Сборник научных трудов / отв. Ред. А. А. Тишкин. Барнаул: Изд-во Алт ун-та, 2005. С. 103 108 - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Сборник научных трудов / Отв ред. Н. Б. Попова. Челябинск: Изд-во... 1 77.04kb.
Книга Сборник научных трудов под ред. Ю. Ф. Кирюшина и А. А. 1 138.54kb.
Литература, поступившая в учебно-методический кабинет коми языка... 1 54.46kb.
Сборник научных трудов. Т. 1 / под ред. Е. М. Нестерова. Спб. 1 84.33kb.
Сборник научных статей Петрозаводск Издательство Петрозаводского... 8 1555.28kb.
Методические указания по построению геологических разрезов и решению... 4 777.88kb.
Сборник научных трудов / Под ред. Н. В. Ревякиной. Иваново, 2003. 1 214.39kb.
Е. В. Ганапольская Свободное слово или эзопов язык? (фразеология... 1 70.2kb.
Сборник научных трудов. Вып. 10. Санкт-Петербург: Изд-во спб гу эф... 1 120.33kb.
Филологии и педагогической лингвистики: Сборник научных трудов. 1 137.34kb.
Сборник науч ст. Вып. 15 / отв ред. Г. В. Дмитрук. Владивосток: Изд-во... 1 169.57kb.
Точка зрения 1 229.62kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Сборник научных трудов / отв. Ред. А. А. Тишкин. Барнаул: Изд-во Алт ун-та, 2005. - страница №1/1



Снаряжение кочевников Евразии: сборник научных трудов / отв. Ред. А.А. Тишкин. – Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2005. С. 103 – 108.

К.В.ЧУГУНОВ



Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург

УЗДЕЧНЫЕ КОМПЛЕКТЫ АЛДЫ-БЕЛЬСКОЙ КУЛЬТУРЫ

В КОНТЕКСТЕ РАЗВИТИЯ КОНСКОГО СНАРЯЖЕНИЯ
Один из компонентов «скифской триады» - снаряжение верхового коня - часто используется в археологии для определения хронологической позиции памятников эпохи ранних кочевников. Главный компонент амуниции верхового коня – уздечный комплект, включающий удила и пару псалиев, сопряженных между собой определенным образом – является наиболее информативным. Общую направленность развития конструкции узды в культурах скифского типа Евразии – переход от трехдырчатых псалиев, привязываемых снаружи на окончания удил, к двудырчатым, продеваемым внутрь колец – разделяют все специалисты. В рамках всего скифского времени можно условно определить эти два способа соединения удил и псалиев как внешний (более ранний) и пропускной (более поздний). Кроме того, известен еще напускной способ соединения, который до недавнего времени считался специфической особенностью казахстанских памятников. Именно такая узда была обнаружена в кургане Аржан-2 – элитном погребально-поминальном комплексе алды-бельской культуры Тувы.

Здесь в захоронении 14-ти лошадей найден большой набор конского снаряжения (Чугунов К.В., Наглер А., Парцингер Г., 2003, с. 434; Čugunov K., Parzinger H., Nagler A., 2003, s. 150, abb. 37, 38). Каждая лошадь была положена взнузданной. Комплекты удил и псалиев достаточно стандартны – в 13-ти случаях это удила, имеющие прямоугольные окончания с упором и надетые на них напускные псалии (табл., 5). У одной лошади – удила с дополнительным колечком внутри стремевидных окончаний и трехдырчатые псалии (табл., 4). Кроме того, уздечные комплекты с напускным способом сопряжения удил и псалиев найдены в нескольких ритуальных кладах, исследованных в конструкции кромлеха Аржана-2 (Чугунов К.В., 2004, с. 18, рис. 1). Всего в материалах памятника 16 уздечных комплектов, не считая двух пар стремевидных удил, обнаруженных без псалиев.

