Роберт хайнлайн звездный двойник - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Роберт Хайнлайн. Звездный зверь 6 1059.44kb.
Роберт Энсон Энсон Хайнлайн Чужой в стране чужих Роберт Хайнлайн... 29 7913.2kb.
Роберт Энсон Хайнлайн Нам, живущим Роберт Хайнлайн нам, живущим 13 3536.57kb.
Роберт хайнлайн уплыть за закат 39 7092.67kb.
Роберт хайнлайн 56 10295.42kb.
Роберт хайнлайн между планетами 17 3267.39kb.
Роберт хайнлайн по пятам 3 578.72kb.
Роберт Энсон Хайнлайн Пасынки Вселенной История будущего 8 1684.66kb.
Исследование проводится с одними и теми же детьми 5-7 лет и состоит... 1 30.8kb.
Программа летнего лагеря с вечерним пребыванием для детей и подростков... 1 78.63kb.
Сценарий выпускного вечера мкоу сош с п. п. Звёздный Июнь 2013 год. 1 161.96kb.
Книга подготовлена для библиотеки hl (Scan shtuks; ocr, ReadCheck... 23 2929.23kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Роберт хайнлайн звездный двойник - страница №10/14

Однако Бонфорт вовсе не был сюсюкающим апологетом розовых очков!

- Я не пацифист, - говорил он. - Пацифизм - учение весьма

неприглядного свойства. Оно - для любителей пользоваться благами общества

на дармовщинку; да еще потребовать в награду за свои грязные игрища нимба

на макушку! Господин спикер, жизнь - для тех, кто не боится ее потерять!

Этот билль должен пройти.

С этими словами он встал и перешел в другую половину зала - в знак

поддержки военных приготовлений, отвергнутых общим собранием его партии.

Или вот:


- Делайте выбор! Всегда делайте свой выбор! Не беда, коль ошибетесь

порой, - кто боится сделать выбор, тот неправ всегда! И к черту трусливых

зайцев, дрожащих перед необходимостью выбирать самим! Встанем, друзья,

сосчитаем, сколько нас.

Это было закрытое совещание, но Пенни записала все на свой диктофон,

а Бонфорт - сохранил. Он здорово чувствовал ответственность перед Историей

и хранил записи. И хорошо - иначе с чем бы я сейчас работал?

Я понял: Бонфорт и я - одной крови, и был искренне рад этому. Он -

личность. Я мог гордиться этой ролью.

Насколько помню, я ни минуты не спал с тех пор, как пообещал Пенни

провести аудиенцию с императором, если Бонфорт не поправится к сроку. Нет,

вообще-то я собирался спать - не дело выходить на сцену с опухшей

физиономией, - но потом так увлекся работой, а у Бонфорта в загашнике было

столько словесных пилюль самого острейшего свойства... Просто удивительно,

сколько работы можно провернуть, действуя двадцать четыре часа в сутки, да

еще если никто не мешает - напротив, помогут чем угодно, только попроси.

Но незадолго до посадки в Новой Батавии ко мне вошел док Чапек и

сказал:


- Закатайте-ка левый рукав, юноша.

- Зачем?


- Затем, юноша, что мы не можем послать вас к императору шатающимся

от утомления. После укола проспите до самой посадки, а уж тогда дадим вам

стимулирующее.

- А... А он, по-вашему, не сможет?

Доктор Чапек молча ввел мне лекарство. Я хотел было досмотреть

очередное выступление, но, похоже, заснул в следующую же секунду. И, мне

показалось, тут же - услышал голос Дэка, настойчиво повторяющий:

- Вставайте, сэр, вставайте, пожалуйста! Мы - на космодроме Липперши!


8
Луна полностью лишена атмосферы, поэтому планетолеты могут садиться

прямо на поверхность. Однако "Том Пейн", казалось, обречен был ни на

минуту не покидать Пространство, обслуживаясь только на орбитальных

станциях. Посадить его можно было лишь на опоры - "в колыбель", как

говорят космачи. Когда Дэк ухитрился проделать это, я спал - проспав такое

редкое зрелище! Я слыхал, куда легче поймать яйцо тарелкой, не разбив его;

Дэк же был одним из полдюжины пилотов, идущих и не на такой риск.

