Рассказ воспоминание «Просто я соскучилась…» Дудка Людмила Николаевна, учитель русского языка и литературы мбоу гимназия №3 - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Урок русского языка. Звукопись. 5 класс 1 33.63kb.
Пояснительная записка Составители: Крупко А. И., учитель русского... 3 662.12kb.
Пояснительная записка Предмет: русский язык. Класс : 9 Тема урока... 1 155.79kb.
Конкурс «Я и моя Родина» 1 84.41kb.
Рассказу американского писателя Теодора Томаса «Сломанная линейка» 1 78.65kb.
Кайраканова Лилия Тавлетовна 1 182.59kb.
Состав экспертных групп по аттестации педагогических работников на... 1 47.57kb.
Урок мировой художественной культуры Ольга Борисовна Стройкина, учитель... 1 274.19kb.
Урок семинар в 6 классе (90 минут). Особенности правописания н нн... 1 164.79kb.
Знающее незнание 3 414.23kb.
Из истории моу сош №1 г. Кашин (дата основания – 1905 г.) 5 986.51kb.
Где встречать День Победы, 9 мая? 1 53.85kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Рассказ воспоминание «Просто я соскучилась…» Дудка Людмила Николаевна, учитель русского - страница №1/1

Проза: рассказ – воспоминание « Просто я соскучилась…»

Дудка Людмила Николаевна, учитель русского языка и

литературы МБОУ гимназия №3

г. Пролетарск Ростовской области

Он пришел в нашу семью, когда мне было уже пятнадцать лет. Вполне самостоятельный возраст, а поэтому я не сразу приняла его, хотя выбор матери уважала. Приличный мужчина, красивый даже в свои пятьдесят с хвостиком лет, интеллигентный, начитанный (а мне, помешанной на чтении, этот факт льстил), он производил впечатление спокойного, уравновешенного человека, влюбленного в мою мать. И это было немаловажно. Он ради нее приехал из столицы Белоруссии в наш богом забытый рабочий поселок. Из рассказов мамы я поняла, что они встретились в гостях у его друга - однополчанина.

Я долго его никак не называла, потому что «дядя Степа» звучало бы иронично – помните известное стихотворение про дядю Степу - великана, который служил милиционером? Это был довольно длительный период - где-то около года. Потом, увидев награды, которые были бережно прикреплены к его парадному костюму моей мамой по случаю Дня Победы, я стала обращаться к нему по имени - отчеству.

Семья наша жила дружно. Старший брат уже отделился, у него была своя семья, но в родовое, так сказать, гнездо заглядывал частенько и за моральной помощью, и за материальной поддержкой. Я заканчивала школу, у меня свои интересы, свои друзья. Общались мы с отчимом мало. Он держал дистанцию, стараясь не навязывать свои мысли и советы, и меня это вполне устраивало.

Училась я хорошо, со мной проблем не было. Отчим не пил, не курил, что, наверно, и подкупило мою маму, много лет промучившуюся с моим родным отцом, который пил часто, в таком состоянии пропадал из дома, она его несколько раз лечила - все было бесполезно. Потом разошлась с ним, в семье воцарились тишина и спокойствие, но я видела, что мама от одиночества страдала, особенно это было заметно в дни праздников, когда она сидела дома одна.

Теперь же мама повеселела, часто смеялась, расцвела прямо на глазах. Позднее женское счастье изменило ее: мама стала чаще смеяться, с отчимом ходила в гости, покупала себе новые вещи… Но вот ведь как устроены дети: вроде бы все хорошо в семье, а я стала ревновать маму. Сейчас, спустя столько лет, это выглядит смешным, но тогда таковым не казалось. Более того, я вдруг беспричинно стала грубить матери, это я-то, примерная пай-девочка! Наступил такой период, когда стала дерзить отчиму. И вот однажды после нашей словесной перепалки, которая вспыхнула из – за какой- то бытовой мелочи, он строго так сказал мне:

- Ты хоть бы мои года уважала! Все-таки я даже намного старше твоей мамы…

И тут вырвались у меня те нечаянные, неосторожные, злые слова:

- Фашист!

Мама ударила меня наотмашь по лицу. Наверно, ударила бы еще, но отчим перехватил ее руку и спокойно так произнес:

- Она не серьезно сказала, а так, со зла…

Ах, как долго горело мое лицо - не от удара, нет! - оно горело от стыда! Как я могла так сказать человеку, который прошел войны - и финскую, и Отечественную. Сколько раз был ранен! Руки и грудь в шрамах. Но слово не воробей - оно уже вылетело. Ох уж этот подростковый максимализм и эгоизм! Порой совершаем ошибки, которых потом будем стыдиться всю жизнь.

