«социс». 2011.№4. С. 24-34. Миграционный потенциал: критерии оценки и современные масштабы - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Программа вступительных испытаний творческой профессиональной направленности... 1 84.14kb.
«социс». 2011.№5. С. 10-18. Перформанс этнометодологический потенциал... 1 218.93kb.
Критерии оценки дилерского центра 1 26.75kb.
Потенциал внешней миграции населения Беларуси: социологический анализ 1 85.74kb.
ІХ. Система оценки достижения планируемых результатов освоения основной... 1 419.66kb.
ІХ. Система оценки достижения планируемых результатов освоения основной... 1 331.57kb.
«социс». 2011.№7. С. 37-47. Менеджериализм и академическая профессия. 1 238.28kb.
«Социс». 2011.№9(329). С. 47-53. Доходы населения латвии: уровень... 1 206.3kb.
Критерии и порядок оценки заявок на участие в закупке 1 51.66kb.
Перечень научных мероприятий рггу, финансируемых из средств Программы... 1 83.24kb.
Нетрадиционных энергетических технологий 1 94.58kb.
Рыбаковский Л. Л. Практическая 16 2722kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

«социс». 2011.№4. С. 24-34. Миграционный потенциал: критерии оценки и современные - страница №1/1

«СОЦИС».-2011.-№4.-С.24-34.
МИГРАЦИОННЫЙ ПОТЕНЦИАЛ:
КРИТЕРИИ ОЦЕНКИ И СОВРЕМЕННЫЕ МАСШТАБЫ

РЫБАКОВСКИЙ Леонид Леонидович - доктор экономических наук, главный научный сотрудник Государственного учреждения Российской академии наук Института социально-политических исследований РАН.
Аннотация. В статье предложена авторская формулировка понятия "миграци­онный потенциал", обоснованы критерии его оценки, а также даны расчеты остаточ­ного миграционного потенциала в странах нового зарубежья и необходимых мигра­ционных ресурсов для обеспечения целей демографического развития России на период до 2025 г.
Ключевые слова: миграционный потенциал, миграционный прирост, демогра­фическая динамика, страновой критерий, этнический критерий, новое зарубежье, титульные народы
Миграционный потенциал - это наличие миграционных ресурсов, находящихся в странах - возможных донорах для страны реципиента. Но его состояние зависит не только от возможностей стран-доноров, но и от необходимых масштабов и предпоч­тительной структуры мигрантов для страны-реципиента, а также допустимых условий их приема. За данным основанием, как правило, следует продуманное, соответствую­щее интересам государства решение. И в этом смысле понятие "миграционный по­тенциал" имеет безусловно служебное значение, а стало быть его критерии должны иметь инструментальную направленность.

Следует иметь в виду, что миграционный потенциал - моментное явление и по масштабам, и по составу участников. В течение непродолжительного времени он мо­жет не только сокращаться, но и возрастать. Так, в прошлом население Средней Азии не было мобильным, рост его подвижности характеризовался мизерными показателя­ми. Ныне миллионы таджиков, узбеков, киргиз в качестве трудовых мигрантов нахо­дятся в других странах, в частности, в России.

Миграционный потенциал - это также население с миграционной подвижностью определенной направленности. Она зависит от возрастной и половой структур, исто­рического генезиса населения, его этнического состава. Наглядным подтверждением этого положения является миграционная ориентация этнических немцев из России на свою историческую родину, в Германию, евреев - в Израиль, русских из нового зару­бежья - в Россию.

Таким образом, миграционный потенциал - это та часть населения стран-доноров, которая обладает возможностью мигрировать в государство-реципиент и соот­ветствует по своим характеристикам его требованиям, т.е. геополитически и соци­ально-экономически заданным критериям отбора, предъявляемым к иммигрантам. Основными, среди этих критериев, выступают: страновой, устанавливающий количе­ственные границы (параметры) миграционного потенциала, и этнический, определяю­щий его структурные предпочтения. Возможны и другие, но для современной России до настоящего времени, по нашему мнению, эти два критерия остаются базовыми [1, с. 18].

Очевидно, что исходной величиной для оценки миграционного потенциала яв­ляется численность населения. Но не всякая численность представляет ту совокуп­ность, в составе которой находится миграционный потенциал для той или иной стра­ны. Не будь этого для любой страны, в том числе и для России, исходной величиной для оценки миграционного потенциала выступало бы все население земли, близкое по численности к семи млрд. человек. Чтобы установить исходное население для оценки величины миграционного потенциала необходимо определить его геополити­ческие границы, чему может служить страновой критерий.

Каждая страна имеет миграционный потенциал, прежде всего в государствах, ис­торически связанных с нею. Франция, например, близка в миграционном отношении с франкоязычными арабскими странами Северной Африки, Великобритания - с англо­язычными государствами бывшей Британской империи и т.д. Это относится и к Гол­ландии, Испании, Португалии, Германии, которые в прошлом обладали обширными колониями. Всюду в основе лежит признак исторического общения населения донора с населением реципиента (родственные связи, экономические интересы, знакомство с культурой, языком и др.).

У современной России её миграционный потенциал сосредоточен в первую оче­редь в государствах, возникших на постсоветском пространстве, т.е. в бывших союз­ных республиках, ныне независимых государствах нового (ближнего) зарубежья, где высоки распространенность и знание русского языка. Говоря о пребывании всех этих стран и народов в едином советском государстве, следует отметить следующее.

