Сценарий художественного фильма. Синопсис - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Сценарий художественного фильма 13 674.01kb.
Сценарий восьмисерийного художественного фильма Вторая серия 1 452.87kb.
Сценарий восьмисерийного художественного фильма Пятая серия 1 447.79kb.
Сценарий полнометражного художественного фильма 4 587.72kb.
Сценарий полнометражного художественного фильма все права защищены. 1 393.05kb.
Сценарий фильма, но впоследствии получившая «собственную жизнь» 6 1363.72kb.
Сценарий звукового фильма 1 309.27kb.
Синопсис полнометражного фильма Борис Пискунов 1 41.44kb.
Презентация художественного фильма «Я слышу тебя» 1 39.32kb.
Кирилл Герасимов. Саманта смит. Синопсис сценария полнометражного... 1 49.66kb.
Сценарий проекта по с использованием элементов народного художественного... 1 141.41kb.
Раз! Хоба! Пьеса основана на документальных интервью, интернет-переписке... 1 257.06kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Сценарий художественного фильма. Синопсис - страница №1/4

Валерий Авдерин

Две недели хорошей погоды.

Сценарий художественного фильма.
Синопсис.
В маленьком провинциальном городке живут два пацана. Тимон из неблагополучной семьи, у Сергуни любящий и любимый отец сидит за рэкет.

Пацаны, прыгая по льдинам, на спор бегут в ледоход через реку. Один падает и его едва не затирает льдом. Только помощь товарища помогает ему добраться живым до берега.

Привыкшие стоять друг за друга, они вместе идут в армию. Там их пытаются строить старослужащие, но пацаны дают настолько жестокий отпор, что обидчик попадает в больницу, а вся казарма перекидывается к ним и признаёт их новыми лидерами.

Это не нравится начальству. Чтобы не выносить сор из избы, командование не стало возбуждать уголовное дело, но раскидало ребят по разным частям.

Сергуня попадает на какой-то недостроенный огромный объект, который разворовывают уже много лет – сделать это быстро мешает бездорожье.

Тимон попадает в нормальный солдатский коллектив, где уже есть лидер – закончивший на гражданке институт сержант Зайцев. Тимон по старой привычке пытается стать местным паханом (тем более, он уже успел обзавестись оруженосцем), но коллектив его за это обсмеивает – здесь другие традиции. Тимон затаил обиду на Зайцева. Со своим новым товарищем он решает сбежать из армии, добраться до Москвы и примкнуть там к какой-нибудь преступной группировке. Ночью они вскрывают сейф в кабинете своего командира и забирают деньги. Ломая сейф Тимон порезал руку. Утром офицер, чтобы взять воров на понт, говорит всем, что капли крови с сейфа отправлены на генетическую экспертизу и через месяц придёт заключение, кто его взломал. Солдатики испугались и решили, что пора линять.

Заодно решили посчитаться с сержантом Зайцевым. Заступив в караул, они расстреляли его и двух его товарищей. И с оружием в руках ушли в сторону Москвы.

На поимку дезертиров бросили солдат из той части, куда попал Сергуня. В том числе и его. Естественно, имена дезертиров им не сообщали. В перестрелке гибнет товарищ Сергуни Черныш и, когда набирают добровольцев для штурма прибежища дезертиров, он делает шаг вперёд – чтобы отомстить за товарища. Сергуня тяжело ранит одного из дезертиров и, подбежав к нему, обнаруживает, что это друг его детства Тимон. В этот момент Тимон достаёт пистолет и стреляет в себя, понимая, что за кучу трупов он будет гнить в тюрьме до конца жизни.

Через некоторое время у Сергуни случается конфликт с привыкшим чувствовать себя местным царьком командиром. По приказу офицера его жестоко избивают и сажают на губу.

Тут к сыну приезжает вышедший из тюрьмы отец. Но командир не даёт им увидеться. От солдат отец узнаёт, что у сына конфликт с майором и что его сильно били.

Отец решает вызволить Сергуню, переодев парней из своей бригады в милицейскую форму и снабдив их липовым постановлением о передаче Сергуни милиционерам для следственных действий – якобы, за совершённые ещё на гражданке преступления.

И так далее…

……………………………………………………………………………………………………




Темнота, щебечут какие-то птицы, потом картинка как бы просветляется, и мы сквозь высокую прошлогоднюю траву видим стайку бегущих через поле к реке пацанов лет 10-12.