В рядовых курганах алды-бельской культуры Тувы конских захоронений не выявлено. Однако погребальный обряд этой культуры предусматривал помещение в наземное сооружение кургана комплекса предметов конского снаряжения. Такие ритуальные клады найдены в могильниках Алды-Бель I, Хемчик-Бом III (Грач А.Д., 1980), Сыпучий Яр (Семенов Вл.А., 2001), Ортаа-Хем II, Баданка IV (Боковенко Н.А., 1998). Отдельные предметы уздечных принадлежностей, вероятно, являющиеся остатками таких приношений обнаружены в могильниках Хемчик-Бом V, Усть-Хадынныг I (Виноградов А.В., 1978) и Бедиг-Хорум (Длужневская Г.В., 1985, с. 201). Всего в рядовых алды-бельских памятниках найдено восемь уздечных комплектов.

Во всех кладах найденные удила имели стремевидные окончания. Они имеют некоторые отличия, заключающиеся в наличии или отсутствии рельефного узора на грызлах и конфигурации окончаний. Вместе с удилами на могильниках Алды-Бель I, Хемчик-Бом III и Баданка IV найдены У-видные псалии (табл., 8). Второй набор из Алды-Беля I включал изогнутые двудырчатые псалии с расширениями вокруг отверстий, смещенных к средней части стержня (табл., 9). В могильнике Бедиг-Хорум найдено звено таких же удил и плоский изогнутый псалий с Т-образным шпеньком в средней части, трубчатыми отверстиями, расположенными поперек плоскости, и расширяющимися окончаниями (табл., 7). Клад из Сыпучего Яра содержал прямые трехдырчатые псалии с отверстиями в центре и по краям стержней (табл., 3). Отметим, что ближайшей аналогией этим изделиям является псалий из камеры 34 кургана Аржан-1 (табл., 2). Таким образом, в памятниках алды-бельской культуры известны, в основном, псалии У-видной формы, использовавшиеся с удилами со стремевидными окончаниями (пять комплектов). В единичном экземпляре встречены трехдырчатые и двудырчатые псалии, а также крюковидно-шпеньковый псалий (с Т-образным шпеньком). Материалы кургана Аржан-2 не только увеличили количество уздечных комплектов втрое, но и поменяли представление о распространении различных видов узды в раннескифское время на этой территории.

Считается, что в этот период поиск оптимальной конструкции для управления верховым конем привел к тому, что отдельные элементы узды достаточно быстро трансформировались. Внедрение принципиально нового вида уздечного комплекта предполагает период совместного бытования более ранней конструкции с модифицированной и, возможно, наличие переходных форм. Присутствие последних не обязательно, если новшество принесено с другой территории. В то же время, сосуществование разных видов может не отразиться в археологическом материале, так как что комплексы, содержащие больше одного уздечного комплекта, достаточно редки. Тем не менее, они присутствуют и, в целом, по-видимому, отражают общую картину процесса изменения основного конструктивного узла конского оголовья в разных регионах скифского мира.

В ареале культур скифского типа удалось выявить всего семь случаев совместного нахождения двух видов узды, различающихся по способу сопряжения удил с псалиями. Два из них, в Европейской лесостепи, демонстрируют совстречаемость двух крайних в хронологическом плане позиций – стремевидных удил с внешним креплением трехдырчатых псалиев и железных петлевидных с пропущенными в них двудырчатыми псалиями (Ильинская В.А., 1968, с. 44, рис. 23, 24; Галанина Л.К., 1977, с. 42, табл. 22). Это свидетельствует о том, что сюда новый вид узды был принесен уже в сложившемся виде. Проникновение инноваций в Европейскую Скифию связывается с восточным культурным импульсом и датируется последними десятилетиями VI века до н.э. (Алексеев А.Ю., 1992, с. 107; 2003, с.179 - 182). Следовательно, можно предположить, что трансформация конструкции уздечного комплекта на исходной территории формирования традиции должна завершиться в середине этого столетия.