Но мне не удалось даже поглазеть на "Томми" в его "колыбели". Все,

что я смог увидеть - внутренность герметичного перехода, который сразу же

подвели к нашему шлюзу, да еще пассажирскую капсулу, понесшую нас в Новую

Батавию. Здесь, при слабом лунном притяжении, капсулы развивают такую

скорость, что к середине пути мы будто вновь оказались в невесомости.

Нас сразу же провели в аппартаменты, отведенные лидеру официальной

оппозиции. То была официальная резиденция Бонфорта, пока - и если - он не

изменит своего качества по окончании выборов. Роскошь здешняя меня просто

поразила! Интересно, как же тогда выглядит обиталище премьер-министра?! Я

думаю, Новая Батавия - вообще самая пышная и эксцентричная из всех столиц

мира. К сожалению, осмотреть ее снаружи почти невозможно, зато Новая

Батавия - единственный город Солнечной Системы, которому не страшна даже

термоядерная бомба. Не то, чтобы совсем не страшна - кое-что, конечно бы,

пострадало, я имею в виду постройки, находящиеся на поверхности...

Аппартаменты Бонфорта состояли из верхней гостиной, вырубленной в

склоне горы, с выдающимся наружу прозрачным полукругом балкона, с которого

можно было любоваться звездами и матушкой-Землей. Отсюда специальный лифт

вел вниз - в спальню и кабинеты, надежно укрытые под тысячефутовой толщей

каменного массива.

Осмотреть все как следует я не успел - пора было облачаться для

аудиенции. Бонфорт и на Земле никогда не держал лакея, но Родж навязался

мне помогать (вернее - мешать) наводить окончательный блеск. "Облачение"

оказалось древней придворной одеждой: бесформенные, трубоподобные штаны,

совершенно уж дурацкий пиджак с фалдами, похожими на гвоздодер, - и то и

другое удушливо-черного цвета. Впридачу - сорочка: белый пластрон, от

крахмала жесткий, будто кираса, воротничок-"разлетай" и белый

галстук-бабочка. Сорочка Бонфорта была собрана воедино заранее, ведь

услугами лакея он, как я уже говорил, не пользовался. А вообще-то каждый

предмет полагалось надевать порознь и бабочку завязывать так, чтобы видно

было: завязывали в последнюю очередь. Но нельзя же, в самом деле,

требовать, чтобы человек разбирался в одежде так же хорошо, как в

политике!

Да, выглядел костюмчик более, чем нелепо, но на траурном его фоне

разноцветная диагональ ленты ордена Вильгельмины смотрелась просто

здорово! Надев ее через плечо, я осмотрел себя в большом зеркале и остался

доволен. Яркая полоса на мертвенно-тусклом черно-белом - весьма

впечатляюще. Несмотря на неуклюжесть, традиционное облачение придавало

достоинство и этакую, понимаете, неприступную величественность

метродотеля. Я решил, что император тоже останется доволен.

Родж передал мне свиток, якобы с фамилиями тех, кого я рекомендовал в

состав нового кабинета министров, а во внутренний карман пиджака сунул мне

копию настоящего - обычный лист бумаги. Оригинал же был послан в

канцелярию императора сразу после посадки. Теоретически, аудиенция

представляла собой лишь формальность - император выражал глубокое

удовлетворение тем фактом, что кабинет формирую именно я, мне же надлежало

смиренно представить свои выкладки. Считалось, что до милостивого

монаршего одобрения их следует держать в секрете.

На деле - все было уже решено. Родж с Биллом почти всю дорогу не

вылезали из-за стола, обдумывая состав правительства и получая согласие

каждого кандидата по спецсвязи. Я изучал досье всех рекомендованных, а

также - альтернативных кандидатур. Так что список держали в секрете лишь

от газетчиков; им он будет дан только после аудиенции.

Взяв свиток, я прихватил и Жезл. Родж в ужасе застонал:

- Да вы что, с ума сошли?! Нельзя же с этим к императору!

- А, собственно, почему?

- Но... Это же - оружие!

- Верно, церемониальное оружие. Родж, да любой герцог и даже самый

паршивый баронет нацепят для такого случая свои шпаги! Ну, а я возьму

Жезл!