Сергуня! -- кричит один из них.

Тимон! -- откликается другой.

Пацаны выскакивают на высокий берег и смотрят на ледоход.

Камера показывает, как идут, с треском налетая друг на друга, наползая, льдины.

Тут один пацан постарше подаёт голос: А слабо по льдинам на тот берег сбегать?

Кто-то говорит: Ну, если тебе не слабо -- ты и беги.

-- А что я -- один побегу? Одному неинтересно. Вот с кем-нибудь...

Давай со мной, -- выступает вперёд ещё один парнишечка.

-- Не-е, Сергунь. Я сегодня не побегу. У меня сапоги худые. Ноги можно запросто промочить. А так -- я побежал бы...

Я тоже побегу, -- выступает ещё парнишка.

-- Тогда побежим с тобой, Тимон!
Пацаны бегут по колышащимся у них под ногами льдинам, прыгают с одной на другую. Вот добежали до того берега, выпрыгнули на него, радостно скачут, кричат, машут руками. Теперь бегут обратно. Один из пацанов поскользнулся и упал в воду. Его начинает затирать льдинами. Другой ложится и, ногой отталкивая наезжающую на товарища льдину, тянет его за руку на себя. (Эту сцену надо сделать попространней, чтобы зрителя за душу взяло, чтобы ему страшно стало.) Вытягивает из воды. Они поднимаются, бегут, выскакивают на берег. Сухой пацан снимает с себя куртку, надевает на мокрого, и ребята всей гурьбой бегут к виднеющимся вдалеке домам. Дома стоят на бугре, откуда видно, что происходит на реке -- и им навстречу бегут уже какие-то взрослые. Тем более -- издалека и не разберёшь, чей ребёнок скачет там по льдинам. А, может, это твой?

Переросток, который всё это затеял, бросается бежать куда-то в сторону. Остальные тоже рассасываются. Подлетевшая толпа женщин и мужчин видит Сергуню и Тимона -- один мокрый, другой без куртки.

Мать Тимона подлетает к нему и отвешивает мощную затрещину: Сколько раз я тебе говорила -- не подходи к нему! У него отец в тюрьме сидит -- и он таким же бандитом вырастет!

Хватает сына за шиворот -- и тащит за собой.
Другая женщина подскакивает к своему ребёнку: Сергуня!

Обхватывает его и прижимает к груди.

Показывают внутренность дома. Нормальный, небедный по меркам российской провинции, дом. С водяным отоплением, тёплым туалетом... Мать Сергея гладит куртку: Завтра отдашь Тимофею его куртку. А вообще -- как мне не нравится ваш дуэт! Это его была идея -- бежать по льду?

-- Нет. Федька предложил. А сам забоялся.

Мать, вспомнив свои недавние переживания, садится: А вы не забоялись... (стучит себя по голове) Федька в школе для умственно отсталых учится. Он завтра вам горсовет поджечь предложит! Вы тоже пойдёте?

Показывает в окно, где на их участке стоит большой недостроенный дом: И если увижу, как ты в этом недострое по стропилам бегаешь -- пригоню бульдозер, и всё снесу.

-- А отец вернётся -- что ему тогда скажешь?

-- Пока отец вернётся -- ты себе там три раза шею свернуть успеешь!

Утюг упирается во что-то твёрдое. Мать начинает щупать -- и откуда-то из-под подкладки достаёт свинцовый, отлитый в земле кастет: Боже!

Суёт себе в карман халата, потом в ворохе только что вынутого из стиральной машины барахла находит вторую куртку (видимо, та куртка -- Тимофея, эта -- Сергея). Общупывает её -- и там тоже находит кастет: Вы в своём уме? Этой же штукой запросто убить можно!
Серёжа лежит в постели под одеялом. К нему походит мать, целует его в нос. Где-то уютно стрекочет сверчок.

Всё тихо погружается в темноту. Голос сверчка затихает, слышен чей-то надсадный кашель, скрип пружинной кровати, какое-то глухое шмяканье, чей-то молодой и злой голос: Я тебе чё, сука, сказал! А ты чё...? Ты чё, русского языка не понимаешь?

Загорается спичка (или зажигалка), в её слабом свете мы видим двухэтажные кровати -- наш герой просыпается в казарме.

