Программа круглого стола «Современные теоретические и методологические подходы и их эвристический потенциал для изучения истории Дал - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
История дальнего востока россии 1 63.94kb.
История корейского населения российского сахалина 3 615.36kb.
Программа и предварительные результаты социологического исследования... 1 107.89kb.
Программа круглого стола Регистрация участников круглого стола 16. 1 29.52kb.
Программа 10. 00-11. 00 Заезд, регистрация участников круглого стола 11. 1 40.04kb.
Программа научного семинара кафедры «Инвестиционный менеджмент» по... 1 22.43kb.
Программа круглого стола молодых ученых-кавказоведов «Актуальные... 1 12.15kb.
«Современные тенденции менеджмента в условиях вступления России в... 1 30.33kb.
Заседание «круглого стола» 1 14.45kb.
Программа вступительного экзамена по философии религии и религиоведения... 1 280.24kb.
Конкурс по китайскому языку для студентов и аспирантов вузов Дальнего... 1 51.64kb.
Особенности культурной самоорганизации народов волго-уральского региона... 4 743.21kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Программа круглого стола «Современные теоретические и методологические подходы и - страница №1/1

ПРОГРАММА

круглого стола «Современные теоретические и методологические подходы и их эвристический потенциал для изучения истории Дальнего Востока России».

Цель: представить на обсуждение исследовательские подходы, концепции и методы, которые позволят приблизиться к пониманию реальной жизни дальневосточного общества в поздний советский период и будут использованы при написании нового тома «истории Дальнего Востока России в 1960-х 1991 гг.»

Время и место проведения: 27 ноября 2012 г., 11 часов, актовый зал Института истории, археологии и этнографии ДВО РАН.

Модератор: д.и.н., Ващук Ангелина Сергеевна

Доклады:

1. Чернолуцкая Е.Н. Теория модернизации и перспективы исторических исследований Дальнего Востока России советского периода.
2. Власов С.А. Теория модернизации и перспективы исследования истории Дальнего Востока России в 1960 – 1980-е гг.
3. Сердюк М.Б. Религия в советском обществе: основные подходы к изучению.
4. Дударенок С.М. Специфика религиозной жизни Дальнего востока и методология ее изучения.
5. Савченко А.Е. Теории среднего уровня для изучения современной реальности.
6. Малкова Н.Ю. Философский концепт как технология осмысления феномена города
7. Коваленко С.Г. Теория элит для изучения системы управления регионом.
8. Крушанова Л.А. Новое направление в исследовании социальной истории Дальнего Востока.
9. Ковалевская Ю.Н. «Устная история» как метод изучения повседневной жизни дальневосточников.
Во вступлении А.С. Ващук сформулировала общую концептуальную основу 5 тома Истории Дальнего Востока – это социальная история, и предложила авторам сформулировать собственные подходы к изучаемым темам, а также степень их разработанности на материале Дальнего Востока. Также А.С. просила авторов высказать свое мнение по поводу применения терминов «застой» и «позднее индустриальное общество» как дефиниций 1970-1980-х гг.
1. Чернолуцкая Е.Н. Теория модернизации и перспективы исторических исследований Дальнего Востока России советского периода.

Мы разделяем позицию группы исследователей (О.Л. Лейбович, В.В. Алексеев, И.В. Побережников, К.И. Зубков, С.И. Каспэ, И. Валлерстайн, Крадин и др.), признающих существование социалистического или советского этапа модернизации, спецификой которого было отрицание капитала и рынка, планово-распределительная система управления, марксистская идеология. «Взрыв» 1917 г. сильно катализировал модернизационные процессы: в течение жизни одного поколения страна вырвалась в передовые индустриальные державы мира, что можно назвать сверхмодернизацией. Однако она сопровождалась социальными издержками, оплачена народом высокой ценой жертв и страданий (В.В. Алексеев, А.С. Сенявский, П. Грегори и др.), что было особенно характерно для сталинского периода.

При этом в политико-социальной сфере консервировались архаичные отношения, неразвитость институтов влияния масс на принятие государственных решений (Дж. Хоскинг, П. Уолдрон, С.Н. Гавров, А.В. Голубев, О.Л. Лейбович).

