Развитие методики совместного электронографического и масс-спектрометрического эксперимента и её применение для изучения структуры р - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Урок по теме «Основные классы неорганических соединений. Генетическая... 1 126.17kb.
«Основные классы неорганических соединений» 2 292.5kb.
Физическая химия 4 467.32kb.
Внелабораторное определение метилмеркаптана и диметилсульфида в воздухе... 1 18.92kb.
Программа дисциплины «физическая химия» 1 80.08kb.
Рабочая программа по курсу/дисциплине: Физическая органическая химия... 1 124.1kb.
Урок по теме: основные классы неорганических соединений. Генетическая... 1 97.38kb.
В. П. Овчаренко, Е. Н. Егоров общая и неорганическая химия часть... 8 469.58kb.
Лабораторная работа №2 Важнейшие классы неорганических соединений. 1 104.81kb.
Классы неорганических соединений 1 50.43kb.
Программа итогового междисциплинарного экзамена по химии для направления... 1 117.61kb.
Отчет ОАО «Софринский экспериментально-механический завод» 1 45.4kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Развитие методики совместного электронографического и масс-спектрометрического эксперимента - страница №1/4



На правах рукописи

ШЛЫКОВ Сергей Александрович

Развитие МЕТОДИКИ совместного электронографического и масс-спектрометрического эксперимента и её применение для изучения структуры ряда молекул неорганических соединений

02.00.04 –физическая химия



Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора химических наук

Иваново – 2008
Работа выполнена на кафедре физики Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Ивановский государственный химико-технологический университет».


Научный консультант: доктор химических наук, профессор

Гиричев Георгий Васильевич

Официальные оппоненты:

доктор химических наук, профессор



Алиханян Андрей Сосович

доктор химических наук, профессор



Беляков Александр Васильевич

доктор физико-математических наук, профессор



Бутман Михаил Федорович


Ведущая организация

Химический факультет Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова

Защита состоится «___» __________ 2008 г. в ___ часов на заседании совета по защите докторских и кандидатских диссертаций Д 212.063.06 при Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Ивановский государственный химико-технологический университет» по адресу: 153000 г. Иваново, пр. Ф. Энгельса, д. 7

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Ивановский государственный химико-технологический университет» по адресу: 153000 г. Иваново, пр. Ф. Энгельса, д. 10


Автореферат разослан «___» __________ 2008 г.

Ученый секретарь совета Е.В. Егорова
Общая характеристика работы
Актуальность работы. Особенности строения молекул определяют комплекс физико-химических свойств веществ, и данное обстоятельство делает структурные исследования неотъемлемой частью современной химической науки. При этом самостоятельное значение имеют сведения о свободных молекулах, когда отсутствуют коллективные взаимодействия, вносящие трудно предсказуемые возмущения молекулярной структуры.

Вместе с тем, нередки ситуации, в которых исследование структуры молекул оказывается весьма затруднительным или попросту невозможным ввиду отсутствия достоверной, а также относящейся к конкретным условиям, информации о составе исследуемой газовой фазы. Причинами такой неопределенности могут являться инконгруэнтное испарение, олигомеризация паров, наличие примесей, взаимодействие исследуемого вещества с материалом контейнера и т.д. Кроме того, некоторые интересные для исследования молекулярные формы могут в силу своей лабильности существовать в паре лишь при специальных условиях, например, при их синтезе ‘in situ’. Всё вышесказанное требует надежного мониторинга, качественного и количественного, состава газовой смеси непосредственно во время проведения экспериментов по исследованию структурных параметров свободных молекул. Для реализации такого подхода требуется разработка специального комплекса аппаратуры, обеспечивающего совместимое функционирование различных экспериментальных методов в режиме реального времени. Поэтому заметная часть данной работы и была посвящена развитию методико-экспериментальной базы для проведения такого рода исследований, результатом чего явилось создание уникального по параметрам и единственного на сегодняшний день функционирующего аппаратурного комплекса.

Изученные в работе объекты являются, в подавляющем своем большинстве, нетривиальными, прежде всего, с точки зрения организации экспериментальной процедуры для их исследования, вследствие чего они оставалась на момент начала исследований малоизученными. Это связано либо с тем, что газовая фаза при условиях эксперимента представляет собой смесь различных молекулярных форм, либо требует создания специфических условий, например, высокой температуры (что само по себе требует специального подхода), а зачастую подобные затруднения наличествуют в совокупности.

