему.
Тем временем пэтэшки соседей повернули на исходное. Запоздало увязались вдогонку и мы. Прохлопав из-за сумятицы, с моей рукой все что надлежало исполнить. И ствол нашего орудия, вопреки суровому правилу, вперился прямиком в вышку управления огнем. До нас это допэрло когда оттуда, вылетел рассвирепевший Романько. Разворачивая башню пушкой в сторону мишенной обстановки мы тешились надеждой, что лежачего не бьют. Потому то из открывшегося люка первым появился я. Вернее сказать моя левая рука и лишь затем бледная, виноватая физиономия. Трюк этот сработал отменно. Красная от крови рука в роли белого флага. Окинув и ее и кляксы на броне поскучневшим взглядом, полковник на глазах остыл, сплюнул под ноги и, негромко буркнув: «Марш к фельдшеру!», засеменил к месту приема докладов о результатах стрельб.

И вот с чувством облегчения и незнакомого холодка где то внутри, я двинул к палатке фельдшера, а мой напарник к вышке. Каждый отчитываться о своих подвигах.

Фельдшер, из сверхсрочников, особого энтузиазма по поводу появления пациента не выказал. Пошуровав ватой с перекисью водорода по трем пострадавшим пальцам, и перевязав их, он зыркнул мне в лицо и спросил, не трэба ли нашатыря. Понявши уже природу того холодка, я из пижонства отказался. Но, учтя слабость в коленках, остался сидеть в тени, привалившись спиной к сосне. Береженого Бог бережет! А мой лекарь неспешно двинулся докладывать свои соображения руководству. Были они просты и практичны. Желательно первой же машиной в училище, там лучше разберутся. Здесь же, под рукой, окромя перекиси та бинтов, ничего нэмае.

Трезвого взгляда на вещи, как и опыта, ему было не занимать. Ведь как раз по части травматизма на занятиях огневой подготовкой в лагере случались всякие чудеса.

Как-то при стрельбах ночного упражнения с БТР - 52 был ранен курсант стрелявшей смены. Некий оболтус поленился развести сошки РПК снаружи, за амбразурой. Откачнувшись внутрь БТР, из-за отдачи при стрельбе и качки при движении он умудрился еще дать короткую очередь. Изнутри, в упор, по броне. Проделав в ней две дырки. А третья пуля... Срикошетив, она продырявила на излете живот другого, так же находившегося в бронетранспортере курсанта. Поначалу он ранения даже и не заметил. Спасибо, что всех тотчас осмотрели. И марш в госпиталь!

Тонюсенький осколочек РГД на запредельном от места разрыва гранаты удалении через щеку угодил в мозг могучему парню с параллельного курса. Жизнь то ему спасли, но комиссовали полнейшим инвалидом.

Незакрепленным танковым люком оттяпало пальцы на правой руке еще одному бедолаге. Можно долго продолжать. Но довольно. У каждой профессии свои издержки.

Прибыв в училище, я отправился в санчасть и предъявил врачу свои болячки в чумазых бинтах. Критически оценив эту антисанитарию, эскулап обработал и сшил ранки. Да еще распорядился проконтролировать мою реакцию на противостолбнячную сыворотку. Реакция вышла тип-топ. И, получивши свой укольчик, я поканал в казарму, мурлыкая под нос известную в определенных кругах песню на мелодию «Школьного вальса» с припевом: « ...забудь, кадет, о прошлом не мечтай, всю жизнь свою уверенно, спокойно и размеренно, одним патроном, лежа, заряжай!»