Применение данной методологии в анализе миграционных процессов на Дальнем Востоке в 1960–1980-е гг. позволяет более четко выявить сложное и противоречивое переплетение прежних и появившихся новых характеристик, по сравнению с предыдущим этапом. Так, перестали использоваться массовые принудительные миграции, но мобилизационные формы при их постепенном затухании продолжали играть значительную роль на северах и стройках «века» (БАМ). Новым элементом политики государства в этой сфере стала попытка опереться на научные разработки, в частности, на концепцию «рационального перераспределения трудовых ресурсов». Кроме того, благодаря научным исследованиям, власть постепенно пришла к пониманию необходимости не только материально-льготного стимулирования переселений на Дальний Восток, но и выравнивания общих условий жизни здесь, по сравнению с западными регионами.

В итоге появились программы ускорения социально-экономического развития Дальнего Востока. Однако сохранение советской планово-директивной системы, ориентированной на экстенсивное воспроизводство, стало тормозом для решения дальнейших задач модернизации. Программы «ускорения» не были выполнены, а в результате общего кризиса советской системы конца 1980-х гг. межрегиональная разница в условиях жизни не только не сократилась, но и увеличилась, что привело к резкому возрастанию негативной динамики миграций на Дальнем Востоке.
Вопросы :

Галлямова Л.И.: Как бы вы подошли к рассмотрению процесса освоения ДВ сквозь призму теории модернизации

Ответ: Были созданы определенные программы модернизации региона, государство попыталось на научной основе подойти к проблеме комплексного развития региона, но их реализация носила противоречивый характер. Так, приоритет ВПК, с одной стороны, привел к быстрому развитию производительных сил, но он же способствовал оттоку ресурсов из гражданской сферы и социальной инфраструктуры.
2. Власов С.А. Теория модернизации и перспективы исследования истории Дальнего Востока России в 1960 – 1980-е гг.

Социально-экономические и культурные процессы, происходившие на Дальнем Востоке в 1960 – 1980- е гг. следует рассматривать как модернизационные преобразования. Первая модернизация проводилась Н.С. Хрущевым (середина 1950-х – первая половина 1960-х гг.), вторая – в годы перестройки М.С. Горбачева (1985 – 1991 гг.). Эти две модернизации имели общие цели – путем совершенствования социализма догнать, а может даже и превзойти западные страны в социально-экономическом развитии. Благодаря хрущевской модернизации на Дальнем Востоке были созданы предприятия военно-промышленного комплекса, получила развитие социальная сфера (жилищное строительство, бытовое обслуживание) и высшее образование. Некоторые аспекты этих процессов получили освещение в отечественной историографии, другие требуют дополнительного изучения и освещения. Перестройка, получившая поначалу, как и реформы Н.С. Хрущева, поддержку в обществе (ключевым аспектом модернизации выступает готовность населения поддержать модернизационные инициативы) в конечном итоге завершилась крахом. Все эти явления требуют тщательного изучения и исследования.


Вопросы:

Герасименко А.П.: Что Вы подразумеваете под категорией «средний класс» применительно к советскому обществу

Ответ: Это слои советского общества, которые обладали прочным материальным положением, доступом к общественным фондам, хорошим образованием. В их среде формируются интересы и потребности, близкие к тем, которые на Западе присущи членам «общества потребления» и «гражданского общества».

Ващук А.С.: Вы выпустили 70-е годы, как период демодернизации. Но по тем параметрам, которые Вы назвали: рост культурного уровня, урбанизация и др. развитие ДВ, особенно Северо-Востока, шло быстрыми темпами. Чем Вы обосновываете свою позицию.

Ответ: По моему мнению, культурный рост происходил скорее вопреки государству, по личной инициативе граждан. Государственная же модернизация – косыгинская реформа и т.п. носила во многом имитационный характер. Она быстро приобрели характер идеологической кампании.
Дискуссия про модернизацию: Участники высказали свои мнения по вопросам: Была ли модернизация в СССР? Является ли отсутствие гражданского общества, инициативы снизу признаком отсутствия модернизации или нет?
3. Сердюк М.Б. Религия в советском обществе: основные подходы к изучению.

