С. О. Сигштедт Swedenborg Epic C. O. Sigstedt Copyright Сириэль Сигштедт Copyright В. Малявин. Перевод с английского. Часть первая. - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Растительные галлюциногены 12 2505.98kb.
Исследование воздействий совместного использования файла 12 8 650.08kb.
Цитадель перевод с английского М. Е. Абкиной часть первая 1 13 4520.37kb.
Trainspotting Copyright: перевод Валерия Нугатова 18 3536.43kb.
Рассказ Copyright Перевод с испанского Ростислава рыбкина форматирование... 1 100.41kb.
Рассказ Copyright Перевод с испанского Ростислава рыбкина форматирование... 1 131.78kb.
Отчет был подготовлен экспертами «id marketing» 7 405.39kb.
Книга Уоллеса Уоттлза, 1910 г. Современная английская адаптация Copyright... 13 769.71kb.
Элизабет Клэр Профет Послания Гаутамы Будды 3 882.16kb.
Copyright Краснов Дмитрий Юрьевич 3 541.75kb.
Исследование личности Перевод с английского А. Я. Логвинской 12 2991.55kb.
Впечатления закарпатского школьника от познавательной поездки в С. 1 28.87kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

С. О. Сигштедт Swedenborg Epic C. O. Sigstedt Copyright Сириэль Сигштедт Copyright - страница №1/14

Эмануэл Сведенборг. Жизнь и Труды.
С. О. Сигштедт
Swedenborg Epic
C.O.Sigstedt
© Copyright Сириэль Сигштедт

© Copyright В. Малявин. Перевод с английского.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ИССЛЕДОВАНИЕ ПРИРОДЫ
Глава первая. Ребенок Эмануэль
В Швеции второе февраля с давних времен было Свечным Праздником. В этот день женщины несли в церкви свечи в память об очищении Богородицы и вносе Христа в храм. В 1688 году этот день был даже двойным праздником, и жители Стокгольма проснулись на рассвете от грома пушек, напоминавшего им, что в королевском дворце готовились крестить малолетнюю принцессу, которая должна была получить имя Ульрики Элеаноры. В городе готовили шумные парады и государственные обеды, большинству же горожан предстояло провести многие часы в церквах, слушая длинные проповеди, призывавшие их к благочестию и милосердию.

Перед дворцом мост через буструю реку Норрстрем вел к церкви Святого Якова. В этом приходе тоже готовились совершить крещение, ибо здесь, неподалеку от площади Густава Адольфа, в доме войскового капеллана Йеспера Сведберга и его жены Сары Бем, тоже не так давно появился на свет ребенок. Но в тот день не по нем гремели пушки, хотя этому мальчику, третьему ребенку Сведбергов, было предназначено стать очень знаменитым человеком. Он родился в Стокгольме в воскресенье, 29 января — день, который теперь много людей празднуют в память об Эммануэле Сведенборге.

В те дни крещению придавали гораздо больше значения, чем сейчас, и эта церемония проходила очень пышно. Обычно подбирали сразу три крестных отца и три крестных матери, чтобы ребенок обязательно вырос в лоне христианской церкви. Судя по записям в метрических книгах, совершил обряж пастор Маттиас Вагнер, а один из шести крестных родителей был королевский советник Норденхельм, наставник принца, который позднее взошел на престол под именем Карла XII. Старшие дети Сведбергов, четырехлетний Альберт и двухлетняя Анна, должны были присутствовать на церемонии вместе с их молодой тетей Ингрид Бем, их кузеном Йоханом Мореусом и их высоким, смуглым отцом. Маловероятно, что ребенка всено лишь четырех дней от рода крестили в присутствии его матери, ибо по закону обряд следовало совершить в церкви еще до утренней службы. Когда пастор Вагнер был готов начать обряд, ребенка — одетого, надо думать, в расшитую узорами крещальную рубашечку — внесла в церковб жена пастора и главная крестная мать Мария Сильвия.

И вот начался обряд крещения, немного напоминавший древние обряды изгнания нечистой силы. Обращаясь к ребенку, пастор спрашивал:

— Эммануель, отрекаешься ли ты от Сатаны?

— Да! — отвечали за него крестные отцы и матери.

— И от деяний его?

— Да!


— И от всего бытия его?

— Да!


— Веруешь ли ты в Бога Отца Всемогущего, создателя неба и земли?