Тригалогениды редкоземельных элементов, несмотря на небольшое число атомов, образующих эти молекулы, являют собой объекты, выделяющиеся особенностями электронного строения центрального атома. Несмотря на неоднократные попытки установить геометрическое строение молекул тригалогенидов лантанидов, окончательный ответ на вопрос о том, к какому типу симметрии относится равновесная конфигурация этих молекул, и какова их структура в условиях высокотемпературного пара, до сих пор не получен. Неполнота, а подчас и противоречивость имеющейся в литературе информации о строении молекул тригалогенидов лантанидов, а также термодинамических характеристик этих соединений делает актуальным их дальнейшее систематическое исследование.

Уникальные свойства бериллия, нашедшего широкое применение в качестве конструкционного материала, способного работать при высоких температурах, а также в качестве легирующих добавок в сплавах, незаменимого материала для реакторостроения, обусловили высокий интерес к свойствам этого элемента и его соединений. Констатируя высокую изученность химии бериллия, следует, тем не менее, отметить отсутствие в литературе данных о геометрических и колебательных параметрах, молекул дигалогенидов бериллия, а также некоторых термодинамических характеристиках, которые бы удовлетворяли современным требованиям. Кроме того, с теоретической точки зрения молекулы дигалогенидов бериллия являются удобными объектами для изучения ядерной динамики методом газовой электронографии ввиду высокого удельного вклада рассеяния электронов на атомах галогенов. Поскольку материалы, содержащие бериллий, обычно используются при высоких температурах, моделирование методами статистической термодинамики принципиально важно, для чего необходимы надежные данные о строении молекул и термодинамических характеристиках.



Ненасыщенные соединения халькогенов характеризуются наличием одной или двух неподеленных электронных пар на атоме данного класса, свойства которых во многом определяют геометрическое строение, колебательные параметры, а также стабильность молекул. Структура ди– и тетрагалогенидов селена и теллура недостаточно изучена, а надежная информация о свойствах данных объектов может послужить полезной информативной базой для развития представлений и химической связи и для тестирования методов квантовохимических расчетов на предмет применимости к данным объектам. Аналогичные мотивы побуждают интерес и к исследованию халькогенсодержащих циклических соединений, прежде всего в вопросе об их конформационных свойствах.

Хлориды вольфрама широко представлены в виде молекулярных форм различного стехиометрического соотношения WxCly в галогеновых источниках света, эффективного катализатора процесса полимеризации различных органических соединений. Кроме того, в последнее время появились публикации о синтезе фуллереноподобных кластеров C@W6Cl16 и C@W6Cl18. При этом структура свободных молекул низших галогенидов остается малоизученной.

Немаловажным является и вопрос о температурных эффектах в структурных параметрах свободных молекул. Получение надежного экспериментального материала о геометрии и колебательных характеристиках молекул в широкой области температур может послужить исходной информации для тестирования имеющихся и разработки новых теоретических моделей ядерной динамики в молекулах. Необходимо отметить, что такой экспериментальный материал возможно получить, прежде всего, с использованием аппаратурного комплекса, представленного в настоящей работе, поскольку позволяет избежать серьезных ошибок при работе в области высоких температур.



Цель работы: развитие методики совместного электронографического/масс-спектрометрического эксперимента, включая модернизацию приборного парка для ее реализации, с целью расширения возможностей и повышения надежности определения структурных и энергетических характеристик изучаемых молекул и исследование ряда систем, характеризующихся сложным составом пара и труднодоступных в рамках традиционной методики электронографического эксперимента.

Практическая значимость: Развитая на основе уникального комплекса ЭГ/МС методика существенно расширяет круг объектов исследования благодаря переходу на новый уровень в плане надежности и информативности. Результаты методических разработок могут быть использованы при развитии методов исследования газовой фазы. Полученные значения молекулярных постоянных могут быть использованы как справочная информация, при пополнении автоматизированного банка данных термодинамических свойств индивидуальных веществ ТЕРМОЦЕНТРА РАН. Найденные в работе структурные параметры молекул включены в международное справочное издание Ландольт-Бернштейн "Структурные данные для свободных многоатомных молекул", в международное справочное издание "МOGADOC" (г. Ульм, ФРГ), могут быть применены в качестве иллюстраций теоретических положений в лекционных курсах по физической и неорганической химии, строению молекул. Полученные структурные и термодинамические характеристики могут быть использованы для моделирования равновесия химических реакций с участием исследованных соединений при совершенствовании или разработке высокотемпературных технологий.