К сожалению, в истории религии встречаются публикации с признаками дилетантизма и провинциализма, поэтому методологические штудии очень полезны.

В развитии религиоведения 1960-1980-х гг. сформировались несколько подходов, реализованных в трудах современных российских ученых. Первое место среди современных российских религиеведов занимает М.И. Одинцов – его тема – взаимоотношение РПЦ и государства, он опирается на описательный метод, сильной стороной является тщательно выстроенная хронология.

Взаимоотношения РПЦ и католичества, РПЦ и государства изучает Васильева О.Ю. Работы ее также носят описательный характер.

Обобщающие работы пока принадлежат в основном западным ученым. Классической является работа Вл. Мооса «Православная церковь на перепутье» – история вселенского православия в 20 веке. Автор рассматривает историю как единый мировой процесс, русскую революцию – как основу вселенского православия. Главный метод Мооса – историко-генетический.

Дм. Поспеловский – канадский историк, изучающий РПЦ в связи с государственным режимом, в том числе сталинским. Он также рассматривает историю как единый процесс, не придерживаясь цивилизационной парадигмы.

Интересной является работа Т. Чумаченко – докторская диссертация «Совет по делам РПЦ при СНК 1945-1960 гг.». Автор заявляет принципы объективности, историзма, всесторонности. Работа опирается на междисциплинарный подход: институциональную теорию, теорию рационального выбора и атрибутивный анализ институтов. При этом Ч. заявляет свою приверженность марксистскому методу исторического материализма, что не помешало благополучной защите диссертации.

Вопросы:

Ковалевская: Изучается ли только история церковной организации или история религиозности разного типа? Ведь очевидно, что в 1960-е г. в церковь пришли не те люди, которые массово ринулись туда в 90-е.

Ответ: Конечно, традиционное изучение религии, которое сложилось еще в советский период, основное внимание уделяло церковным институтам и проблемам взаимоотношения церкви и государства. Религиозность же этим методологическим инструментарием практически не улавливается. Обычно считается, что это проблематика не истории, а философии религии.
4. Дударенок С.М. Специфика религиозной жизни Дальнего востока и методология ее изучения.

Самый значимый вопрос – взаимоотношения государства и религиозных организаций. В 1960 гг. вышло постановление, согласно которому многие религиозные общины были отнесены к вредным и запрещены к регистрации. Как это не парадоксально, Сталин позволил религиозным общинам легализоваться, а Н.С. Хрущев обещал показать «последнего попа». Благодаря мерам государственной политики, Дальний Восток был почти полностью секулярным, религиозная жизнь была вытеснена в подполье. Специфика Дальнего Востока – в крайне низком числе верующих всех деноминаций – если в Европейской России верующих было 15-17%, то на ДВ – 0,7%. Высокая секулярность дальневосточного общества в конце 1980 – начале 1990-х гг. в условиях кризиса рациональности советского типа обернулась «расцветом» нетрадиционных для России религиозных направлений – протестантских церквей, нью-эйджевских культов, черной и белой магии и т.п.

Работы конфессиональных авторов, при всем их неофитском пыле, обычно не выдерживают научной критики, носят поверхностный и популярный характер. Преимущества конфессиональных авторов – доступ к инсайдерской информации, внутренним источникам, конкретный духовный опыт. Но слабая их сторона – религиозная ангажированность, отсутствие строгой идеологической нейтральности, толерантности к чужой вере.
Вопросы:

Ковалевская: Термин «тоталитарная секта» – является ли научным концептом, можно ли его использовать в научном анализе?

Ответ: Этот термин принадлежит А. Дворкину и не является ни научным, ни религиозным. Зато он взят на вооружение чиновниками и приводит к преследованиям отдельных религиозных течений и деноминаций.
В.Л. Ларин: У меня провокационный вопрос, не о религии, а об институте церкви. Можно положительно относиться к религии и не терпеть церкви как организации, т.е. предприятия, своего рода бизнеса. Как эти две стороны соотносилось в советский период?