Единственный в среднеазиатско-казахстанском регионе, случай совместной находки двух видов уздечных комплектов зафиксирован в Восточном Семиречье, в кладе на берегу р. Биже. Этот комплекс документально подтверждает сосуществование узды с трехдырчатыми псалиями и с напускным способом крепления псалиев. Авторы публикации считают удила с напускными псалиями типологически более древним видом узды и датируют клад VIII – VII вв. до н.э. (Акишев К.А., Акишев А.К., 1978, с. 39 - 59).

На Алтае можно назвать только два комплекса с уздой двух видов. Первый, из могильника Измайловка, совмещает комплект с трехдырчатыми псалиями и уникальный вид узды с пропуском двудырчатых псалиев в цилиндрические отверстия на месте нижней планки стремевидных окончаний удил (Ермолаева А.С., 1987, с. 72, рис. 33). Измайловский комплекс датируется на основании анализа керамического материала и погребального обряда в пределах IX – VII вв. до н.э. Второй комплекс – Вакулихинский клад, где присутствуют два варианта пропускного насада псалиев на удила – крюковидно-шпеньковый и У-видный, датирован VII в. до н.э. (Бородаев В.Б., 1998).

Из всех известных в настоящее время видов конского оголовья можно предположить, что переходный характер имеет узда с крюковидно-шпеньковыми и У-видными псалиями. Последовательный путь ее трансформации в узду с двудырчатыми псалиями, пропущенными внутрь окончаний удил, схематично показан П.И. Шульгой (1998, рис. 10 – 4-6). Эта схема демонстрирует развитие идеи от крюковидно-шпеньковых псалиев к У-видным. Существует предположение и об обратной последовательности развития (Тишкин А.А., 1998, с. 88). Однако с ним нельзя согласиться, учитывая находку узды с псалиями такого типа в кургане 33 Уйгарака, содержащего в комплексе подпружные пряжки в виде свернувшихся кошачьих хищников. Аналогичные пряжки найдены в могильнике Сакар-Чага 6 и датированы по набору наконечников стрел концом VIII – VII вв. до н.э. (Яблонский Л.Т., 2004, с. 51). Такая датировка позволяет утверждать, что крюковидно-шпеньковые псалии появились уже в начале эпохи ранних кочевников и бытовали одновременно с другими видами уздечных комплектов. Между тем, можно согласиться с П.И. Шульгой, что именно этот вид узды послужил подосновой для возникновения псалиев У-видной формы.

Логика развития уздечных принадлежностей позволяет предположить, что поиск более совершенной конструкции сопряжения удил и псалиев, вероятно, должен был быть направлен на замену наиболее слабого звена. Находки на поселениях и стоянках предскифского и раннескифского времени показывают, что роговые трехдырчатые псалии – исходная форма предметного комплекса амуниции верхового коня – чаще всего ломались по среднему отверстию. Это объяснимо, так как псалии, назначение которых – препятствование перетягиванию удил на сторону при управлении лошадью, испытывали наибольшее силовое воздействие именно в средней части. Бронзовые псалии не сняли проблему полностью, поскольку, вероятно, слабым звеном стали ремни, пропущенные в средние отверстия и скрепляющие их с кольцами удил. Соответственно, первый шаг модификации конструкции должен был быть направлен на усиление именно этой части узды. Одновременно необходимо было решить задачу прикрепления псалия к удилам. Таким образом, вероятно, произошла замена среднего отверстия псалия пропускаемым в кольцо крюком. Это, безусловно, усиливало конструкцию, но не позволяло совсем обходиться без ременной петли. Проблема была решена путем увеличения длины крюка, т.е. изобретением У-видных псалиев, которые не требовали дополнительного крепления к удилам, как и сменившие их двудырчатые.

В то же время многие исследователи отмечают локальный характер уздечных наборов с У-видными псалиями. Распространение их в памятниках раннескифского времени Саяно-Алтая заставляет ограничить реконструируемый выше процесс трансформации конструкции узды только этим регионом. П.И. Шульга, вероятно, прав, датируя комплексы с У-видными псалиями концом VII – первой половиной VI вв. до н.э. Помимо аргументов, приведенных в его исследовании (1998, с. 33, 34), следует отметить отсутствие такого рода псалиев в комплексе Аржана-2, где абсолютно господствует напускной способ соединения уздечных комплектов.