Дело было к вечеру. А ночью выяснилось, что цепочка моих злоключений еще не исчерпана. Так что спозаранку я двинул назад в санчасть. С ломотой во всех суставах и покрытый желтоватыми пятнами наподобие комариных укусов, зудящими и размером с ладонь. Оказалось - сывороточная болезнь. Нашпиговывая меня какими-то таблетками и уколами явно наркотического действия, озадаченный врач чертыхался по поводу обманчивости вчерашней пробы. Мои расспросы он отмел лаконично: «Скажи спасибо, что не окочурился!» Но уже назавтра я, слава Богу, оклемался. Отделавшись тогда лишь испугом да аккуратно заросшей памяткой на кончиках пальцев. Такое домино.
Лет 12 спустя, в январе 82-го в Афгане не стало моего друга Олега К. К тому времени уже матерого офицера-спецназовца, советника афганских командос. По правде, не меня одного и по сей день смущает какая-то недосказанность, что ли, в обстоятельствах его гибели. Не то в подбитом вертолете разбился, не то в бою погиб. А, может, было то и другое. Бытует и иная версия. Гибели его, якобы, предшествовала цепь малозначимых, но, в конечном счете, фатальных событий. Говорят, после вылета вертолета с группой офицеров командос случился отказ связи. Черт знает, по какой причине последовала высадка в районе, планом действий не предусмотренном. После чего вертушка, вроде бы, вынужденно вернулась на базу.

Возможно, где-то еще топчет землю свидетель того, что стряслось затем. Сообщали, что в живых тогда остался переводчик.

Вот ведь, просто беглое упоминание об отказе связи. И вдруг возникает ощущение дежа вю. А с ним ассоциации, домыслы, вопросы. Но ответов нет, как нет. И нет среди нас этого симпатичного, сильного человека и офицера. Скоро четверть века как нет. Слышал, что в последний путь Олега провожали всем КВОКУ. Училища нашего теперь тоже нет. На месте его территории будет жилой район. Нет и страны, той, которой мой друг верой и правдой служил. На ее месте... Ну, да это общеизвестно. Много кого и чего не стало. Завалило друг за другом, как костяшки домино. Эх, кабы знать...

Но не дано предугадать с кого или с чего, да и как пойдет тот процесс. Процесс распада некоего ранее заведенного порядка. Какие он масштабы примет, к каким последствиям приведет. Во что станет?

Впечатляющие шоу-соревнования, в основу которых положен принцип домино, уже не новы в нынешнем мире. Конечная цель продумана и отрепетирована до автоматизма. Но и тут, вопреки планам творцов, рано или поздно происходит непредвиденное.

Или, все-таки? На ином, не нашего разумения, уровне?



Экспромт.
Унылая пора в лагере Старе. Пасмурно и зябко. Как-то голо и просторно вокруг. Такое уж время года - не то поздняя осень, не то ранняя весна. Точно уже и не припомнить. Да и не об этом речь.

Обыденным делом для курсантов ВОКУ было, наряду с занятиями, вкалывать на благоустройстве чего-нибудь. Вот и тогда мы ремонтировали один из казарменных бараков. Все тумбочки, табуретки и разобранные на части кровати были сгруппированы посреди казармы. Стены и потолок кем-то уже ободраны от старой краски, побелки, а в отдельных помещениях и от обоев. В одной из живопырок, по всему видать - офицерской, обнажилось отверстие в стене. Здесь, в простенке, мы нарыли впечатляющий склад стеклотары. Сами понимаете не из-под лимонада. Несколько бутылок, отмыв, отобрали себе для питья. Еще одну, с этикеткой «Столичная», наполнив водичкой из под крана аккуратно запечатали сохранившейся в целости «бескозыркой». Так назывались крышечки из алюминиевой фольги, напоминавшие по форме вышеназванный предмет обмундирования. На вид получилась вполне убедительная поллитровка. Покумекав, сховали ее, от греха подальше, в одну из тумбочек.

