Приложение 8: Список переменных эксперимента "Аттитьюдные вопросы" Приложение 9: Графы ответов на тестируемые вопросы - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Приложения (группа А) Приложение I. Магдалена–Лени–Винен – Приложение II. 1 314.1kb.
Отчет по итогам 1-го семестра 2012-13 уч г. Приложение Планирование... 3 775.23kb.
Измерение количества информации 1 128.66kb.
К рациональному трудоустройству беременных женщин 1 241.19kb.
Викторина для учащихся 2 5 классов Ф. И. Оу класс баллы 1 46.35kb.
Добра связующая нить… 1 151.15kb.
Гост р 54719-2011 Приложение б (обязательное) Представление дат и... 1 21.96kb.
Ответы на вопросы читателей-1 Канарёв Ф. М. Анонс 1 108.69kb.
Вопросы по алгебре (2 семестр) 1 29.14kb.
Приложение №2 Вопросы и ответы для 1 группы 1 29.97kb.
Приложение 1 Вопросы викторины 1 16.14kb.
Методические рекомендации по формированию укрупненных показателей... 10 1134.11kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Приложение 8: Список переменных эксперимента "Аттитьюдные вопросы" Приложение 9: - страница №1/24

Рогозин, Д. М. Когнитивный анализ опросного инструмента. М. Фонд «Общественное мнение», 2002.
Оглавление

От автора

Глава 1 Особенности когнитивного подхода

Логика когнитивного подхода

Методы когнитивного анализа

Процедура исследования

Глава 2 Обследование стандартизированного интервью

Анализ трансформационных переходов

Изменение анкетного вопроса

Изменение артикулированного вопроса

Изменение услышанного вопроса

Глава 3 Тестирование вопросов

Первый этап тестирования

Второй этап тестирования

Глава 4 Открытые вопросы

Изменение артикулированного ответа

Изменение услышанного ответа

Изменение записанного ответа

Выводы и рекомендации

Библиография

Приложение 1: Список тестируемых вопросов (эксперимент “стандартизированное интервью”)

Приложение 2: Вопросник, составленный для эксперимента “Стандартизированное интервью”

Приложение 3: Список переменных эксперимента “Стандартизированное интервью”

Приложение 4: Размещение вопросов в пространстве признаков вербального поведения респондента и интервьюера (эксперимент “Стандартизированное интервью”)

Приложение 5: Значения переменных по каждому тестируемому вопросу (эксперимент “Стандартизированное интервью”)

Приложение 6: Список тестируемых вопросов на первом этапе эксперимента “Аттитьюдные вопросы”

Приложение 7: Список тестируемых вопросов на втором этапе эксперимента “Аттитьюдные вопросы”

Приложение 8: Список переменных эксперимента “Аттитьюдные вопросы”

Приложение 9: Графы ответов на тестируемые вопросы (эксперимент “Аттитьюдные вопросы”)

Приложение 10: Список тестируемых вопросов (эксперимент “Открытые вопросы”)

Приложение 11: Список переменных эксперимента “Открытые вопросы”

Приложение 12: Макет анкеты с открытыми вопросами (фрагменты)

Приложение 13: Кодификаторы открытых вопросов


От автора


Научная традиция предписывает начинать любую монографию со слов благодарности людям, участвовавшим в ее написании, но по тем или иным причинам не вошедшим в перечень авторов. Работа исследователя немыслима без его включения в корпорацию, воспроизводящую совокупный текст науки, начало которому положено предшествующей традицией. Если научная статья, по Д. Прайсу, лишь дополнение к работе предшественников, то монография — систематизация таких дополнений. Автор — лишь номинальное лицо, описавшее идеи, услышанные или прочитанные у других, а затем реализованные в исследованиях.

Работы С. Садмена и Н. Брэдберна послужили вектором, определившим направление библиографического поиска, а также критерием, задающим адекватность отнесения той или иной работы к корпусу релевантных текстов. М. Поляни аргументировано показал, что работа с текстами не дает результатов, пока отсутствует коммуникация с человеком, транслирующим личностное знание, которое связывает мир видимых сущностей и абстрактных понятий. Таким человеком для автора стал Г.С. Батыгин, который не только обозначил тему и задал ориентиры ее развития, но и непосредственно участвовал в проведении опроса и обработке материалов первого эксперимента.

Проведение исследования и подготовка книги были бы невозможны без доступа к опубликованным источникам по проектированию опросного инструмента. Подавляющее большинство текстов было прочитано благодаря уникальным возможностям библиотеки Московской школы социальных и экономических наук (ректор Т. Шанин), в фонде которой собрана обширная коллекция социологической литературы. Через информационную систему Proquest автор смог работать с полнотекстовыми версиями западных научных журналов. Проведенные в библиотеке годы были украшены неизменной благосклонностью ее директора Г.Д. Кармишенской.

Принципиальное условие когнитивного анализа — проведение экспериментальной работы. Генеральный директор Фонда “Общественное мнение“ А.А. Ослон и директор по исследованиям Е.С. Петренко стали инициаторами серии методических экспериментов и позволили автору в течение года анализировать святая святых любой исследовательской организации — ее опросный инструмент. Руководители ФОМа предоставили автору годовой карт-бланш и с энтузиазмом участвовали в подготовке проектов и обсуждении результатов. Подавляющее большинство идей сформулировано исключительно благодаря такому сотрудничеству. Кроме того, Фонд “Общественное мнение“ организовал методологический семинар, участники которого существенно обогатили содержательную часть настоящей работы. Многие из них участвовали и в семинаре сектора социологии знания Института социологии РАН, где также обсуждались проблемы проектирования опросного инструмента. Я признателен за обсуждение результатов экспериментов П.Г. Арефьеву, Е.Б. Галицкому, Г.В. Градосельской, И.В. Задорину, С.В. Климовой, И.А. Климову, А.О. Крыш­тановскому, В.С. Магуну, А.Н. Малинкину, Д.В. Мар­чуку, О.М. Масловой, Г.Г. Татаровой, С.В. Чеснокову, М.Ф. Чернышу, А.Н. Чуракову, В.А. Ядову и другим коллегам.

Книга написана по результатам трех методических проектов, непосредственное проведение которых легло на интервьюеров, координируемых Е.Д. Касимской. Обработкой и интерпретацией полученных данных занимались М. В. Рассохина, И. Ю. Быков и В. В. Иванец. Без их работы было бы невозможным реализовать и половины намеченных планов. И, наконец, редактор настоящей книги К. А. Щадилова сделала все от нее зависящее, чтобы, просматривая столь сложный для восприятия материал, читатель не испытывал дискомфорта.