Ответ: Утверждения СМИ о том, что практически все священники служили в КГБ, не соответствует реальности. Священники были людьми своего времени. Среди них были те, которые служили за рубль, были те, кто служили по совести. А в отношении к государству и Сталину они отчасти разделяли стереотипы своего времени, отчасти приспосабливались к ним. А вот среди современных священников довольно много откровенных прагматиков, многие из которых – выпускники военно-политических училищ, т.е бывшие партработники.
5. Савченко А.Е. Теории среднего уровня для изучения современной реальности.

Процессы, которые происходят сегодня, имеют долгосрочный характер, это следствие такого масштабного и ещё мало изученного процесса как «обрушение старого порядка», в том широком смысле, какой Фернан Бродель вкладывал: широкое изменение на всех фронтах: макросоциальных параметров, ментальных структур, структур повседневности.

У историков есть сейчас редкая возможность сформировать уникальную источниковую базу, которая, потенциально, может предопределить, развитие такого направления как «современная история» на десятилетия вперёд. Двигаясь в область современной истории, мы можем сейчас поработать с той реальностью, которая обычно закрыта для историка – с живыми людьми. У нас сейчас в стране и крае сосуществуют несколько поколений, которые были свидетелями, участниками, бенефициариями и жертвами крушения строго порядка. И в живом общении с ними, у нас есть возможность увидеть: что думали, чувствовали, как смотрели на мир и какие жизненные стратегии выбирали те, кого коснулась эта большая история с 1990-х гг. по сегодняшний день.

Я, исходя из собственного, в общем-то, ещё небольшого и ограниченного опыта, вижу три таких концепции:

Первая – это концепция, объясняющая тот огромный зазор между модернизационными проектами государства и реальностью, концепция «высокого модернизма» Джеймса Скотта. Её суть в том, что государство видит социальную реальность через свои, «особенные очки», как проект, красиво смотрящийся сверху на бумаге. При осуществлении этого проекта используется вся мощь государственного принуждения, расходуются огромные средства. Но этот проект всегда порождает теневого двойника – зону деградации и одичания, где вынуждены проживать большие группы населения. Все знают, как у нас построены новые трассы – красивые, современные, но чрезвычайно слабо интегрированные в существующую инфраструктуру – нет съездов, разворотов, удобных переходов. Это яркий пример высокого модернизма. Эта концепция свидетельствует о том, что наша нынешняя модернизация идёт по поверхности.

Вторая теория, это теория социального капитала. Социальный капитал - это те взаимосвязи, которые в идеале позволяют создавать гражданское общество, а в нашей реальности позволяют людям выживать и как-то обустраивать мир вокруг себя. Потому что наряду с деградацией мы видели в нашей экспедиции и процессы самоорганизации.

И третья концепция, это концепция Пьера Бурдье, позволяющая понимать индивидуальные жизненные траектории. Это, габитус, то есть понимание менталитета и жизненных стратегий – почему для одних людей крах старого порядка открыл новые возможности, а для других обернулся крушением, чего здесь больше: объективных условий, личностных качеств, случайности.
В качестве реплики (Галлямова Л.И., Позняк Т.З): Главная проблема изучения 1990-х гг. – отсутствие или даже прямое уничтожение источников. Это касается и экономики, и политики, и религиозных организаций. В связи с этим предложение А.Е. Савченко о сборе и создании источников с помощью соцопросов и интервью представляется очень продуктивным.

Дискуссия о депрессивных регионах: (Коваленко С.Г., Малкова Н.Ю., Дударенок С.М., Иванов С.А., Ващук А.С.): Существует точка зрения, что умирание малых городов и деревень – естественный процесс, связанный с процессами перетекания капитала в глобальном мире. Однако Россия – другое общество, где трудовая миграция затруднена по разным причинам, а жизнь в депрессивных регионах быстро деградирует. И если уж в развитых странах в эпоху кризиса нарастают процессы дезинтеграции и сепаратизма, какая судьба может ожидать Россию? Иллюзия о том, что общество без всяких усилий со стороны государства построит процветающую экономику, развеялись еще в девяностых. Рациональное управление со стороны государства никакие частные усилия заменить не могут. В то же время отказ государства от экономической политики и социальных обязательств сделают власть полностью нелегитимной в глазах населения.
6. Малкова Н.Ю. Философский концепт как технология осмысления феномена города

Сегодня наблюдается новый виток интереса к осмыслению города как среды существования современного человека. Исследователь города оказывается перед целым рядом методологических проблем: как «схватить» то, что принято передавать словосочетанием «опыт города»?