Настоящая работа выполнена при поддержке грантов РФФИ –c 1995 по 2008, Международного научного фонда (проект № NNC 000, NNC 300, «Stereochemistry, nuclear dynamics and energetics of inorganic and metalorganic molecules and radicals in special conditions», грантов «Соросовские доценты», гранта Норвежского Королевского Научного Совета (NAVF) и программой VISTA – 1991-1992, грантом Специального исследовательского фонда университета г. Антверпен, Бельгия (Bijzonder Onderzoeks Fonds of Antwerp University) –1996-1997, гранты Немецкого научно-исследовательского общества DFG –2002 и 2006 г.г.



Научная новизна. Благодаря уникальному комплексу аппаратуры, созданному в рамках данной работы, проведено исследование около сорока молекулярных систем, около половины из которых – впервые. Следует отметить то, что некоторые объекты были исследованы в условиях, нехарактерных для их рутинного исследования методом газовой электронографии – при высоких температурах, в результате чего были впервые определены параметры этих молекул при таких высоких температурах. Для ряда молекул выполнены квантовохимические расчеты на уровне, более высоком, чем применяемые для них ранее. Впервые масс-спектрометрическим методом изучено поведение паров некоторых соединений и исследована возможность создания условий для обеспечения присутствия в газовой фазе целевых соединений в достаточном, для надежного определения их свойств, концентрациях.

Апробация работы: Основные результаты работы были представлены на VI Совещании по структуре и динамике молекул, ИГХТА, Иваново, 1993 г.; The European Symposium on Gas Electron Diffraction : VI –1995, UK, Edinburgh; X –2003, С.-Петербург, IX (2001), XI (2005), XII (2007) – Blaubeuren, Germany; Crystallography and diffraction methods - Netherlands, 1996; IX Международной конференции молодых ученых и студентов по химии и химической технологии "МКХТ-95", Москва, 15-16 декабря 1995г ; 1 Региональной межвузовской конференции «Актуальные проблемы химии, химической технологии и химического образования «Химия - 96» ИГХТА, Иваново, 22-26 апреля 1996 г.; High Temperature Mass Spectrometry (HTMS), Плёс, Россия – 2003; Austin Symposium on the Molecular Structure, Austin, Texas, USA – 2002, 2006, 2008, XVI Международной конференции по химической термодинамике в России, г. Суздаль – 2007 и др.

Публикации: Основное содержание работы опубликовано в 47 работах, из которых 24 статьи и 23 тезисов докладов.

Вклад автора: Совместно с Г.В.Гиричевым автором была разработана методика для совместного электронографического и масс-спектрометрического эксперимента и выполнена существенная часть работ по целенаправленной модернизации оборудования для ее реализации. Автором получены около 90% всего экспериментального материала, в том числе и на оборудовании других лабораторий мира. Обработка около половины электронографического и около 80% масс-спектрометрического материала выполнена автором, остальная Н.И.Гиричевой и другими в соответствии со списками авторов публикаций.

Структура диссертации. Диссертационная работа состоит из введения, восьми глав и списка использованных литературных источников. Объем диссертационной работы составляет 320 страниц, включая 49 таблиц и 48 рисунков. Список цитируемой литературы содержит 290 ссылок.

Основные положения, выносимые на защиту:

  1. Методика и аппаратура для проведения совместного электронографического и масс-спектрометрического исследования структуры и энергетики молекул.

  2. Структурные параметры около 30 мономерных и димерных молекул тригалогенидов элементов подгруппы скандия.

  3. Структура мономенрых и димерных молекул дигалогенидов бериллия.

  4. Структура молекул ди- и тетрагалогенидов селена и теллура.

  5. Процессы сублимации хлоридов вольфрама и структура молекулы WCl6.

  6. Структура и конформационные свойства некоторых шестичленных гомо- и гетероатомных циклических халькогенсодержащих соединений.

  7. Термостабильность TiCl4 и Ph-S-CF3 в широком температурном интервале, температурная зависимость структурных параметров этих молекул и результаты проверки простейших моделей ядерной динамики.



