Роберт хайнлайн - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Роберт Энсон Энсон Хайнлайн Чужой в стране чужих Роберт Хайнлайн... 29 7913.2kb.
Роберт Энсон Хайнлайн Нам, живущим Роберт Хайнлайн нам, живущим 13 3536.57kb.
Роберт хайнлайн уплыть за закат 39 7092.67kb.
Роберт Хайнлайн. Звездный зверь 6 1059.44kb.
Роберт хайнлайн звездный двойник 14 2504.35kb.
Роберт хайнлайн между планетами 17 3267.39kb.
Роберт хайнлайн по пятам 3 578.72kb.
Роберт Энсон Хайнлайн Пасынки Вселенной История будущего 8 1684.66kb.
Роберт Антон Уилсон, Роберт Шей Левиафан Illuminatus! – 3 10 2422.19kb.
Нагаев роберт фаритович 1 23.42kb.
Упущенные возможности судьба и деяния реформатора Михаила Горбачева... 1 103.54kb.
Лауреаты премии в области театрального искусства имени народного... 1 12.98kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Роберт хайнлайн - страница №1/56

Роберт ХАЙНЛАЙН
ЧИСЛО ЗВЕРЯ

1. "...ЛУЧШЕ ВСТУПИТЬ В БРАК, НЕЖЕЛИ РАЗЖИГАТЬСЯ". САВЛ ИЗ ТАРСА:


- Он Сумасшедший Ученый, а я его Красавица Дочь.

Так она прямо и сказала. Самый древний из штампов ранней научной

фантастики. Откуда бы ей, в ее-то возрасте, знать раннюю фантастику?

Когда кто-нибудь говорит глупость, лучше всего сделать вид, что ты

ничего не слышал. Я продолжал танцевать и между делом поглядывал вниз, в

глубокий вырез ее вечернего платья. Там все было как надо. Все явно

натуральное, не резиновое.

Танцевала она хорошо. По нынешним временам девушки, даже специально

учившиеся бальным танцам, так и норовят обвиться у тебя вокруг шеи, чтобы

ты катал их на себе по залу. Эта передвигалась целиком на собственных

ногах, держалась близко, но не прижималась, и понимала, куда я сейчас

поведу ее в вальсе, за долю секунды до того, как я начинал движение.

Идеальная партнерша - пока не заговорит.

- Ну так что? - не пожелала она молчать.

Мой дед с отцовской стороны, препротивный старый реакционер -

феминистки его линчевали бы, - часто повторял: "Зебадия, наша ошибка не в

том, что мы их обули и обучили грамоте. Чего ни в коем случае нельзя было

делать - так это учить их говорить!"

Легким направляющим движением я дал ей понять, что ей следует сделать

сольный поворот; она выполнила требуемую фигуру и вернулась в мои объятия,

строго выдержав ритм. Я повнимательнее рассмотрел ее руки и уголки глаз.

Да, она действительно была молода - минимум восемнадцать

(несовершеннолетних Хильда Корнерс к себе на вечеринки не приглашала),

максимум двадцать пять, в первом приближении двадцать два. Но танцевала

она так, как умело только поколение ее бабушек.

- Ну так что? - повторила она, теперь уже более настойчиво.

На сей раз я не стал пытаться скрыть направление своего взгляда.

- Скажите, это они от природы держатся так горизонтально? Или у вас

там невидимый лифчик? Нетрудно быть единственной опорой таких двойняшек?

Она посмотрела вниз, потом вверх, губы ее расплылись в улыбке:

- Да. Торчат. Но вообще-то вы нахал, наглец, грубиян и пытаетесь уйти

от темы.


- Кто пытается? Я пытаюсь уйти от темы? По-моему, это вы на мой

бесхитростный вопрос ответили двусмысленной литературщиной.

- Ничего не двусмысленной! Я ответила четко и ясно.

- Весьма двусмысленной, - повторил я. - Вы употребили слова

"сумасшедший", "ученый", "красавица" и "дочь". Первое слово имеет

несколько разных значений, все остальные - предполагают субъективные

суждения. В итоге семантическое содержание сводится к нулю.

Она не разозлилась - скорее задумалась.