Во-первых, все советские годы шло расселение одних народов среди других. Это расселение было пропорциональным: от больших совокупностей того или иного этноса мигрировали и большие численности в другие этнические регионы. Но в относитель­ном выражении (отношение численности русских, украинцев и т.д., переселившихся в другие республики, к их численности, проживающей в общей стране), диспропорций не наблюдалось. В 1989 г. из общей численности украинцев Советского Союза в дру­гих союзных республиках проживало 15,3%, соответственно русских - 17,4%, каза­хов - 19,7%, армян - 33,3% и т.д.

Во-вторых, все народы пронизывала единая советская идеология, которая име­ла не только крайне отрицательные черты, но способствовала развитию в каждой республике "национальной по форме и социалистической по содержанию" культуры. Было нормой знакомство населения всей страны с музыкальными, литературными и иными произведениями, создаваемыми её народами. Киргизская, казахская, таджик­ская, грузинская и т.д. классика была общенародным достоянием. У каждого на слуху сотни имен композиторов, певцов, писателей, художников, артистов и т.д., составляв­ших золотой фонд, как своего, так и всего советского народа.

В-третьих, обучение в учебных заведениях, в т.ч. военных, музыкальных и т.д., объединяло людей, способствовало смешанным бракам, прививало общую культуру и что немаловажно, вело к общению представителей разных народов на едином для страны русском языке. Так, согласно переписи 1979 г. половина всех украинцев, бе­лорусов и узбеков свободно владела русским языком, казахов, литовцев и особенно латышей, свободно владеющих русским языком, в стране было свыше 50%, среди молдаван - свыше 47%, армян - более 38%, азербайджанцев - 29,5%, таджиков и киргиз - около 30%, грузин, туркмен и эстонцев 24-27%. Всесоюзная перепись насе­ления 1989 г. зафиксировала, что в Беларуси в составе титульного населения доля лиц, свободно владевших русским языком, составляла 63%, в Латвии - 58%, Узбеки­стане - 53%, Украине - 52%, Литве - 52%, Казахстане - 51%, Молдове - 46%, Арме­нии - 34%. В остальных республиках доля свободно владеющих русским языком была от 20 до 30% [2, с. 71]. Таким образом, в советское, и в меньшей мере, в дореволю­ционное время, в единой стране было единое миграционное пространство. Благода­ря ему шло постепенное расселение одних народов среди других, в результате чего в национальные культуры проникали элементы культур других народов. Происходи­ло, как говорилось в советское время, формирование единого советского народа.

25Не давая оценки этому процессу, в рамках данной работы сделаем лишь вывод о том, что благодаря историческим условиям не только в 1990-е годы, но и на стыке XX и XXI веков основной, преобладающий по своим количественным и качественным парамет­рам миграционный потенциал для России был и остается сосредоточенным в государ­ствах нового зарубежья.

Его исходная величина во всем новом зарубежье в 1989 г. составляла 138,7 млн. человек. По данным демографических служб ООН в 90-е годы XX и первом десяти­летии XXI веков общая численность населения стран нового зарубежья увеличилась относительно 1989 г. на 4-5 млн. человек и в 2007 г. достигла 142,4 млн. По другим оценкам, например, Межгосударственного статистического комитета СНГ, на начало января 2009 г. численность населения всех стран содружества, за исключением Рос­сии, несколько снизилась, составив 138,3 млн. Согласно прогнозу ООН (средний ва­риант) в середине 2009 г. в этих странах должно было проживать 135,8 млн. человек. В Интернете имеются сведения о том, что на конец 2009 г. в прибалтийских государ­ствах (Литве, Латвии и Эстонии) было 7085 тыс. человек [3]. Данные для ряда стран в этом источнике занижены, для России почти на 2 млн. человек, Украины - на 0,5 млн. и т.д. Это вызывает сомнения в верности цифр и по прибалтийским государствам. Но поскольку других нет, можно предположить, что в 2009 г. во всех государствах нового для России зарубежья проживало примерно 145 млн. человек.

В целом за 20 лет население стран нового зарубежья увеличилось примерно на 3,5 млн. человек, благодаря существенному росту в государствах Средней Азии и Азербайджане. Во всех остальных, включая и Казахстан, население сократилось. Не­сколько миллионов человек из стран нового зарубежья эмигрировало, как в другие государства постсоветского пространства, так и за его пределы. Наибольшие по мас­штабам результаты в происходящем миграционном обмене населением между новыми государствами получила Россия. Со времени последней советской переписи 1989 г. к 2009 г. население России за счет миграционной компоненты увеличилось почти на 6 млн. человек.

Понятно, что миграционная "отдача" стран нового зарубежья со временем будет сокращаться, но немаловажно от какой численности это будет происходить, за счет каких стран может увеличиваться и за счет каких сокращаться. Формальные грани­цы миграционного потенциала возрастут в Казахстане, Кыргызстане, Азербайджане и особенно - в Узбекистане, Таджикистане и Туркмении. Это - страны с активно расту­щим населением и миграционной направленностью в сторону России. В то же время во всех других странах объемы миграционного потенциала могут уменьшиться (в Украине и Беларуси к 2050 г. относительно 2007 г. примерно на 18 млн., в Молдове, Грузии и Армении - на 5 млн., в прибалтийских государствах - на 1,4-1,5 млн. человек).