Мне почему– то тогда казалось, что отчим со мной после этого разговаривать не будет. А он утром как ни в чем не бывало сказал «доброе утро». Извинилась я только через три дня, глотая слезы и кляня себя за дурость и глупость. Ведь почему так сказала? Хотелось побольнее сделать...

С того самого конфликта и пошел новый отсчет наших с отчимом отношений. Мы вместе обсуждали фильмы, делились впечатлениями о прочитанных книгах…

Я не смогла поступить в институт на очное отделение, а потому, поступив на заочное отделение, начала работать. До моего места работы было километров двадцать. На выходные дни отчим приезжал за мной, а в понедельник утром подвозил меня прямо к крыльцу здания сельской школы. Он еще шутил по этому поводу, что, мол, Людмилу возит как Фурцеву (когда-то та была министром культуры) - шутка, конечно, тем более, что отчим возил меня на запорожце.

Потом моя жизнь была связана с другим городом. Я вышла замуж и приезжала домой нечасто. Видела, что отчим скучает. С моим братом у них отношения как–то не складывались, в них не было душевности, что ли… Но когда я со своей семьей приезжала домой, он суетился, старался угодить, возился с внуками, мы с ним много и подолгу говорили о политике. Честный человек, ветеран, идейный коммунист, он жил только на зарплату. Не поверите: будучи мастером строительного, потом дорожного участков, никогда и ничего не принес с работы. Да, такие вот люди были - жили по совести. Впрочем, в нашем двухэтажном доме все семьи жили по совести. Это как на духу. Жили на виду друг у друга, не таясь, жили , чтобы не было мучительно больно. Какое светлое, героическое поколение!

Отчим уже разобрался в движении коммунизма, пелена спала с глаз, но отчаянности и злобы к новому времени у него не было. Переписывался с однополчанами, пока те были еще живы, но их ряды редели… И иногда приходили письма от очередных вдов. Тогда отчим замолкал, грустно так вздыхал и обреченно говорил: «Ну вот, и Петр ушел. Нас еще меньше стало…»

Пятнадцать лет назад еще не было мобильных телефонов. Мы в основном переписывались, вернее, я писала маме, в письмах обращалась и к отчиму. А зачастую шла на телеграф и разговаривала с ними по телефону. Только стала замечать, что голос у отчима стал глуше, болезненнее… И все же он старался подольше поговорить со мной, расспрашивал даже о мелочах: все его интересовало. Я это понимала и старалась порадовать старика. Диалог начинался как-то так:

- Алло!


- Люд, это ты?

- Конечно.

- А мама вышла к соседке. Позвать ее?

- Не надо. Я с вами поговорю.

У моего отчима трудная судьба. Он похоронил сына, который после Чернобыльской аварии тяжело заболел. Переживал за дочь, которой не повезло с семейной жизнью. Они с моей мамой похоронили моего старшего брата, погибшего в аварии (я тогда лежала с сыном в больнице). Я заметила, что он стал совсем седой, как-то уменьшился ростом, а по вечерам стал чаще читать военные книги. Война не отпускала его от себя, хотя в мирной жизни он жил скромно и тихо… В последнее время отчим ежедневно растирал начавшие неметь руки, старался вечерами чаще ходить по улице рядом с домом, по мере сил делал зарядку… А еще раз в году ездил в госпиталь.

Однажды, накануне 8 Марта, я проснулась с ощущением какой-то вины, какого–то тревожного предчувствия и поспешила на переговорный пункт. Телефонистки быстро соединили с квартирой родных. Господи, как долго он ждал этих слов от меня!

- Кто это? Людочка, ты? Маму позвать? Она тут рядом.

- Не надо, я потом поговорю с ней. Простите меня, что затянула с этим признанием.

- Что такое случилось?

- Ничего не случилось, папа, просто я соскучилась и вот решила позвонить.

- Дочка, Людочка, назвала–таки! Как же я ждал этих слов, как надеялся, что когда- нибудь ты меня так назовешь…

Я тогда в первый и в последний раз услышала, как он плачет. А впрочем, мы плакали оба. А потом о чем–то говорили, но это было не так важно: самые важные и главные слова я этому человеку уже сказала - он стал для меня настоящим отцом.



А через два месяца приехала на его похороны. Награды мы прикрепили к красной подушечке. У могилы, прощаясь (теперь уже навсегда), я – пусть с опозданием - поблагодарила его за любовь к моей маме и ко мне, за надежность, мужество, верность, понимание - родовые черты настоящего русского человека.

В нашем роду и по линии отца, и по линии матери были участники Великой Отечественной войны, которая «выкосила» мужчин или покалечила, но память о них жива – благодарная память потомков.




Жизнь: сделай свое дело и уходи! Лешек Кумор
ещё >>