Основное содержание работы
Глава 1 посвящена описанию разработки методики и модернизации экспериментальной базы. В настоящей работе для исследования структуры молекул в парах со сложным составом и, в частности, для исследования валентно-ненасыщенных соединений, в рамках данной работы был разработан специальный комплекс аппаратуры ЭГ/МС. Он представляет собой комбинированный прибор, созданный на основе серийных, и подвергшихся в данной работе существенной модификации, электронографа ЭМР-100 и монопольного масс-спектрометра АПДМ-1 (рис.1.) Данный комплекс позволяет работать в одном из трех режимов: (а) синхронный ЭГ/МС эксперимент; (б) независимый ЭГ эксперимент; (в) независимый МС эксперимент (в т.ч. и термодинамические исследования).



Рис. 1. Схема комплекса «Электронограф–масс-спектрометр»: 1-масс-спектральный блок, 2-масс-анализатор, 3 - дифракционная камера электронографа ЭМР-100, 4 - испаритель-реактор, 5 - молекулярный пучок, 6-эффузионная ячейка, 7-пучок быстрых электронов, 8-ионизационная камера, 9- геттерно-ионный насос, 12-шибер, 13- азотная ловушка.


Разработанный испаритель - реактор сделал возможным работу в режиме мультикомпонентного синтеза ‘in situ’, при котором осуществляется химическое взаимодействие двух (или боле) газообразных компонентов в выходной ячейке между собой, либо с реагентом, помещенным в выходной ячейке. Такой вариант работы испарителя реактора был успешно применен, например, для исследования реакции межлигандного обмена Y(thd)3 +Cu(aa)3 [Гиричев, Г.В. и др., // Журн. неорг. хим., т.38, №8, 1993, с. 1359–1364].

При модернизации масс-спектрометра АПДМ-1 была усовершенствована конструкция ионно-оптической системы; расширен диапазон регистрируемых масс с 400 а.е.м. (в серийном варианте) до 2500 а.е.м., что существенно расширило круг объектов, доступных для изучения.

Опыт 25 лет эксплуатации комплекса показал его чрезвычайную функциональность. Наличие возможности осуществлять непрерывный мониторинг состава исследуемого пара позволило в ряде случаев избежать ошибок, связанных с качеством препарата, его термолабильностью, взаимодействием с материалом эффузионной ячейки. В особенности его незаменимость проявилась при проведении синтеза газовой фазы требуемого состава непосредственно во время ЭГ/МС эксперимента в испарителе-реакторе, реакция “in situ”, что позволяло контролировать и регулировать глубину протекания реакции с целью получения целевых молекул на выходе из зоны реакции. Следует также отметить, что разработанный комбинированный прибор по комплексу параметров не имеет аналогов и является на сегодняшний день единственным в мире действующим.

Кроме того, в рамках данной работы осуществлена модернизация магнитного масс-спектрометра для изотопных исследований МИ1201 с целью использования его для проведения термодинамических исследований. Модернизированная конструкция ионного источника позволила осуществить его эксплуатацию при боковом входе молекулярного пучка, что существенно снижает его загрязнение. Разработан многофункциональный испаритель, позволяющий работать в широкой области температур, от 250 до 1500 К и решать разнообразные задачи. В этой связи следует отметить серию нестандартных экспериментов, выполненных О.В. Пелипцом, Г.В. Гиричевым и др. на модернизированном масс-спектрометре, по исследованию десорбции воды с поверхности целлюлозы, а также по исследованию сублимации аминокислот, которые стали возможными благодаря значительной модификации данного прибора. Результаты термодинамических исследований, выполненных для галогенидов лантанидов на модернизированном масс-спектрометре МИ1201, представлены в главе 6.

В разделе, посвященном тестовым и методическим исследованиям, выявлено влияние геометрии сопла на искажение равновесного состава исследуемого пара. На основании выполненных тестовых экспериментов по испарению NaF, было установлено, что используемые в наших электронографических экспериментах эффузионные ячейки, имеющие сопла с соотношением «длина/диаметр» ≤ 2, позволяют иметь на выходе пар, по составу очень близкий к насыщенному, тогда как увеличение данного показателя до 4 приводит к тому, что пар на выходе из эффузионной ячейки обеднен, в случае NaF, димерной формой примерно на треть. При изучении проблема стандарта в газовой электронографии были протестированы различные газовые стандарты, применяемые в ЭГ для прецизионного определения длины волны электронов, а также исследована возможность некорректного её нахождения при использовании кристаллического стандарта ZnO за счет термических эффектов, которые могут иметь место при проведении высокотемпературных экспериментов.
Глава 2 посвящена исследованию структуры молекул тригалогенидов элементов подгруппы скандия. За несколько последних десятилетий структура свободных молекул тригалогенидов редкоземельных элементов изучалась неоднократно методами газовой электронографии, спектроскопии, отклонения в молекулярных пучков в неоднородном электрическом поле и квантовой химии. Несмотря на это, данные нередко остаются противоречивыми. Причинами такой непростой ситуации являются (а) высокая температура, существенно затрудняющая получение качественного экспериментального материала и приводящая к высокой заселенности возбужденных вращательных, колебательных, а для большинства представителей этого класса соединений, и электронных уровней, что усложняет интерпретацию экспериментального материала; (б) наличие низколежащих электронных состояний, что может вызывать трудности при определении типа равновесной симметрии молекулы при интерпретации электронографических данных; (в) незавершенность, для подавляющего большинства атомов лантанидов, электронной оболочки, что затрудняет проведение квантовохимических расчетов; (в) присутствие вплоть до 10 мольн.% димеров (МХ3)2 в насыщенных парах наряду с мономерными молекулами МХ3, что может привести к ошибкам в интерпретации ЭГ данных при неучете сложного состава пара.