О сокращении миграционного потенциала в странах нового зарубежья, происхо­дившем все 1990-е и первые годы нового столетия, свидетельствует существенное уменьшение объемов прибытия мигрантов в Россию. Так, в 2002-2005 гг. эти объемы были меньше, чем в 1990-1993 гг., почти в 6 раз. Лишь в последние годы они немного возросли. В это же время более последовательно сокращались объемы выбытия миг­рантов из России в эти страны: в 2002-2005 гг. относительно уровня 1990-1993 гг. - в 12 раз и в 2006-2009 гг. - в 18 раз. В результате такой динамики чисел прибывших и выбывших сальдо миграции все эти периоды за исключением 2002-2005 гг. находи­лось в границах 900-2200 тыс. человек, а коэффициент результативности миграцион­ных связей с середины 1990-х годов находился на предельно низком уровне, и за про­шедшие 20 лет составил 434, т.е. из каждой тысячи мигрантов, прибывших в Россию в 1989-2009 гг., в стране осталось 566 человек.

С тринадцатью странами в это двадцатилетие в миграционном обмене насе­лением Россия имела положительное сальдо. С Казахстаном оно составило почти 1,9 млн. человек, Узбекистаном - 1 млн., Кыргызстаном, Таджикистаном и Туркмени­ей - 1050 тыс., Грузией, Азербайджаном и Арменией - свыше 1250 тыс., с остальными странами - 400 тыс. В 1990-2007 гг. население России росло в результате миграции в наибольшей мере за счет Казахстана и Узбекистана (почти 47% миграционного саль­до), примерно одинаковый вклад в миграционную компоненту внесли Украина, Гру­зия, Азербайджан, Кыргызстан и Таджикистан (суммарно -38,2%) и наименьшую роль в миграционном приросте населения России сыграли Литва, Латвия и Эстония. Казах­стан все годы, за исключением самых последних лет (2006-2009 гг.), занимал первое место по доле в общем миграционном сальдо. Узбекистан, будучи до последних лет на втором и третьем местах, наконец, потеснил Казахстан. К концу двадцатилетия в российском миграционном сальдо возросло также значение Молдовы, Армении, Кыр­гызстана и Таджикистана.

Все рассматриваемые годы результативность миграционного обмена между стра­нами нового зарубежья, с одной стороны, и Россией, с другой, менялась преимущест­венно в её пользу. Прежде всего, из общего числа государств нового зарубежья надо исключить Украину и Беларусь. С этими странами у России сохранился, как это было и в прежнее время, нормальный миграционный обмен, в результате которого населе­ние Беларуси возрастало, а Украины уменьшалось. В определенной мере это отно­сится и к государствам Балтии и Молдове, результативность миграционного обмена у России с которыми в последние годы существенно возросла.

Иное дело Закавказье и Центральная Азия. Последние годы результативность миграционного обмена населением с Грузией, Азербайджаном и Арменией, по сути, менялась в одну сторону. Причем за весь период (1989-2009 гг.) у России оказались наилучшие показатели результативности миграционного обмена с Арменией (158 вы­бывших на каждую тысячу прибывших) и Таджикистаном (130). Вслед за Таджики­станом идут Узбекистан, Кыргызстан, Туркмения и со сравнительно нормальными показателями миграционного обмена - Казахстан. Добавим, что показатели резуль­тативности миграционного обмена населением России с шестью странами нового за­рубежья в последний период уникальны. В 2006-2009 гг. на каждую прибывшую в Россию тысячу человек выбыло обратно: в Молдову - 45, Армению, Кыргызстан и Таджикистан - 30, Туркмению - 23, а Узбекистан даже 17. По сути, все мигранты из этих стран остались в России.

В прошедшее двадцатилетие "отдача" мигрантов в Россию из всех стран постсо­ветского пространства была различной также и по величине понесенных потерь насе­лением стран-доноров. Наибольший процент потерь населения вследствие миграции в Россию в 1989-2007 гг. приходится на Казахстан (11,5% к численности населения страны в 1989 г.), Армению (10,4%), Кыргызстан (10,2%), Таджикистан (8,9%) и Гру­зию (8,2%). В Азербайджане они составили 6,8%, Узбекистане и Туркмении - по 5%, Латвии и Эстонии - по 4,6% и Молдове - 3,7%. Менее двух процентов своего населе­ния в миграционном обмене с Россией потеряли Украина и Литва (соответственно 1,1 и 1,5%). Беларусь оказалась единственным государством, население которого на не­большую величину (0,1%) увеличилось за счет мигрантов из России.

Понятно, что названные потери населения во многом зависят от национальной структуры, в частности, от численности русских, оставшихся в этих государствах по­сле распада Советского Союза. Однако эта причина отнюдь не единственная. Так, численность русских в Армении в 1989 г. была 52 тыс., а сальдо миграции в 1989- 2007 гг. составило 276 тыс., в Грузии - 341 тыс., сальдо - 428 тыс., Таджикистане - 389 тыс. и 407 тыс. соответственно. Но есть и другие примеры: в Кыргызстане русских было 917 тыс., а сальдо миграции из этой страны составило 390 тыс., в Молдове- 562 тыс. и 130 тыс. соответственно.

Таким образом, в государствах нового зарубежья до последнего времени был со­средоточен достаточно большой миграционный потенциал, пополнявший население России в условиях депопуляции, продолжающейся уже свыше 19 лет. Наибольший вклад в миграционную компоненту в эти годы в количественном отношении внесли: Казахстан, Узбекистан, Украина, Азербайджан, Таджикистан, Грузия и Кыргызстан.