Задачей нашей ремонтной бригады в составе трех человек было латать и белить потолок. Из-под него то и разносился пусть малохудожественный, но зато дружный свист. Высвистывали вариацию битловской мелодии «Rock n Roll music». В доме свистеть, все деньги просвистишь. Суеверие конечно. Но нам то что. Мы свои денежки уже давно про..., ну попросту прожрали. Вся беда в том, что кушать нам хотелось всегда, в лагере же в особенности. Оттого-то и разлеталось скромное курсантское содержание на провиант, которым торговали в тесном ларьке при входе на территорию лагеря. Наши рублики обращались куревом, дешевыми конфетками да печеньем, килькой в томатном соусе, соком в стеклянных баночках и, естественно, сгущенкой. Последнюю высасывали прямо через отверстия в крышке банки. Их делали кто штыком, кто ножом, а кто и двумя гвоздями специально вбитыми для этой цели в стол для чистки оружия. Из сгущенки готовили известное лакомство, поручая наряду по кухне много часов подряд варить ее прямо в банках. Все в том же лагере она успешно конкурировала и с более твердой валютой, скажем при заключении пари. А то и вовсе становилась предметом такого пари. Немудрено, что состоявшееся однажды в лагерной столовой поглощение этого универсального продукта на спор относится к событиям, о которых грех не напомнить. Ведь не каждому смертному дано свершить то, что удалось курсанту Р.
Он побился об заклад, что слопает в течение часа одну за другой без длительных перерывов аж десять банок сгущенки. Есть полагалось ложкой, дочиста выбирая содержимое. В расчете на каждую банку сгущенки дозволялось выпить небольшую баночку яблочного сока. Группа скептиков, не поверивших в реалистичность осуществления этой авантюры, обязалась компенсировать победителю в споре расходы на всю перечисленную провизию. Эх, да что там, еще и десяток баночек сока сверх того за победу оплатить. В тот вечер в столовой вокруг спорщиков собрались все свободные от дел курсанты роты.

Р. выиграл. И еще как!!! Виртуозно. С непроницаемой миной китайского мандарина и размеренностью автомата уплетал он ложку за ложкой, банку за банкой, лишь изредка опрокидывая в пасть порцию кисловатого яблочного сока. Глядя на то как, сглотнув сгущенку, он следом добросовестно облизывал ложку, у наблюдателей мурашки по коже пробегали. Не припомню, чтобы кому-либо из присутствовавших там когда-нибудь взбрело в голову повторить это недюжинное достижение троглодитства.

Впрочем, тем, кто сам ни разу не пробовал осилить хотя бы две банки сгущенки подряд, масштаб «подвига» нашего Гаргантюа не осознать.
Н-да, так вот - свисти, не свисти, но за пару часов до обеда ничто не может притупить здоровый, если не сказать зверский аппетит. Да и малярное ремесло нам уже осточертело. Маята! И тут то скрип входной двери и половиц оповестил, нас горемычных, что сюда кого-то несет. Гостем оказался невысоко росточка и округлой наружности человечек - каптер нашей роты по кличке Моня Баух. Происхождением такой недвусмысленной кликухи он был обязан в равной степени своим внешним как и иным данным. Ведь словечко "баух" в переводе с немецкого – живот, а то и пузо, ну а Моня, вместо банального Миша, говорило само за себя. Природа щедро компенсировала ему упущения по части внешности завидными целеустремленностью, хваткой и сообразительностью. Зато с хитростью вышел явный перебор. Беда, да и только. Уж больно часто эта хитрость обращалась против него самого. Хотите верьте, хотите нет, но и деньжата у него водились чуть ли не всегда. Или нам так просто казалось.

Не упомню, зачем он тогда заглянул к нам. Скорее всего, просто так. Потрепаться. Да и не в этом суть. Из-за его прихода родился экспромт. Настоящий. Не из тех, которые, якобы, должны быть тщательно подготовлены. Одному из нашей малярной троицы - Валерке Дидура, видать, не только пожрать было невтерпеж, но и подурачиться тоже. Он был слегка моложе остальных, а уж по натуре заводной до одури. Внезапно, с будничным выражением лица и как бы между прочим, не отрываясь от работы, Валера выдает из под потолка: «Моня. Есть водяра, но закусить нечем. Входишь в долю?» Степень доверия к столь грубой дезинформации засвидетельствовала хитроватая ухмылочка на круглой физиономии Мони. Вместо глаз образовались тонюсенькие щелочки, за которыми в скудно освещенном помещении ничего было не различить. А прозвучавшее следом нечленораздельное урчание могло означать только: «Нашли дурака!»

«Не веришь, проверь сам. Бутыль в тумбочке» - Валерка указал сверху на ту, что с бутылкой из-под «Столичной». Мы двое помалкивали, ожидая дальнейшего развития событий.