Д.М. Рогозин

Ноябрь 2001 г.



Глава 1
ОСОБЕННОСТИ
КОГНИТИВНОГО ПОДХОДА


Было очень раннее утро, улицы были чисты и пустынны, я шел на вокзал. Сверив свои часы с башенными, я увидел, что время сейчас гораздо более позднее, чем я думал, мне нужно было очень спешить, ужас от этого открытия сделал меня неуверенным в пути, я еще неважно ориентировался в этом городе, к счастью, поблизости оказался полицейский, я подбежал к нему и, запыхавшись, спросил, как пройти на вокзал. Он улыбнулся и сказал:

— У меня ты хочешь узнать дорогу?

— Да, — сказал я, — потому что сам не могу найти ее.

— Не надейся, не надейся! — сказал он и размашисто отвернулся, как это делают люди, которые хотят быть наедине со своим смехом.

Ф. Кафка “Комментарий (Не надейся!)”
Известное вообще — от того, что оно известно, еще не познано.

Г. В. Ф. Гегель. Феноменология духа.

ЛОГИКА КОГНИТИВНОГО ПОДХОДА


Предмет когнитивного анализа опросного инструмента — мыслительные процессы, которые активизируются при восприятии вопроса и ответе на него. Задача состоит в том, чтобы установить, что человек думает, отвечая на вопросы интервьюера. Ни один методист не бывает удовлетворен внешними проявлениями и рассчитывает заглянуть в “черный ящик” сознания. Хотя речь и другие выразительные средства предназначены как для обнаружения, так и для сокрытия мыслей (в том числе от самого говорящего), люди каким-то образом понимают друг друга.

В отличие от традиционного подхода, когда исследователи опираются на два основных источника информации: экспертные оценки разработчиков анкеты и экспертные оценки интервьюеров, принимающих участие в тестировании [DeMaio et al., 1998], когнитивные методы направлены непосредственно на процесс интервью. Полем для регистрации когнитивных процессов выступает “внешнее” поведение респондента и интервьюера, здесь речь не идет об отграничении “внешнего” поведения от “внутреннего”. Традиционные подходы к анализу вопросника для изучения когнитивных процессов нерелевантны, поскольку исследователю необходимо протестировать не лексическую или логическую правильность вопросов (например, сбалансированность закрытий), а их семантическое соответствие “теме”. Подобное смещение интереса определяется тем, что любой опрос опирается на смыслы, скрытые в языке. Опрос — это не более чем передача смыслов между его участниками посредством разделяемого ими языка [Bateson, 1984]. Если так, то вопросник уже не рассматривается как текст, изложенный по определенным грамматическим и стилистическим нормам. Здесь исследователя интересует не столько язык, сколько речь (по Соссюру), в том числе интерпретация вербального материала говорящим и слушающим. Соответственно и отдельный вопрос представляет собой не только стилистическую конструкцию, но и способы его предъявления и понимания, что требует различения письменного текста анкеты и воспроизведения его отдельных элементов в устной речи и ее экстралингвистических коррелятах.

Цель когнитивных методов — понять мыслительные процессы, управляющие ответами респондента во время опроса, и использовать это знание для конструирования эффективного опросного инструмента. Эти методы помогают достаточно точно определить понятность вопросов для респондентов и интервьюеров; темы, которые стоят за вопросами; связанные с ними затруднения [DeMaio, Rothgeb, 1996, p. 178]. Многообразие интерпретаций одного и того же вопроса может определяться как текстом этого вопроса, так и текущей ситуацией, личностью интервьюера и респондента. Таким образом, в когнитивных методах реализуется понимание опросного инструмента как коммуникативной среды, в которой он проговаривается [Батыгин, 1995; Nowak, 1977]. В зависимости от поставленных задач аналитик может разрабатывать разные теоретические схемы, задающие логику исследования.

В книге решается рутинная для любой проводящей опросы организации задача — тестирование вопросов. В когнитивной традиции основным объектом исследования выступают ответы. Наиболее распространена четырехшаговая схема ответа: (1) понимание вопроса; (2) поиск адекватной информации; (3) вынесение суждения; (4) формулирование ответа [DeMaio, Rothgeb, 1996; Ericsson, Simon, 1984; Strack, Martin, 1987; Tourangeau, Rasinski, 1988, Tourangeau, 1984]. Опираясь на эту схему и два метода когнитивного интервью — артикулированного суждения и парафраза [DeMaio, Rothgeb, 1996; DeMaio et al., 1998; Esposito et al., 1993; Jobe et al., 1993], мы строим трехступенчатую схему эксперимента. Сначала респонденту задается тестируемый вопрос, затем его спрашивают о причинах выбранного ответа и уже после этого просят перефразировать услышанный вопрос. Оценивая адекватность получаемых ответов, мы показываем, каким образом можно эффективно тестировать только что составленные вопросы. Если нужно исследовать интервью, четырехшаговой схемы ответа явно недостаточно. Садмен и Бредберн выделяют трех участников опроса: интервьюера, задающего вопросы, респондента, отвечающего на них, и исследователя, определяющего эти вопросы [Sudman, Bradburn, 1974; Sudman et al, 1996, p. 8]. Поэтому четырехшаговая схема становится лишь завершающим элементом в транзитивном представлении опроса, который мы называем когнитивным переходом. Ему предшествуют еще три перехода: операциональный, интерпретативный и коммуникативный. На каждом из них происходят трансформации смыслов и значений, которые и представляют интерес для исследователя. В главе, посвященной обследованию стандартизированного интервью, мы описываем операционализацию этой теоретической схемы, которая позволяет установить ряд чрезвычайно важных моментов. Какие смещения возникают в процессе интервью? От чего они зависят? К каким последствиям приводят? Вслед за Садменом и Бредберном мы считаем, что открытых вопросов просто нет, а есть лишь открытые ответы [Sudman, Bradburn, 1982, p. 149-152]. Поэтому мы отказываемся от ставшего традиционным перечисления достоинств и недостатков открытой и закрытой форм, а изучаем процессы, в которых трансформируются смыслы открытых вопросов. Для этого приходится вновь обратиться к пошаговому представлению и рассматривать опрос как последовательное прохождение перцептивного, конспективного, классификационного и аналитического переходов. Основная задача, решение которой мы описываем в четвертой главе, заключается в нахождении качественных способов работы с открытым опросным инструментом.



