Приложение 2 Документы Примечание - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Примечание: Этот faq актуален для прошивок версии 05 и выше 1 43.57kb.
Тематический план и программа курса "Воспитания антиалкогольного... 24 3290.11kb.
Бухгалтерское обслуживание 1 44.98kb.
Приложения (группа А) Приложение I. Магдалена–Лени–Винен – Приложение II. 1 314.1kb.
Измерение количества информации 1 128.66kb.
Приложение документы 1 20.56kb.
Приложение 1 Рабочий лист Кавказская война (1817-1864 г г.) 1 29.41kb.
Добра связующая нить… 1 151.15kb.
Приложение A: Избранные документы и публикации для органов управления... 1 96.5kb.
Необходимые документы 1 32.59kb.
Руководство по качеству веб-сайтов по культуре Приложение 2 Каталог... 3 404.08kb.
Экономическое чудо 1 57.96kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Приложение 2 Документы Примечание - страница №1/3

Приложение 2

Документы

Примечание: количество предложенных учителем документов будет зависеть от количества пар (если организована работа в парах) или групп.
Текст 1. Андрей Ланьков

«ВСЕ УСТРОИТЬ ИЗ НИЧЕГО»: КОРЕЙСКОЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ЧУДО 1961-1985 ГГ.

    Когда заходит речь о корейском экономическом развитии в 1960-1985 гг., одним из самых расхожих штампов являются слова "корейское экономическое чудо" (или, как предпочитают выражаться южнокорейские журналисты, "чудо на реке Ханган"). Возможно, это выражение уже набило оскомину некоторым из наших читателей, но нельзя не признать, что возникло оно не на пустом месте: экономическое развитие Кореи в 1960-1985 гг. действительно было чудом. 


