Сергей Михалок: «Почему из-за какого-то человека я должен линять из Беларуси?» 21. 06. 2008 Алла Жидкова, ”Московский комсомолец” Ли - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Д. И. Менделеева, г. Тобольск Музыкальное творчество группы «Ляпис... 1 68.73kb.
Интервью Гурченко опубликовали после ее смерти! В конце 2009 года... 1 11.36kb.
"Московский Комсомолец" 25. 06. 1987 1 73.03kb.
Московский комсомолец 16-23 января 2008 №3 Учащиеся меняются в лучшую... 1 37.31kb.
Крашенинниковой Н. А. и Жидкова О. А. Ч. 2 -е изд., стереотип 13 3411.99kb.
Дата получения уведомления 1 273.15kb.
Конкурс видеофильмов «провинциальный дневник» 1 12.05kb.
I a II a группы Сравнительная хар-ка элементов 1 12.52kb.
Состав рабочей группы от Федерации профсоюзов Беларуси по подготовке... 1 78.71kb.
История группы «Чичерина» началась в Екатеринбурге, где в 1997 году... 1 11.42kb.
Домашние группы Лидер домашней группы 1 85.27kb.
Bbk mix 2000+” код название музыка слова исполнитель 18 5824.1kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Сергей Михалок: «Почему из-за какого-то человека я должен линять из Беларуси?» 21. - страница №1/1

Сергей Михалок: «Почему из-за какого-то человека я должен линять из Беларуси?»
21.06.2008 Алла Жидкова, ”Московский комсомолец”
Лидер группы «Ляпис Трубецкой» рассказал, почему ушел от попсы, зачем перестал пьянствовать и колоться, кому посвящает свой «Манифест», объяснил, что такое родина, и предложил узурпаторам власти уезжать из нее куда подальше.
Группа «Ляпис Трубецкой» с «Капиталом» неожиданно вырвалась во флагманы русскоязычного ска-панка, совершив скачок с попсовой сцены в горячую альтернативу. О том, что пережили «ляписы» за годы забвения и искания собственного пути, о своем громком возвращении к массам мне рассказал лидер группы Сергей Михалок. Мы разговаривали вечером, сидя в микроавтобусе неподалеку от Крымского моста. В открытую дверь мы наблюдали широкую панораму на Москву-реку, памятник Петру Первому и храм Христа Спасителя. Возможно, исторические красоты и подтолкнули Михалка к высказыванию глобальных мыслей и идей.
Последний ваш альбом «Капитал» — это уход от попсы, от образа парней на заборе. С чем связаны эти перемены?
— Из попсового мейнстрима мы выбрались еще в 99-м году, когда саботировали запись альбома «Красота» и расторгли контракт с фирмой «Союз». Та пластинка получилась невнятной, недоделанной, она так и попахивает шизофренией. После нее на нас поставили крест в мейнстриме и большом шоу-бизнесе. Мы исчезли из эфиров радиостанций и с телеэкранов. Но альтернатива и андеграунд — это наш дом родной. Мы начинали как альтернативная группа, были таким панк-кич-кабаре. Вся эта буффонада, пародия была пропитана ненавистью, и ее разрушительный вектор был направлен на то, что происходило в то время на популярной сцене и в среде рок-музыки. А потом мы сами слились с объектом собственных насмешек и в 98-м, когда писали «Красоту», было много споров, какие-то постоянные наши психи и уезды со студии в Минск… А когда мы поняли, в кого нас превратили после этого альбома, нам было очень стыдно даже в родной Минск возвращаться, потому что многие друзья с нами уже не общались, мы были предателями — за что боролись, на то и напоролись.
Вы тяжело переживали этот момент?