Несмотря на то, что все главы посвящены проблемам, с которыми ежедневно сталкивается исследователь, они не носят “прикладного” или утилитарного характера. Садмен, Бредберн и Шварц в введении к книге “Размышления над ответами: Применение когнитивных процессов в методологии опросов” замечают, что нет ничего практичнее хорошей теории [Sudman et al., 1996, p. ix]. Мы придерживаемся еще более радикальной позиции: в науке нет ничего, кроме теорий, а различение социологии на практическую и теоретическую — лишь институциональная игра, не имеющая отношения к реальным исследованиям. Любое понимание реальности всегда опирается на теоретические схемы, которые дают возможность увидеть то, что скрыто за пеленой окружающего нас мира. Опросный инструмент — не исключение. Только отказавшись от желания произвольного восприятия социального мира и надежды в получении от него самого помощи в конструировании теоретических представлений, можно говорить об устойчивом и осмысленном понимании реальности.

МЕТОДЫ КОГНИТИВНОГО АНАЛИЗА


В когнитивном анализе опросного инструмента обычно используются две группы методов, направленных на уменьшение семантического многообразия слов и выражений, из которых составлен вопрос (улучшение формулировки вопроса и снятие неоднозначных понятий), и на повышение качества коммуникации между интервьюером и респондентом. Первая группа построена на классическом приеме: задавать вопросы респонденту и затем анализировать его вербальные реакции. Демайо и Ротгеб называют эту группу методами когнитивного интервью и включают в нее следующие техники: метод парафраза, метод артикулированного(проговоренного) суждения (thinkaloud interview), метод оценки уверенности в ответах и метод пробных вопросов [DeMaio, Rothgeb, 1996, p. 178]. Во вторую группу входят методы когнитивного кодирования. При их использовании исследователь опирается на косвенные признаки возникающих в процессе интервью проблем, которые могут быть идентифицированы сторонним наблюдателем и которые размещены в предварительно спроектированном пространстве признаков. Речь идет о методе поведенческого кодирования [Cannel, Oksenberg, 1988; Cannel et al., 1991; Cannel, Fowler, 1996; Fowler, 1992], методе экспертных оценок [Lessler, Forsyth, 1996], семантическом кодировании вербального протокола [Bolton, Bronkhorst, 1996], экспертном кодировании вербального протокола [Bickart, Felcher, 1996] и методе временных характеристик [Bassili, 1993, 1995, 1996; Bassili, Fletcher, 1991; Bassili, Scott, 1996]. Болтон и Бронкорст [Bolton, Bronkhorst, 1996] называют первую группу методов качественными1, а вторую количественными. Демайо, Ротгеб и Хесс [DeMaio et al., 1998] также разделяют когнитивные методы на качественные и количественные. Основным аргументом для отнесения первой группы к качественным методам является небольшое количество интервью, поэтому применение статистических моделей в данном случае невозможно. Подобная точка зрения основана на ограниченном представлении о возможностях выбора единиц наблюдения. Исследователь может создать “поле”, адекватное для решения этой задачи — рассматривать единицами наблюдения вопросы, воспроизводящиеся в трансформационных переходах, ответы респондентов или отдельные лексические единицы этих ответов. В таком случае даже небольшое количество интервью даст объемный массив единиц наблюдения. Разумеется, проблема репрезентативности будет решаться относительно текстового, а не “человеческого” массива. Болтон и Бронкорст утверждают, что среди когнитивных методов преобладают те, в которых анализируется вербальная информация, а невербальная отходит на задний план; по их мнению, “качественные” методы преобладают над количественными [Bolton, Bronkhorst, 1996, p. 39]. Если с первым утверждением трудно не согласиться, то второе явно ошибочно. Группа методов, описываемая Болтоном и Бронкорстом как качественная1, не является самодостаточной для анализа опросного инструмента. Методы этой группы направлены на мобилизацию вербального поведения респондента с целью дальнейшего кодирования и анализа полученного текстового массива. Если же исследователь останавливается на первом шаге, то воспринятая им информация не может быть осмыслена, поскольку он не будет обладать системой различения, представленной схемами кодирования. Методы первой группы могут не применяться в когнитивном анализе, тогда как использование систем кодирования, представляющих вторую группу, является обязательным условием для получения обоснованного результата.

Методы когнитивного интервью. Методы когнитивного интервью направлены на вовлечение респондента в процесс тестирования вопросника. Они построены на расширении задач, предлагаемых респонденту, от которого требуется не только адекватно ответить на вопрос, но и отрефлексировать причины ответа. Для этого его просят артикулировать свои размышления по поводу вопроса и показать интервьюеру, как он понимает конкретный вопрос и формулирует на него ответ [DeMaio et al., 1998]. Джоуб, Туранжо и Смит отмечают, что методы когнитивного интервью позволяют получить от респондента детальную информацию о когнитивных процессах, мобилизуемых во время формирования ответа [Jobe et al., 1993]. Эспосито, Ротгеб, Поливка, Хесс и Кампанелли выделяют пять основных причин использования методов когнитивного интервью: (1) выявление отдельных понятий или фразеологических оборотов, которые неоднозначно воспринимаются опрашиваемыми; (2) оценка представлений респондентов с точки зрения того, насколько понятия и вопросы расходятся с определениями, представленными в словарях и справочниках; (3) установление вопросов, не отражающих цели исследования или существенно отклоняющихся от них; (4) установление вопросов, дающих лучший результат в измерении установок или действий респондентов; (5) распределение ответов респондентов в зависимости от различных версий вопросов [Esposito et al., 1993, p. 18-19]. Метод парафраза заключается в том, что респондента просят изложить услышанный вопрос самостоятельно, используя собственные лексические конструкции. Метод оценки уверенности в ответе позволяет выявить трудности, связанные с формулированием ответа. Респондента просят оценить (например, по пятибалльной шкале) каждый ответ в зависимости от уверенности, с которой он был выбран. Димейо и Ротгеб считают, что низкая оценка обычно объясняется недостатком необходимой для ответа информации или проблемами, связанными с поиском ее в памяти [DeMaio, Rothgeb, 1996, p. 179]. С помощью метода артикулированного суждения можно установить, что говорит респондент о причинах выбора определенного варианта ответа. Для этого его просят либо проговаривать все мысли, которые приходят ему в голову, либо ответить на дополнительные вопросы типа “почему”. Например, в пилотажном исследовании Национального предвыборного опроса (1987) респондентам задавали вопросы: “Перед тем, как Вы скажете о своих представлениях, не могли бы Вы проговорить, какие мысли приходят Вам в голову, когда Вы читаете, что правительство делает все возможное для того, чтобы каждый гражданин имел хороший жизненный уровень? А теперь скажите, что приходит Вам в голову, когда Вы читаете, что правительство позволяет каждому гражданину реализовать его собственные возможности? Что-нибудь еще?” [Zaller, Feldman, 1992, p. 587]. Когда информации, предоставленной респондентом при размышлении вслух, недостаточно для решения задач исследования, используются пробные вопросы. Протокол ответов, составленный по таким вопросам, пригоден как для совершенствования дизайна отдельных вопросов, так и для описания стратегий ответа, выбираемых респондентом [Bickart, Felcher, 1996, p. 116]. Однако в ходе экспериментов выявлены значительные затруднения с валидностью подобных вопросов. Исследователи, использующие открытые вопросы типа “почему”, обычно исходят из предположения, что респонденты не заинтересованы давать ложные ответы и поэтому запись этих ответов адекватно отражает их мысли. Но еще в 30-е годы Лазарсфельд обнаружил, что респонденты указывают причины ответов, наиболее интересные для исследователя [Lazarsfeld, 1935, p. 32]. Ссылаясь на ряд экспериментов [Bowers et al., 1990; Higgins, Bargh, 1992; Jacoby et al., 1992; Kihlstrom, 1987; Smith, Lerner, 1986], Вилсон, Лафлер и Андерсон замечают, что люди могут и не знать основных причин своих действий, даже если они расположены для искренних и точных ответов. Кроме того, из артикулируемых причин обычно исключаются те, которые вызывают затруднения при их вербализации или выпадают из общих представлений человека. Несмотря на значительные проблемы, связанные с интерпретацией вопросов типа “почему”, Вилсон, Лафлер и Андерсон считают, что ответы на подобные вопросы могут послужить хорошим стартом для изучения причин, влияющих на выбор вербальных ответов [Wilson et al., 1996, p. 94-96].