— Да.


— Веруешь ли ты в Иисуса Христа, Его единственного Сына, Нашего Господа, который произошел от Святого Духа, рожден Девой Марией, был мучим при Понтии Пилате, распят, умер и был погребен и сошел в ад, на третий же день восстал из мертвых, вознесся на небеса и сел по правую руку от Бога Всемогущего Отца и придет оттуда судить живых и мертвых?

— Да.


— Веруешь ли ты в Святой Дух, Христианскую Церковь, сонм святых, прощение грехов, воскресение во плоти и жизнь вечную?

— Да.


— Желаешь ли ты креститься?

— Да.


Затем священник спросил имя мальчика и, окропив его трижды святой водой, изрек:

— Крещу тебя, Эммануэль, во имя Отца, Сына и Святого Духа. Аминь.

Его отец записал позднее:

Имя моего сына Эммануэля означает: “ С нами Бог”, чтобы постоянно напоминать ему об этом особенном и священном союзе, в котором благодаря вере мы остаемся с нашим милосердным Богом; что Он с нами и в нас, и мы с Ним и в Нем...”


* * *
Жизненные труды Эммануэля требовали крепкого здоровья, и это он унаследовал от своих родителей. Его отец, Йеспер Сведберг, был родом из Далекарлианских крестьян и рудокопов, чья независимость и бесстрашие дважды спасали страну от вражеских нашествий. Отец Йеспера, Даниэль Исааксон, владел долей заброшенного медного рудника, который был отрыт вновь и благодаря новым, более совершенным методам обагощения руды принес немалые богатства его владельцам. Став неожиданно для себя богачом, Исааксон смог послать своего сына Даниэля в шведские университеты для изучения богословия. Свое фамильное имя Сведберг он взял по названию своей живописной родной округи близ Фалуна, которая издавна называлась “Сведен”.

Первым назначением Йеспера была должность капеллана конных гвардейцев короля, и его страстное желание воспитать в солдатах любовь к чтению заслужило похвалу короля. Карл XI не скрывал своего восхищения бесстрашием капеллана и его умением к месту поминать Слово Божие, независимо от того, чья гордость оказывалась при этом задета. Йеспер Сведберг был благочестив, но благочестие в те дни было свойством не столь уж редкостным, и надо сказать, что Йеспер был не просто благочестив. Он был против распространенной тогда идеи, что божественность пребывала только в благочестивом поведении. Настоящая вера, утверждал он, была неотделима от деятельного служения, в противном случае “умственная вера”, как он называл ее, превратится в “дьявольскую веру”. Он сетовал на упадок нравов, который наблюдал вокруг, и обличал безнравственность всюду, где находил ее, будь то знатные грешники при королевском дворе или безвестные грешники городских улиц. Этот реформаторский пафос наталкивался на сильное сопротивление.

— У вас много врагов, — сказал однажды король капеллану.

— Служитель Бога, не имеющий много врагов, немногого стоит, — гласил ответ Йеспера, столь для него характерный.

В те первые годы своей жизни в Стокгольме молодой священник и женился на Саре, дочери богатого владельца рудников Альбрехта Бема. Спустя шесть месяцев после свадьбы Йеспер попрощался со своей восемнадцатилетней женой и отправился в десятимесячную поездку по Европе для того, чтобы завершить свое образование и заложить прочные основы под свои мечты о жизни полезной для других — предприятие обычное для того времени, а в случае с Йеспером тем более доступное благодаря большому приданому жены.

Кроткая, миловидная Сара Бем, мать Эмануэля, была женщина с характером. Родившияся в богатой семье, во времена весьма легкомысленных нравов, она тем не менее одевалась просто и ничуть не была склонна к легкомыслию. Она очень порадовала своего мужа тем, что отказалась носить предписываемые тогдашней модой пышные парики (Йеспер прилюдно объявил этот обычай пустой демонстрацией тщеславия). Сара была женщиной доброй и дружелюбной, известной благотворительными делами.

Стокгольм должен был произвести впечатление на ребенка, который прожил в нем первые четыре года своей жизни. Река быстро мчалась мимо, неся воды озера Малар в море, и по ее берегам выстраивались рыбаки, забрасывавшие в ее бурные воды длинные шесты, чтобы вытащить на берег сети с мелкой рыбешкой. Баржи, нагруженные железом и лесом из балтийских портов, и белокрылые шхуны останавливались и уходили опять в морской простор, направляясь в какой-нибудь далекий город, вроде Ливерпуля и Бремена. По брусчатке на площади катили кареты, в которых сидели нарядно одетые дамы и кавалеры. Впрочем, для детей куда более важен был крутой склон холма за церковью Святого Якова, с которого было так весело скатиться на санках.

