Рассказ-воспоминание Подготовка - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Новогоднее воспоминание из детства 1 26.68kb.
Рассказ воспоминание 1 23.42kb.
Анамнезис (от греч anamnesis воспоминание, припоминание) – по Платону... 1 294.1kb.
Рассказ воспоминание «Просто я соскучилась…» Дудка Людмила Николаевна... 1 51.2kb.
Подготовка деталей и сборка под сварку. Подготовка присадочных материалов 1 98.23kb.
Лекция рассказ в экскурсии 1 273.13kb.
Сценарий Зимнего праздника «Про лыжные секреты расскажем всему свету» 1 30.96kb.
Рассказ «Дары волхвов» 1 55.88kb.
Рассказ по содержанию текста. Озаглавьте свой рассказ. (60 баллов) 1 35.89kb.
Рассказ по содержанию текста. Озаглавьте свой рассказ. (50 баллов) 1 59.5kb.
Планирование курса «Основы мировых религиозных культур» 3 388.86kb.
Выборка данных 4 571.47kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Рассказ-воспоминание Подготовка - страница №2/3

- Друг мой, небольшая вам подсказка, я спросил не с чего, а с кого? – дал он мне еще один шанс. Неправильно, короче. Намек понят, надо срочно предложить другую версию. Что бы такого сказать? Время стремительно истекало, какой-то тихий голосок нашептывал мне: «с ближнего, с ближнего, с ближнего»… Ну я и сказал…

- С ближнего своего? – вообще ответ мне крайне не нравился. Слишком уж он христианский. Какой на фиг ближний в древнем Китае? О добром самаритянине человечество узнает только лет через пятьсот. Я читал, что в Поднебесной были цзюнь цзы (читай выше, кто это) и сяо жэнь (мелкие людишки). Про ближнего ни слова в книгах. Каково же было мое удивление, когда ректор сказал, как отрезал: «Правильно!»

Вот это счастье! Вот так повезло! Попал пальцем в небо! Или небо попало в мой палец? Тут еще большой вопрос, кто в кого попал. Юрий Павлович с некоторой неохотой зачитал:

- Чтобы стать благородным мужем, первым делом необходимо начинать с ближнего своего, а, прежде всего, с родителей. А вот про родителей вы ничего не сказали. Но раз наш глубокоуважаемый верховный архонт так желает, значит, это орден!

И вот на шее моей болтается первый ключик. Золотистый такой, на цепочке, пластмассовый. Я его даже поцеловал (интересно, камера это запечатлела?). Он для меня в тот момент был ценнее, чем весь золотой и алмазный фонд России вместе взятые.

Залина Тетцоева играла второй, и тоже ошиблась. Девушка красивая, но неприметная. «Заметил» я ее только под конец полуфинала, когда она на Льве Толстом наколотила столько орденов, что все диву давались. Сколько в мире таких неприметных людей, которые семимильными шагами движутся к успеху! Не успеешь оглянуться, а у них уже и богатство, и власть, и счастье, и все, чего только можно желать, кроме известности – она в их понимании есть первейшее зло. В чем-то они даже правы.

Сергей Лебеденко был ярок, но молчалив. Настоящий дипломат! Говорил редко, но метко и только то, что нужно сказать. Тоже, кстати, молодой писатель – книгу свою Вяземскому подписал после игры. Я так удивился. Как? Почему?! На «Умниках» есть еще один пишущий человек, а я об этом ничего не знаю! Это позор! Истины подкрадываются незаметно.

Уже на следующем этапе Ояберь и Лебеденко угодили в карцер, на хлеб, на воду. Там, где их настиг рок, зловещими черными минами покоились четыре замка. Вопросы действительно были очень сложные. Хвала Богу, что я не вытащил первый агон. Залина же спокойненько ответила на два вопроса и элегантно уселась на трибуну. Ей можно было не волноваться – победа была в кармане.