Метод поведенческого кодирования (или мониторинг прохождения интервью) позволяет формализовать коммуникативный переход и выделить переменные, описывающие его отдельные стадии. Кодируется непосредственно коммуникация между респондентом и интервьюером. По мнению Каннела и Фолера, ни одна другая процедура не может выявить реальное прохождение интервью [Cannel, Fowler, 1996, p. 27]. Впервые метод апробирован в мониторинге работы интервьюеров [Cannel et al., 1975], который был направлен на совершенствование процесса интервью в целом и оценки влияния поведения интервьюера на смещение получаемых ответов [Morton-Williams, 1979; Morton-Williams, Sykes, 1984; Oksenberg et al., 1991]. В настоящее время он получил широкое распространение среди методистов, занимающихся тестированием анкет. Это связано как с эффективностью формального тестирования вопросов, так и с низкой стоимостью и простотой применения метода в полевых условиях. Приближение тестирования к реальному прохождению интервью отчасти снимает проблемы, вызванные возможными расхождениями между лабораторными и полевыми тестами вопросников.
Таблица 1.1

Пример кодов поведения1


Код

Наименование кода

Значение

100

ПОВЕДЕНИЕ ИНТЕРВЬЮЕРА

110

Отлично

Интервьюер задает вопросы так, как это опре­делено в инструкции и в соответствии с текст­ом вопроса

120

Небольшие отклонения

Вопросы немного модифицируются, но это не из­меняет их значения. Сигнализирует о потен­циальных проблемах, связанных с этими вопро­сами

130

Значимые отклонения

Интервьюер изменяет смысл задаваемого вопро­са, не дочитывает вопрос до конца

200

ПОВЕДЕНИЕ РЕСПОНДЕНТА

210

Прерывание

Респондент прерывает прочтение вопроса уже го­товым ответом

220

Уточнение

Респондент просит повторить вопрос, уточнить его значение

230

Адекватный ответ

Респондент дает ответ, адекватный целям иссле­дования

240

Уточняющий ответ

Ответ соответствует целям исследования, но рес­пондент вносит уточнения или ограничения

250

Неадекватный ответ

Респондент дает ответ, не отвечающий целям ис­сле­дования

260

“Не знаю”

Выбирается ответ “не знаю” или аналогичный этому

270

Отказы от ответа

Респондент отказывается отвечать


Прослушивая аудиозапись, эксперты осуществляют кодирование, что можно делать и непосредственно во время интервью. Однако поскольку тогда увеличивается вероятность ошибки, возрастает зависимость от ситуативных суждений эксперта и исчезает возможность проверки корректности кодирования, текущее кодирование интервью практически не используется. Более того, рекомендуется кодировать одну и ту же запись несколькими экспертами, что увеличивает валидность метода и снижает зависимость от субъективных оценок отдельного человека. Предварительно разработанная схема должна быть настолько простой, чтобы фиксация кодов занимала минимум времени. К составлению кодов предъявляется ряд требований. Во-первых, количество кодов должно быть ограниченным. Во-вторых, коды должны содержать простые, стандартно трактуемые суждения. В-третьих, они должны отражать реальные проблемы, связанные с прохождением интервью. Последнее требование наиболее весомо, поскольку обязывает уже на этапе подготовки к тестированию иметь теоретически обоснованную модель коммуникативного перехода. Основным объектом кодирования выступает поведение респондента и интервьюера (табл. 1.1). Разработка кодов, описывающих поведение участников интервью, позволяет определить точность вопросов, чистоту стоящих за ними концептов и трудности, связанные с выбором адекватного варианта ответа [Cannel, Fowler, 1996, p. 35]. Следовательно, поведенческое кодирование дает возможность анализировать не только процесс коммуникации между интервьюером и респондентом (коммуникативный переход), но и понимание вопроса и формулирование ответа (первый и четвертый шаг когнитивного перехода). Бассили отмечает, что именно эти шаги когнитивного перехода отражают процессы, характеризующие заданный вопрос (форму вопроса, предложенные варианты ответа), а поиск в памяти релевантной вопросу информации и формулирование суждений (второй и третий шаг когнитивного процесса) — ментальные особенности респондента (установки и способы их презентации) [Bassili, 1996, p. 330]. Каннелл и Фойлер не проводят столь жесткого деления между функциональной значимостью шагов когнитивного перехода и считают, что кодирование каждого из них способствует решению специфической задачи, которую поставил перед собой исследователь: будь то анализ вопросника или анализ психологических особенностей индивида. С их точки зрения, поведенческие коды могут охватывать проблемы, связанные как с мотивацией предоставления корректного ответа, так и с отношением респондентов к задаваемым вопросам [Cannel, Fowler, 1996, p. 35]. Новак подчеркивает, что вербальное поведение обычно обусловлено реализацией определенных мотивов. Людям свойственно быть наиболее откровенными лишь в некоторых ситуациях. Например, заинтересованное изложение фактов можно наблюдать на приеме у врача [Nowak, 1976, p. 90]. Принимая участие в интервью, люди позволяют себе несерьезно относиться к задаваемым им вопросам. Они могут либо отвечать небрежно, либо ориентироваться лишь на текущую ситуацию опроса [Bradburn, Sudman, 1979]. В любом случае методисту важно понимать, на каком основании респонденты формулируют свой ответ [Bickart, Felcher, 1996, p. 115], какие ситуации воспроизводятся конкретными вопросами, какого рода мотивы преобладают, какова типичная реакция на вопрос. Операционализация подобных вопросов и статистический анализ полученных данных существенно расширяют область различений, воспроизводимых методом поведенческого кодирования, и позволяют развернуть объяснительную схему прохождения опроса.