Удила с прямоугольными окончаниями и упором и напускные псалии давно известны в комплексах тасмолинской культуры Центрального Казахстана и в раннесакских могильниках Приаралья. Исследователи связывают происхождение этого вида узды именно с этим регионом или более южными районами Казахстана и Семиречья (Кадырбаев М.К., 1968, с. 31). Возможно, находка пары бронзовых односоставных удил с упорами в основании петель в захоронении третьей четверти 2 тысячелетия до н.э., исследованном в верховьях Зеравшана (Бобомуллоев С., 1999, с. 307 – 313, рис. 2: 2), демонстрирует зарождение исходного типа конструкции такого рода. Последние разработки определяют хронологию кочевнических комплексов с напускными уздечными комплектами в пределах конца VIII – VII вв. до н.э. (Горбунова Н.Г., 2001, с.193). Доводы о более поздней датировке этого вида в данном случае не могут быть приняты, так как в двух случаях он встречен с наиболее архаическим видом уздечного комплекта с трехдырчатыми псалиями (Биже и Аржан-2). Отметим, что это же относится и к наборам Измайловки, датированным независимо от типов узды.

Напускные псалии и удила с упором из комплекса Аржана-2 впервые встречены как в Туве, так и на территории Саяно-Алтая в целом. В кургане Аржан-1, как известно, вместе с жертвенными конями найдены только трехдырчатые псалии разнообразных вариантов, наиболее распространенный из которых определен как аржанский тип (Грязнов М.П., 1980). Он выделен на основании оформления окончаний псалия грибовидной «шляпкой» сверху и приостренным шпеньком снизу (табл., 1). В Аржане-2 единственный комплект трехдырчатых псалиев не имеет этих признаков. Это не удивительно, учитывая хронологический разрыв между двумя элитными погребальными памятниками более чем в 150 лет. Однако нельзя исключать, что на территории Тувы напускной вид сопряжения узды имеет переходные формы от Аржана-1 к Аржану-2. На это может указывать случайная находка в Центральной Туве бронзового трехдырчатого псалия, с отверстиями в разных плоскостях (табл., 6). Центральное отверстие овальной формы, несомненно, предназначено для напуска на кольцо удил. При этом, концы предмета оформлены в стиле псалиев аржанского типа – с плоской «шляпкой» в верхней части и острым столбиком в нижней.

Подводя итог рассмотрению уздечных комплектов алды-бельской культуры можно сделать вывод, что ее носители были активно включены в процесс поиска и выработки более совершенного конского снаряжения, происходившего в восточной зоне кочевого мира на протяжении всего раннескифского времени. Об этом свидетельствуют почти все известные виды узды (за исключением цельнолитых комплектов), обнаруженные на территории Тувы. В то же время, вновь открытый комплекс Аржана-2 показывает, что при реконструкции этих процессов следует учитывать лакуны в археологических источниках. В исследовании конского снаряжения раннескифского времени Тувы эта лакуна охватывает период появления здесь материального комплекса алды-бельской культуры – то есть время, непосредственно следующее за временем Аржана-1. Можно предположить, что к этому периоду относятся могильники Сыпучий Яр и Бедиг-Хорум, однако их хронологическая позиция нуждается в дополнительных обоснованиях. Преобладание в «классических» алды-бельских памятниках узды с У-видными псалиями, вероятно, позволяет предположить некое единство территории Саяно-Алтая в конце раннескифского времени. Тем не менее, определение направления культурных влияний и путей проникновения инноваций требует дальнейших исследований.


Акишев К.А., Акишев А.К. Проблемы хронологии раннего этапа сакской культуры // Археологические памятники Казахстана. Алма-Ата, 1978. С. 38 – 63.

Алексеев А.Ю. Скифская хроника (Скифы в VII – IV веках до н.э.: историко-археологический очерк). СПб., 1992.