Настал наш черед. Ваш покорный слуга, Бычий Сын, Славящий Солнце (так дословно переводится мое имя), Даниил Лапач и еще одна миловидная девочка по имени Оля. Спускаясь по лесенке с трибуны и выходя на дорожку, чем-то я себе напомнил героя педагогики Януша Корчака, обреченно вступающего в газовую камеру Треблинки со своими детьми – тоже шаг влево, шаг вправо – расстрел на месте. Все смотрят. Камеры смотрят, ректор смотрит, Вяземский смотрит, Татьяна Александровна и Аэлита смотрят, умники смотрят, в конце концов… Куда деваться?

Несколько раз моя больная фантазия выдавала такие перлы – а что если я вдруг нечаянно скажу неприличное слово? Или еще что-нибудь совершу нелицеприятное? Нет, не подумайте, я совершенно вменяемый и нормальный человек, просто фантазер и исследователь, которого донимает дурацкий вопрос «а что если?». Ведь существует же магия Вуду, нейролингвистическое программирование, эриксоновский гипноз и прочие способы манипулирования сознанием. Одно неверное и несвоевременное действие – и все разрушено, летит ко всем чертям Родосский памятник архитектуры – репутация, которую с таким трепетом возводил целый год… А дальше? Выгонят из студии, на место позовут следующего по рейтингу (кто там у нас десятый?), энд Ярик гоу хоум… Мрачные фантазии - оставим их! У меня была булавка от сглазов, и потом, я в Москву не за этим приезжал.

Лапача спросили первым. Он выбрал вопрос о Сократе. Надо сказать, что про оного чудаковатого старика я прочитал если не все, то ОЧЕНЬ многое, но великий человек специально подобрал такую цитату, о которой, пожалуй, не знал никто, кроме самого Сократа. Естественно, Даниил, знавший об античном мудреце не меньше моего, не ответил. Совместными усилиями, умники родили ответ, а за Даниилом замаячил дамоклов меч амбарного замка.



«Удача и победа, удача и победа, удача и победа…»

- Ну-с, Ярослав, посмотрим, что у нас здесь, - проговорил Юрий Павлович, разглядывая свои листочки. Видеостены на этот раз не было, поэтому приходилось воспринимать Его на слух, а тут мое «цветное зрение» было бессильно. – Конфуций, Песталоцци и «Кто?»

Что ж, мудрый Кун-цзы, ты подарил мне удачу один раз, подари и другой!

- Конфуций.

- Отлично. Вопрос такой: «Кто, по мнению Конфуция, ошибается по-настоящему?»

Вопрос довольно сложный, тут необходимы точные знания цитат «Лунь юя», но к счастью, они у меня были. На всякий случай раскопал целых две.

- У меня две версии. Первая – ошибается по-настоящему тот, кто не исправляет своих прошлых ошибок, - тут Анатолий Васильевич развел руки в стороны, и я понял, что попал в точку. Но надо же повыделываться! Дурацкая черта, с ней надо бороться.

- А вторая?

- А вторая – тот, кто не учится у благородных мужей, когда у него есть такая возможность, - если честно, эту цитату я целиком выдумал, но был уверен, если бы у Конфуция спросили об ее истинности, он проголосовал бы «за» обеими руками.

- Какую выбираем? – улыбнулся Юрий Павлович иронично. – Он всегда так улыбается.

- Первую, - вздохнул я. «Понт» «не проканал». Кучерявый дурачок.

Ответ был верный и, более того, точный. Вот у меня и второй ключик. В принципе, сейчас уже можно было расслабиться – с двумя ключами победа была бы мне обеспечена. Но впереди еще две клетки, угодить в карцер, где сейчас прохлаждались Урмас и Лебеденко, проще простого.