Метод экспертных оценок в классическом варианте не имеет ничего общего с когнитивным подходом. Это стандартная оценка качества написания вопросов, их структуры и общего дизайна вопросника. Стилистические ошибки или логические недочеты аргументируются и распределяются по группам. Иногда привлекаются несколько экспертов, и тогда возможна дискуссия. Из-за низкой формализации метода экспертное обсуждение позволяет выявить лишь очевидные ошибки [Cannel, Fowler, 1996, p. 21].
Таблица 1.2

Пример системы кодов для экспертных оценок1


Код

Наименование кода

Значение

100

ПОНИМАНИЕ ВОПРОСА

110

тип вопроса

текущие характеристики поведения; харак­теристики поведения, связанные с прошлым; те­кущие сужде­ния; прошлые суждения; общие зна­ния

120

фокус

направленность на себя, направленность на свое ок­ружение

130

Необходимый для понимания уровень

элементарный, субординаторный, супер­орди­на­тор­ный, мультиуровень

140

потенциальные проблемы

ИНСТРУКЦИИ конфликтные, неаккуратные, скры­тые, перегруженный синтаксис, непонятные при­ме­ры, непонятная схема; ВОПРОСЫ не опре­делены, техни­ческие термины, размытые термины, скры­тые вопро­сы, перегруженный синтаксис, встроенные в вопрос суждения, объединение нес­кольких вопросов в одном, от­сутствие поля “за­трудняюсь ответить” и т. п.

200

ПОИСК ИНФОРМАЦИИ

210

задачи поиска

вспоминание эпизода, вспоминание нескольких эпи­зодов, вспоминание общей информации, вспо­мина­ние предыдущего ответа, вспоминание суж­дений

220

содержание процесса вспоминания

общие представления о себе, общие пред­ставления об окружающем мире, особенное пове­дение или по­пытки такого рода, виды поведения и т.п.

230

потенциальные проблемы

много деталей, мало деталей, не ожидаемые со сторо­ны респондента детали, психологическое смещение периодов времени

300

СУЖДЕНИЯ

310

тип процесса суждения

общая оценка, средняя оценка, комплексная оцен­ка и т.п.

320

интеграция информации

арифметика, количественные суждения, ка­чест­вен­ные суждения

330

потенциальные проблемы

точность оценки, значимое для респондента по­ве­дение, значимые суждения, социально не­при­ем­лемые сужде­ния, безопасность выводов, легальность выводов, соци­альные последствия, поведенческие последствия и т. д.

400

ОТВЕТ

410

форма ответа

тип шкалы, открытый или закрытый и т.п.

420

потенциальные проблемы

не видно инструкций, не видно определений, про­блемы с терминологией, проблемы со структурой и т.п.

Поскольку в рамках данного метода никак нельзя обосновать соответствие между пониманием проблемы экспертом и будущим респондентом, валидность метода приближается к нулю. Поэтому методологической разработкой метода экспертных оценок всерьез никто не занимался. Менее затратными методами тестирования вопросника традиционно считаются фокус-группы2 и рекомендации воспользоваться апробированными вопросами3. Альтернативой традиционному представлению о методе экспертных оценок является его интерпретация, предложенная Лесслером и Форситом [Lessler, Forsyth, 1996] в рамках когнитивного подхода (табл. 1.2). Принципиально схема метода не изменяется, лишь формализуется система кодирования. Авторы разработали ее на основании четырехшаговой схемы процесса формулирования ответа. Лесслер и Форсит включают в систему кодов как основные проблемы, связанные с процессами мышления, так и коды, отражающие характеристики этих процессов. Задача метода в его новой аранжировке заключается в кодировании когнитивных процессов и выявлении вопросов, которые могут вызывать трудность у респондентов [Lessler, Forsyth, 1996, p. 262]. Экспертная оценка уже не может удерживаться на уровне обыденного сознания и здравого смысла, поскольку появляются основания для ее фальсификации. Процедура метода также формализуется. Эксперты выставляют оценки в соответствии с системой кодов, делают пояснения, совместно обсуждают эти оценки и приходят к соглашению. Затем считается частота появления кодов в вопроснике [Lessler, Forsyth, 1996, p. 267]. Статистическая обработка закодированной информации позволяет оценить качество не только отдельных вопросов, но и анкеты в целом. Если Каннел и Фолер настаивают на том, что система кодирования должна быть по возможности краткой [Cannel, Fowler, 1996, p. 22], то Лесслер и Форсит, напротив, используют комплексную и, как следствие, более громоздкую систему кодов. Подобный подход частично оправдан отсутствием ограничений к месту и времени проведения кодирования — эксперт может выбрать наиболее комфортные для него условия. Однако перегруженность системы кодов увеличивает вероятность ошибки и затраты времени на обработку информации.



Метод кодирования вербального протокола. Вербальный протокол — это запись прохождения интервью. Изучая проблемы, связанные с когнитивными трудностями1, возникающими у респондента, обычно анализируют его высказывания о мотивах или причинах выбранного ответа, используя метод артикулированного суждения [Bolton, 1993]. Если Болтон и Бронкорст определяют этот метод как основной компонент в процедуре записи вербального протокола [Bolton, Bronkhorst, 1996, p. 43], то Бикарт и Фелчер — лишь как один из приемов, позволяющих понять, как люди, участвующие в интервью, формулируют ответы [Bickart, Felcher, 1996, p. 115].
Таблица 1.3

Семантическое кодирование вербального протокола


Код

Наименование кода

Значение

100

ПОНИМАНИЕ ВОПРОСА




110

вопросы

Вопросы, которые задает респондент

120

повторения

“Повторите, вы говорите о, вы считаете что, это то, что вы сказали, другими словами, я не понял, я не понимаю” и т. д.