Применение комплексного подхода, сочетающего электрографический и масс-спектрометрический эксперименты, а также использование квантовохимических расчетов, представляется актуальным. Из элементов подгруппы скандия в рамках данной работы нами была исследована структура 28 молекул тригалогенидов (хлоридов, бромидов и иодидов), из которых 16 были исследованы экспериментально впервые (см. табл. 1). Таким образом, нами было в общей сложности изучено примерно две трети из 45 возможных молекул MX3 (где M=Sc, Y, Ln, a Х=Cl, Br, I).



Таблица 1.Список молекул тригалогенидов РЗЭ, изученных в данной работе a




Sc

Y

La

Ce

Pr

Nd

Sm

Gd

Tb

Dy

Ho

Er

Tm

Yb

Lu

Cl







*










+

*




*

*

+

+

*

+

Br

+

*

*




+

+

+







*

+

+




+

*

I

*




+




*







*

+

+

+

+










a (+) молекулы, для которых экспериментальные данные получены впервые; (*) – получены новые, более точные, сведения об структуре молекул.

В таблице 2 представлены геометрические и колебательные параметры мономерных молекул тригалогенидов лантанидов, изученных в данной работе, а также имеющиеся литературные электронографические данные. Структура димерных молекул некоторых из этих соединений также была определена электронографически и квантовохимически, где их содержание было достаточно заметным (например, в случае трибромида скандия мольная доля димеров составляла в паре около 7%).



Таблица 2. Эффективные межъядерные расстояния rg(М-X), валентные углы gX-M-X) в молекулах тригалогенидов РЗЭ, определенные в данной работе







rg(М-X)







gX-M-X)







Cl

Br

I

Cl

Br

I

Sc




2,431(3)

2,650(5)




117,6(5)

117,6(4)

Y




2,594(5)







117,3(8)




La

2,589(6)

2,739(6)

2,961(6)

116,7(12)

115,7(11)

116,5(9)

Ce



















Pr




2,696(6)

2,916(6)




114,7(10)

116,9(10)

Nd




2,675(6)







115,0(12)




Sm

2,511(5)

2,653(6)




115,6(11)

115,1(9)




Gd

2,474(5)




2,844(6)

117,0(11)




116,3(9)

Tb







2,827(6)







115,9(8)

Dy

2,453(5)

2,609(5)

2,815(6)

116,8(10)

115,3(7)

116,8(8)

Ho

2,444(5)

2,594(5)

2,802(6)

116,6(10)

115,3(11)

116,0(8)

Er

2,435(5)

2,582(5)

2,792(6)

117,0(10)

116,0(14)

117,2(8)

Tm

2,422(6)







116,2(14)







Yb

2,417(5)

2,562(6)




116,7(12)

115,4(12)




Lu

2,403(5)

2,553(5)




117,9(13)

115,3(10)









Рис.2. Эффективные межъядерные расстояния rg(Ln–I) в молекулах тригалогенидов лантанидов, полученных из анализа электронографических данных.