В странах старого (дальнего) зарубежья, в основном приграничных, также есть некоторые миграционные ресурсы для России. К их числу относятся, прежде всего, Китай и Северная Корея. С ними Россия уже более 150 лет взаимодействует в даль­невосточных регионах. Перепись населения 2002 г., например, зафиксировала в чис­ле постоянных жителей Дальнего Востока 9,7 тыс. китайцев (28% от их числа по Рос­сии в целом) и 62 тыс. корейцев (свыше 40%). В настоящее время трудовые и учебные мигранты, торговцы, просто покупатели и туристы из обеих стран создают доволь­но заметные условия для развития тесного миграционного взаимодействия. Следова­тельно, они могут представлять миграционный потенциал для России при учете как международного опыта (особенно "взаимодействие" США и Мексики в середине XIX века), так и собственных геополитических интересов.

Другой критерий, который важно учитывать при оценке миграционного потенциа­ла, - этнический. Суть его - в расстановке структурных предпочтений относитель­но миграционных потоков. Он предполагает наличие одинаковых этносов, языково-культурного и иного сходства у доноров и реципиентов, их геополитических интересов. У России этнически соответствующий миграционный потенциал сконцентрирован в го­сударствах нового зарубежья. Там в 1989 г. только русских насчитывалось 25,3 млн. человек. В десятилетие 1991-2000 гг. численность русских в новом зарубежье умень­шилась примерно на 7,5 млн. человек. Из этого числа Россия получила 2,9 млн. миг­рантов. С остальными русскими произошло следующее. Часть, как и в России, умень­шилась в результате депопуляции, другая, во многом меньшая, чем миграция в Россию, эмигрировала за пределы постсоветского пространства. Третья - наибольшая по чис­ленности группа растворилась в населении стран нового зарубежья. После того, как русские, особенно родившиеся в смешанных браках, осознали, что историческая ро­дина отвернулась от них, стали приспосабливаться к условиям, в которых им оста­лось доживать свой век, а главное, где будут жить их дети. Основной механизм этого приспособления - смена национальной принадлежности лицами со "смешанной кро­вью". Так, в Украине в год проведения переписи населения в 2001 г., сменивших свою национальность, оказалось 1,8 млн. человек (кстати, в результате этого возросло число украинцев, считающих родным языком русский), в Беларуси их было примерно 190 тыс., в Казахстане - 450 тыс., в Грузии - несколько десятков тыс. человек и т.д. [4, с. 110].

В первое десятилетие нового века численность русских в новом зарубежье, хотя и в меньшей мере, чем в 1990-е годы, тем не менее снова сократилась, причем только за счет миграции в Россию в 2000-2007 гг. - почти на 680 тыс. человек. В абсолютных величинах в эти годы больше всех потеряли Казахстан (почти 250 тыс.), Узбекистан (свыше 120 тыс.), Украина (77 тыс.) и Кыргызстан (61 тыс.). Потери Закавказья соста­вили 23 тыс., но там русских осталось немного: по данным переписи 2001г. в Армении их было 16 тыс. (миграционное сальдо в 2001-2007 гг. равно 3,2 тыс.) и в Грузии в 2002 г. - 68 тыс. (сальдо в 2002-2007 гг. - 5,9 тыс.). Это относится и к Таджикистану. Там в 2000 г. оставалось 68 тыс. русских, сальдо миграции за 2000-2007 гг. составило 16,8 тыс. Очень немного прибыло в Россию русских из государств Балтии (6,5 тыс. че­ловек). Русских в трех прибалтийских государствах в 1989 г. было 1725 тыс. человек, за 1989-1999 гг. их вернулось в Россию около 200 тыс. По сути, из прибалтийских го­сударств миграционный отток русских прекратился.

В результате естественной убыли, смены национальности, миграции в Россию и за пределы постсоветского пространства численность русских, проживающих во всех странах нового зарубежья, в настоящее время составляет от 16 до 17 млн. человек, а вместе с другими титульными для России народами их там от 17 до 18 млн. человек.

Начиная с 2008 г. стало невозможным определить участие русских в миграцион­ном сальдо России. Нельзя установить и какие другие этнические группы ныне вно­сят наибольший вклад в формирование положительного миграционного сальдо, по­скольку с этого года национальный состав мигрантов не фиксируется. Двенадцать лет назад Государственная дума своими решениями существенно ухудшила статистику естественного движения населения (был отменен учет рождения детей по их очеред­ности, исключены некоторые другие сведения). Ныне подобная участь постигла статистику миграции населения. Таким образом, вклад различных этнических групп миг­рантов в изменение национального состава России стал incognito.

Миграционный потенциал определяется не только численностью русского насе­ления, но и его эволюцией в этнокультурной среде, в которой осуществляется его жизнедеятельность. Это относится и к другим титульным народам России, находя­щимся в новом зарубежье. Исходные цифры для оценки имеющегося в настоящее время в странах нового зарубежья миграционного потенциала для титульных народов России (вместе с русскими) составляют 17,5-18 млн. человек. Давая оценку их реаль­ному миграционному потенциалу, следует иметь в виду два обстоятельства.