- Некоторые варианты к папе неприложимы... хотя я действительно

употребила слово "сумасшедший", имея в виду его разные значения. Я,

пожалуй, согласна, что "ученый" и "красавица" содержат субъективные

характеристики, но при чем тут "дочь"? Вы же не сомневаетесь, какого я

пола? А если сомневаетесь, то хватит ли у вас квалификации, чтобы

обследовать мою двадцать третью пару хромосом? При нынешних успехах

транссексуальной хирургии никакие менее радикальные методы проверки вас,

полагаю, не устроят.

- Я предпочел бы контрольный эксперимент в полевых условиях.

- Как, прямо в зале?

- Зачем же? В кустах за бассейном. Квалификации у меня достаточно как

для лабораторных условий, так и для полевых. Но когда я говорил о

субъективности символа "дочь", я имел в виду отнюдь не пол, это как раз

поддается верификации с помощью объективных данных. Хотя, собственно, к

чему верификация, если данные столь выдающиеся?

- Не такие уж они и выдающиеся, всего девяносто пять сантиметров в

окружности! Совсем немного для моего роста. Сто семьдесят босиком, сто

восемьдесят на этих каблуках. Просто у меня совершенно осиная талия: сорок

восемь сантиметров, и это при том, что вешу я пятьдесят девять кило.

- И зубы у вас не вставные, и перхоти у вас нет. Успокойтесь, Ди-Ди,

я вовсе не хотел поколебать вашу уверенность в себе.

Что я не отказался бы поколебать, так это ее выпуклости,

действительно выдающиеся во всех отношениях. К этим предметам у меня

пристрастие с младенчества, мне еще шести не было, а я уже это осознал -

шести месяцев, разумеется.

- Но символ "дочь", - продолжал я, - предполагает не одно, а два

утверждения. Одно, насчет пола, объективно верифицируемое, а другое

субъективное, даже если его высказывает судебно-медицинский

генетогематолог.

- Бог ты мой, ну и словечки же вы знаете, мистер. То есть, простите,

доктор.

- Именно мистер. В этом университете нет никакого смысла титуловать



человека доктором, тут у каждого докторская степень. Даже у меня: Д.Ф.

Знаете, что это значит?

- Кто же этого не знает. Я тоже доктор философии. "Доработался,

фанатик".

Я быстренько переоценил ее возраст, приняв в качестве второго

приближения двадцать шесть.

- В какой же области вы заработали степень? Физвоспитание, что ли? [в

англоязычных странах ученая степень "доктор философии", не обязательно

связана со специализацией в области философской науки]

- Мистер доктор, вы мне все подпускаете шпильки. Так вот, уймитесь.

Студенткой я специализировалась по двум предметам: один был действительно

физвоспитание, и я получила право его преподавать - на тот случай, если

понадобится работа. Но по-настоящему я занималась математикой, что и

продолжала делать в аспирантуре.

- А я-то думал, что Ди-Ди означает Doctor of divinity.

- Доктор богословия?

- Или божественный доктор, если хотите.

- Да ну вас к черту! Мое прозвище - это попросту мои инициалы: Д.Т.,

Ди-Ти. Или Дити. Официально я именуюсь доктор Д.Т.Берроуз - доктор, потому

что мистером я быть не могу, а миз [наряду с традиционными обращениями

"мисс" (для незамужних женщин) и "миссис" (для замужних) в современном

английском языке существует обращение "миз", не содержащее указаний на

семейное положение] или мисс - не желаю. Вот что, мистер: считается, что я

должна поразить вас своей ослепительной красотой, а затем околдовать

обаянием женственности, но, я смотрю, это не очень получается. Попробуем с

другого конца. Расскажите-ка мне, до чего вы там "доработались, фанатик".

- Дайте припомнить. Чем же я занимался-то? Отливкой блесен? Или

плетением корзинок? Знаете, это была одна из тех междисциплинарных тем, в

которых ни один ученый совет ничего не понимает, так что в конце концов

диссертацию просто взвешивают на весах, и все. Кажется, у меня где-то

завалялся экземпляр надо будет посмотреть, что там написано на титульном

листе.


- Не трудитесь. Ваша диссертация называется "Некоторые импликации

шестимерного неньютонова континуума". Папа хочет ее с вами обсудить.

Я остановился, перестав вальсировать.

- Вот это да! Может, ему все-таки лучше поговорить не со мной, а с

тем, кто действительно это написал?