130

идентичность

“Одинаковый вопрос, одинаковый ответ, такой же вопрос, звучит одинаково, то же, что и я го­ворю, я уже отвечал на этот вопрос, это повторе­ние” и т. д.

200

ПОИСК ИНФОРМАЦИИ




210

забывчивость

“Забыл, не помню, не могу вспомнить, не могу представить, я стараюсь представить” и т. д.

220

паузы

Паузы в вербальном протоколе могут кодиро­ваться определенными знаками, например, двое­точием

230

нет опыта

“Никогда этого не было, никакого опыта” и т. д.

240

малая частота

“редко, никогда, иногда, время от времени, не так часто” и т. д.

250

большая частота

“всегда, каждый день, ежедневно, постоянно” и т. д.

300

СУЖДЕНИЯ




310

конфиденциальность

“Это зависит, не уверен, что-то в этом роде” и т. д..

320

трудность

“Трудный вопрос, трудно, это не простой во­прос” и т.д.

330

уверенность

“Абсолютно уверен, конечно, безусловно” и т.д.

340

проблемы

“Проблемы, ошибка, ошибки” и т.д.

350

нет проблем

“Нет проблем, это небольшая проблема, ничего страшного, это не ошибка” и т.д.

360

ожидания

“Я ожидаю, можно предсказать, должно быть” и т.д.

400

ОТВЕТ




410

не могу сказать

“Не могу сказать, не могу определить, трудно оп­ределить, невозможно измерить, трудно сказать, не легко решить” и т. д.

420

не знаю

“Не знаю, не могу знать, не имею представле­ния” и т.д.

Пытаясь формализовать вербальный протокол, Болтон и Бронкорст отказываются использовать нестандартизированные приемы когнитивного интервью, когда интервьюер ситуационно выбирает необходимые вопросы. Напротив, предлагается задавать одни и те же вопросы всем респондентам [Bolton, Bronkhorst, 1996, p. 43]. Система кодов строится на четырехшаговой схеме. Каждому переходу присваивается определенная группа кодов (табл. 1.3), которые, в свою очередь, формируются в результате обработки вербального протокола. Кодам соответствуют отдельные слова, словосочетания или невербальные выражения (паузы, прерывание разговора и т. д.). Автоматизация кодирования существенно увеличивает объем переменных без снижения качества обработки информации. Однако могут возникнуть ошибки, связанные с неправильной интерпретацией слов, значения которых зависят от контекста. Поэтому лексическое наполнение кодов представляет собой очень трудоемкую задачу, для решения которой необходимо многократное тестирование. Например, для оценки трудностей, возникавших у респондента во время интервью, Болтону и Бронкорсту потребовалось приписать каждому коду подробный перечень словоформ, подобранных из ответов (табл. 1.4).


Таблица 1.4

Система кодов для определения

трудностей, возникающих у респондента1


Повторяет

повторю / скажу это опять / послушайте опять / что это значит / объяснение / интерпретация / определение / комментарии / Я не думаю, что я это понял / что ищете / что опять / вы думаете / вы говорите / спрашивает / это то что вы спрашиваете / проблемы и вопросы / так сказать / другими словами / как объяснить / я не понял / я не понимаю / я думаю вы сказали / не понимаю

Высокая частота

всегда / случается / каждый день / часто / повторяется / ежечасно / продолжается / постоянно / непрерывно / все время / днем и ночью / обычно / привычно / в основном / нормально

Нет проблем

нет проблем / нет проблемы / никогда нет проблем / мало проблем / не жалуюсь / нет жалоб / ничего плохого / ничего ошибочного / нет ошибок

Похожий

одинаковый вопрос / такой же вопрос / похожий вопрос / близкий вопрос / повторяющийся ответ / звучит похоже / близкий вопрос / звучит одинаково / я отвечал на этот вопрос / похожее я говорил / похожее я говорил перед этим / повторения

Низкая частота

редко / никогда / иногда / однажды / время от времени / теперь и тогда / мало / один или два / один пример / один случай

Не может сказать

я не могу сказать / я не могу определить / я не могу оценить / я не могу рассудить / не легко оценить / тяжело оценить / трудно сказать

Забыл

забыл / не помню / не могу вспомнить / я стараюсь вспомнить

Ожидает

допускаю / ожидаю / предположение / предвижу / предполагаю / предсказываю

Нет опыта

нет опыта / никогда не было опыта /не обучен / не знаком с этим / далеко от меня / не нуждаюсь в услуге / никогда не использовал / никогда не делал / не использовал

Доверие

возможно / вероятно / может быть / я догадываюсь / пока не / считаю / зависит / не уверен / или еще что-нибудь

Конечно

я уверен / точно / абсолютно

Проблемы

проблема / проблемы / недовольство / ошибка / ошибки / беспокойство / колебания / расхождение во мнениях

Трудности

трудный вопрос / тяжелый вопрос / трудно с этим что-либо поделать / не простой вопрос

Метод экспертного кодирования вербального протокола, предложенный Бикарт и Фелчер, позволяет уйти от проблемы семантического многообразия языка. В систему кодов жестко вписываются те смыслы и значения, которые исследователь планирует анализировать (табл. 1.5), несколько сужается и область исследования. Основное внимание уделяется не всему когнитивному процессу, как в примере с семантическим кодированием, а трем частям поиска и обработки необходимой для ответа информации: (1) стратегии респондента в поиске необходимой информации; (2) последовательности, в которой респондент использует информацию для выработки суждения; (3) содержанию информации, на основании которой респондент формулирует суждение [Bickart, Felcher, 1996, p. 116]. Поэтому авторы отказываются от четырехшаговой схемы кодирования и выстраивают систему кодов не путем разделения когнитивных процессов на этапы, а посредством описания поиска формулирования суждения в традициях причинно-следственного подхода. Формализуется не процесс как таковой, а причины, влияющие на его прохождение. Таким образом, схема экспертного кодирования отличается от семантического не только методом обработки информации, но и основными допущениями, принятыми для разработки кодов.
Таблица 1.5

Экспертное кодирование вербального протокола2


Код

Наименование кода

Значение

100

ПОНИМАНИЕ ВОПРОСА

Процесс определения того, что значит вопрос (содержание, значение слов, смысл). На этом этапе происходит интерпретация вопроса респондентом.

110

Уточнение

Респондент просит пояснить вопрос (Вы спрашиваете о прошедшей неделе или месяце? Вы хотите знать, как часто мой муж делает это?)