Он встаёт и идёт в сторону коридора, откуда и слышен разбудивший его голос.
Около стоящего в углу молоденького солдатика топчется раздетый по пояс "дед". Новичка явно "воспитывают"-- по подбородку течёт кровь из разбитой губы.

Увидев нашего героя, едва взглянув не него, дед громко и раздражённо командует: Чё припёрся? Тебя ещё не звали. Иди -- ложись!

В ответ слышит жёсткое: Ты мне не мама, чтобы спать укладывать.

-- Ты что, салага, совсем оборзел. На солнце сегодня перегрелся. Иди сюда! Я что тебе сказал, иди сюда!

Сергуня (это он) демонстративно поворачивается к нему боком, негромко и небрежно цедит сквозь зубы:

-- Придурок.

И, как бы вовсе его игнорируя, не торопясь подходит к текущему крану, закручивает его, негромко при этом бормочет: Краны хоть бы за собой закрывали -- спать же мешает.

Дед, понимая, что это самый прямой и откровенный вызов, почти сзади бросается на него, замахивается. Но, готовый к этому, сознательно провоцировавший его Сергуня нагибается -- и дед бьёт кулаком в крашенную облезающей уже краской штукатуренную стену. Взвыв от боли, хватается за пораненные костяшки пальцев. Сергуня, выпрямившись, разворачивается, хватает его левой рукой за яйца, изо всех сил дергает вверх, почти отрывая от земли, так что тот теряет равновесие, а правой раскрытой ладонью бьёт в нос. Дед опрокидывается на спину. С глухим стуком бьётся затылком о стену, сползает по ней и сидит, скуля от боли, с разбитой рукой и сильно кровоточащим носом.

Сергуня: Умойся, Черныш. (Черныш умывается. Сергуня оборачивается к сидящему в углу деду) Если ещё раз его тронешь ... ну, ты меня понял...

Когда они заходят в казарму (побитый дед их уже не видит), хватает Черныша за руку, притягивает к себе и шепчет на ухо: Сегодня не спи. Скорее всего, Шатура попробует отыграться. Я сейчас ещё разбужу Тимона. Не дадим сейчас отпор этой пиявке -- он ещё целый год из нас кровь сосать будет. ... Ты со мной?

Черныш (как-то неуверенно): Конечно...

-- Имей в виду, отсидеться не удастся! Либо мы побьём их сейчас. Либо они будут бить нас каждый день. Шатура не забудет тебе, что ты видел, как его бьют. Ещё раз спрашиваю, я могу на тебя рассчитывать?

Черныша как-то тоже захватывает эта непреклонная решимость Сергуни, и он уже уверенно отвечает: Да! А что делать?

-- Сейчас ляжешь на моё место. Там под матрацем лежит дубинка -- я её из ножки стула сделал. Возьми её под одеяло. Она не такая тяжелая, чтоб ею кого-нибудь изувечить -- поэтому бей ею направо-налево. Не стесняйся. Я тут же приду тебе на помощь. И Тимона сейчас тоже зарядим. Главное -- не бойся! Я всегда с тобой!

В любом деле главное -- лидер. А Сергей по натуре -- лидер.
Темнота. В скудном свете из окон видны только контуры двухъярусных кроватей.

Держась за голову по проходу ковыляет человек. Он садится на кровать, будит ещё кого-то, слышен сиплый бубнёж, Потом уже более громко и вполне разборчиво: Он меня толкнул! Представляешь -- толкнул! А там мокро -- я поскользнулся и головой об стенку. Так башка болит... Ты не знаешь, что при сотрясении мозга бывает?

Три фигуры окружают одну из кроватей. Сдёргивают одеяло. Видно, как с постели вскакивает человек и бьёт одного из окруживших его дубинкой. Тут в казарме включается свет. Тимон в штанах и сапогах стоит около выключателя. И тут же громкий крик -- это подоспевший и тоже полуодетый Сергуня ударил по ноге одного из нападавших. Куском ржавой водопроводной трубы. Подбитый корчась от боли лежит на полу -- он уже не боец.

Два других, Шатура и ещё солдатик, растеряны. Их двое против троих с дубинкой и трубой.

Сергуня: Сотрясение мозга у тебя? Что же ты тогда ходишь, как невеста после брачной ночи? Будто тебе только что целку сломали. А мозги у тебя от рождения стряхнутые. Так что я здесь ни при чём.