Он замотал головой:



- Тут - дело другое. Вы разве не знакомы с этикетом? Их шпаги

символизируют обязанность поддерживать и защищать монарха лично и

собственным оружием. А вам, как простолюдину, оружие при дворе не

положено!

- Нет, Родж. То есть, как вы скажете, так и будет, но - к чему

упускать такой отличный шанс? Спектакль пройдет замечательно, точно вам

говорю.

- Э-э... Боюсь, что не вижу...



- Так смотрите! На Марсе ведь узнают, что Жезл был со мной? Обитатели

Гнезд, я имею в виду?

- Д-да, без сомнения.

- Именно! У любого Гнезда есть стереовизор - в Гнезде Кккаха, по

крайней мере, их было навалом. Ведь марсиане не меньше нашего интересуются

имперскими новостями, так?

- Так. Во всяком случае, старшие.

- И если я возьму с собой Жезл, они узнают об этом. Если нет - тоже.

А для них это важно, это касается приличий! Ни один марсианин не покажется

вне стен Гнезда или на какой-нибудь церемонии без Жезла! Да ведь они и

раньше встречались с императором! И могу на что угодно спорить - свои

Жезлы на аудиенцию брали!

- Но вы же не...

- Родж, забываете - теперь я именно марсианин!

Лицо Роджа разом прояснилось. Я продолжал:

- Я теперь не только Джон Джозеф Бонфорт, я Кккахжжжер из Рода

Кккаха! И не взяв с собой Жезл Жизни, поступлю настолько неприлично...

Даже не представляю, что может случиться после; я еще недостаточно знаком

с марсианскими обычаями. А если я беру Жезл, тогда я - марсианский

гражданин, который вот-вот станет премьер-министром Его Величества! Что,

по-вашему, скажут на сей счет в Гнездах?!

- По-моему, я не продумал как следует этого вопроса, - задумчиво

протянул Родж.

- Я тоже лишь сейчас додумался, как только пришлось решать: брать ли

с собой Жезл. Но неужели мистер Бонфорт не обдумал этого еще до

усыновления?! Родж, мы уже поймали тигра за хвост - отступать некуда,

только оседлать его и - вперед!

Тут пришел Дэк и тоже взял мою сторону; похоже, даже удивился, что

Роджу могло прийти в голову нечто другое:

- Будь уверен, Родж, мы создадим прецедент, и, сдается мне, далеко не

последний в нашей карьере!

Взгляд его упал на Жезл:

- Эй, парень! Ты имеешь виды на кого-то из нас?! Или просто хочешь

стену продырявить?!

- Да я же не жму ни на что!

- И слава всевышнему - балует нас, грешных, иногда! Он у тебя даже не

на предохранителе!

Он аккуратно отнял у меня Жезл:

- Повернуть кольцо, а эту штуку опустить... Уффффф! Все. Теперь он -

просто стэк.

- Извините, бога ради...

Из гостиной меня препроводили в гардеробную и сдали с рук на руки

конюшнему короля Виллема - полковнику Патилу. То был индус в мундире

имперской звездной пехоты, с прекрасной выправкой и мягким выражением

лица. Поклон, коим он меня встретил, был рассчитан с точностью до градуса:

отображал он и то, что я скоро стану премьер-министром, и то, что таковым

я пока еще не стал, и что мой ранг хоть и выше, но все же человек я

штатский, и следует вычесть пять градусов за императорский аксельбант на

его правом плече.

Заметив Жезл, он мягко сказал:

- Марсианский Жезл Жизни, не так ли, сэр? Весьма любопытно. Вы

сможете оставить его здесь; уверяю вас - с ним ничего не случится.

- Жезл я возьму с собой, - ответил я.

- Сэр?..


Он так и пронзил меня взглядом, ожидая, что я тут же исправлю ошибку.

Я перебрал в памяти излюбленные фразы Бонфорта и выбрал одну: ясный намек

на излишнюю самоуверенность собеседника:

- Вы, юноша, свое плетите, как хотите, а моего не путайте.

С лица его исчезло всякое осмысленное выражение:

- Прекрасно, сэр. Сюда, будьте любезны.