Первое. За прошедшие годы после образования независимых государств суще­ственно изменился состав населения по его генезису (генетической или точнее, генезисной структуре). В каждом населении, подверженном миграционным процессам, есть местные уроженцы и пришлые (бывшие мигранты) разных лет вселения. У про­живших менее 10 лет (новоселов) крайне высока миграционная подвижность [5]. Зна­чительное число тех, кто недавно вселился в ту или иную республику, мигрировало бы обратно и без распада общей страны.

Но не только новоселы участвовали в миграционном оттоке 1990-х годов. Из ряда государств выбывали и старожилы, и, видимо, русские - местные уроженцы. Об этом говорит то, что в обмене населением с Россией у одних стран, в частности, Украины, Беларуси и в меньшей мере Молдовы, Литвы и Латвии сальдо миграции оказалось меньше, чем численность русских - новоселов, проживавших там. Так, новоселов в 1989 г. в Украине было 2328 тыс. человек, а сальдо миграции составило в 1989- 1999 гг. всего 318 тыс., в Беларуси соответственно 190 и 14 тыс. и т.д. Наоборот, в об­мене русским населением у других стран (Узбекистан, Кыргызстан, Туркмения, Азер­байджан, Грузия и особенно Таджикистан) сальдо миграции значительно превысило численность новоселов в составе русского населения. В частности, в Азербайджане миграционное сальдо превысило численность новоселов в 2,7 раза, в Грузии - в 3 и в Таджикистане - почти в 4 раза.

Объяснение, почему в одних случаях миграционное сальдо было много меньше численности новоселов, а в других, - существенно его превышало, кроется в харак­тере ситуации, в которой оказались после распада СССР русские, проживавшие в бывших республиках. Крайности - это Беларусь, где русские и белорусы в одинако­вой мере переживали трудности адаптации к новым реалиям, и Таджикистан, откуда русские бежали, спасая собственную жизнь и жизнь своих детей.

В настоящее время в новом зарубежье среди русских практически нет новоселов (или их число ничтожно), более того и среди старожилов возросла доля тех, кто про­жил в местах прежнего вселения 20-25 и более лет. Стало быть, нынешнее русское население, проживающее в новом зарубежье, уже не обладает той миграционной на­правленностью в сторону своей исторической Родины, как это было в 1990-е годы. И связано это не только с разочарованием в отношении к ним России, чему способст­вовала проводимая ею в тот период миграционная политика; не только с тем, что от­ношение к русским в новых независимых государствах стало более цивилизованным (сократилось ущемление прав нетитульного населения), но и с происшедшим измене­нием генетического состава населения. У русских выросла доля местных уроженцев и их детей в разных поколениях, в том числе и рожденных в 1991-2009 гг.

Другое обстоятельство, которое необходимо учитывать при оценке миграционно­го потенциала русских, проживающих в новом зарубежье, состоит в том, что с момен­та образования независимых государств на постсоветском пространстве прошло поч­ти 20 лет. За это время у титульных народов России, в т.ч. и русских, проживающих за пределами своей родины, родилось примерно 1,5-2 млн. детей. У них уже форми­руется иной менталитет, чем был прежде у советских людей в единой стране. Их со­циализация проходила и проходит в иных социально-экономических и политических условиях по сравнению с Россией и друг с другом. Добавим тех, кто вступил в пенсионный возраст и достиг 60-75 лет, и получим совсем иную социально-демографиче­скую совокупность населения.

Надо представлять, что каждый год в населении стран нового зарубежья увели­чивается доля тех, кто вырос вне единого государства, в ином социуме, а среди тру­дового потенциала сокращается удельный вес бывших граждан Советского Союза, т.е. тех, для кого иммиграция в Россию - переезд на историческую Родину. По-види­мому, в настоящее время миграционный потенциал для России в странах нового зару­бежья с учетом возрастной динамики и её социальной трансформации, скорее всего в 3-4 раза меньше, чем проживающая там численность русских. И каждый год эта вели­чина уменьшается. К тому же не в каждом государстве нового зарубежья проживаю­щие там русские представляют для России миграционный потенциал.

В настоящее время русских вместе с другими титульными для России народами, как уже отмечалось, в новом зарубежье осталось, видимо, не более 18 млн. человек. Из них свыше половины проживает в Украине и Беларуси, которые вместе за весь рассматриваемый период (1989-2007 гг.) потеряли в миграционном обмене с Россией всего 4% русского населения. Еще раз подчеркнем - это нормальный миграционный обмен равных партнеров, а не государств-доноров с государством-реципиентом. Госу­дарства Балтии совместно потеряли в миграционном обмене с Россией 12% русских, чуть больше 200 тыс. человек, т.е. по 11 тыс. в год. Даже несмотря на сравнительно хорошую результативность для России миграционного обмена с государствами Бал­тии (русских выбывало обратно лишь одна четвертая часть прибывших), они не яв­ляются местом концентрации её миграционного потенциала. Русских там проживает менее 7% от их общей численности в новом зарубежье и в последние 8 лет миграци­онное сальдо за счет русских из трех государств Балтии составляло всего по 650 че­ловек в год.

В истекший период наиболее интенсивно русские покидали государства Закавка­зья. Этот процесс начался задолго до распада Советского Союза и особенно усилил­ся в 1990-1994 гг. За период с 1989 г. по 2007 г. Россия получила из Грузии 49% всех проживавших в ней русских, соответственно из Азербайджана 50,9% и из Армении даже 69,2%. Ныне на долю этих государств приходится менее 2% всех русских, живу­щих в новом зарубежье, что составляет, по-видимому, 200-300 тыс. человек. В теку­щем десятилетии Россия ежегодно получала из этих трех стран менее чем по 3 тыс. человек. Несмотря на высокую результативность миграционного обмена (выбывает менее 200 человек с каждой тысячи прибывших), в этих странах, судя по всему, отсут­ствует для России сколько-нибудь значимый миграционный потенциал русских.