Сергуня наступает на Шатуру, тот пятится по проходу -- и упирается спиной в стену. Сергуня замахивается железкой, Шатура прикрывает голову руками -- в этот момент Сергуня бьёт его сапогом в пах. Ловя воздух ртом, тот оседает.

Третий противник, замерев на месте, со страхом ждёт своей участи.

Вся проснувшаяся от света и шума казарма молча наблюдает за этим побоищем.

Слышно шарканье ног. Все оборачиваются на звук. В дальнем конце коридора, в трусах и сапогах на босу ногу, в сторону туалета бредёт полусонный солдатик, который, похоже вообще ещё не въехал, что здесь происходит.

Тимон радостно кричит: С добрым утром, Огурец! Вот, Шатура, ещё один твой холуй. Ты куда так рано собрался?

-- В туалет…

-- Пописать захотел? (Тот послушно кивает -- до него начала доходить ситуация. Он понимает, что в казарме меняется власть.) Зачем далеко ходить? Сегодня вместо унитаза будет Шатура!

(Огурец растерянно стоит.)

Тимон подходит к Сергуне, берёт у него железку: Ты меня не понял? Так я могу подкрепить слова действием.

Сергуня, которому не нравится эта затея, говорит Тимону: Оставь его -- он своё получил (о Шатуре).

Тимон: Сергунь, ты мне -- как брат. Но сейчас ты не прав. Эти дебилы должны намертво запомнить, что теперь главные здесь -- мы!

Устало махнув рукой, Сергуня идёт в сторону своей постели.

А испуганный Огурец бредёт в сторону Шатуры.

Тимон командует: Ссы на него!

Огурец мешкает.

-- Что тянешь?

-- Сейчас, сейчас... -- боясь получить обрезком трубы, бормочет Огурец. У него с перепугу ничего не получается. Все подходят ближе, задние напирают на передних.

Вдруг все замирают -- видно, у Огурца получилось.

Тимон: Выше, выше -- на голову!

Камера показывает плачущего скорченного Шатуру, на голову которого льётся струйка.
Майор рассказывает стоящему около машины с уже распахнутой дверью полковнику: Уже, наверное знаете, у меня были разборки среди солдат... С пополнением прислали тут двух... отморозков. Из неблагополучных семей. У одного отец пьёт, у другого -- сидит. А они оба спротсмены-боксёры. Со школы дружат... Хотели вместе служить. И их просьбу уважили -- на нашу голову... Они собрали вокруг себя группку новобранцев -- и наехали на стариков. Да так, что казарма напоминает лазарет.

Мне кажется, зачем нам... впутывать в это дело прокуратуру, всякие лишние инстанции? Может быть, проще разъединить их и распихать подальше друг от друга?

Майор ждёт ответа, полковник некоторое время думает: Давайте одного отправим к капитану Нефёдову -- он у нас известный борец с неуставными отношениями. А другого (ещё раз думает) ... на бункер, чтобы здесь глаза не мозолил.

-- А можно с ним ещё одного на бункер отправить? Вполне нормальный дисциплинированный солдат. Но он дружил с этими двумя. Как только их уберут -- боюсь, с ним кто-нибудь захочет поквитаться. Зачем нам лишние пробитые головы?

-- Хорошо. Двоих на бункер. Одного -- к Нефёдову. (Полковник садится в машину.)
Трое солдатиков копают какую-то яму во дворе сельского дома. Один (видимо, местный старожил) объясняет новичкам, Сергуне и Чернышу, местные расклады:

-- С одной стороны здесь дыра... Просто полная жопа. С другой стороны, нашему начальнику, думаю, это даже на руку. Хряк (показывает на дом) здесь как удельный князь. Он -- начальник объекта, а все остальные -- его подчинённые. Все бабы и дети -- жёны и дети его подчинённых. Здесь все от него зависят.

Начальству в такую дыру ездить лень. Только на охоту приезжают. Тогда Хряк устраивает барскую охоту. Солдаты загоняют кабанов, жарят шашлыки, снимают с пьяных полковников сапоги... Пир горой, вино рекой...

Брат у него в Москве какой-то начальник -- постоянно сюда своих дружков таскает. Видимо они все Хряковы художества и покрывают.

Офицерьё потихоньку жрёт водку и разворовывает всё, что не украли до них. Никакого контроля нет -- поэтому на службу нашим отцам-командирам абсолютно насрать.