    Сейчас, глядя на сияющие небоскребы Сеула, на потоки машин, на нарядно одетых людей, на забитые товарами витрины магазинов, трудно даже представить, как выглядела Корея всего лишь 40 лет назад, на памяти очень многих ныне живущих корейцев. Сказать, что Корея 1960 г. была бедной страной – не сказать ничего: она была страной нищей даже по тогдашним меркам "третьего мира". По уровню ВНП на душу населения (80$ в 1960 г.) Корея отставала от Нигерии и даже Папуа Новой Гвинеи. В стране не было ни одного многоэтажного жилого дома, электричество даже в крупных городах подавалось не круглые сутки, а канализацией в Сеуле была обеспечена лишь четверть всех домов. Голод – не нехватка продовольствия, а именно голод – царил в деревнях. Корейцы старшего поколения хорошо помнят времена, когда в начальной школе лишь 4-5 из 40-50 учеников в классе могли позволить себе есть рис. По весне трава и отваренная кора деревьев были обычными "блюдами" на крестьянском столе. В общем, ситуация в тогдашней Корее мало отличалась от той, что существовала в те времена где-нибудь в Эфиопии или Сомали – в чем-то она была даже хуже. Однако прошло всего лишь несколько десятилетий – и Корея превратилась в одну из великих промышленных держав, в то время как Бразилия или Нигерия, в 1950-е годы жившие куда лучше Кореи, и поныне прозябают в нищете. Как же это случилось? И, главное, можем ли мы, россияне, усвоить корейские рецепты и повторить корейский успех? 
    Вернемся в начало 1960-х гг. В апреле 1960 г. «студенческая революция» свергла диктатуру Ли Сын Мана. К тому времени престарелый и нечистый на руку диктатор успел надоесть всем, в том числе и американцам, которые когда-то сами привели его к власти. На смену режиму Ли Сын Мана пришла демократия – правительство Чан Мёна, избранное на первых в корейской истории действительно свободных выборах. 
    Как и следовало ожидать, победа над диктатурой ввергла корейское общество в состояние эйфории. Однако продолжалась она не долго – пожалуй, еще меньше, чем российская демократическая эйфория 1989-1992 гг. Быстро стало ясно, что политическая свобода не обязательно означает улучшение материальной жизни – скорее, наоборот. Правительство Чан Мёна не смогло контролировать ситуацию, и страна стала быстро погружаться в хаос. Это было тем более опасно, что из-за недалекой границы за событиями внимательно наблюдал Пхеньян: Северная Корея в те времена имела и более мощную экономику, и более сильную армию, так что нельзя было исключать нового северокорейского вторжения. Пожалуй, именно это обстоятельство в первую очередь беспокоило США, для которых Корея являлась важнейшим стратегическим плацдармом в Восточной Азии. Скорее всего, американцы и дали добро группе южнокорейских генералов, которые решили совершить военный переворот и восстановить в стране «порядок» и «спокойствие». Переворот (или, как его официально назвали тогда, "военная революция") случился 16 мая 1961 года. Прошел он практически бескровно: сопротивления демократы не оказали, и к утру столица находилась под контролем военных, вот главе которых стоял генерал Пак Чжон Хи. Именно ему и предстояло стать едва ли не ключевой фигурой корейской истории XX века. Генерал был выходцем из бедной крестьянской семьи, но смог получить образование, работал учителем, а потом, окончив японское военное училище, служил в японской императорской армии. После 1945 г., подобно многим корейским интеллигентам того времени, Пак Чжон Хи всерьез увлекся левыми идеями и даже недолго был участником нелегальной коммунистической организации в вооруженных силах, но быстро разочаровался в коммунизме и в 1950-1953 гг., во время Корейской войны, стал одним из лучших боевых офицеров армии Юга. 
    В самом перевороте 1961 г. не было ничего необычного. В те времена под американским руководством подобные выступления правых офицеров время от времени происходили во всем мире – в тех странах, где возникла реальная угроза усиления коммунистов или иных антизападных группировок. В особенности подобные режимы были распространены тогда в Латинской Америке. В своем большинстве они отличались пристрастием к шумной риторике на темы "демократии" и "защиты интересов свободного мира" и эпическим казнокрадством (причем под клятвы в верности Вашингтону разворовывалась обычно именно американская помощь – обычно в таких странах больше воровать было нечего). И на казнокрадство, и на массовые нарушения того, что позднее стали называть "правами человека", американцы смотрели сквозь пальцы – лишь бы режим был достаточно антикоммунистическим и эффективно контролировал ситуацию в стране. Поэтому южнокорейский военный переворот 1961 г. особого внимания в мире не привлек: левая печать ограничилась дежурными нападками на "американский империализм" и его "марионеток", либералы немного поворчали о "попрании демократии", правые же более или менее активно приветствовали "восстановление порядка" и "удар по подрывным планам прокоммунистических сил". После этого мир о Корее благополучно забыл. 
    Однако ни сам Пак Чжон Хи, ни его окружение вовсе не хотели оставаться лишь очередной группой американских марионеток в третьеразрядной развивающейся стране. Не хотели они и следовать примеру своих предшественников из окружения свергнутого Ли Сын Мана – заурядных казнокрадов, паразитировавших на расхищении западных кредитов и американской помощи. Экономическое развитие было главной целью новой власти, и не случайно созданный военными Совет экономического планирования – "южнокорейский Госплан" – сразу же стал важнейшим из всех корейских министерств и ведомств. Пак Чжон Хи и его соратники хотели видеть Южную Корею сильным и богатым государством – но проблемы, стоявшие тогда перед страной, казались неразрешимыми. Как впоследствии написал сам генерал: "У меня было такое чувство, как будто я принял дела обанкротившейся фирмы". 
    Действительно, проблемы страны не ограничивались одной бедностью. В Корее не было (и нет) практически никаких полезных ископаемых, никаких природных ресурсов, так что Пак Чжон Хи не мог следовать примеру арабских стран, которые как раз тогда начинали делать состояния на нефти. Более того, даже сельскохозяйственными продуктами небольшая, но густонаселенная Корея себя тогда не обеспечивала, и физическое выживание населения зависело от американской продовольственной помощи. Единственным наличным ресурсом Кореи были сами корейцы, их высокая трудовая культура, их готовность добросовестно работать за мизерную плату – в самом буквальном смысле слова, за чашку риса. Именно на это и была сделана ставка. 
    Схема, которую Пак Чжон Хи положил в основу своей стратегии, была проста: брать за границей кредиты и на эти кредиты строить фабрики, которые бы работали на импортируемом сырье и иностранной технологии. Продукция этих фабрик должна была отправляться на экспорт, а вырученные деньги – использоваться на закупку нового сырья и новых технологий, а также на развитие инфраструктуры и образования. Таким образом, страна превращалась в своего рода огромную супер-фабрику, занятую переработкой импортного сырья. 
    Однако правительство Пак Чжон Хи столкнулось и с еще одной непростой проблемой: корейцы 1960-х годов в своем большинстве отличались неприхотливостью и были готовы добросовестно работать за гроши, но при этом они в своем большинстве не имели ни образования, ни вообще профессиональной подготовки. Вдобавок, нищета страны делала невозможной сколь-либо масштабные иностранные инвестиции – найти желающих вкладывать заметные суммы в малоизвестную страну "третьего мира" было трудно. 
    Выход из этого положения был найден простой: поначалу, в 1962-1970 гг., ставка была сделана на легкую промышленность и иные отрасли, которые отличались немалой трудоемкостью, но не требовали ни квалифицированной рабочей силы, ни сложных технологий, ни крупных капиталов. Пришедшие из деревень крестьянки, работая по 12-14 часов в день и получая зарплаты в 10-20 раз ниже американских или западноевропейских, шили по иностранным выкройкам рубашки, делали парики, мягкую игрушку. В те времена корейские плюшевые мишки буквально заполонили весь западный рынок, а ткани и одежда составляли примерно половину всего корейского экспорта (41% в 1965 г.). Мужчины тем временем работали на других – столь же технологически примитивных – производствах, изготовляя простейшую бижутерию, инструменты, игрушки. Для того, чтобы освоить подобное производство, особого образования не требовалось, главными необходимыми качествами были дисциплина и добросовестность. 
    Когда в 1961 г. генерал Пак Чжон Хи объявил о принятии первого Пятилетнего плана (на 1962-1966 годы), который предусматривал экономический рост на уровне 7,8%, мир (точнее, те его немногие представители, которые вообще интересовались Кореей) не воспринял эти планы всерьез. Однако уже в 1963 г. корейский ВНП вырос на 9,1% -- блестящий показатель, который сделал Корею одним из мировых "экономических чемпионов" того года. Поначалу многим казалось, что это – всего лишь случайный успех, но на протяжении почти двух десятилетий правления Пак Чжон Хи (1961-1979) годовой рост ВНП составлял 8-10%, изредка поднимаясь до 12-14% и никогда не опускаясь ниже 6%! К всеобщему удивлению, Южная Корея, положение которой еще недавно казалось абсолютно безнадежным, неожиданно превратилась в одну из самых быстрорастущих экономик планеты (и удерживает это положение до сих пор). 
    К началу семидесятых годов накопленный опыт и капитал дали возможность сделать следующий шаг – от легкой промышленности, от плюшевых мишек и париков к капиталоемким, но технологически не самым продвинутым отраслям: металлургии, судостроению, химической промышленности. Именно в это время в Корее появляются огромные металлургические комбинаты, которые вскоре превращают страну в одного из крупнейших в мире производителей стали, а также верфи, которые уже к 1980 г. производили около трети всего мирового тоннажа новых кораблей. За металлургией и судостроением последовала автомобильная промышленность, развертывание которой началось после 1976 г., а за ней – электроника, эпохой развития которой стали уже восьмидесятые годы. 
    Ситуация в сельском хозяйстве также изменилась, хотя куда меньше, чем в промышленности. Главную ставку Пак Чжон Хи сделал именно на индустрию, считая, что при наличии в стране денег продовольствие всегда можно будет импортировать. Поэтому в деревне главной заботой генерала была политическая стабильность. Правительство субсидировало мелкие крестьянские хозяйства, которые в экономическом смысле были, конечно, безнадежно убыточными. Однако в политическом отношении подобная политика имела смысл: субсидии были платой за стабильность в деревне, за поддержку власти большинством крестьян. 
Текст 2. Андрей Ланьков