Весной 1692 года семья Сведборгов переехала в маленький городок Вингокер, шде Йеспер был назначен пастором местного прихода. Но еще через год король назначил его профессором богословия в университете Упсалы, а вскоре после того пожаловал ему звание управляющего Собором. Так что семья пеехала вновь, на сей раз в древнюю колыбель образования, верстах в сорока от Стокгольма. Здесь для мальчика Эмануэля началась новая жизнь.


Счастье и согласие последовали за Сведбергами в Упсалу. Новый настоятель Собора построил для себя большой каменный дом на центральной площади города и окружил его прекрасным садом. “Никакая работа не была сделана, ни один камень не был положен со смущенным сердцем” . — говорит Йеспер, — но все делалось радостно и весело. Не слышно было ни одного сердитого крика, ни одного бранного слова, никаких уговоров и обежаний...”

Однако дом Сведбергов был вскоре уничтожен пожаром, что случалось с множеством домов в те времена. Дом тотчас восстановили, и, когда работы были завершены, Йеспер отпраздновал второе рождение своего дома тем, что пригласил к себе на обед не знатных людей города, а бедняков своего прихода. Его жена и дети прислуживали гостям, и этот благотворительный пир закончился пением благодарственных песен и взаимными благословениями.

В этом ученом заповеднике было много работы, и настоятель Сведберг трудился без отдыха. Но он был неутомимый работник и, выполняя свои многочисленные обязанности, даже нашел время подготовить новое издание шведской Библии. Однако, по его словам, ревность других членов прихода, не позволила ему опубликовать его. Эти люди упрямо настаивали на том, что в старой Библии следовало только исправить написание некоторых слов.

После этого Сведберг, который сам сочинил много прекрасных гимнов, потратил немало времени и денег на усовершенствование прежнего собрания церковных песен. Но и эта работа не получила завершения, главном образом, из-за протестов некоторых священников обиженных тем, что с ними не посоветовались. Они обвинили настоятеля в ереси и даже в желании учредить новую религию, возможно, по причине того, что он обращался к Спасителю как к Сыну Человеческому, а не только как Сыну Бога. Весь тираж нового сборника песен был конфискован.

Окружение этого университетского города и атмосфера дома соборного настоятеля, который постоянно посещали ученые люди и разные официальные делегации и где воскресенья и праздники без остатка посвящались посещению церкви и богослужениям, не могли не оказать глубокого влияния на маленького Эмануэля. Каковы бы ни были недостатки его отца ( а признаки эготизма не столь уж редки на страницах в его автобиографии, насчитывающей тысячу страниц), как учитель, это был сердечный и добрый человек, веривший, что лучшие результаты достигаются не розгами, а играми и состязаниями, пробуждающими интересы ученого мужа, — нечто очень близкое современному взгляду на образование. Ученики любили его.

О юности очень немногих людей мы имеем столь интимные сведения, какими располагаем о ранних годах Сведенборга. Судя по его позднейшим высказываниям и свидетельствам современников, его жизнь, и внешняя, и внутренняя, текла по не совсем обычному руслу. В одном из писем, оглядываясь на свою далекую молодость, он говорит:

“От четвертого до десятого года своей жизни я был поглощен мыслями о Боге, спасении и духовных недугах людей; и несколько раз мне открывались вещи, изумлявшие моего отца и мать... От шестого до двенадцатого года я любил беседовать со священниками о вере и о том, что жизнь веры есть любовь...”

Его способность к проницательному наблюдению — черта зрелого ученого, — проявилась уже в детстве. Мальчик вдруг осознал связь между его мышлением и дыханием — факт огромной важности для его позднейших сверхчувственных прозрений. Он приучил себя к длительной задержке дыхания во время утренней и вечерней молитвы. Он открыл, что, когда он пытался привести ритм своего дыхания с ритмом биения сердца, поток мыслей в нем почти замирал. Оглядываясь на свои ранние годы, Сведенборг рассматривал подобную практику как необходимую подготовку для тех глубоких отвлечений ума, которые позднее имели столь поразительные результаты.