- Не врите. Я видела, вы моргнули. Все, попались ко мне на крючок.

Папа хочет побеседовать с вами о нашей диссертации, а потом предложить вам

работу.


- Работу? Ну уж нет! Считайте, что я сорвался с крючка.

- Ах ты, боже мой! Папа действительно обезумеет от досады. Ну

пожалуйста, а? Умоляю вас, сэр!

- Вы сказали, что имели в виду различные смыслы слова "сумасшедший".

Я что-то не совсем понял...

- А... Папа у меня слегка обезумевший, в смысле сердитый, потому что

коллеги не принимают его всерьез. А также обезумевший в смысле полоумный -

то есть это коллеги так считают. Они говорят, что его работы - сплошная

бессмыслица.

- А они не бессмыслица?

- Я не настолько сильный математик, сэр. Я по большей части вожусь с

программами. Куда мне до n-мерных пространств!

Высказывать свое мнение на этот счет мне, к счастью, не пришлось:

зазвучало "Голубое танго". Если вы умеете танцевать танго, то вам не до

разговоров.

Дити умела. Прошла целая вечность чувственного блаженства, пока,

строго с последним аккордом, я наконец не вернул ее в исходную позицию. На

мой неловкий поклон она ответила глубоким реверансом.

- Благодарю вас, сэр.

- Уф! После такого танго партнерам полагается пожениться.

- Давайте. Я сейчас найду хозяйку дома и скажу папе. Встречаемся

через пять минут. Где? У главного входа или у бокового?

Сказано все это было с выражением тихого счастья.

- Да вы что, Дити? - сказал я. - Вы действительно решили выйти замуж

за меня? Мы же с вами совершенно незнакомы.

Ее лицо, оставаясь невозмутимым, как бы погасло - и еще у нее

опустились сосочки. Она спокойно ответила:

- После этого танго уже нельзя сказать, что мы совершенно незнакомы.

Я поняла ваши слова так, что вы предлагаете мне... что вы хотите на мне

жениться. Я ошиблась?

Мой мозг лихорадочно заработал, перебирая прошедшие годы, как это

бывает, говорят, с утопающими, перед глазами которых проходит вся прожитая

жизнь (а откуда, собственно, известно, что у них там проходит перед

глазами?): тот дождливый денек, когда старшая сестра моего приятеля

приобщила меня к тайнам; то странное ощущение, которое я испытал, когда

незнакомая девушка впервые принялась строить мне глазки; то

двенадцатимесячное сожительство по контракту, когда вначале мы были без

памяти, а к концу нам было без разницы; все те бесчисленные события,

которые привели меня к твердому решению не жениться ни за что и никогда.

Я ответил немедленно:

- Вы поняли мои слова правильно. Я сделал вам предложение - в том

самом, старомодном значении этого слова. Я действительно хотел бы стать

вашим мужем. Но вам-то это зачем? Я не подарок.

Она набрала полную грудь воздуху, ткань платья натянулась, и - хвала

Аллаху! - сосочки снова вздернулись.

- Сэр, вы именно подарок - тот, который мне велели доставить, и,

когда вы сказали, что нам полагалось бы пожениться - ясно было, конечно,

что это всего лишь красивое словцо, но я вдруг почувствовала себя такой

счастливой: оказывается, этот-то способ доставить вас мне и нужен! - Она

запнулась. - Впрочем, не буду ловить человека на слове и злоупотреблять

его благородством. Если хотите, пойдемте в эти ваши кусты. И можете не

жениться. Только вот что, - решительно заявила она, - в уплату за то, что

вы меня трахнете, - вы поговорите с моим отцом и позволите ему кое-что вам

показать.

- Дити, вы дура. Вы же там испортите это прелестное платье.

- Ну и подумаешь! В конце концов, я могу его снять. Возьму и сниму.

Тем более что под ним ничего нет.

- Под ним ой-ой-ой что есть!

На это она улыбнулась, но тут же снова нахмурилась.

- Благодарю вас. Ну что, пошли в кусты?

- Да погодите вы! Я сейчас, кажется, поступлю как порядочный человек,

а потом буду жалеть об этом всю жизнь. Дити, вы ошиблись. Ваш отец хочет

говорить вовсе не со мной. Я ничего не понимаю в n-мерной геометрии.