Все с той же ухмылочкой Моня начал неуклюже пробираться через завалы кроватных рам и спинок к нагромождению тумбочек с табуретками. Охота пуще неволи! Вытащив пузырь, он приступил было к его придирчивому осмотру, как вдруг, оступившись на каких то железяках, потерял равновесие. Падая, он попытался ухватиться за что-нибудь, и фунфырь, выскользнув из его руки разбился об угол кроватной рамы. На пару секунд возникла тишина.

Прыснув со смеху, мы едва не сорвали розыгрыш. Но ситуацию спас... Моня. Подхватившись с полу, наш каптенармус с убитым видом вылупился на осколки и растекающуюся по дощатому полу воду. И вдруг, глубоко потянув воздух носом, обреченно взрыднул: «А пахнет то как!» Каково самовнушение! Ну, где там Станиславскому со всей его системой. Признаться, на это мы не рассчитывали. По совести следовало бы успокоить товарища, открыть «страшную тайну» и все такое прочее. Но момент был упущен. И начавшийся вполне безобидно экспромт внезапно обрел откровенно шкурное продолжение.

Да, да, еще до обеда мы, теперь уже вчетвером, отведали всякой всячины, закупленной на соответствующую стоимости бутылки «Столичной» - сумму из мониной казны. Нечего сказать, тут мы явно сподличали, но ведь и голод не тетка.


Надеюсь, грех этот нам не зачтется, ведь экспромт то удался на славу.

Стриптиз.

Мало у кого дома не найдется документов, по жизни совершенно не понадобившихся. Да не каких то там бумажек, а таких, для получения которых некогда потребовалась масса сил и времени. Как раз такой вот невостребованный экземпляр и попался мне недавно на глаза. Выписка из экзаменационных ведомостей к диплому.




Подумать только, сколько нервотрепки, зубрежки и ухищрений связано с оценками на этом листке. Тем более странно, что никто никогда не требовал его предъявить. Вот сам диплом пригодился и не раз, а выписки c результатами экзаменов и зачетов, похоже, могло и не быть вовсе. Ну, разве что как напоминание об ушедших годах и уже подзабытых перипетиях учебы в Киевском ВОКУ. Опять же повод потравить байки про то молодое время. Словом: «Послушайте ребята, что вам расскажет дед...».
Начнем с антикварного уже анекдота буквально по теме. Выпускник советского военного училища после сдачи экзаменов, сжигает в печи конспекты. Огонь весело полыхает, пожирая исписанные тетрадные листы. Как вдруг, после очередной общей тетради, пламя внезапно гаснет и из топки робкой струйкой, а вскоре и бурным потоком начинает литься вода. С какого рожна? Непонятно. И лишь вывернув все наружу, наш герой выясняет, что причиной тому конспекты лекций по партийно-политической работе - ППР. Сокращение это более часто расшифровывалось как – посидели, потрепались, разошлись, а то и вовсе непечатно, но уж это каждому додумывать в силу своей испорченности. Так вот, наряду с ППР, на кафедре марксистко-ленинской подготовки тогда читался пяток дисциплин, попавших в упомянутую выписку. По одной из которых - научному коммунизму оценок аж две. Помнится, экзамены эти шли у нас завершающим в последнем семестре и первым на госах c разносом в какую-то пару-тройку недель. Отчего же так разнятся оценки у меня в выписке: хорошо и отлично. Эка невидаль, скажете вы, ну, подзубрил там, либо с госкомиссией подфартило. Нет, нет и нет! Причина совсем иная и рассказ о ней вас ждет впереди. А пока, для затравки, не грех посудачить о том да о сем, не особенно то спеша переходить к сути дела. Что вполне в традициях все той же партполитработы.
Не скрою, что тогда перед началом госэкзаменов было заведено собирать денежку. На то, чтобы комиссия могла пить от души и есть досыта, обретая благодушие и сговорчивость. Себе дороже игнорировать мораль армейской хохмы, про взаимосвязь гастрономии с качеством боевой подготовки. По ней утром первого дня проверки боевой и политической подготовки рота не тянет даже на удовлетворительно. Однако после доброго обеда для хорошей оценки недостает только организации достойного ужина. Назавтра ж, поутру, с похмелья, у проверяющих одно лишь на уме: «Где ж хренов тот старлей? Он роту думает отличной делать?!» Куда как просто и доходчиво.