Четыре среднеазиатских государства за 19 лет потеряли в миграционном обмене с Россией свыше 36% русского населения, причем меньше всего потерял Кыргызстан (30,5%), больше всего - Таджикистан (62%), уступающий по проценту потерь лишь Ар­мении. Тем не менее в этой группе государств в настоящее время проживает почти 10% русского населения, особенно много русских остается в Узбекистане и Кыргыз­стане, скорее всего 1,1-1,3 млн. человек. С этими странами у России самые высокие показатели результативности миграционного обмена.

К настоящему времени из общего количества русских, проживающих в новом за­рубежье, лишь одна треть представляет количественно определенный миграционный потенциал для России. Он находится в основном в Казахстане (1/5 часть всех рус­ских), Узбекистане, Кыргызстане, Таджикистане, Туркмении и Молдове (2%). С уче­том происшедших изменений в структурах населения (генетической и возрастной), реальная величина миграционного потенциала русских вместе с другими титульными для России народами в настоящее время не превышает 5 млн. человек.

Другую исходную величину миграционного потенциала в странах нового зарубе­жья составляют его титульные народы. Это очень неоднородное население в этногра­фическом отношении. С их культурными, языковыми, конфессиональными и другими особенностями им в случае миграции достаточно сложно адаптироваться в иной эт­нической среде. Тем не менее в советские годы происходило расселение одних народов среди других. В 1989 г. перепись зафиксировала, что в составе населения России находятся 7,8 млн. титульных для других союзных республик народов, в т.ч. украин­цев, белорусов и молдаван - 5,74 млн., казахов - 636 тыс., представителей Средней Азии - 247 тыс., грузин, азербайджанцев и армян - почти 1 млн., литовцев, латышей и эстонцев - 164 тыс. человек.

Спустя 20 лет в отличие от сокращения численности русских, оставшихся в но­вом зарубежье, численность титульных народов в государствах, возникших на пост­советском пространстве, возросла. В 2007 г. население всех стран нового зарубежья составляло 142,4 млн. человек. В нем русских и других, титульных для России наро­дов, было 17,5-18 млн. Следовательно, на все оставшееся, включая и титульное на­селение, приходилось 124-125 млн. человек. В начале 2009 г. его было 127-128 млн. В странах, в которых проводились в 1999-2002 гг. переписи населения, соотношение между титульными и остальными народами (все титульные для России народы исклю­чены) было 9 к 1. Если принять это соотношение для 2009 г., то численность титуль­ного населения составит примерно 115 млн. человек. По сравнению с 1989 г. числен­ность титульных народов стран нового зарубежья возросла на 24 млн. человек.

На динамику титульного населения стран нового зарубежья в истекшие годы в очень слабой мере повлиял их миграционный отток в Россию. В течение 1989-2007 гг. общее миграционное сальдо с плюсом для России составило для титульных народов всего 313 тыс. человек или в среднем по 16,5 тыс. человек в год (по русским средне­годовое сальдо превышало 190 тыс.). В эти годы население России пополнилось за счет прибывших из нового зарубежья украинцев (6,3 тыс.), киргизов (7,6 тыс.), молда­ван (9,7 тыс.), узбеков (15,8 тыс.), таджиков (44,5 тыс.), грузин (48,7 тыс.), азербайд­жанцев (54,1 тыс.) и армян (200 тыс.). Но одновременно Россия потеряла в миграции литовцев, латышей и эстонцев (4,2 тыс.), казахов и туркмен (16 тыс.), а также бело­русов (22,8 тыс.). Следует иметь в виду, что не все титульные народы прибывали в Россию из своих стран. Из каждых десяти человек среди таких грузин, таджиков и киргизов было 8-9, молдаван - 8, армян - 6-7, украинцев и узбеков - 5-6, эстонцев и литовцев - 2-3.

В миграции титульных для стран нового зарубежья народов во всем восемнад­цатилетнем периоде (1990-2007 гг.) выделяются первые четыре года, когда сальдо миграции было отрицательным (Россия потеряла 215 тыс. человек). В самом нача­ле 1990-х годов титульные народы ставших независимыми стран нового зарубежья пребывали в состоянии эйфории, полагая, что случившееся сделает всех богатыми и счастливыми. Отсюда и столь небывалый отток этих народов из России. В 1992 г. на каждую тысячу прибывших в Россию титульных народов стран нового зарубежья обратно выбывало свыше 2,1 тыс. человек. Но уже к 1994 г. произошло отрезвление. Оказалось, что в России, несмотря на трудности, тем не менее, лучше, чем в большин­стве стран нового зарубежья. В результате обратные из России потоки резко сократи­лись, что существенно улучшило результативность её миграционного обмена.