Алексеев А.Ю. Хронография Европейской Скифии VII – IV веков до н.э. СПб., 2003.

Боковенко Н.А. Один из вариантов конской узды скифской эпохи в Центральной Азии // Снаряжение верхового коня на Алтае в раннем железном веке и средневековье. Барнаул, 1998. С. 50 – 55.

Бородаев В.Б. Вакулихинский клад (Комплекс находок раннескифского времени с местонахождения Вакулиха-1) // Снаряжение верхового коня на Алтае в раннем железном веке и средневековье. Барнаул, 1998. С. 56 – 73.

Виноградов А.В. Могильник раннескифского времени в Западной Туве // АО 1977 года. М. 1978.

Галанина Л.К. Скифские древности Поднепровья (Эрмитажная коллекция Бранденбурга) // САИ. Д 1-33. М., 1977.

Горбунова Н.Г. Конская упряжь ранних саков Центральной Азии (Средняя Азия и Казахстан, кроме Западного) //Древние цивилизации Евразии. История и культура. М., 2001. С. 179 – 197.

Грач А.Д. Древние кочевники в центре Азии. М., 1980.

Грязнов М.П. Аржан. Царский курган раннескифского времени. Л., 1980.

Длужневская Г.В. Раскопки могильников Бедиг-Хорум и Сарыг-Чая III // АО 1983 года. М., 1985. С.201.

Ермолаева А.С. Памятники переходного периода от эпохи бронзы к раннему железу // Археологические памятники в зоне затопления Шульбинской ГЭС. Алма-Ата, 1987. С. 64 – 94.

Ильинская В.А. Скифы днепровского лесостепного Левобережья (курганы Посулья). Киев, 1968.

Кадырбаев М.К. Некоторые итоги и перспективы изучения археологии раннежелезного века Казахстана //Новое в археологии Казахстана. Алма-Ата, 1968. С. 21 – 36.

Семенов Вл.А. Сыпучий Яр – могильник алды-бельской культуры в Туве. // Евразия сквозь века. Сборник научных трудов, посвященный 60-летию со дня рождения Д.Г. Савинова. СПб, 2001. С.167 – 172.

Тишкин А.А. Находки некоторых элементов конского снаряжения скифской эпохи в предгорной зоне Алтая. // Снаряжение верхового коня на Алтае в раннем железном веке и средневековье. Барнаул, 1998. С. 78 – 90.

Чугунов К.В., Наглер А., Парцингер Г. Продолжение исследований кургана Аржан-2 в Туве // АО 2002 года. М., 2003. С. 434, 435.

Чугунов К.В. Исследования на погребально-поминальном комплексе Аржан-2 в Туве // Археологические экспедиции за 2003 год. Изд. Гос. Эрмитажа, СПб, 2004. С. 15 – 24.

Чугунов К.В. Исследования на погребально-поминальном комплексе Аржан-2 в Туве // Археологические экспедиции за 2003 год. Изд. Гос. Эрмитажа, СПб, 2004. С. 15 – 24.

Шульга П.И. Раннескифская упряжь VII – начала VI вв. до н.э. по материалам погребения на р. Чарыш // Снаряжение верхового коня на Алтае в раннем железном веке и средневековье. Барнаул, 1998. С. 25 – 49.

Яблонский Л.Т. Хронология древнейших памятников раннего железного века Средней Азии и Казахстана (по материалам из Приаралья) //Сарматские культуры Евразии: проблемы региональной хронологии. Краснодар, 2004. С. 45 – 66.

Chugunov K., Parzinger H., Nagler A. Der skythishe Fürstengrabhügel von Arzhan 2 in Tuva.// Eurasia Antiqua. Band 9. Mainz am Rhein, 2003. С.113-162.





 Исследование выполнено в рамках проекта INTAS, № 03-51-4445

и проекта РГНФ, № 03-01-00099a.









Мудрость мира сего есть безумие перед Богом. Апостол Павел — 1-е послание
ещё >>