Так то оно так, но не кажи гоп... Да и проверка теоретических знаний совсем не одно и то же что, например, практических навыков. А у нас на госы выносилась приснопамятная огневая подготовка, в рамках которой экзаменовались как знания, так и навыки с умениями. Последние же, из-за простого мандража при стрельбе, выливались, бывало, в неприятные сюрпризы, вроде смены цвета диплома, венчавшего годы прилежной учебы. А уж как обидно, когда виной тому лишь чей-то дурной характер.

Комиссию по огневой подготовке в тот год возглавлял полковник из штаба округа аккурат с таким характером. За сходство с одиозным литературным персонажем окрещенный Скалозубом. Чего он только не вытворял в слепом служебном рвении. Например, ему претили тропки, по которым двигались стрелки, выполняя упражнение. Несообразно ровные, на его взгляд, дорожки. Вот он и приказывал двигаться в стороне от них, по колено в траве и колдобинам. Как раз там было положено стрелять с бедра и на ходу. То ему грезились манипуляции с электроприводом мишенной обстановки, которые он тут же пытался изобличить лично. Носясь как угорелый к мишеням после каждой стрельбы. Там специального цвета мелками он отмечал новые пулевые отверстия. Рассчитывая либо совсем не обнаружить их, либо найти следы от щебенки, которую, бывало, насыпали перед мишенью специально, с целью симулировать попадание разлетающимися камнями. Но нас, к его огорчению, готовили достаточно серьезно - времени, патронов и мишеней для этого не жалели. А уж за пару дней до экзамена, курсанты, расходуя патроны цинками, насобачились превращать мишени буквально в кружева. Как следствие - один стрелок за другим показывали сплошь отличные результаты. Не мудрено, что у нашего мучителя родилась идея о наличии где-то у нас за спиной, снайпера с ПБС – прибором бесшумной беспламенной стрельбы, а попросту с глушителем. Обшарив все холмы и деревья в бинокль, и поняв несостоятельность надуманной придирки, он неутомимо строил новые козни. Пока, наконец, не добился желаемого результата. Очередной стрелок, занервничав, отстрелялся всего лишь на трояк. И вот ведь ирония судьбы, парень то был кандидатом в мастера спорта да еще по стрельбе. Беда. Ведь та случайная тройка, игравшая на экзамене по огневой определяющую роль, под самый финиш лишала бедолагу заслуженного диплома с отличием. Уж и не знаю, как удалось нашим педагогам уломать самодура, но в порядке исключения было позволено стрелять повторно. Утверждается, что лучше десять завистников, чем один сочувствующий. Мы же за исход «переэкзаменовки» болели всем скопом, включая преподавателей и командиров. Но куда больше чем сочувствие и поддержка ему помог навык спортсмена собирать волю в кулак. Вот и справился на отлично! А там уж путем деления суммы обоих результатов пополам вышла и хорошая оценка. Любопытно, вспоминает ли наш Стас иногда об этом курьезном случае?

Однако на стрельбах дело не закончилось, последовала теоретическая часть экзамена. Проверка знаний баллистики, расчетных таблиц стрельб, технических характеристик огнестрельного оружия и прочих стрелковых премудростей.

После сдачи мы рассчитывали убыть в Киев, готовиться к выпуску. Экзамен то был последний. Но дело еле двигалось, и после полудня количество сдавших еще не перевалило и за половину. Все из-за той же зануды - Скалозуба. Комментария вернее чем «минуй нас пуще всех печалей...» и не подобрать. Тут ничего ни прибавить, ни убавить.

А погода тем временем менялась. Сильно парило и заметно темнело, прямо на глазах. Далекие пока еще раскаты грома предвещали летнюю грозу. От места проведения экзамена до временного палаточного лагеря путь вел вдоль опушки леса, мимо высокого, развесистого дуба, на вершине которого был прибит деревянный крест, видный отовсюду издалека. Это был ориентир, использовавшийся при занятиях тактикой и огневой.