Войдя в тронный зал, мы остановились. Трон, пока что пустой, стоял на

возвышении в противоположном конце. По обе стороны прохода к нему томились

в ожидании придворные и знать. Видно, Патил подал условный знак: заиграл

гимн Империи, и все застыли, вытянувшись. Патил слушал с вниманием робота,

я замер в утомленной неподвижности пожилого человека, исполняющего свой

долг, а прочие больше всего смахивали на манекены в витрине большого

модного ателье. Надеюсь, мы не станем урезать расходы на содержание двора

- вся эта пышность придворных и величественность стражи создают

незабываемое зрелище!

С последними тактами гимна к трону подошел Виллем, принц Оранский,

герцог Нассаусский, Великий Герцог Люксембургский, Кавалер Второй степени

Священной Римской Империи, Генерал-адмирал Вооруженных сил Империи,

Советник Гнезд Марса, Покровитель бедных и, Божьей милостью, король

Нидерландов и Император Планет и межпланетного пространства.

Лица его я разглядеть не мог, но атмосфера церемонии вызвала во мне

теплую волну доброжелательности. Я не был больше противником монархии.

Отзвучал гимн, король Виллем сел, кивнул в ответ на поклоны, и толпа

придворных немного ожила. Патил пропал куда-то, а я, с Жезлом под мышкой,

начал восхождение к трону, хромая даже при слабом лунном притяжении. Все

это здорово напоминало путь к внутреннему Гнезду Кккаха, разве что здесь я

ничего не боялся. Было немного жарко, да звенело в ушах. Вдогонку звучала

мешанина из земных гимнов - от "Христианского короля" до "Марсельезы",

"Звездно-полосатого стяга" и прочих. Поклон у первой ступеньки, поклон у

второй, и последний, самый низкий, прежде, чем взойти к трону. Колен я не

преклонил - это только дворянам положено, а простые смертные по отношению

к своему суверену обладают несколько большим суверенитетом. Многие - в

театре или на стерео, например, - этого не знают, потому Родж

предварительно учинил мне настоящий экзамен.

- Ave, Imperator!

Будь я голландцем, сказал бы: "Rex", но я - американец. Мы обменялись

загодя вызубренной школьной латынью - он осведомился, чего я хочу, я

ответил, что, будучи призван им... И так далее. Затем он перешел на

англо-американский с легким акцентом восточного побережья:

- Ты верно служил нашему отцу. Мы выражаем надежду, что и для нас ты

будешь верным слугой. Ответь же.

- Воля императора - закон для меня, Ваше Величество.

- Приблизься.

Может, не стоило так спешить - ступени были высоки и круты, а нога

действительно вела себя ужасно. Боль хоть и психосоматическая, но ничем не

лучше настоящей. Я чуть было не загремел вниз, а Виллем вскочил с трона и

поддержал меня за локоть. В зале загомонили. Император улыбнулся и, sotto

voce, сказал:

- Ничего, старина, мы все это быстро провернем.

Он довел меня до табурета у самого трона и усадил немного раньше, чем

сел сам; протянул руку за свитком, развернул его и сделал вид, что

внимательно изучает чистый лист.

Зазвучала негромкая музыка, придворные начали изо всех сил

наслаждаться обществом друг друга. Дамы хихикали, джентльмены отпускали

галантности, мелькали веера... Никто не покидал своего места, но и не

стоял столбом. Маленькие пажи, точь-в-точь херувимы Микеланджело, сновали

по залу, разнося сладости. Один, став на колено, протянул поднос Виллему,

тот, не отрывая глаз от свитка, взял с него конфету. Мальчик предложил

поднос и мне, я тоже взял себе что-то, лихорадочно соображая, прилично ли

это делать. "Что-то" оказалось изумительной шоколадкой без начинки, какие

делают только в Голландии.

Вскоре я обнаружил, что многих придворных знаю по газетным фото.

Присутствовали здесь многие земные монархи, оказавшиеся в наше время не у

дел и деликатно скрывающиеся под вторыми титулами - герцогов, графов...

Говорят, Виллем нарочно подкармливает их при дворе: для пущей важности, а

может, чтоб были на глазах и подальше от политики и прочих соблазнов. А

по-моему, он тут обе эти причины учел. Полно было и некоронованных

потомков благородных семейств всех национальностей - из них некоторым

действительно приходилось "работать" пропитания ради.

Я невольно старался различить в толпе габсбургские губы и виндзорские

носы.