Очевидно, что пополнение населения России за счет титульных народов стран нового зарубежья зависит не только от их численности, но и от уровня их миграци­онной подвижности и социокультурной совместимости с государством-реципиентом. Так, в структуре населения России велика доля украинцев (более чем 2,2%), бело­русов (0,6%), казахов (почти 0,5%) и азербайджанцев (свыше 0,4%). В это же время узбеков в собственной стране проживает 17,1 млн. человек, что в 2,1 раза больше, чем казахов в Казахстане, и в 2,4 раза больше, чем азербайджанцев в Азербайджане, а их участие в формировании населения России меньше в 5,3 раза, чем казахов, и в 5 раз меньше, чем азербайджанцев.

Масштабы миграционного потенциала России за счет титульных народов стран но­вого зарубежья напрямую связаны с повышением их уровня мобильности, который в прошлом был крайне низок, особенно в государствах Центральной Азии и Закавказья. Об уровне их миграционной подвижности можно судить по доле мигрантов, проживших в месте проведения переписи менее двух лет в составе населения данной национальности. Ко времени распада СССР эта доля, а по-другому, миграционная подвижность всех титульных народов стран нового зарубежья, заметно выросла (исключение - Украина и Эстония). Заметим, что изменение миграционной подвижности славянских и прибалтийских народов не представляет интереса для оценки возможного миграци­онного потенциала. Более существенным представляется рост миграционной подвиж­ности народов Закавказья и особенно Центральной Азии с её растущим населением.

Следует отметить, что росту миграционной подвижности титульного населения стран нового зарубежья в настоящее время противостоят процессы обновления насе­ления и изменения его менталитета. Все годы независимости шло сокращение той части населения, которая представляла миграционный потенциал для России. В странах но­вого зарубежья рождались новые поколения и вместе с теми, кто находился в детском возрасте в момент распада СССР, обретали менталитет, отличный от того, который был в советские годы. Исчезала необходимость в знании русского языка, как языка межна­ционального общения, в усвоении культуры народов, населявших единую страну, и т.д.

Взрослое население также стало утрачивать элементы советского, общего всем народам менталитета, забывать общий для единого государства язык и другие ат­рибуты, объединявшие все народы в братской семье (открытая вражда между неко­торыми из них возникла накануне или после распада единой страны). Добавим, что лишь достигшая к настоящему времени массовых масштабов трудовая иммиграция инициирует увеличение для России миграционного потенциала из титульных наро­дов. Согласно исследованию, проведенному в 2002 г. Международной организацией по миграции, около 30% трудовых мигрантов хотели бы остаться в России и получить гражданство [1, с. 97].

Рассматривая титульное население стран нового зарубежья в качестве мигра­ционного потенциала, не следует строить иллюзий относительно украинцев и бело­русов. С ними у России происходит нормальный миграционный обмен населением. За все 1990-е годы Украина в обмене с Россией потеряла лишь 6% русских и менее 2% украинцев, а Беларусь и того меньше, она потеряла 2% русских и столько же приобре­ла белорусов. В 2001-2007 гг. положительное для России сальдо миграции украинцев было 29,5 тыс. или 1% от численности украинцев, проживавших в 2002 г., а сальдо миграции русских - 56 тыс. или 0,7% от численности русских, проживавших в Украине в 2001 г. В эти же годы в миграционном обмене белорусами Россия потеряла 2,3 тыс. человек (0,3% от численности российских белорусов), а Беларусь получила 5,6 тыс. русских, что увеличило численность русских, живущих в этой стране, на 0,5%.

В группу стран с незначимым миграционным потенциалом входят также государ­ства Балтии. От них Россия в течение 19 лет получила менее 250 тыс. человек, среди которых 80% составили русские, причем миграционный приток пришелся на 1990-е годы. В 2001-2007 гг. в общем миграционном сальдо доля этих трех государств соста­вила всего 3%. И русские, и особенно титульные народы этих стран не хотят мигриро­вать в Россию. Переезд в Россию по 10-20 человек из Эстонии или Латвии - незначи­мые величины для российского миграционного сальдо.

Таким образом, миграционный потенциал для России в количественном выраже­нии в новом зарубежье сохранился преимущественно в странах Центральной Азии, Закавказья и в незначительной мере в Молдове, Он сосредоточен в первую очередь в государствах Средней Азии, население которых к 2020 г. должно возрасти не менее чем на 8 млн. человек, а к 2050 г. - еще на 10 млн. "Демографическое давление" этих стран на Россию может оказаться для неё вполне положительным явлением. Не сле­дует бояться, что увеличение численности населения России на несколько млн. че­ловек, относящихся к титульным народам Средней Азии, заметно изменит её этниче­скую структуру. Даже если бы в современной численности населения России узбеков, таджиков и киргизов было 5 млн. человек, все ровно их доля не превышала бы 3,5%.

В странах нового зарубежья имеется еще одна категория населения, представ­ляющая миграционный потенциал для России. Это - все остальное население, за ис­ключением титульных народов стран нового зарубежья, проживающих на своей родине, и русских. Эта группа весьма разнообразна. В ее составе и титульные для России народы. В 1989 г. их было примерно 2 млн. человек. В эту группу входит также ти­тульное население стран нового зарубежья, проживающее в других государствах. К примеру, в Азербайджане живут украинцы, белорусы, армяне, грузины и т.д., в Узбе­кистане - азербайджанцы, армяне, белорусы, украинцы, таджики, киргизы и др. В от­дельных странах (Беларусь, Украина, Казахстан и др.) проживают поляки, евреи, ко­рейцы и в небольших количествах другие народы, являющиеся титульными для ряда государств старого зарубежья. Если принять соотношение между титульным населе­нием и остальным, т.е. тем, которое было в среднем в 9 странах, в которых на стыке веков проведены переписи, то в настоящее время его во всем новом зарубежье насчи­тывается примерно 11 млн.человек.