Рыжеволосая девочка-москвичка Оля, игравшая третьей, запуталась в собственном ответе и получила замок. В полуфинале для москвичей, посвященном древней Японии, она на конкурсе красноречия толкнула прекрасную речь о красоте страны Восходящего солнца. Следующий за ней парень с внешностью чистокровного эллина долго мялся в своих ораторских исканиях (наверное, он просто импровизировал), а потом поставил жирную точку в своей речи, сказав нечто похожее на «я полностью согласен с Олей». Я катался по полу минут двадцать. Цицерон глотает слюни от зависти! Теперь эта фраза прочно вошла в «инопланетный» лексикон мои родителей. Они на нем общаются, когда хотят выразить чувства, которые не передать обычными словами.

- Папа, ты согласен с Олей? – спрашивает мама.

- Мама, я ПОЛНОСТЬЮ согласен с Олей! – отвечает папа, и всем все сразу становится понятно. Я со временем словарик составлю из их высказываний - для потомков.

Очередь ответа снова перешла к Даниилу. На этот раз он выбрал швейцарца именем Иоганн Генрихович Песталоцци – был такой великий педагог конца эпохи Просвещения. Его фамилия теперь стала моим любимым ругательством. Вот идешь ты по квартире, не заметил в темноте собаку, наступил, получил вопли и болезненный укус и орешь на весь коридор: «ПЕСТАЛОЦЦИ!!!» И вроде легче на душе становится.

Надо сказать, что Даниил в наших с ним разговорах частенько упоминал могилу великого учителя и надпись на ней «Все для других, ничего для себя!». Ему и достался вопрос: «Какая надпись выбита на надгробии Песталоцци? Ключевые слова “Все…, ничего…”». Секунд десять Лапач думал – боялся изречь «Все для себя, ничего для других». Наконец, сформулировав правильный ответ, с честью заработал свой первый орден. Для меня это было не меньшей радостью, чем для него самого. Я даже немного расслабился, и это сыграло со мной злую шутку.

- Кирилл и Мефодий, «Кто?» и Толстой, - предоставил мне выбор Вяземский.

«Только не Толстого!!!» - возопила моя интуиция, но гордость заткнула ее. Как так?! Ведь я столько про него читал! Неужто не вытащу?

- Толстой.

- Вопрос: «Откуда, по мнению Льва Николаевича Толстого, в России должен происходить прогресс?» Отмечу, что произнес он эту фразу в 1860 году.

- Из народа, - чуть подумав, сказал я. А что тут еще скажешь? В 1860 году Толстой совершал поездку по Западной Европе, посещая иностранные школы, но остался ими недоволен. Тогда, вернувшись в Ясную поляну, он создал собственную школу для крестьянских детей, которая и поныне остается самым оригинальным педагогическим экспериментом всех времени и народов. Так как для меня из этого ничего не вытекало, ответом я сделал то, что для Толстого было дороже всего – простой русский народ. Оказалось, чуть-чуть не дотянул. За меня это сделал вещий Григорий Фёдоров.

- Прогресс в России должен происходить из народных школ, - сказал он и получил орден. Четвертый. Тут я понял, что мне его не догнать.

- «Из народа» - это слишком мало, Ярослав! – тихо проговорил Вяземский. - Вообще, у меня просыпается желание засадить Вас на скамеечку отдохнуть!

Брр! Мороз по коже от этих слов.

Оля выбрала «Кирилла и Мефодия». Честно, я думал, вопрос будет в стиле «как на старославянском называется буква “п”?», или что-нибудь из этой оперы, как на олимпиаде по русскому, но все оказалось еще проще. «С какой фразы начал Кирилл перевод священных писаний на славянский язык?» Любой, хоть немного знакомый с основами христианской культуры, без труда справится с этим вопросом. Оля не справилась. Вначале было Слово, Слово было у Бога, и Слово было Бог. Или вы знаете какую-нибудь другую фразу, с которой мог начаться перевод Евангелия от Иоанна? Чего только Оля не предложила! И создал Бог небо и землю, и отделил свет от тьмы, и начал внедрять науки… Следуя этой логике, Московский государственный университет имени Ломоносова сиречь МГУ возник как минимум дня на три раньше Адама и Евы. Это был второй замок, и к пленным узникам подселилась новенькая арестанточка. Если принять время передачи за целую жизнь, то ее посадили пожизненно и оправдали лишь посмертно.