Первый известный образец его почерка — надпись на медицинском трактате, который, вероятно, дал ему его дядя Йохан Мореус, живший в доме Сведбергов и выполнявший обязанности учителя их детей в перерывах между занятиями медициной. Возможно, благодаря Мореусу, Сведенборг рано заинтересовался тайнами человеческого тела.

Те годы были отмечены целой серией бедствий и неурожаев, столь частых в истории Швеции. В апреле 1692 года случились сильные заморозки, а осенью пошли проливные дожди, помешавшие сбору урожая. На следующий год весной выпал снег, а летом была сильная засуха. А зима 1694-1695 годов выдалась необычайно суровая, и простым людям приходилась есть листья, кору и коренья. Волки, которых голод заставил придти к людским жилищам, нападали на людей прямо в их домах. Сердце Сары Бем было преисполнено сострадания к несчастным людям, и она задумала открыть приют для голодающих. У нее самой теперь была большая семья: после Эмануэля у Сведбергов родилось еще шестеро детей, так что их стало теперь в общей сложности девять: Альберт, Анна, Эмануэль, Хедвиг, Даниэль, Элизер, Катарина, Йеспер и Маргарита.

И тут на счастливое семейство обрушилась беда. В семнадцатый день июня 1696 года Сара Бем умерла от лихорадки, а спустя десять дней ее старший сын Альберт умер от той же болезни. Его похоронили рядом с матерью, внутри собора. Эти внезапные смерти породили много некрологов, и были отлиты серебряные ложки с изображением черепа и скрещенных костей. Одна из этих ложек хранится в Северном Музее в Стокгольме. Там же можно увидеть портрет матери Сведенборга.

Мальчик восьми лет потерял сразу мать и старшего брата. Некоторое время спустя настоятель Сведберг женился на богатоц вдове доброго нрава и большого ума. Эта мачеха, Сара Бергия, была предана Эмануэлю.


Глава вторая. Дни в Упсале


Упсала — это больше чем центр учености, больше чем живописный старинный город с булыжными мостовыми и низкими, в выщерблинах домами и древним замком. Это больше чем государственный университет и почтенный готический собор, возвышающийся среди равнины на берегу реки Фирис. Нет нужды видеть могильные холмы вождей викингов или пить медовуху, все еще приготовляемую на месте древних храмов, для того, чтобы почувствовать, что здесь вы прикасаетесь к глубочайшим корням шведской культуры; здесь прошлое всегда присутствует вокруг, и будущее навеки соединено с прошлым. Здесь прошлое растворено в самом воздухе.

Было бы полезно рассказать немного об интеллектуальной жизни университета, где Сведенборг получил свое образование. Новое столетие шло на смену веку, когда суеверие все еще крепко держало мир в своих оковах. В любой день кто-нибудь мог указать пальцем на какую-нибудь старуху, о которой ходила молва, что она летает верхом на метле на шабаш ведьм или наводит порчу на соседскую корову. В любой день кто-нибудь мог перейти на другую сторону улицы, чтобы не встретиться с человеком, о котором говорили, что он подписал договор с дьяволом. Церковь представала высшим авторитетом во всех делах и для суеверных крестьян, и для их невежественных господ. Церкви с их колеблющимися огоньками свечей были единственным прибежищем для тех, кто искал решения своих проблем или мечтал о лучшей жизни в будущем. Как звук сирены в тумане, голос Церкви предостерегал людей об опасности для их душ и учил их, чему верить. Многие священники вели постоянную войну против суеверий, которые угрожали затянуть их паству обратно в язычество.

Йеспер Сведберг твердо верил в существование духов, добрых и злых, но не злоупотреблял доверием людей. Для него невидимый мир был совершенно реален. Добрые духи всегда стояли на страже вверенных им душ, Дьявол беспрестанно строил свои козни, и прогнать его можно было только молитвой. По разным случаям Сведберг предъявлял доказательства целительных сил духовного внушения, излечивая от истерии и душевных расстройств личными проповедями или чтением Священного Писания больным мужчинам и женщинам.