-- Лёх, а что мы здесь охраняем?

-- Этого, видимо, уже никто не помнит. Никто не знает, для чего этот бункер строили -- и почему вдруг перестали. Кроме караульной роты здесь ещё есть всякие технические службы -- они откачивают воду, за чем-то там следят... но и там никто не знает, для чего всё это предназначалось.

-- Однако стройка была грандиозная!

-- Да! Сколько лет её разворовывают -- и всё равно, на сколько поколений лейтенантов, капитанов и майоров её ещё хватит. Воровать здесь есть что -- увидишь, сколько одной только арматуры заготовлено. К сожалению, ускорить процесс разворовывания мешает удалённость от цивилизации. Ближайшее место, где можно что-то толкануть -- райцентр, до которого три часа езды по бездорожью. Ну, иногда сразу десять, там, пятнадцать грузовиков чего-то в областной центр вывозят. Говорят -- на другой объект. Может так... А может, кто-нибудь повыше нашего Хряка тоже на этом бизнес делает.

На самые интересные позиции нашего ассортимента, конечно, наложил руку сам Хряк. Это его монополия. Но что-то позволено тырить даже лейтенантам -- чтоб они не обиделись и начальство не заложили. Все при деле. Хуже всех солдатам. Тырят-то не только железки -- налево толкают даже наши харчи, сапоги, простыни...

Солдаты останавливаются. Один из них промеряет яму рейкой с отметинами: Вроде всё.
Наши солдатики сидят в очень опрятной и просторной домашней кухне с импортным водонагревателем, большим холодильником, микроволновкой. С удовольствием что-то едят. Вокруг хлопочет хозяйка лет 40: Ребятки, добавки кто-нибудь хочет?

Кто-то кивает головой, и она ему доливает, кладёт в тарелку большой кусок мяса.

Распахивается дверь, входит полный майор с одутловатым лицом в полевой форме -- это и есть местный начальник Хряк.

Солдаты вскакивают.

-- Ну что, закончили погреб?

-- Так точно!
Хряк идёт в ванную -- умыться с дороги. Стоит там в майке, отмывает руки. Заходит жена -- приносит ему чистое полотенце.

Умывая лицо, сквозь шум воды Хряк говорит: Их в казарме ужином бы покормили...

-- Пусть ребята нормальной домашней еды поедят. Тебе что -- жалко?

Хряк пожал плечами: Да нет -- не жалко. Пусть поедят.
Вытираясь, он выходит из ванны. В коридоре стоят быстро доевшие при его появлении солдатики: Разрешите идти?

-- Идите.

Жена: А я хотела вас ещё компотом угостить!

-- Спасибо! Вы и так нас накормили -- уже больше ничего и не влезет.

-- Спасибо за работу, ребята! (Мужу) Они сегодня весь день, как пчёлки трудились!
Ребята уходят, майор некоторое время как-то грустно смотрит им вслед. Поворачивается к жене, некоторое время думает, потом произносит: Тань, ты может, и не хотела, но мне обидно -- что ты вот так мне говоришь.

Жена недоумённо: Как так?

-- Ну, язвительно, что ли. Ты же знаешь -- мне не жалко. Просто должна быть субординация. Армия держится на субординации...

Тут... пару дней назад... лейтенант Ермилов купил пузырь -- и пьёт с солдатами. Нет.., я понимаю... всякое бывает... бывает даже иногда и на службе... Я всё это понимаю... Но это только гражданские могут пить с кем попало. В армии, если ты пьёшь с нижестоящими по званию -- на какой авторитет в их глазах ты можешь рассчитывать? Ты сразу роняешь перед ними весь свой авторитет. В армии генералы пьют с генералами, полковники -- с полковниками, а лейтенанты -- с лейтенантами.

-- По-моему, твои полковники, которые сюда на охоту приезжают, вполне охотно пьют с тобой, майором.

-- Но они же знают, кто у меня брат в министерстве обороны.

Даже то, Тань, что ты дружишь с жёнами лейтенантов, моих подчинённых -- это тоже нехорошо... Раньше в городке...

Жена неназойливо прерывает его: Раньше мы жили в большом городке. И подружки у меня были мои ровесницы, чьи мужья были в одном звании с тобой. Но здесь-то ты -- единственный майор. Что же мне -- вообще ни с кем не разговаривать?