— Да, мы пили много, принимали наркотики… Все это нам помогало существовать в каком-то кругу наших почитателей, среди которых преобладали гопники и достаточно стремные маргиналы — люди криминогенные. В алкоголическом кураже не замечаешь этого. Тебе помогают уйти от действительности, поют дифирамбы, и у тебя очень много концертов. Сохранить статус звезды в рамках мейнстрима для нас не составляло труда. Меня приглашали приехать в Москву, я умел давать веселые и познавательные интервью, можно было ходить на каналы, осталось много людей, которые к нам питали симпатии, я имею в виду из великих мира сего. В любом случае можно было бы написать тысячу «Ау» и тысячу «Яблонь», потому что эти песни писались на пикниках и пленэрах в качестве легких импровизаций.
Но это же ваши песни, вы же от них не отказываетесь.
— Но еще раз говорю, что, когда ты сливаешься с объектом собственных насмешек, уже не видно грань, где ты пародист. Может быть, сам жанр измельчал, потому что в эту нишу ринулось много молодых коллективов, и рок-н-ролльных и попсовых: «Дискотека «Авария», «Жуки», «Леприконсы». Люди стали уже путать, кто есть кто. В общем-то, я считаю, что в искусстве очень важна сверхзадача — что ты хочешь сделать. Будем ли мы делать дружеские шаржи или действительно задевать звезд истеблишмента. А мы были в одних гримерках с теми людьми, которых 5—10 лет назад ненавидели. И люди стали нас с ними идентифицировать, а мы совершенно из другой среды. То, что мы делали в начале 90-х, группа «Ленинград» потом стала делать. И это стало культурологическим взрывом, модным и интересным для людей, которые воспринимали это как явление в искусстве. То есть «Тайгер Лилис» и Кустурица все-таки воспринимаются со своим заигрыванием с криминальной тематикой и шансоном — видно, что это искусство. А нас стали воспринимать как натуральных гопников. У нас же в самом названии заложен кич — Ляпис = ляпсус, и Ляпис Трубецкой — из «Двенадцати стульев». Понятно, речь о том, что люди совершенно никчемные и бесталанные могут с помощью простой словесной мозаики и примитивных музыкальных средств выражения достигнуть громадной популярности. И мы превратились в каких-то обезьянок для фотографирования. Оттуда пришлось пройти долгий путь к тому, чтобы делать то, что тебе хочется.
Не ощутили нехватку в общении, от вас стали отворачиваться ваши бывшие поклонники — те самые гопники?
— Мы этого и добивались. Было время заняться собой. Ведь деградация — это очень быстрый и веселый процесс, как ехать с ледяной горки, — назад подняться очень тяжело. Я весил 107 килограммов, был вечно пропитый, прокуренный и недовольный. Для меня важный жизненный кроссовер — всегда быть инди, с нонконформизмом, при этом уметь постоять за свои убеждения. Я стал опять заниматься спортом, нашел хорошего тренера по тайскому боксу. Завязал с алкоголем, понятно, что не с первого раза. Но я уже давным-давно не пью и не употребляю никаких наркотиков — не курю марихуану, принципиально, и это не дань модным тенденциям. Мы поняли, что нужно не просто минимизировать шансон в своей музыке, его нужно искоренить. Потому что, как только ты наряду с десятью угарными панк-хитами пишешь одну песню в парадийно-эстрадном стиле, за нее хватается продюсер. Вся система заточена на то, чтобы любой твой компромисс стал народным достоянием. В пластинке «Капитал» мы попытались полностью этого избежать.
Почему вы никак не можете отказаться от Минска и переехать в Москву?
— Я верю в корни, мне важно географически возвращаться в то место, где я четко ощущаю себя в гармонии. Там живут мои родные и близкие, там есть те продукты, которые мне нравятся. В общем-то, там есть люди, которые зависят от меня: мой сын от первого брака, родители. При этом у меня есть принципиальная позиция насчет Белоруссии. Одна из моих жизненных идей, что свободным можно быть даже в тоталитарном обществе. Мы — группа, которая существует в самом тоталитарном европейском государстве, при этом мы суперсвободны. Мы говорим что угодно и ведем себя по-хамски по отношению к власти и при этом остаемся внутренне свободными. Мы ломаем стереотип. Многие считают, что творить и творчески расти можно только в свободном обществе. Я считаю, что это не так. «Буэна Виста Сошиал Клаб» на Кубе — люди улыбаются и свободны. Любая политика — это уже зло. Демократическое общество создает видимость свободы. А Беларусь — это наша земля, там жил мой дед, прадед. Почему из-за какого-то человека, группы каких-то чиновников, которые узурпировали власть и корчат из себя слуг народа, я должен оттуда линять? Пусть они уезжают!