Вопрос Лапачу: «Какое революционное нововведение в преподавании географии, физики и словесности принял Константин Дмитриевич Ушинский, когда работал инспектором в Смольном институте благородных девиц?» Тоже ничего сложного. Даниил сперва ответил нечто невразумительное о введении новой методики преподавания, и когда Вяземский уже собирался уходить на трибуну за правильным ответом, закричал ему вслед, хватаясь за соломинку: «На русском языке!!!». Началось долгое и утомительное вытягивание правильного ответа из моего быстроногого соседа. Участие в нем принимали Анатолий Васильевич, Татьяна Александровна и Юрий Павлович. В Смольном институте вышеуказанные дисциплины преподавались исключительно на латыни, а истинный патриот Ушинский велел преподавать их на родном для девушек русском. Объявили новый дубль, Даниил Лапач с честью ответил и с двумя орденами, довольный, как кот, уселся на трибуну. «Ура! Еще один достойный человек поступил!» - мелькнула в голове мысль, но ее тут же заглушили просьбы Бога о помощи – мне все еще грозил карцер «пожизненно».

Выбор был небогат. Билл Гейтс и «Кто?»

«Кто, кто, кто, кто, кто, кто…» - заладил мой рассудок. Я буквально наяву увидел, как на одной из декораций свесив одну ножку, и другую согнув в колене, сидел светловолосый кудрявый парень в белоснежном трико – мой ангел-хранитель. Лицо у него было мое, улыбка как у арлекина, а на руках серебряные кольца. Улыбающиеся губы шептали одно слово.

- Кто! – рискнул я.

- Ну, Ярослав, это настолько простой вопрос, что если вы на него не ответите, я никогда и ни за что в жизни не приеду в Благовещенск, потому что мне будет стыдно, что в нем живет парень, совершивший такую досадную ошибку! – сделал небольшое вступление Юрий Павлович. – В шестом веке до нашей эры в Греции жил человек, несколько раз становившийся чемпионом Олимпийских игр. Теперь, когда этого человека упоминают, в основном, говорят про какие-то штаны… Кто это был?

Вот так-так! Никогда бы не подумал, что мою судьбу решит геометрическая теорема. Вяземский еще не закончил читать вопрос, как я уже ответил.

- Пифагор. Пифагоровы штаны на все стороны равны.

- Умница, - сказала Татьяна Александровна свое любимое слово, которое мечтает услышать любой в студии (даже сам Юрий Павлович), которое в переводе означает «Ты ответил правильно, и будешь награжден за это».

- Это что, а в квадрате плюс бэ в квадрате равно цэ в квадрате?

- Да, квадрат катетов равнее квадрату гипотенузы.

- В прямоугольном треугольнике, - многозначительно произнес великий человек, поучительно поднимая палец к небу. Это означало, что для меня игра окончена полной и безоговорочной викторией.
Последний агон можно было с полной уверенностью назвать если не битвой, то прогулкой титанов. «Прогуливались» по дорожкам ультрамегагипертитан в супертяжелом весе Григорий «Кёнигсберг» Фёдоров и два титана поменьше – Алексей Романов и Дмитрий Карапоткин, оба из Москвы. Повезло парням несказанно – на третьем агоне они могли не бояться угодить в «карцер» - сидеть пришлось бы недолго. Да и вопросы, как многим показалось, были намного легче, чем в первом и втором агонах – из девяти я точно знал семь ответов, но увы! – не спросили.