Такого рода постановка проблемы обращает исследователя к восстановлению базового переживания, непредвзятому описанию, к повседневному жизненному миру (Lebenswelt). Поскольку каждый город предлагает свой определенный опыт, данный в постоянных точках обыденного сознания, танцев-жестов, соматические коммуникации, а ментальные процессы состоят из рефлексов и автоматизмов, формирующих «бессознательное» города, то в этом контексте значимой становятся тема городских ритмов.

Городские ритмы, понимаемые как координаты (загруженность дорог в различное время суток, режим работы магазинов), по которым его обитатели и приезжие упорядочивают и оформляют свой опыт города, собственно, и позволяют знать город, тесно связаны с ритмами жизненного мира: день/ночь, утро/вечер, будни/праздники.

Кроме того, тема городских ритмов связана и с формами существования общества, представленные, с одной стороны, как укрепление господства над индивидом, с другой, - как его борьба против общества. Указанные конфигурации помогают описать концепт сингулярности, разрабатываемый в философии Ж.Делеза. В пространстве города, таким образом, возникают точки/места ненамеренной самоорганизации, позволяющие ускользать от вертикали власти, где мы вынуждены договариваться.

Например, для г. Владивостока «нормальной» является ситуация, когда пешеходы переходят дорогу не по зебре, а там, где можно договориться перейти с водителем: знаком одобрения в данном случае является его согласный кивок или мигание фар. Свое поведение обычно пешеходы объясняют так: «Обходить далеко»; «Устал»; «Просто иду». Вместе с тем, согласно опросу, пешеходы полагают, что во Владивостоке живут самые добрые автолюбители: «Всегда пропускают». В последнее время власти начинают это учитывать, вводя в непредусмотренных местах пешеходные переходы, например, на ул. Гоголя пешеходный переход между зданием фирмы «Ливония» и ВГУЭС и поворот на компанию «В-Лазер» сервисный центр. Тем самым броуновское движение пешеходов-нарушителей на всем отрезке дороги сократилось, и было обеспечено безопасное передвижение.

Такая исследовательская установка открывает возможности для создания проектов-кострукций, позволяющих вообразить городское пространство, превратив его в смыслопорождающую среду.
А.С. Ващук поблагодарила Н.Ю. Малкову за обзор культурологических и философских методов, которые позволяют расширить круг источников и исследовательский аппарат при изучении истории городов Дальнего Востока и пригласила присоединиться к кругу авторов следующего тома Истории ДВ.
7. Коваленко С.Г. Теория элит для изучения системы управления регионом.

В исторической науке до определенного времени изучались управленческие структуры, что отражалась в названии работ. Только последние двадцать лет в историографии возросло понимание того, что изучение человеческого фактора не менее важно, чем изучение формальной организации управления. Одной из наиболее интересных и востребованных теорий на мой взгляд является теория ожиданий.

Согласно процессному подходу поведение личности определяется не только ее потребностями, но и восприятием ситуации, ожиданиями, связанными с ней, оценкой своих возможностей, последствий выбранного типа поведения. В результате человек принимает решение об активных действиях или бездействии.

В рамках процессного подхода прежде всего необходимо выделить теорию ожиданий В. Врума, который считал, что помимо осознанных потребностей человеком движет надежда на справедливое вознаграждение. В своей концепции Врум и его сторонники Л. Портер и Э. Лоулер попытались объяснить, почему человек делает тот или иной выбор сталкиваясь с несколькими возможностями, и сколько он готов затратить усилий для достижения результата. При этом сам результат рассматривался ими двояко: как некий продукт деятельности людей и как последствия, связанные с его получением (различные формы вознаграждения или наказания).

Степень желательности, привлекательности, приоритетности для человека конкретного результата или потребности в рамках данной концепции получила название валентность. Если они имеют ценность, то валентность положительна; если отношение к ним негативное — валентность отрицательна; если же безразличное — нулевая.