(Откуда у меня эти приступы честности? Вроде бы я ничем не заслужил такой

напасти.)

- Папа считает, что понимаете, этого достаточно. Ну, пошли, пошли. Я

хочу поскорее увезти папу отсюда, пока он не надавал кому-нибудь по морде.

- Не торопитесь. Я не просил вас ерзать со мной на травке, я сказал,

что хочу на вас жениться - но при этом мне хотелось бы знать, почему вы

хотите за меня замуж. Вы мне сказали, что от меня нужно вашему отцу. Но я

не собираюсь жениться на вашем отце, он не в моем вкусе. Вы-то сами что

думаете, Дити? Или тогда оставим этот разговор. (Интересно, я мазохист,

да? Там за кустами есть пляжный лежак.)

С торжественным видом она оглядела меня снизу доверху, от штанин

моего вечернего костюма до косо повязанного галстука и редеющего ежика на

голове - всю стодевяносточетырехсантиметровую орясину.

- Мне нравится, как вы ведете даму в танце. Мне правится, как вы

выглядите. Мне нравится ваш рокочущий голос. Мне нравится, как вы

виртуозно играете словами: прямо какой-то диспут Уорфа [Бенджамен Ли Уорф

- американский ученый, один из создателей гипотезы лингвистической

относительности] с Кожибским [Альфред Кожибский - американский логик и

философ] под председательством Шеннона [Клод Элвуд Шеннон - американский

инженер и математик, заложивший основы теории информации].

Она еще раз набрала полную грудь воздуху и закончила почти печально:

- А больше всего мне нравится, как от вас пахнет.

Ну, тут требовалось незаурядное обоняние: полтора часа назад я был

чистехонек, просто скрипел весь, а чтобы вспотеть, мне одного вальса и

одного танго мало. Но этот комплимент располагал к Дити необычайно -

впрочем, в ней все располагало. Большинство девушек не находит ничего

лучше, как пощупать ваш бицепс и воскликнуть: "Боже мой, какой вы

сильный!"

Я ответил ей улыбкой:

- От вас тоже чудесно пахнет. От ваших духов мертвый и тот восстанет.

- Я не душилась.

- А, ну так, значит, от ваших природных феромонов. Они восхитительны.

Идите возьмите свою накидку. У бокового входа. Через пять минут.

- Слушаюсь, сэр.

- Скажите вашему отцу, что выходите за меня замуж. На интересующую

его тему я поговорю с ним бесплатно. Я принял это решение еще до того, как

вы стали меня уговаривать. Он быстро поймет, что я не Лобачевский.

- Это уже его забота, - ответила она на ходу. - Вы позволите ему

показать вам ту штуку, которую он соорудил у нас в подвале?

- Ну конечно. А что это за штука?

- Машина времени.


2. "ЭТА ВСЕЛЕННАЯ ВСЕГДА БЫЛА ЧОКНУТАЯ...". ЗЕБ:


"...И семь громов проговорили голосами своими. И произошли молнии, и

землетрясение, и великий град..."

Да, эта Вселенная всегда была чокнутая. Подозреваю, что ее строили по

правительственному заказу.

- И большой у вас подвал?

- Средний. Девять на двенадцать. Но он весь забит Станки, верстаки

всякие.

Сто восемь квадратных метров... Потолок, должно быть, два с



половиной... Что это папа - корабль собрался строить у себя в подвале, как

тот фольклорный чудак?

Мои размышления были прерваны громким возгласом:

- Вы безграмотный начетчик, бестолочь и бездарь! Вся ваша

математическая интуиция скисла еще до защиты диплома!

Кричавшего я не знал, но зато прекрасно знал того надутого типа, на

которого кричали. Это был профессор Альберт Синус, декан математического

факультета - и горе тому студенту, кто по неосторожности подаст заявление

на имя декана, написав это самое имя в сокращенном виде: профессор

А.Синус. Не всем же известно, что по-латыни это читается "азинус" и

означает "осел". Старина Азинус провел всю жизнь в поисках Истины -

собираясь по обнаружении засадить ее под домашний арест.

Профессор надулся, как зобастый голубь, - его жреческая напыщенность

была задета. Вид у него был такой, будто он рожает дикобраза.

Дити ахнула:

- Ну вот, началось! - и рванула туда, где разгорался скандал.