На Григория Федорова внимание я обратил еще на собеседовании перед четвертьфиналом. Пока все умники приглядывались друг к другу, смущенно знакомились и хвастались знаниями, Григорий «клеил» останкинских девчонок из школы молодых ведущих, театрального кружка или чего-то в этом роде. Гляжу, стоит такой невысокий паренек с лисьим взглядом, улыбается хитро, будто задумал чего-то, шутит, а вокруг толпятся изящные нимфы и во весь голос смеются. Даже немного завидно стало. Когда «раздавали» клички, на него по недоразумению был наклеен ярлык “Астана” - он там родился (меня прозвали “китайским шпионом”). Заработав пару орденов, товарищ Федоров «подрос» до Кёнигсберга за свою привычку коверкать слова на английский манер. Только на полуфинале я, когда услышал, как его робко назвали “Гриша”, подумал: «Вот и признание к парню пришло при жизни».

Григорий человек со всех сторон удивительный. Он единственный на передаче острил больше самого Вяземского, слегка дерзил Ему и «выжил» после этого. Он первым начал употреблять в приветствии фразу «из гимназии № 1», ему эту шалость простили, в отличие от других подражателей, которых сразу пресекали и зашикивали. На четвертьфинале Григорий выиграл на красной дорожке, не зная ни одного правильного ответа, а на полуфинале выиграл на красной дорожке, дав уже такие ответы, которых не смог бы повторить почти никто в студии (чуть ли не на французском Толстого процитировал!). Одолев Льва Николаевича, Кёнигсберг сразу махнул «с бала на корабль» - уехал, Вяземский даже не успел взять у него интервью. Показателем успешности Григория может служить фраза, которой его приветствовали умники перед репетицией: «А мы уж надеялись, что ты не придешь!» На передаче собрались люди далеко не робкого десятка, все, как один, самовлюбленные и амбициозные, так что внушить им уважение и, тем паче, страх – дело нелегкое.

Я подсчитал все шаги Григория и понял, что эта интеллектуальная машина, не считая ошибок на трибуне, промахнулась на дорожках только один раз – самый первый вопрос про Александра III Александровича. ОДИН!!! Я, нашедший 80% всех ответов, промахнулся трижды – на Джефферсоне, Анне Каренине и Толстом. Невероятно…

На финале Фёдоров был хорош. Когда его вызывали на дорожку из-за кулис, надо было видеть этот мягкий пружинистый «дежурный» шаг и «походные» движения локтями. Так пионеры во времена «застоя» выходили с граблями на субботник – мол, сейчас здесь разгребем и дальше пойдем. Никто больше так на трибуну не выходил, только он. Все шли, как робкие и вежливые гости, приглашенные за стол, а он, как хозяин дома, по пути оглядывая владения – не завалялся ли где предательский дырявый носок?

И как на дорожке он стоял, я тоже обратил внимание. Когда человек стоит прямо, я могу мысленно изобразить график его души – как она умещается в заданную оболочку. У Фёдорова душа в его невеликое тело не умещалась – это отражалось на позе. Так могла бы стоять огромная горгулья, если бы за спиной ее развевались могучие паруса-крылья, а ноги бороздили пол острыми когтями. Ноги были прямы, и вместе с тем несколько изогнуты, широко расставлены, и вместе с тем будто бы сведены вместе. Руки были сжаты в кулаки, напряженно свисали, немного отстав от торса. Грудь была колесом, из нее ввысь рвался поток энергии, окружая все тело словно щитом, голова опущена. И что самое интересное, ни одного лишнего движения! Даниил, например, когда играл, покачивался с пятки на носок, заложив руки за спину, сверлил грустным взглядом потолок. Я переминался с ноги на ногу, чесал бороду, метался глазами, оглядывался. Григорий на дорожке сделал только три скупых движения – шаг (тюк!), еще шаг (тюк!), и коронный шаг на вершину Олимпа (ТЮК!). Вылитый робокоп!