Как часто бывает на Украине, ливень хлынул внезапно, сплошной стеной. Застав только что сдавшего экзамен курсанта врасплох. На пол пути к лагерю. У того самого дуба. А, может, он искал под ним укрытия от дождя.

Другой парень, припустивший было во все лопатки к лагерю, стал свидетелем того, как молнией, словно острогой, поразило одновременно самую макушку креста и фигуру близ дуба. Крест вспыхнул, а человек рухнул наземь. И тотчас небо над их головой взорвалось оглушительным раскатом грома.

Вскоре по лагерю разнеслась весть, как ветром сдувшая чемоданное настроение. Кого-то неподалеку молнией убило и вроде бы нашего однокашника - Л.! Тут и нас словно молнией поразило. Ведь только что виделись, да и вдобавок ко всему было известно, что как раз у Л. через пару дней после выпуска была назначена свадьба. Эйфорические настроения от успешной сдачи и хандру из-за несбывшихся ожиданий, сменила оторопь. На фоне случившегося все остальное потеряло значение.

Хотите верьте, хотите нет, но вот пример того, что хэппи энд случается и в жизни. Ангел-хранитель нашего Л., только что проморгавши одно, не подкачал в другом. Несмотря на поражение мощным разрядом парень вовсе не спешил помирать. Своевременно оказанная помощь и расторопная эвакуация в госпиталь позволили сохранить и его здоровье. Правда, выпуск он все же пропустил, но свадьбу, говорили, переносить не пришлось. Вот уж богатый на события период в его жизни.

Но вернемся к началу моей истории, в дебри уже подзабытого нынче марксизма-ленинизма.

Несмотря на коллективные прозрения последних десятилетий, касательно той самой марксистско-ленинской теории, я не склонен менять своего мнения о кафедре тех лет, вернее ее недюжинном как по профессиональным, так и по человеческим критериям профессорско-преподавательском составе. Колоритной фигурой был сам начальник кафедры. У нас он вел историю КПСС. Молва приписывала ему обладание полным собранием газет «Правда», начиная с первого экземпляра. Насколько сие достоверно судить не берусь, а вот в безупречном владении материалом ему было не отказать. Чувствовались глубокие знания, в том числе и подноготной новейшей истории нашей страны. Он не был фанатиком, одержимым идеей обращения всех и вся в свою веру, скорее наоборот умудренным жизнью человеком с реалистичным взглядом на окружающий нас мир. Не будучи формалистом и зная, кто на что способен, он, бывало, начинал экзамен с предложения встать тем, кто уверен в своих отличных знаниях. Следом то же, но на балл ниже. Затем без опроса выставлял смельчакам в зачетки вышеперечисленные оценки и отпускал их на все четыре стороны. Случалось, что танцевали и от противного, т.е. от притязаний на удовлетворительный результат. А уж остальным экзамен так экзамен. Апропос: заведомо не проходили завышенные самооценки удальцов из числа записных лентяев и слабаков, которые по его меткой характеристике «отчитывались так и не приходя в сознание ».

Изобретательно обставлялось и стимулирование соревновательного духа среди курсантских групп по курсу политэкономии. Так как тематическим планом изучения политэкономии социализма предусматривалось посещение предприятий Киева, то лучшая по итогам успеваемости группа премировалась посещением фабрики имени Карла Маркса. Здесь и не пахло никаким символизмом, зато очень даже... киевской кондитерской фабрикой, носившей это имя! Наша группа тогда сподобилась выйти в передовые, так что на правах очевидца покаюсь в том, что из этого получилось.

Вечером дня, предшествовавшего посещению, кое-кто был занят делом дотоле невиданным. К распоротым снизу карманам галифе пришивались плотные целлофановые мешочки. Отчего емкость тех карманов возрастала вдвое, если не втрое. Проверялись на прочность поясные ремни и подтяжки. Полагаю, нет смысла объяснять зачем. Ну, не упускать же шанс поживиться на халяву.