(Хряк, примирительно): Я понимаю...

Жена, положив руки ему на плечо: Ну, а что же тогда говоришь...
В казарме стоит взърошенный Тимон. Рядом с ним, видимо, его новый товарищ.

Перед ними снимает китель с сержантскими погонами парень явно старше их на несколько лет: Ты, пацан, пахана из себя не корчи -- здесь это не прокатит.

(Садится на стул, устало проводит по лицу ладонью.)

Слушайте вы, Тимон и Пумба -- здесь не детский сад и не интернат для умственно отсталых. Здесь все взрослые люди и живут своим умом. Есть офицеры, есть Устав -- от них никуда не денешься. Но почему ты, Тимон, решил, что в придачу ко всему этому дерьму народ мечтает посадить себе на шею ещё такого доморощенного колхозного фюрера, как ты? Нам вожди и поводыри не нужны... Ты бы сперва хоть анкету научился без ошибок заполнять, а потом уж в вожди лез.

Вокруг лыбятся солдатики, с интересом слушают оратора -- он явно главный местный лидер и идеолог.

Тимон заводится -- его высмеяли, унизили. Лицо его наливается кровью, и он делает шаг в сторону парня.

Только что улыбавшиеся солдатики вокруг перестают улыбаться и делают шаг ему навстречу. Казарма явно не даст в обиду своего любимца.

Парень, не раздеваясь, поверх одеяла ложится на постель и продолжает: Вон твоя постель, вон твоя тумбочка, живи, радуйся -- и жди дембеля. Тебя, кажется, никто не обижает, не притесняет. Так будь человеком -- не мешай жить другим. Расслабься, Тимон! Акуна матата! (Акуна матата -- лозунг мультяшных героев Тимона и Пумбы. На суахили, что ли, это обозначает "всё по фигу". Или что-то в этом духе.)

Тимон с пунцовым лицом: Ты, Зайцев, институт закончил -- так думаешь, самый умный... Ты ещё... Ты ещё пожалеешь!

-- Плакать буду!

Народ вокруг смеётся.

-- Нет, ты плакать уже не будешь. Мать твоя будет плакать.

Тимон уходит. За ним идёт его новый оруженосец, которого Зайцев язвительно назвал Пумбой.

Зайцев, устало, обращаясь к солдатикам вокруг: Насмотрятся идиотских сериалов про крутих конктретных пацанов (изображает распальцовку) -- и пытаются потом перенести это всё в реальную жизнь... (Закрывает глаза)
Солдаты расходятся после утреннего построения.

К сергуниному лейтенанту подходит другой и говорит: Дай мне на сегодня пару солдат.

-- Так у тебя свои люди есть (удивлённо).

-- Да одни на третьем штреке работают -- это у чёрта на куличках. А другие ночью работали. Только что легли -- пускай хоть поспят.

-- Хорошо.

Поворачивается к своим солдатикам: Добровольцы поработать у лейтенанта Анисимова есть? А то всё равно кого-нибудь назначу!

Уже известный нам Лёха подходит к Сергуне: Пошли! Анисимов вот такой мужик! (Показывает большой палец). Посмотришь хоть, что мы охраняем.

Сергуня с Лёхой направляются к лейтенантам.
В штреке работают люди. Лейтенант в совсем старой полевой форме, которую он использует вместо спецовки, и три солдатика, тоже одетых для работы в какое-то старьё. Лейтенант подходит к Сергуне и Лёхе: Одёжка нормально?

-- Всё нормально (Лёха разводит руки.)

-- Смотрите -- вот так соединяете рукава (имеет в виду пожарные рукава). Берёте их вот там и тянете вон туда...

Лейтенант работаем вместе с солдатами: Через пару часов перекусим.
Разложив на газете огурцы, консервы, варёные яйца, хлеб, все сидят, едят.

Лейтенант, обращаясь к третьему солдату: Ухожу я от вас, Сашок. В следующем месяце.

-- Куда?

Переводят в другой округ. Я рапорт написал, мол, жена тяжело больна, ей вреден здешний климат -- даже справку сумел сделать... А иначе как отсюда вырвешься?

следующая страница >>



Каждый, кто ест три раза в день, должен понимать, почему кулинарных книг продается втрое больше, чем книг о сексе. Л. М. Бойд
ещё >>