При этом, валентность весьма субъективна, поэтому для разных людей неодинакова. Это очень хорошо видно на примере заработной платы, ту или иную величину которой одни считают недостойной, а другие готовы трудиться ради нее с утра до ночи.

Представление людей о том, в какой мере их действия приведут к определенным результатам получило название ожидание. Оно может относиться к возможности выполнения какой-то работы и возможности получения за нее справедливого вознаграждения. Ожидание определяется, исходя из анализа ситуации, знаний, опыта, интуиции, способности оценить обстановку и свои возможности, и оказывает значительное влияние на активность человека, его стремление к достижению поставленной цели. Поскольку ожидание является вероятностной категорией, его числовая характеристика изменяется в диапазоне от 0 до 1.

Итоговая оценка, определяющая степень мотивированности человека к определенной деятельности, интегрирует в себе оценки вероятности того, что, во-первых, работник сможет справиться с поставленной задачей (ожидание результатов первого рода); во-вторых, что его успех будет замечен руководителем и должным образом вознагражден (ожидание результатов второго рода) и, в-третьих, оценку возможного вознаграждения как такового (валентность результата второго рода).


Вопросы:

ЧернолуцкаяЕ.Н.: Почему для изучения мотивации нужна теория Лоулера? Нельзя ли ее изучить из исторических документов, знания реального исторического контекста? Мне показалось, что кроме новой терминологии, эта концепция никакого нового знания не дает. Кроме того, эта теория разработана для прогнозирования поведения управленцев. Работает ли она в историческом исследовании.

Ответ: Мне показалось, что как объяснительная модель эта теория работает и позволяет более глубоко связать личностные характеристики управленца и логику системы.

Ващук А.С.: Согласна с критиками выступления. Концепция Ротера слишкая узкая, она относится только к эффективности управленца. К широкому историческому контексту ее трудно применить. Более применима, на мой взгляд, теория Эндрувайта – как синтез теории элит и теории развития.

Ковалевская Ю.Н.: Эту концепцию можно интегрировать в концепцию административного рынка (или административного торга). Не только на уровне элиты, но и на уровне наемных рабочих имели место определенные интересы и их согласование путем компромисса.
8. Крушанова Л.А. Новое направление в исследовании социальной истории Дальнего Востока.

Исходя из довольно широкого понятия термина «Социальная история», в последнее десятилетие вышли в свет работы, связанные с трансформацией советского общества, но изучение преступности и уголовной политики на Дальнем Востоке в указанные годы представляет собой «белое» пятно в отечественной историографии.

Начало реализации уголовной политики было положено выходом в свет в 1958 г. «Основ уголовного законодательства Союза ССР». В 1960 г. был принят Уголовный кодекс РСФСР. В нем государство подтверждало отказ от наиболее одиозных средств и методов борьбы с преступностью. Наиболее важным направлением в реализации уголовно-правовой политики руководство страны считало борьбу с хищениями социалистической и общественной собственности. Начиная с начала 1970-х гг. в рамках борьбы с преступностью особое внимание уделяется борьбе с пьянством и алкоголизмом, которые в свою очередь, провоцировали рост насильственных преступлений – убийств, покушений на убийство, нанесение тяжких телесных повреждений и изнасилований. Снижение пьянства способствовало снижению преступности. В период с 1961 по 1987 гг. уголовная политика отчасти решила проблему снижения преступности. Практически не удавалось сдержать экономическую преступность. Причин тому несколько. Одной из них является специфика функционирования советской экономики. Постоянный дефицит в магазинах провоцировал хищения и растраты тех, кто имел доступ к соответствующим товарам. Вторая – вызвана социально-экономическими процессами, приведшими к формированию общества потребительского типа, что обусловило постоянный рост хищений. И третья – преступность, как и любое другое социальное явление, имеет предел роста.
Вопросы:

Чернолуцкая: У меня несколько вопросов теоретического характера: Что вы исследуете: уголовную политику государства или преступность? Как вы считаете, что они внесут в понимание состояния и развития общества.

Ответ: Я исследую уголовную политику в связи с изменением преступности. Преступность является маркером состояния общества – показателем степени его благополучия или неблагополучия.