На фабрике нас повели по цехам с различной продукцией: зефиром, мармеладом, карамельками и тому подобным. Наряду с выслушиванием разъяснений об экономических показателях, оснащении предприятия, технологиях изготовления и прочая, и прочая, каждый мог не только задавать сопровождающим вопросы, но и ... потчеваться любой продукцией сколько влезет. Из цеха в цех нас вели как Моисей евреев по пустыне. Доводя до той самой кондиции, когда хоть видит око, да зуб неймет ! И лишь под занавес мы попали к конвейеру, где шли дорогие, шоколадные конфеты. Всех к тому времени разве что не тошнило от съеденного. По всему видать такой алгоритм был многократно испытан и логически просчитан. Оставались карманы, набивать которые оказалось делом не столь уж и простым. Ну, во-первых, от цеха к цеху в них руководствуясь принципом - от мармелада к шоколаду приходилось периодически высвобождать место для более вожделенного сортимента, а, во-вторых, на глазах персонала фабрики. В основном молоденьких женщин при монотонной, однообразной работе. Визит женихов (их определение) привнес в рабочие будни пикантное разнообразие. Отдаю им заслуженную пальму первенства в мастерстве откровенных заигрываний, бойких намеков, смелых шуток да прибауток. Многие из них вгоняли в краску даже толстошкурых вокеров. А тут еще и карманы. Работницы не могли не замечать, как мы их усердно набивали, а мы как они над этим потешались. Я вам не скажу за всю ораву, а мне так было очень неловко. К тому же под финиш возникли опасения проверки на проходной. После умышленно припозднившегося рассказа сопровождающего о мерах борьбы с несунами. Мы к тому времени затарились так, что карманы трещали по швам от трофейных сластей. Еще никогда галифе не казались нам совсем не такими уж широкими. А, ну, как влетим? Стыда не оберешься! По счастью обошлось. Не без великодушного указания сверху, конечно. Вахтеры пропустили курсантов ухмыляясь, без шмона, как грешные души на покаяние. Проявив очень уместный такт и понимание! В казарме праздник живота продолжился для всех остальных. Провизия была честно поделена среди менее удачливых политэкономов. Мы же еще долгое время в сторону сладкого и смотреть не могли.

Кстати, блеснуть познаниями в политэкономии за службу мне «посчастливилось» всего то разок. Случилось это вскоре после выпуска, на первом же занятии политической подготовкой с бойцами вверенного мне мотострелецкого взвода. Тогда дембель из студентов-недоучек попытался подловить молодого летеху.



  • Можно вопрос?

  • Валяй!

  • Как насчет формулы прибавочной стоимости, не напишите?

Выдержав драматическую паузу, я не без злорадства написал ее мелом на доске, растолковав что к чему. Сейчас, хоть убей, не смог бы. Все-таки верно подмечено, что знания это то, что осталось в голове, когда все изученное окончательно забыто.
Те былые ухищрения при сдаче экзаменов теперь наверняка выглядят наивно и смешно. Все эти шпаргалки и меченные различными способами билеты, хитрости для выявления их содержания и порядка расположения на столе экзаменатора, техсредства и сигналы, применявшиеся нами. Хотя вряд ли нынче обходятся без их современных аналогов. Но успеху испокон веков способствовали лишь знания да присутствие духа. Они надежнее самых крутых шпаргалок, особенно подкинутых трусу или дураку. Хотя не следует сбрасывать со счетов и других факторов, так же влияющих на результат. Вот только один пример. Наш сокурсник и обаятельнейший лоботряс - Сережа Л. начал ответ на госэкзамене по научному коммунизму с фразы: «Я и Маркс считаем...» Часть последовавшего вслед за этим изложения прибалдевшие от его самомнения члены комиссии пропустили мимо ушей. Когда же, придя в себя, один из них решился помочь делу наводящим вопросом о Каутском, то был наказан за инициативу восторженным возгласом: «А! Дегенерат Каутский! Знаю!» Вот уж слышал звон... Общеизвестное ленинское определение Каутского – ренегат, в отличие от часто употребляемого дегенерат, в лексикон Сереги не входило. Да этого и не требовалось вовсе, ведь комиссия от услышанного уже разве что не хрюкала, пригнувши головы низко к столу. Не выставить удовлетворительно за такой кайф было бы черной неблагодарностью. А Серега на большее и не рассчитывал.

Но пора, наконец, вернуться к истории с оценками, и определиться причем здесь вообще стриптиз.