120

Повторение

Респондент просит повторить вопрос

130

Трудность оценки

Респондент упоминает то, что это трудный вопрос или легкий

140

Думает

После того, как прозвучал вопрос, респондент держит паузу или говорит, что он сейчас думает (“Я пытаюсь подумать об этом”)

150

Изменяет вопрос

Респондент переформулирует вопрос согласно своему представлению или не хочет отвечать на во­прос так, как он сформулирован (“Я не мо­гу сказать, как часто он ходит в “Мак­дональдс”, “Я могу вспомнить лишь сколько раз мы были там вместе”)

200

ПОДГОТОВКА ОТВЕТА




210

Вспоминание эпизодов

Респондент вспоминает конкретные эпизоды, связанные лично с ним, другими людьми, или эпизоды общего плана

220

Оценка регулярности эпизодов

Частота, с которой происходили те или иные случаи в прошлом. Позитивная оценка связана с высказываниями “всегда”, “часто”, “постоянно” и т. д. Негативная — “иногда”, “редко” и т.д.

230

Нормативное поведение

Поведение, являющееся обычной практикой человека, то, как он ведет себя в по­все­днев­ности (“Мы обычно гуляем вместе”, “По вос­кре­сеньям я привыкла ходить в кино”)

240

Общие знания

Используются для обобщения представлений рес­пондента о себе, своем партнере, бли­жай­шем окружении (“Мы не очень ком­му­ни­ка­бельны с мужем”, “Объем продаж окорочков и яиц падает в летний период”)

300

ОБОСНОВАНИЕ ЧАСТОТНЫХ СУЖДЕНИЙ




310

Простое суждение

Суждение высказывается автоматически без подсчета или при отказе определить частоту случаев

320

Суждения, основанные




на подсчете







330

Суждения, основанные




на оценке







400

ПРОВЕРКА ОТВЕТА




410

Суждение




о социальной приемлемости ответа







420

Оправдание ответа




Процедура экспертного кодирования вербального протокола разделяется на три шага. На первом этапе расшифровывается аудиозапись интервью, на втором — ответы делятся на сегменты, каждый из которых представляет собой простую мысль или идею. На третьем этапе два кодировщика, работая независимо, проставляют коды в соответствии с выделенными сегментами. Как отмечают Бикарт и Фелчер, каждый ответ обычно содержит не менее 10 сегментов, что позволяет описать его несколькими переменными [Bickart, Felcher, 1996, p. 119].

Метод временных характеристик направлен на измерение времени, затрачиваемого на прохождение различных элементов опроса. Выделяются следующие наиболее информативные промежутки времени: произнесение интервьюером вопроса, задержка ответа, сам ответ. Время произнесения интервьюером вопроса непосредственно влияет на время, затрачиваемое на ответ уже со стороны респондента. Вопрос, требующий более продолжительного времени на произнесение, способствует мобилизации когнитивных ресурсов респондента еще до завершения артикулирования вопроса. Поэтому данная временнбя характеристика используется для интерпретации причин задержки ответа и оценки времени, затраченного на представление респондентом ответа. Бассили и Флетчер утверждают, что более продолжительное время ответа в большинстве случаев связано с трудностями, возникающими при когнитивном переходе. Тестируя вопросы об установках и мнениях людей, они показали, что респонденты, не имеющие устоявшихся мнений по обсуждаемым темам, затрачивают больше времени на ответ [Bassili, Fletcher, 1991, p. 344]. Анализ задержки ответа построен на измерении времени с момента окончания артикулирования вопроса интервьюером до начала артикуляции ответа респондентом. Задержка ответа, полагают Бассили и Скотта, является основным показателем объема информации, обрабатываемой респондентом для ответа [Bassili, Scott, 1996, p. 391]. Задержка ответа может быть связана с каждым из четырех шагов когнитивного перехода [Bassili, 1996, p. 330], поэтому неправомерно проводить прямую зависимость между продолжительностью паузы, выдерживаемой респондентом перед ответом, и затруднениями, связанными с вопросом. Проведя эксперимент по сравнению неудачных и исправленных версий нескольких вопросов, Бассили и Скотт предположили, что для вопросов с усиленной негативной тональностью основное время паузы расходуется респондентом на восприятие вопроса; для вопросов, фактически объединяющих в себе два вопроса, — на восприятие вопроса и вынесение суждения. В обоих случаях задержка ответа интерпретировалась как свидетельство неудачно составленного вопроса. Вместе с тем по нескольким поведенческим вопросам более удачные версии сопровождались увеличением паузы перед ответом. Бассили и Скотт объяснили подобный феномен тем, что респонденты вынуждены более внимательно отнестись к восстановлению в памяти эпизодов, связанных с вопросами, соответственно основное время задержки ответа было потрачено на поиск релевантной информации [Bassili, Scott, 1996, p. 395]. Использование переменных, фиксирующих временные характеристики ответа, возможно лишь в комплексе с другими показателями, описывающими вербальное поведение респондента: “...адекватная интерпретация задержки ответа всегда требует учета контекстуальной информации, делающей эту задачу осуществимой” [Bassili, 1996, p. 330]. В указанном выше эксперименте в качестве контекстуальной информации Бассили и Скотт привлекают переменные, фиксирующие повторение и уточнение вопроса.

ПРОЦЕДУРА ИССЛЕДОВАНИЯ


Единственная цель перечисленных выше методов — описание реальности, обнаруживающей себя в интервью. Опираясь лишь на внешние признаки опроса, сверхзадача методов построена на вскрытии внутренних или латентных его особенностей. Для этого недостаточно иметь лишь хорошо разработанную теорию и/или качественно сконструированный инструментарий. В первом случае возникает эпистемологическая проблема согласованности теории с описываемыми явлениями. Опасность искусственности и самодостаточности не является особенностью лишь слабых теоретических конструкций. Сам процесс теоретизирования построен на разрушении обыденной убежденности в очевидности “естественных” фактов, фальсификации оснований привычного знания. Во втором случае исследователь сталкивается с методологической проблемой искусственности исследуемого мира. Описываемые явления предстают не более чем продуктом разработанных методов. Разнообразие фактов достигается лишь расширением технологической сложности инструментария, изяществом конструктивных решений, выполненных при его разработке. Решение этих проблем лежит в области метафизики. Поэтому исследователь принимает установку на их принципиальное решение (как если бы это было возможным) путем построения диагностической процедуры, которая определяется выбором единиц исследования и конструированием пространства признаков.