Эта группа достаточно активно участвовала в формировании миграционного саль­до России. Оно было положительным для России все 19 лет без исключения и соста­вило 1551 тыс. человек, что в 5 раз превышает сальдо миграции титульных народов для стран нового зарубежья. При этом доля остального населения в общем миграци­онном сальдо России постоянно растет: 24,3% в 1991-1995 гг. 26,4% в 1996-2000 гг., 34,5% в 2001-2005 гг. и 39,6% в 2006-2007 гг. В 2006-2007 гг., последних годах, ко­гда учитывался национальный состав мигрантов, численность остального населе­ния в сальдо миграционного обмена России со странами нового зарубежья составила 153,3 тыс. человек и превысила численность русских (141,3 тыс.), не говоря уже о ти­тульных народах стран нового зарубежья (92,1 тыс.).

Наибольший вклад в российское миграционное сальдо остального населения в течение 1990-2007 гг. внесли Казахстан (29,5%), Узбекистан (19,5%), Грузия (13,2%), Азербайджан (8,4%), Таджикистан (7,6%) и Кыргызстан (6,4%). За исключением 1996- 1998 гг., когда второе место по доле в миграционном сальдо занимала Грузия, все остальные периоды лидировали Казахстан и Узбекистан, которым принадлежало 45- 55%, причем в 2005-2007 гг. доля Узбекистана впервые превысила и, притом, поч­ти вдвое долю Казахстана. В 2000-2007 гг. сальдо миграции остального населения в России из Казахстана по мере наращивания в этой стране темпов экономического развития сокращалось и в 2005-2007 гг. было меньше, чем в 1990-е годы, в 4,3 раза. Тем не менее Россия может рассчитывать на приток данной категории населения. До­бавим, что и объемы прибытия в Россию остального населения и его сальдо, сокра­щаясь, затем стали постепенно расти и уже в 2007 г. втрое превысили уровень 2004 г. Этот потенциал, хотя и меньше, чем русского населения, но все же составляет не­сколько миллионов человек и представляет важный источник формирования мигра­ционного прироста населения России.

Завершая анализ находящихся в странах нового зарубежья миграционных ресур­сов, следует сказать, что иногда величину миграционного потенциала оценивают, опираясь на данные социологических обследований миграционных намерений мигран­тов. В этом случае за миграционный потенциал принимается доля установок обычно определенной этнической группы населения на миграцию из страны. В таком подходе, по нашему мнению, есть три уязвимых места.



Во-первых, необходимо при обследованиях выявлять не просто установки на миг­рацию из страны, а еще и на миграцию в определенное государство. Во-вторых, надо иметь в виду, что между установками на миграцию (потенциальная миграция) и реаль­ной миграцией, как говорил один из героев "Горя от ума", дистанция огромного разме­ра. Исследования, проведенные еще во второй половине 1980-х годов, показали, что потенциальная миграция всегда во много раз больше, чем реальные перемещения. Так, интенсивность миграции жителей Тверской и Волгоградской областей, как пока­зали обследования, проведенные Институтом социологии РАН в 1980-е годы, не пре­вышала 9%, тогда как их установки на выезд в другие районы составляли 17,5-17,7% [6, с. 49]. В-третьих, и это главное, установки на миграцию за пределы данной террито­рии больше чем что-либо другое зависят от политической, социально-экономической, экологической и иных ситуаций. Согласно исследованию, проведенному в 1990 г. Под руководством А.Г. Злотникова, среди населения Гомельской области, от 80 до 95% респондентов хотели бы покинуть территорию, подвергшуюся радиоактивному зара­жению [6, с. 48]. Фактическое же число мигрантов, покинувших этот регион, составило несколько процентов. Этот же вывод, подтверждает, но с другой стороны, обследо­вание, проведенное в 1991 г. ВЦИОМом. Оказалось, что из числа проживавших рус­ских собирались покинуть Узбекистан 25%, Кыргызстан - 24% и Таджикистан - 36% [7, с. 136]. Реально же мигрировали, причем, только в Россию, за прошедшее время: из Узбекистана - 34%, Кыргызстана - 31% и Таджикистана - 62%. Обследование про­водилось в более спокойное время, чем то, которое наступило вслед за ним, особенно в Таджикистане.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ


      1. Рыбаковский Л.Л., Кожевникова Н.И. Оценка возможных и необходимых масштабов привлечения иммигрантов в Россию. М.: ЗАО "Экон-информ". 2010.

      2. Численность и состав населения СССР. По данным Всесоюзной переписи населения 1979 года. М., 1984.

      3. http://iformatsiya.ru/tabl./13-naselenie-stran-mira.html

      4. Трансформация миграционных процессов на постсоветском пространстве / Под ред. Л.Л. Рыбаковского. М.: Academia. 2009.

      5. Рыбаковский Л.Л. Регионапьный анализ миграций. М.: Статистика. 1973.

      6. Рыбаковский Л.Л. Демографические последствия аварии на Чернобыльской АЭС // Социол. исслед. 1992. № 9.

      7. Население России. М., 1994.





Развестись — все равно что быть сбитой грузовиком; если тебе удается выжить, ты уже внимательнее смотришь по сторонам. Джин Керр
ещё >>