С малолетства лезть за словом в карман мне не приходилось. Полезное качество для успешной успеваемости по дисциплинам кафедры МЛП. А успеваемость - достаточный повод зайти на экзамен среди первых, и заявить о желании отвечать без подготовки. Тем более что тянуть кота за хвост в то солнечное, жаркое утро не было никакого резона. Да и укромное местечко для загара подальше от начальства, было давно присмотрено.

По примеру театральных программок не помешает кратко ознакомить вас с местом действия и ключевым действующим лицом последующей трагикомедии.

Тот, экзамен у нас принимал очень молодой майор, вовсе не вписывавшийся в прокрустово ложе злого армейского анекдота. В котором расчетливая молодуха выпытывает у бывалой офицерской жены как грамотно подобрать себе мужа из военных.

- Если ищешь любви, то выходи за лейтенанта, старлея или капитана. Ну а коли достатка, то за подполковника, полковника и, известное дело, генерала.

- А вроде какое-то звание пропущено.

- Так то майор. Достатка еще нет, а любви уже нет .

В плане последнего наш бравый майор был вне подозрений.

Теперь о месте. Аудитория, находясь на третьем этаже, окнами выходила на улицу и оставалась тем летним утром в тени. Стоявшие же за забором училища, через дорогу, дома были нещадно палимы солнцем. Оттого и все окна нараспашку. И хоть дистанция до них был изрядной, зато зрение орлиным.

Итак, занавес! Аудитория. Покрытый кумачом стол у окна. На нем стаканы и минералка, экзаменационные билеты и всякие прочие причиндалы. За столом, спиной к окну, уже знакомый вам экзаменатор-майор и наш взводный-старлей. Через открывающуюся дверь появляемся мы - курсанты.

Взявши билеты, расселись за столы, а пару минут спустя на просьбу разрешить ответ без подготовки поступило добро. Теперь, вперед на мины! Ответ протекал лицом к лицу с нашим майором и улицей в окне за его спиной. Затасканные, от злоупотребления слова лились рекой, без остановки и зазрения совести. И шло бы все как по маслу, кабы, скользнув с лица экзаменатора в сторону, взгляд мой не зацепился за нечто для научного коммунизма совершенно неуместное, а для нормального вокера чрезвычайно волнующее и зазывное.

Похоже, та дивчина, шустро переодевавшаяся прямо у распахнутого окна в доме напротив просто спешила на пляж Труханова острова, к Днепру. Но, может, демонстрировала свой небрежный доморощенный стриптиз и вполне осознанно, из тонкого расчета на курсантский интерес. Кто ж ее знает?

Что до продолжения ответа на вопросы билета, то ни на полноте изложения, ни на его соответствии линии Партии и Правительства сеанс стриптиза не сказался. Но это если слушать, а не глазеть на экзаменуемого. Ибо актер из меня был совсем никудышный. И тот неотрывно вперившийся за спину экзаменатора взгляд, побудил таки майора полюбопытствовать, на что же там так долго можно пялится. Не знаю, что он рассчитывал увидеть. Быть может шпаргалку за окном? Но застал лишь концовку того самого шоу. Увидев же, оскорбился, не то за свое опоздание, не то за научный коммунизм. Судить об истинной причине его фрустрации не берусь. Факт, что при объявлении оценок и сопутствующем «разборе полетов» ответ мой был признан поверхностным и едва заслуживающим хорошей оценки. Вместо серьезной подготовки к экзамену кое-кто попытался выехать за счет старого багажа, подытожил он. Все притихли, ожидая последующего погрома, но на этом все и закончилось. Уговоры командования роты и даже батальона сменить гнев на милость и не поганить статистику, да и диплом четверкой не тронули нашего ревнивца. И то сказать, побудительный мотив его принципиальности был известен лишь нам двоим.



А пару недель спустя, на госах, вышла отличная оценка. Еще бы! Окно напротив было задернуто шторами.
Вы все, конечно же, правильно поняли. Мораль точь-в-точь как в анекдоте, том где: «Вспомнить приятно!»




Человек человеку бог, если знает свои обязанности. Цецилий Стаций
ещё >>