А как он отвечал? Нет слов, одни эмоции! Японский поэт Басё про местность Мацусибу писал: «О, Мацусиба! Мацусиба, о!» - всего четыре «О». У меня больше. ОООООО!!! В переводе на русский означает: орден! орден! блин, еще один орден! и опять орден (да куда тебе столько орденов?!), и снова орден – где мой револьвер??! Может, хоть сейчас… Ну??! Нет! - шестой – ШЕСТОЙ!!! – орден!

Последний вопрос у Фёдорова был такой: кто, по мнению Конфуция, достоин называться настоящим учителем? Я знал ответ и сказал бы примерно следующее: тот, кто сохраняя старое, способен увидеть в нем новое. Григорий молчал секунд тридцать. Я уже хотел подбросить монетку – если орел, то он не знает ответа, если решка, значит, DSL-Интернет, встроенный в его мозг закончил скачивание «Лунь юя» только сейчас. Щелкнул секундомер, и Кёнигсберг мертвым голосом, словно поддерживая мысленную связь с древним Китаем, будто преодолевая страшное препятствие, сказал: «Конфуций говорил… тот… кто, сохраняя тепло древности… способен… узреть в нем новое… может называться… истинным наставником». Вяземский обомлел. Указанная фраза есть не что иное, как перевод с древнекитайского, а переводов, как известно, столько же, сколько и переводчиков. Следовательно, в магазинах и библиотеках, мы при старании можем обнаружить около двадцати совершенно разных по форме, но одинаковых по содержанию книг «Беседы и суждения». Вероятность того, что Юрий Павлович и Григорий Фёдоров воспользуются одним и тем же переводом, равнялась примерно одному к двадцати. Великий человек зачитал ответ – он слово в слово совпал с ответом Фёдорова. В этот самый миг я вдруг понял страшную тайну…

Григорий – НЕ ЧЕЛОВЕК!

Это он только с виду невысокий паренек в лакированных туфлях. На самом деле он – терминатор из жидкого металла, посланный в наше время из будущего, чтобы выиграть передачу «Умницы и умники», стать юристом и разрушить правовое равновесие России! Интересно, что из этого больший бред – терминатор или правовое равновесие?

Григорий, ты молодец! Из всех моих сверстников ты один, пожалуй, достоин быть примером для подражания. При условии, что я не буду знать, что творится у тебя в душе. Но ты ведь не писатель и «скромняга» по жизни, так что оное знание мне не грозит. Хвала тебе! Пусть твой безумный бес удачи не покинет тебя!
Будничный конец
Что было потом? Даже сложно вспомнить… Это на экране сразу все лишние кадры отрезают, ведущий читает трогательную речь о том, что российские телезрители – самые умные, играет торжественная музыка, возникает праздничное чувство…

В студии же при полной тишине балом правит рутина.

Игра окончилась. Нас – золотоносных мальчиков и девочек, как цыплят по осени, пересчитали, и в ареопаге началась полемика по поводу количества призовых мест. Тем временем мы с «тяжеловесными» парнями на центральной трибуне уже живо обсуждали, кто куда поступит, ловя завистливые взгляды призеров. Девчонки в бальных платьях (особенно мне понравилось платье одной москвички в стиле древнегреческой жрицы – явно шито на заказ), усевшись рядком, тихо сплетничали, кидая на ректора кокетливые взгляды. Оставшиеся не у дел зрители растерянно оглядывались, Михаил стеклянным взглядом гипнотизировал пол.

Сделали несколько дублей первого выхода Юрия Павловича, заранее попросив нас снять для камеры ордена. Радость окончательно улетучилась, и появилось нетерпение, которое, впрочем, скоро было удовлетворено.