Что касается атмосферы в самом университете, то здесь были разные течения. В XVII веке, конечно, было принято относить все проблемы религии и учения к Церкви и разрешать все споры, исходя из церковных заповедей. Учение Аристотеля — разъясненное и очищенное богословами так, чтобы оно соответствовало их взглядам, — считалось правильной и достаточной дозой светской науки необходимой для развития человеческого ума. Однако в то время на повелительный голос Церкви уже накладывался и совсем другой, чистый, возвышенный и ясный, голос. В него вслушивались люди во Франции и Голландии, и вскоре он стал слышен по всей Европе. Это был нечто новое, нечто непохожее на старые голоса. Это был голос, обращавшийся к человеческому разуму. И шел он от французского философа Рене Декарта.

Философские занятия Декарта вели его в противоположную от схоластики сторону — к идее о том, что философские проблемы нельзя разрешить, читая книги и ссылаясь на авторитеты. Правильный путь познания, утверждал он, состоит не в том, чтобы знать, чему учили Платон или Аристотель, но в том, чтобы уметь делать собственные умозаключения. Декарт начал с математики, потому что это был единственный предмет, где допускались такие независимые суждения. В математике, говорил он, вы начинаете с простых положений и движетесь к неведомому. Почему бы не приложить этот способ и к другим предметам? Почему бы не определить неизвестные величины в философии посредством некоей универсальной математики, некоей методической науки? Декарт был французом и большим любителем точности. “В нашем поиске прямой дороги к истине, — писал он, — мы не должны заниматься предметами, в отношении которых мы не можем достичь такой же ясности, как в доказательствах арифметики и геометрии”. Впрочем, это правило, по Декарту, приложимо только к естественной истине. Он также верил в интуицию. “Первые принципы даются только интуицией”, — говорил он, определяя интуицию как несомненное понятие, происходящее из света самого разума. Такая интуиция есть факт самого нашего существования. Вы можете сомневаться в чем угодно, но вы не можете сомневаться в том, что вы есть. И Декарт начинает с аксиомы: “Я мыслю, следовательно я существую”.

Слово Декарта достигло ушей шведской королевы Кристины, которая в 1650 году пригласила этого незаурядного мыслителя на берега своей суровой страны, где спустя несколько месяцев великий ученый умер от воспаления легких. Но философия Декарта зажгла факел мысли в университете Упсалы. Между факультетами богословия и медицины завязалась оживленная дискуссия о свободе философии, и ученое общество уже потрясали еретические высказывания вроде: “Предмет веры дается Святым Духом, а не изысканиями физики”; “Ни один священник не должен подучить звание профессора медицины”. Когда спорившие, наконец, обратились за окончательным решением к королю Карлу XI, тот постановил, что “учение христианской веры не должно быть подвергаемо философской критике, а в остальном философия должна быть свободна, как в делах своих, так и в суждениях”. И в результате в главном центре шведской учености была узаконена определенная свобода мысли, которая способствовала независимым научным исследованиям.

Такова была обстановка в университете Упсалы, когда имя Эмануэля пятнадцатого июня 1699 года было вписано в регистрационную книгу университета. Напротив его имени было написано: Primari Pastoris et Professoris filius optimae indolis (“Сын пастора и профессора, превосходных способностей”).

В тот же день Эмануэль стал членом Вестманландского студенческого братства или “нации”. Каждый студент принадлежал к одному из таких клубов, которые подлинно демократическим способом представляли несколько провинций страны. То, что эти так называемые студенты университеты, некоторым из которых едва исполнилось одиннадцать лет, были еще во многом детьми, можно видеть из объявления, вывешенного ректором и запрещавшего студентам под страхом наказания взбираться на окружавшие университет стены.

В университете было четыре факультета: богословский, юридический, медицинский и философский, причем последний охватывал собой науки и математику. Сведенборг учился на философском факультете. Он мог также посещать занятия на юридическом факультете, поскольку принимал участие в дискуссиях по правовым вопросам. Его первой задачей было, конечно, совершенствование в латыни, основы которой он уже освоил с домашним учителем, ибо все обучение в то время происходило на этом древнем языке. По-видимому, спустя год к латыни добавился греческий язык, а позднее еще и иврит. Сосредоточившись на изучении классических языков, Сведенборг в то же время постигал естественные науки и математику. В это время у него зародился интерес к поэзии. Первое известное поэтическое сочинение Сведенборга — стихотворение по-шведски по случаю свадьбы “почтенного и ученного господина Йоханнеса Колмодина и благонравной девицы Беаты Хесселии”.