Что касается меня, то я от скандалов стараюсь держаться подальше. Я

жуткий трус и хожу в фальшивых очках без диоптрий в качестве буфера -

когда какой-нибудь обормот заорет на меня: "Ишь какой умный! А ну, снимай

очки!" - я как раз и выгадываю на этом время, чтобы слинять.

Я двинулся к месту скандала.

Дити стояла между его участниками, лицом к кричавшему, и говорила

тихо, но твердо:

- Папа, не смей. Опять мне вытаскивать тебя из истории, да?

Она пыталась завладеть его очками - явно для того, чтобы заставить

его их надеть. Судя по всему, он снял очки, изготовившись к бою. Он держал

их так, чтобы она не могла до них добраться.

При моем росте мне не составило труда дотянуться до очков, отобрать

их и вручить Дити. Она ответила мне улыбкой благодарности и надела их на

отца. Тот сдался и не стал сопротивляться. Она решительно взяла его под

руку.

- Тетя Хильда! - к месту происшествия подоспела хозяйка дома.



- Что такое, Дити? Зачем ты их остановила, детка? Мы даже не успели

поспорить, кто кого побьет.

Драки на званых ужинах у Шельмы Корнерс - в порядке вещей. Еду и

питье она обеспечивает в изобилии, музыку - непременно в живом исполнении;

эксцентричные гости у нее бывают, скучные - никогда. Так что присутствие

Азинуса меня удивило.

Теперь мне показалось, что я понял, в чем тут дело: заранее

запланированный адский коктейль из быстровозбуждающих(ся) компонентов.

На вопрос Хильды Дити отвечать не стала.

- Тетя Хильда, ты нас извинишь, если мы с папой и с мистером Картером

сейчас уйдем? Нам срочно нужно.

- Ты с Джейком, пожалуйста, но при чем тут Зебби? Это нечестно - его

уволакивать.

Дити взглянула на меня:

- Можно, я скажу ей?

- Разумеется!

Объясниться нам помешал надутый осел Азинус:

- Миссис Корнерс, доктор Берроуз не имеет права уйти не извинившись!

Я настаиваю! Он оскорбил меня!

Хозяйка дома окинула его презрительным взглядом:

- Какого черта, профессор! Я вам не преподаватель вашего факультета.

Можете наорать на Джейка Берроуза, если хотите. Мы с удовольствием

послушаем - если, конечно, у вас получится так же выразительно, как у

него. Но еще хоть одно словечко этим вашим приказным тоном - и вы отсюда

пулей вылетите! И тогда уж извольте проследовать прямо к себе домой,

поскольку вас будет разыскивать ректор! - Она повернулась к нему спиной: -

Дити, ты, кажется, собиралась мне что-то сказать?

Хильду Корнерс не зря называют Шельмой, она способна поставить по

стойке "смирно" даже налогового инспектора. Она не стала заниматься

Азинусом всерьез - просто дала предупредительный выстрел в воздух, - но

выражение лица у него было такое, как будто она его выпорола. Впрочем, я

не успел увидеть, хватит ли его удар: надо было ответить Хильде.

- Это не Дити собиралась, Хильда: это я собирался.

- Успокойся, Зебби. Что бы ты мне ни сказал, я отвечу "нет". Ну,

Дити? Что там у тебя?

Упрямство у Хильды Корнерс как у мула. Переиграть ее можно разве что

увесистой бейсбольной битой, и не воспользовался я этим способом только

потому, что она едва достает мне до подмышек и весит каких-нибудь сорок с

небольшим кило. Я приподнял ее за локти и повернул лицом к себе:

- Хильда, мы вступаем в брак.

- Зебби, милый! Наконец-то ты делаешь мне предложение! Я уж

отчаялась.

- Не с тобой, старая ведьма! С Дити. Я сделал ей предложение, она

согласилась; я хочу довершить дело немедленно, пока не отошла анестезия.

- Это разумное соображение, - сказала Хильда с ноткой

заинтересованности. Она повернулась к Ди ти: - Он тебе что-нибудь говорил

про свою жену в Бостоне, Дити? Или про близнецов?

Я опустил ее, позволив стать на ноги.

- От-ставить, Шельма. Это все вполне серьезно. Доктор Берроуз, я

холост, здоров, дееспособен и в состоянии содержать семью. Надеюсь, вы

дадите согласие на наш брак.