Наконец Виллем отложил свиток. Музыка и разговоры разом стихли. В



мертвой тишине он произнес:

- Весьма достойные люди. Мы подумаем.

- Благодарю вас, Ваше Величество!

- Мы все взвесим и известим тебя.

Наклонившись ко мне, он прошептал:

- Не вздумай пятиться по этим проклятым ступеням! Просто встань; я

сейчас исчезну.

- О, спасибо, сэр, - прошептал я в ответ. Он поднялся - за ним и я

вскочил - и удалился, подняв мантией небольшой вихрь. Оглянувшись, я

заметил несколько изумленных взглядов, но вновь заиграла музыка,

придворные занялись светскими беседами, а я смог потихоньку уйти.

На выходе меня подхватил Патил:

- Сюда пожалуйте, сэр.

Выпендреж кончился, началась настоящая аудиенция. Патил провел меня

сквозь маленькую дверцу, по длинному, узкому коридору, к еще одной двери.

За ней оказался самый обычный кабинет, разве что на стене висел щит с

гербом Дома Оранских и бессмертным девизом: Я поддержу!. Посреди комнаты

стоял громадный письменный стол, заваленный грудой бумаг. В центре его,

под металлическим пресс-папье в виде детских башмачков, лежал оригинал

списка, копия с которого была у меня в кармане. На стене в раме висел

семейный портрет: покойная императрица с детьми. У другой стены - потертый

диван и рядом - небольшой бар, несколько кресел и качалка возле стола. Все

остальное вполне подошло бы к несуетно-деловой обстановке кабинета

домашнего врача.

Патил меня покинул; дверь за ним захлопнулась. Я не успел даже

решить, прилично ли сесть куда-нибудь, как в дверь напротив поспешно вошел

император, бросив на ходу:

- Здравствуй, Джозеф. Погоди минуту, я сейчас.

Он скорым шагом пересек кабинет и скрылся за третьей дверью. Два

лакея шли следом, принимая от него облачение, которое он сбрасывал на

ходу. Вскоре император вернулся, застегивая по дороге манжеты:

- Тебе-то, небось, короткий путь достался, а я - кругом добирайся.

Проклятая память - все забываю приказать архитектору прорубить сквозной

ход. А то изволь всякий раз обойти почти весь дворец, да эти в коридоре

постоянно трутся... И сбруя на мне, как на цирковой лошади...

Переведя дух, император добавил:

- Хорошо, под нее ничего, кроме подштанников одевать не надо.

- Обезьяний пиджак, что на мне, тоже не самая удобная вещь в моем

гардеробе, сэр, - заметил я. Он пожал плечами:

- Ладно, все это - издержки производства. Ты уже налил себе?

Он выдернул из-под пресс-папье список кандидатур:

- Нет? Так наливай; и мне, пожалуйста, тоже.

- Вам - что, сэр?

- Э? - Император обернулся и внимательно осмотрел меня. - Как всегда,

конечно. Шотландского со льдом.

Я молча организовал выпивку, добавив себе в бокал малость воды. По

спине пробежал холодок: если Бонфорт знал, что император пьет скотч со

льдом, почему в досье об этом ничего не было?!

Но Виллем принял бокал, лишь пробормотав:

- Ну, чтоб сопла не остыли, - и вновь погрузился в изучение списка.

Внезапно подняв взгляд, он спросил:

- Джозеф, а что ты скажешь про этих ребят?

- С-сэр?.. Ну, это, конечно, только основа кабинета...

Мы, где только можно, раздавали по два портфеля в одни руки; сам

Бонфорт ведал вдобавок обороной и казной. В трех случаях на должность

заступили замы ушедших в отставку министров - научных исследований, по

делам населения, и по внеземным территориям. Если они желают свои

временные посты превратить в постоянные - пусть постараются для нашей

предвыборной кампании! Такие люди нас устраивали.

- Да, да, ваш второй эшелон... мм... А вот этот... Браун?

Я был неприятно удивлен. Ведь говорили, Виллем должен одобрить список

без нареканий! Я-то боялся, в основном, отвлеченного трепа, и то не очень

- хорошим собеседником легко прослыть, всего лишь не перебивая.