В ночь на 17 мая 1702 года в Упсале случился пожар, который за несколько часов обратил в пепел три четверти города. Студенты изо всех сил старались спасти горящий дом настоятеля Сведберга. Крыша, окна и двери дома сгорели дотла, но начертанное золотыми буквами библейское изречение, висевшее в главной зале дома, удалось спасти — лучшее доказательство для Йеспера, что слово Божие не прейдет вовек. Изречение гласило: “Страшись Бога и блюди заповеди его”. Тут же возникли планы восстановления города, и оставшиеся годы жизни Эмануэля в Упсале были временем созидания — как материального, так и духовного.

Следующей весной Йеспер Сведберг был назначен еспископом Скарским в центральной Швеции. Он покинул Упсалу и студентов и поселился в епископской резиденции в Брунсбо в области Вестроготия. В то время Йеспер был куратором Вестманландского братства, в котором состояли его сыновья. На прощание студенты подарили ему два больших серебряных подсвечника, стоивших приличную сумму — 327 талеров. Подарок был принят “с явной благосклонностью”. Йеспер пригласил гостей в дом и на прощание дал им добрые советы:

“Я прошу вас со всей серьезностью бояться и любить Бога превыше всего на свете, ибо без этого страха Божия всякое обучение и всякий навык будут не в прок и даже навредят вам”. Трем принципам, сказал он, нужно следовать в жизни, чтобы быть счастливым: во-первых, благочестию, которое следует взращивать в себе ежедневным чтением Библии; во-вторых, выбору своего призвания и, в-третьих, устремленности к единству воли. (Было бы интересно сравнить эти принципа с так называемыми “Правилами жизни”, которые постоянно встречаются в рукописях Сведенборга).

Епископ и его жена взяли в Брунсбо двух младших дочерей, оставив четырнадцатилетнего Эмануэля, его сестру Хедвиг и двух других братьев на попечение семнадцатилетней Анны, которая в том году вышла замуж за университетского библиотекаря Эрика Бензелиуса. Остаток своих студенческих лет Эмануэль прожил в доме сестры и смотрел на Бензелиуса как на родного отца. Это был, наверное, весьма шумный дом, тем более что молодая жена должна была смотреть за своими собственными детьми помимо четырех братьев и сестры.

Эрик Бензелиус, в доме которого Сведенборг провел шесть лет, оказал глубокое влияние на его жизнь. Ревностный картезианец, убежденный в том, что будущее учености принадлежит строгим наукам, Бензелиус вел переписку с самыми известными людьми своего времени и постоянно находился в контакте с новейшими течениями мысли. Прежде чем Эмануэль покинул Упсалу, в нем пробудилась неутолимая жажда учения, и, по его собственным словам, его шурин посоветовал ему посвятить себя изучению матезиса, как в то время называли точные науки.

То немногое, что мы знаем о жизни Эмануэля в университетские годы, можно почерпнуть из записей в журналах студенческих братств. Осенью 1704 года он был выбран студентами одним из трех участников дебатов о “Божественном Провидении”, которые состоялись в марте. В следующем семестре он принял участие в дебатах о “Браке” и “Обязанностях родителей и детей”. Позднее он предложил себя в качестве председательствующего на дебатах о “Естественном законе”, но его прошение было отклонено по причине его юного возраста. Этот эпизод свидетельствует о большой активности молодого Эмануэля и его интересе к вопросам права, который сыграл важную роль в его жизни.

Первое июня 1709 года стал долгожданным днем окончания Эмануэлем университета, что, впрочем, не означало присвоения ему какого-либо ученого звания в современном смысле. В торжественном облачении кандидата он взошел на помост, чтобы зачитать свое выпускное сочинение в присутствии отца, который был назначен одним из судей на церемонии и проделал длинный путь из Скары, чтобы присутствовать на ней. Эмануэлт был среднего роста и внешностью напоминал мать, хотя унаследовал от отца слегка выступавшую вперед нижнюю челюсть. Но вместо полных, чувственных губ Йеспера его рот имел, как и у его матери, спокойное и добродушное выражение. Но самой приметной чертой внешности Эмануэля были его серые, искрящиеся улыбкой глаза. Когда он начал читать, оказалось, что он страдал легким заиканием.


следующая страница >>



На смертном одре с облегчением видишь, что почти все твои страхи были совершенно напрасны. Кшиштоф Конколевский
ещё >>