- Папа согласен, - сказала Дити. - Я веду все его дела по

доверенности.

- От-ставить, Дити. Моя фамилия Картер, сэр. Зеб Картер. Я состою в

должности преподавателя в этом университете, вы можете навести обо мне

справки Но я хотел бы жениться на Дити немедленно, если, конечно, она не

возражает.

- Я знаю, как вас зовут. Я уже навел справки. Моего согласия не

требуется, Дити совершеннолетняя. Впрочем, я согласен. Только вот что... -

озабоченно добавил он. - Если вы поженитесь немедленно, то вам, скорее

всего, будет некогда беседовать со мной о деле, а? Или все-таки найдете

время?


- Найдет, папа, найдет. Мы обо всем договорились.

- Вот как? Хильда, спасибо за чудесный вечер. Я тебе позвоню завтра.

- Никуда не позвонишь. Ты явишься лично и дашь мне полный отчет. И

имей в виду, Джейк: в свадебное путешествие ты с ними не едешь. А то я

тебя знаю.

- Тетя Хильда, ну не надо! Ну пожалуйста! Я все устрою.

У бокового выхода мы оказались почти точно в условленное время. На

стоянке возник спор: на чьей машине ехать. Моя вообще-то двухместная, но в

случае нужды в ней усядутся четверо: есть два задних сиденья, вполне

приемлемые для недолгих поездок. У них был четырехместный семейный экипаж,

не скоростной, но зато просторный, а главное - в нем находились их вещи.

- Сколько у вас багажа? - спросил я у Дити, прикидывая: две сумки

уместятся на одном из задних сидений, а мой будущий тесть как-нибудь

устроится на другом.

- У меня немного, а у папы две большие сумки и толстый кейс. Да ты

сам посмотри.

- Да, пожалуй. - Про себя я чертыхнулся. Я предпочитаю собственную

тачку. Терпеть не могу водить чужие машины: не исключалось, что Дити водит

так же блестяще, как танцует, но наверняка-то я этого не знал, а потому

побаивался. Что до ее отца, то его кандидатура в качестве водителя даже не

подлежала обсуждению: человеку с таким неуравновешенным характером как-то

не хочется вверять свою жизнь и здоровье. Может быть, Дити уговорит его

ехать отдельно, следом за нами? Во всяком случае, моя невеста поедет со

мной! - Ну, так где они, ваши вещи?

- Вон там, в дальнем углу. Сейчас отопру и зажгу свет. - Она залезла

к отцу во внутренний карман пиджака и достала "волшебную палочку".

- Меня, меня подождите! - раздался вдруг крик нашей хозяйки. Хильда

бежала к нам по дорожке от своего дома, в одной руке у нее болталась

сумочка, в другой развевались примерно восемь тысяч нью-долларов в виде

рыжей норковой накидки.

Мы стали выяснять, кто на чем поедет. Как я понял, Шельма решила

составить нам компанию, чтобы приглядеть за Джейком - как бы чего не

натворил, а задержалась потому, что объясняла Максу (это ее вышибала,

дворецкий и шофер), как обходиться с пьяными: вышвыривать вон или укрывать

одеялом. Выслушав Дити, она объявила:

- Так, ясно. Мы с Джейком едем на вашей машине, я с ней отлично

управлюсь. А ты, милая моя, поедешь с Зебби. - Она повернулась ко мне: -

Зебби, поедешь медленно, чтобы я за тобой успевала. И пожалуйста, без

фокусов. Не вздумай оторваться, а то натравлю на тебя копов.

- Что ты, Шельмочка, милая, - сказал я с самым невинным видом. - Как

ты могла такое предположить?

- Я тебя знаю, рожа бандитская, ты мэрию сопрешь, если только найдешь

способ ее увезти. Кто, скажи, пожалуйста, вывалил ко мне в бассейн ту гору

фруктового желе?

- Я тогда был в Африке, ты прекрасно это знаешь.

- Так я тебе и поверила. Дити, дружочек, держи его на коротком

поводке и не корми мясом. Но замуж за него выходи: он у нас богатенький.

Ну ладно, где твой дистанционный пульт? И где ваша машина?


следующая страница >>



Путешествия развивают ум, если, конечно, он у вас есть. Гилберт Честертон
ещё >>