А Лотар Браун... Известный тип - "перспективный молодой человек". Я

знал его по ферли-храну, да со слов Билла и Роджа. Он появился на

горизонте уже после отставки Бонфорта и не занимал раньше руководящих

постов. В партийной же верхушке Браун являл собой нечто непонятное: уже не

солдат, еще не сержант. Если верить Биллу, Бонфорт рекомендовал для начала

дать ему шанс проявить себя во временном правительстве и прочил Брауна в

министры внеземных путей сообщения.

Родж Клифтон его, похоже, не одобрял; он поначалу вписал на это место

Анхель Джезуса де ла Торре-и-Переса, заместителя бывшего министра. Однако

Билл подчеркнул, что раз с Брауном не все ясно, настал подходящий момент

его проверить: правительство временное, натворить дел он, если что, не

успеет. И Клифтон сдался.

- Браун... - промямлил я, - н-ну что ж, перспективный юноша...

Талантлив...

Виллем промолчал и вновь опустил глаза. Я лихорадочно вспоминал, что

там у Бонфорта было о Брауне. Талантлив... прилежен... аналитический

склад... Было ли там что-нибудь "против"? Да нет, разве что "маска внешней

любезности"... Так это не смертельно. С другой стороны, и "за" доводов

немного, а о "верности", скажем, или "честности" Бонфорт вообще не

упомянул... Сомневаюсь, что это настолько важно: ферли-хран - собрание

сведений, а не описание характера...

Император отложил список.

- Как, Джозеф - сразу хочешь присоединить Гнезда Марса к Империи?

- Да, сразу после избрания, сэр.

- Кончай, ведь прекрасно знаешь, до избрания я от тебя этого не

потребую. Кстати, ты разве разучился выговаривать "Виллем"? "Сэр, сэр..."

Извини, но слышать такое от человека, который старше тебя на шесть лет...

Мы же не на дворцовом приеме.

- Хорошо, Виллем.

- Так вот. Оба мы знаем, что я не имею права вмешиваться в политику.

Знаем мы и то, что правило это - лишь фикция, показуха для дураков.

Джозеф, ты истратил многие годы, чтобы создать условия, при которых Гнезда

согласятся полностью войти в состав Империи. - Он указал на мой Жезл. -

Уверен, ты уже своего добился. И если ты победишь на выборах, то

постараешься уломать ВА уполномочить меня провозгласить присоединение.

Так?

Поразмыслив, я протянул:



- Виллем, ты... вы... вы же прекрасно знаете о наших планах. Должно

быть, появились причины вновь поднимать эту тему?

Он поболтал соломинкой в своем бокале и уставился на меня, в точности

изобразив бакалейщика из Новой Англии, собравшегося как следует обругать

прицепившегося к нему бродягу:

- Ты, может, совета моего спрашиваешь?! Конституция все это описывает

как раз наоборот - я с тобой должен советоваться...

- Да я рад буду вашему совету, Виллем! Хотя не обещаю обязательно ему

следовать.

Он рассмеялся:

- Да, Джозеф, чертовски туг ты на обещания. Хорошо. Допустим, ты

выиграл выборы и вернулся в свой кабинет, но присоединения Гнезд удается

добиться лишь самым мизерным большинством. Если так, я не советовал бы

тебе вылезать с вотумом доверия. А если с Марсом вовсе не выгорит, лучше

прими спокойно взбучку, но останься на своем посту. Ничего, терпенье и

труд все перетрут!

- Но почему же, Виллем?

- Потому, что оба мы - люди терпеливые. Видишь, - он указал на

родовой герб, - я поддержу! Это не ради пустого звона сказано, да и не

дело королю бросать слова на ветер. Дело короля - защищать, не отступая, и

отводить удары. В Конституции написано: не мое собачье дело, будешь ты

премьером, или нет. Однако реальное единство Империи - мое дело! Думаю,

если с марсианским вопросом сразу не выгорит, после выборов вам следует

выждать: во многих других отношениях политика ваша встретит понимание. А

когда сможете собрать подавляющее большинство, придешь и скажешь: "Виллем,

ты теперь вдобавок - император Марса". Так что - не суетись попусту.

- Все это следует обдумать, - осторожно заметил я.

- Вот и обдумай. А с каторгой - что?


<< предыдущая страница   следующая страница >>



Я не знал, что такое счастье, пока не женился, но тогда уже было поздно. Макс Кауфман
ещё >>