Единицы исследования. Привычное представление об объекте социологического исследования подталкивает к рассмотрению людей в качестве единиц. Однако исследователь, как правило, наблюдает не людей, а артефакты их деятельности, в том числе социальные факты, выраженные в текстах. Соссюр предложил классифицировать науки в зависимости от возможности определять единицы наблюдения: науки, в которых единицы наблюдения даны непосредственно (например, астрономия и химия), и науки, в которых единицы наблюдения не очевидны (история и лингвистика) [Соссюр, 1998, p. 104]. Видимо, ко второй группе относится и социология, на методы которой оказывает влияние структуралистская традиция. В когнитивном подходе в качестве единицы исследования преобладает рассмотрение человека [Cannel, Oksenberg, 1988; Cannel, Fowler, 1996; Cannel et al., 1991; Fowler, 1992], в методе семантического кодирования — совокупный текст, воспроизводимый в интервью [Bolton, 1991; Bolton, Bronkhorst, 1996]. Однако оба варианта не вполне пригодны для построения объяснительной модели социологического опроса. Если первый уводит в область индивидуальных различий и психологических установок респондентов, то второй не позволяет обнаружить различия между вопросами, находящимися на разных стадиях интервью, которые определяются характером трансформационных переходов. Подобные возражения не снижают ценности когнитивного подхода, а лишь приводят исследователя к пониманию основной проблемы диагностической процедуры — поскольку, строго говоря, не существует явных переменных1, не может быть и инструментария для их обнаружения. Исследователь постоянно должен обращаться к кантианской конструкции “как если бы это было возможным”, если, конечно, он не собирается изучать знания как чистые формы.

В анализе стандартизированного интервью (глава 2) в качестве единиц исследования нами взяты артикулированные вопросы, поскольку они представляют основной элемент, связывающий вербальное поведение респондента с целями, положенными в основание проводимого опроса. Степень адекватности получаемого ответа, возникающие уточнения или дополнения со стороны участников опроса и формирование окончательного суждения задаются именно артикулированным вопросом. Бессмысленно корректировать анкетную форму вопроса, если не иметь представления о том, как он будет “озвучен” в процессе интервью, поэтому анкетный вопрос выступает лишь вторичной формой, видоизменение которой реконструируется только в модели коммуникативного процесса. В тестировании анкеты (глава 3) единицей наблюдения, напротив, выступал анкетный вопрос, поскольку нам было важно сопоставить с ним дополнительные вопросы. В анализе открытых вопросов (глава 4) единицей наблюдения выбран артикулированный респондентом ответ, который фиксировался с момента окончания произнесения одного вопроса до момента начала произнесения другого.



Пространство признаков — лексикон исследования или система кодов, открывающая до этого закрытый от наблюдения мир (в данном случае мир “вопрос-ответной” коммуникации). “Из-за невозможности узреть полноту бытия и сделать систему прозрачной для себя самой возникает сложный комплекс различений, руководящих системным процессом наблюдения...”, — пишет Луман [Луман, 1999, с. 217]. Наиболее радикальную гипотезу о природе кодирования сформулировал Уорф [Whorf, 1956]. Согласно “гипотезе лингвистической относительности”, люди, говорящие на разных языках, по-разному представляют себе объект, обозначаемый словом. Более того, только с помощью языка человек может воспринимать реальность [Солсо, 1996, с. 358]. Наименование того или иного предмета делает возможным его познание. Дело, однако, не ограничивается номинацией — новые теоретические описания создают новые объяснительные модели и, следовательно, новые миры. Так же, как система описаний, вводимая сенсорной физиологией, позволяет физиологу открыть мир человеческого восприятия, так и когнитивное кодирование позволяет социологу-методисту открыть мир вопросов и ответов, который кому-то может показаться вполне понятным и без кодирования. Система кодирования представляет собой не более чем уплотнение языка до иерархически выстроенной структуры. Через редукцию смыслов, снятие метафорической нагруженности и целерациональное построение системы кодов становится возможным позитивное научное познание. Иными словами, прежде чем изучать что-либо, надо рационально реконструировать объект. Чем автономнее система рациональных описаний, чем более замкнут язык исследования, тем больше шансов преодолеть смысловой “шум”, возникающий в нерелевантных признаках, и избавиться от “собственных” смыслов объекта. Источник или природа этих смыслов заключаются в том, что объект исследования имеет собственный язык, который организует прилегающее к нему пространство, содержит собственную прагматику и, соответственно, создает собственные модели объяснения мира. Так, в случае с изучением общественного мнения, остается открытым вопрос, направлены ли проводимые исследования на понимание феномена, каковым является общественное мнение, или они лишь воспроизводят это мнение? При втором варианте ответа приходится забыть о научном познании, так как нарушается его прагматика, опирающаяся на принципы непредвзятого и объективного рассмотрения мира явлений. Если же говорить о методологической работе в целом или методическом эксперименте в частности, то открытым остается аналогичный вопрос: исследует ли методология инструментарий науки или лишь воспроизводит смыслы, заложенные в нем?

Воспроизводство смыслов, как и их различение, определяется языком исследования. В концептуальном и инструментальном словаре проектов заложены все возможные варианты последующих выводов и заключений. Таким языком служит совокупность переменных, организующих пространство признаков в иерархически выстроенную систему. Исследователь никогда не воспринимает изучаемый объект непосредственно, а лишь создает его референцию, которая и подвергается дальнейшему анализу. Иными словами, система переменных выступает фундаментом для основания аутопойэтической системы познания окружающего мира, “производящей не только свои структуры, но и свои элементы в сети именно этих элементов” [Луман, 1999, с. 208]. Если же исследователю не удается выстроить такую систему, вся его работа представляет собой не более чем воспроизведение смыслов исследуемого объекта. В данном случае нельзя игнорировать парадокс. С одной стороны, любой объект исследования представляет собой аутопойэтическую систему. С другой, как утверждает Луман, само наблюдение объекта аутопойэтично [Луман, 1999]. Под наблюдением в данном случае понимается не более, чем “различение и обозначение” [с. 212]. Возможна ли коммуникация между закрытыми и самореферентными системами? Если же возможность такой коммуникации проблематична, что означает понимание объекта исследования? Основной критерий аутопойэтической системы — устойчивость выбранных элементов по отношению к объектам и субъектам исследования, что выражается в том, насколько изменяется система переменных при переходе от одного объекта к другому и при ее использовании разными группами исследователей.





следующая страница >>



Политическое влияние женщин в стране днем очень низкое. Михаил Жванецкий
ещё >>