Анализ причин возможных ошибок при определении структуры молекул тригалогендов лантанидов из электронографических данных. Серия электронографических исследований, выполненных в 70-е годы прошлого столетия приводила в основном к заключению о существенной пирамидальности молекул тригалогенидов лантанидов, тогда как работы последних лет, выполненные в различных лабораториях электронографии, а также большое количество квантовохимических работ свидетельствуют в пользу плоского строения равновесной конфигурации этих подавляющего большинства этих молекул. Нами был проведен тщательный анализ причин, которые могли привести к ошибочным результатам при интерпретации данных в ранних электрографических исследованиях молекул тригалогенидов лантанидов. Во-первых, следует отметить, что практически во всех случаях, кроме фторидов, тригалогениды РЗЭ содержат в парах димерные молекулы Ln2X6 на уровне нескольких процентов. Неучет димера при МНК-анализе, что вызвано тем, что в функции радиального распределения F(r) пики от термов Ln–X мономера и Ln–Xм и Ln–Xк димера практически не разрешены ввиду близости их значений, причем расстояние Ln–Xм в димере примерно на 0,2 Ǻ выше, чем в мономере.Что касается второго терма, (Х…X), то в мономере, он, несколько выше термов димера, попадающих с ним в один пик на кривой радиального распределения. Всё это в совокупности должно приводить к занижению эффективного угла g(X–Ln-X). Например, в случае ScBr3 такой неучет приводит к занижению угла на 2о. Во-вторых, эксперименты 70-х годов выполнялись, как правило, при более высокой температуре, что, скорее всего, должно сопровождаться еще более высоким содержанием димерных молекул в паре. В третьих, электрографическиеэксперименты данного ряда соединений проводятся при довольно высоких температурах, более 1000 К, ввиду низкой летучести. Следствием этого является увеличение амплитуды колебаний l в молекулах что усиливает быстроту затухания функции молекулярной интенсивности рассеяния с ростом угла рассеяния, т.н. «вымыванию» [Рамбиди Н.Г. Дисс… д.х.н.] дифракционной картины в области больших углов рассеяния. Терм Х…Х имеет амплитуду колебаний почти в 4 раза превышающую таковую для терма Ln–X., а расстояние Х…Х почти в 2 раза превышает значение Ln–X, в результате чего затухание функции рассеяния от терма несвязанных атомов существенно выше, что делает еще более затруднительным надежное определение данного межъядерного расстояния и, как следствие, величины валентного угла.

На примере молекулы PrI3 была проведена серия модельных расчетов с различными схемами МНК-анализа (рис. 6), откуда следует, что неучет терма (I…I), начиная с smin >5 Å-1 уже слабо заметен как с точки зрения величины Rf, так и определяемых параметров терма (Pr–I), а в случае smin >7 Å-1 вклад терма несвязанных атомов исчезает совсем. При этом погрешности σМНК терма (I...I) возрастает в два раза уже при smin =3,3 Å-1, а при smin =5 Å-1 – в 6 раз.

Таким образом, поведенные тестовые расчеты свидетельствуют о крайней важности вовлечения в обработку экспериментальной функции рассеяния в области малых углов.



Рисунок 4. Теоретические функции sM(s) термов (Pr–I) и (I…I) мономерной молекулы PrI3. Границы 1,2 и 3,3 Ǻ–1 соответствуют минимальным значениям smin угла рассеяния в наших экспериментах с расстояний «сопло–фотопластинка» L1=598 и L1=338 мм, соответственно.

В четвертых, проведение так называемой линии фона G(s) при выделении приведенной молекулярной составляющей функции рассеяния sM(s) из экспериментальной общей функции рассеяния функции Iобщ. может, в силу низкого вклада терма X…X и рассмотренных на примере молекулы PrI3 факторов, привести к попаданию в область локальных минимумов при оптимизации функционала рассогласования Rf с функцией sM(s), полученной с применением линии фона G(s), которой присуща некоторая степень неоднозначности её нахождения.

Таким образом, на основании анализа полученного в работе экспериментального материала для 28 молекул тригалогенидов РЗЭ установлено, что эти молекулы в свободном состоянии обладают плоской равновесной конфигурацией симметрии D3h. Данные результаты исправляют существующее в литературе представление об их существенной пирамидальности. Проведен анализ причин, которые могли привести к ошибочным результатам при интерпретации данных в ранних электрографических исследованиях. Выявлены тенденции изменения в рядах тригалогенидов лантанидов. Установлено, что зависимости межъядерного расстояния в рядах носят плавный характер, который хорошо коррелирует с характером изменения радиусов трехзарядных ионов r(Ln3+) от номера лантанида. Установлено, что эффект лантанидного сжатия практически одинаков в рядах хлоридов, бромидов и иодидов.



следующая страница >>



Уроки истории заключаются в том, что люди ничего не извлекают из уроков истории. Олдос Хаксли, вслед за Гегел
ещё >>