Ващук: Существовала ли региональная специфика девиантности или преступности региона, спровоцированная самим государством?

Ответ: Переселенческая политика государства стимулировала рост преступности. Преступность среди мигрантов была выше, чем среди коренного населения. Образ жизни мигрантов – социальная необустроенность вкупе со свободным доступом к алкоголю – вели к алкоголизации, маргинализации и криминализации.

Позняк Т.З.: Может, стоит связать рост преступности и разрушение социалистической системы ценностей. Причем цинизм нарастает именно с уровня власти, а население реагирует по-своему.

Ващук А.С.: Необходимо перенести акцент с преступности на состояние общества, процессы деградации политической и экономической системы, отмирания идеологии и кризиса морали.
9. Ковалевская Ю.Н. «Устная история» как метод изучения повседневной жизни дальневосточников.

В начале 1970-х гг. в британской историографии возникло новое направление "Устной истории". Основоположник этого направления и руководитель журнала "Oral History" Пол Томпсон разработал новые методики в познании общества по принципу "истории снизу вверх". "Устная история" в пору ее становления развивалась совместно с "новой социальной историей" и новой локальной историей. В нашей стране методы «устной истории» активно осваиваются с 1990-х гг., выходит ряд работ: «1990-е глазами петербуржцев», «Общество в состоянии вооруженного конфликта» В.А. Тишкова, «Силовое предпринимательство» Волкова и др.

Инструментарий устной истории позволяет, на мой взгляд, значительно расширить диапазон возможных исследовательских задач в рамках локальной истории. Устные свидетельства изначально субъективны. В этом состоит их особенность и главное достоинство, открывающие возможности приблизиться к осмыслению людьми своей истории, повседневной жизни, выявлять особенности менталитета. Другие виды источников, зачастую создаваемые разного рода чиновниками, делопроизводителями пишутся с позиции государства, и человек в них остается объектом приложения его властных полномочий.

При исследовании культуры Дальнего Востока устная история позволяет компенсировать недостаток источников для изучения неофициальной культуры – самиздатовской литературы, бард- и рок-музыки, самодеятельного театра. Богатейшее поле для устной истории открывается при исследовании повседневности, способов проживания кризиса 1990-х гг. и адаптации к новым условиям. Причем интервью позволяют собирать информацию по принципу «снежного кома», расширяя круг исследования и вовлекая новых информантов.


Вопросы:

Коваленко С.Г.: Мне известны два человека приблизительно 50 лет, которые реально пострадали от КГБ за участие в рок-движении.

Ответ: Истории были разные – кого-то репрессировали, а кому-то даже помогали чисто по-человечески. Все зависело от конкретной ситуации и личных качеств участников.

Власов С.А.: Где лежит грань между сферой «большой культуры» и «культуры повседневности»?

Ответ: Это скорее не две разных сферы реальности, а разный угол зрения на одну и ту же реальность. Различие существует на уровне методов исследования. Повседневность требует качественных методов, «плотного описания», феноменологической интерпретации.

Позняк Т.З.: Как вы собираетесь обойти мифы и стереотипы сознания, свойственные «повседневным деятелям»?

Ответ: Мифологическое сознание не является ложным – но оно содержит эмоцию, след живого переживания события. В этом его ценность. А критика источника необходима и при работе с традиционными письменными материалами – их тоже писали люди, в основном чиновники, со своими мифами и стереотипами.
Ващук А.С.: Так был застой в культуре или нет?

Ковалевская: Развитие было разнонаправленным – реальная жизнь порождала инновации, но в официальных формах культуры они не отражались. В официальной культуре был идеологический и формальный застой и на уровне идеологии, и на уровне художественной формы. В то же время, инновационные сферы культуры (да и экономики) существовали нелегально, не получая институционального оформления. Это не позволило им выжить и выйти на уровень саморазвития после распада социалистической системы.
После обмена впечатлениями всех участников, А.С. Ващук подвела итоги круглого стола. Она отметила, что представленные доклады позволяют представить структуру будущего тома Истории Дальнего Востока, компоновку глав будущей книги, сосредоточить внимание на теориях среднего и микро- уровня.




Инфляция — единственная форма наказания без законного основания. Милтон Фридман
ещё >>