- Победителями восемнадцатого сезона Всероссийской гуманитарной телеолимпиады «Умницы и умники» в 2010 году становятся, - торжественно зачитал Анатолий Васильевич. - Григорий Фёдоров, город Калининград! Ярослав Туров – город Благовещенск! Даниил Лапач – город Россошь Воронежской области! Дмитрий Карапоткин – Москва… - ну и так далее. Среди победителей ко всеобщему удивлению оказался Александр Болотин из Комсомольска-на-Амуре – прыткий юноша, сотню раз висевший на волоске от падения. Каждый раз в самый последний момент какая-то «неведомая» непреодолимая сила подхватывала его и возвращала «во круг первый» - круг лучших. Помешать этому не смогли ни большое количество ошибок, ни несуразность ответов. Чудеса, да и только!

Минут через пять мы стояли в рядок перед камерами, как сборная России по футболу перед пенальти. Правда, нас было всего восемь, но мозгов хватило бы на двадцать самых отборнейших футболистов! Анатолий Васильевич поздравил нас, Юрий Павлович сказал в объектив такие замечательные слова: «После любой трудной работы нужен хороший отдых!» и еще много того, что вызвало глуповатую улыбку довольства.

Потом ректор как-то быстренько подписал приказ о нашем зачислении и ушел. Я даже понять ничего не успел, как вдруг мне сообщили, что я уже студент. А еще через четыре минуты свет в студии погас, пространство вокруг резко наполнилось разного рода режиссерами, монтажерами, операторами, звуковиками, слесарями, техниками и механиками – они разбирали декорации по винтикам. Высокий Ареопаг превратился в кучу фанерных досок с какой-то мазней в греческом стиле, в полу зазияли огромные дыры, с потолка ядовитыми лианами поползли черные провода толщиной в руку. Зрителей быстренько выгнали, победители и призеры еще двадцать минут в полумраке слушали отзывы великого человека о различных факультетах, после чего были выдворены в коридор. Началась фотосессия.

Еще до приезда на финал меня мучил неразрешимый вопрос – кем быть? Что выбрать – международные отношения, и стать преуспевающим дипломатом со знанием китайского языка, или остановиться на международной журналистике и продолжить реализовывать свои писательские способности? После короткой беседы с Юрием Павловичем вопрос отпал сам собой – аргументы против дипломатии были настолько вески, что от сомнений не осталось и следа.

Журналистика, я лечу к тебе!
Эпилог
Потом были триумф победителей, слезы побежденных, отъезд семьи Лапачей, три дня одиночества в пустой комнате, недолгое отвращение к книгам, повторное посещение Третьяковской галереи, покупка новой гитары, встреча с Наташей и Борисом, утомительное возвращение домой, неудачное интервью в аэропорту, телевидение, пресса, минуты «славы», новое полотно Иванова «Явление Ярослава в школу», и нелегкое решение готовиться к экзаменам, в том числе и к дополнительным. В принципе, достаточно было сдать русский и математику на тройки, но мое тщеславие не позволило бы сделать этого. Решил вдогонку сдать еще и английский с литературой.

Кстати, с перелетом мне вновь крупно повезло. Как раз в тот день, когда я играл на дорожках, в Исландии произошло крупное извержение вулкана, так что в течение трех дней огромное облако пепла накрыло всю Европу, полностью парализовав авиаперелеты. Пепел, взвешенный в воздухе, способен забивать турбины самолетов и провоцировать многочисленные поломки и даже крушения, поэтому целую неделю раздраженные туристы не могли вернуться домой. Стоило мне сесть на самолет и улететь, как страшное облако добралось и до Москвы. На следующий день я узнал, что знаменитый певец Тото Кутуньо, предпринявший довольно странный гастрольный тур (Европа – Москва – Благовещенск), не может вылететь в столицу Амурской области, и вынужден добираться до нашего городка через Америку. Отчаянный парень! Итого, мой путь напоминал приключения Колобка: «От циклона я ушел, и от облака ушел!»


Итоги

<< предыдущая страница   следующая страница >>



Все творцы — догматики, образ и подобие Единого Творца — Догматика. Творчество и есть позитивный догматизм. Отрицательный же критицизм есть иссякание творчества. Николай Бердяев
ещё >>