А как насчет развивающейся сейчас интернет-культуры с блогосферой, вы во всем этом участвуете?
— Это очень круто. Тимоти Лири — человек, который очень много сделал для того, чтобы люди, не отрываясь от Земли, могли в космос летать с помощью каких-то препаратов. И, кстати, Хантер Томпсон — человек, который мне близок очень. Он последние годы посвящал тому, чтобы человечество не боялось и осваивало все больше и больше кибернетических пространств. Я не великий программист, я — лузер в этой матрице, но мне все это нравится. Это превращает человечество в единый механизм. Существует некое подобие того, что ты можешь выразить свои идеи на планетарном уровне, не достигая высот Папы Римского и не становясь чемпионом мира по боксу. Ты можешь со всей планетой общаться напрямую. Наш клип «Капитал» не рискнул взять ни один канал, но он стал хитом благодаря Интернету. Получается, что в интернет-пространстве не властна прослойка, которая сейчас захватила шоу-бизнес, — люди, которые в свое время были обслуживающим персоналом, которые носили гусли, помогали слепым баянам, певцам и мудрецам, а теперь сами формируют и среду и сами делают големов всевозможных. Столько альтернативных групп чувствуют себя звездами в этом пространстве. Это очень классно, в мое время было трудно рассчитывать на то, что, записав пару песен, ты сможешь ознакомить с ними такое количество людей. Тебе нужно было обязательно сотрудничать с какими-то тщеславными и часто глупыми людьми. Do it yourself — устаревший панковский девиз, но все же.
Сейчас вы пишете новый альбом, он будет в духе «Капитала»?
— Мы поняли, что надо закреплять успех, если можно так сказать. Хотим показать, что все это было не случайностью. Материал пропитан самоиронией — нам нравится иногда забавляться в рамках образа. Этот альбом будет псевдоэпическим, там мы используем много слов типа «манифест”, опираемся на имена великих — это галантерейный язык, как у обэриутов, много заимствований из древнегреческой мифологии, из скандинавской. Брюнхильда присутствует в наших текстах. Но на самом деле тот же шансон, только мощный и совершенно с другой подачи по музыке — нет уже стадных песен.
Какой будет основной хит альбома?
— Песня «Манифест». Она провокационная, с двойным подтекстом. Поется от лица политика, который во время предвыборных кампаний в своем вранье доходит до любых немыслимых обещаний. Выходит человек и обращается к изгоям общества, которые не участвуют в политике, но их очень много. Если их привлечь на свою сторону, то можно в общем-то подавить истеблишмент, заломить большинство. Поэтому человек выходит и говорит: «Друзья! Хиппи и растаманы! Мы легализуем марихуану! Голосуйте за меня! Я такой же, как вы! Бухари, футбольные болельщики, вам мешают менты?! Да я их разгоню! Панки, вы не чувствуете, что я ваш лидер, реинкарнация Сида Вишеса?! Идите ко мне!”. И в этом есть серьезная провокация, потому что самые нонконформисты, самые «тру» иногда оказываются таким же истеблишментом и ведутся потом на любую «ботву». Кому-то нужен оркестр для выступлений, а кто-то, как в цирке, выходит и делает кувырки. В любом случае сейчас эра «вульгарис». Все говорят: «Не будем опускаться до толпы». Мне кажется, надо говорить по-другому: «Мы будем подниматься до толпы». Потому что в любом случае нужно разговаривать с теми, кто не в теме. С ними нужно вести очень серьезный разговор, чтобы они стали в теме и, в общем-то, прозрели, что мир намного ярче и интересней и многогранней, чем они думают.




Мы добиваемся любви других, чтобы иметь лишний повод любить себя. Дени Дидро
ещё >>