«ВСЕ УСТРОИТЬ ИЗ НИЧЕГО»: КОРЕЙСКОЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ЧУДО 1961-1985 ГГ.

   В 1960 г. по уровню ВНП на душу населения (80$ в 1960 г.) Корея отставала от Нигерии и Папуа Новой Гвинеи. Однако прошло всего лишь несколько десятилетий – и Корея превратилась в одну из великих промышленных держав, в то время как Бразилия или Нигерия, в 1950-е годы жившие куда лучше Кореи, и поныне прозябают в нищете. Как же это случилось? Толчком к развитию послужила политика генерала Пак Чжон Хи, который правил страной в 1961-1979 гг. Схема, которую Пак Чжон Хи положил в основу своей стратегии, была проста: брать за границей кредиты и на эти кредиты строить фабрики, которые бы работали на импортируемом сырье и иностранной технологии. Продукция этих фабрик должна была отправляться на экспорт, а вырученные деньги – использоваться на закупку нового сырья и новых технологий. Во второй части статьи речь пойдет о некоторых частных аспектах корейской политики, а также о применимости корейской стратегии к нынешним российским условиям. 


    Разумеется, развитие страны при Пак Чжон Хи было капиталистическим. Однако капитализм этот обладал рядом весьма своеобразных черт. Ни о каком "свободном рынке" в шестидесятые и семидесятые годы не было и речи (точнее, как раз о "свободе рынка" говорили много и часто, но слова эти особого отношения к реальности не имели). Государство вырабатывало стратегию развития, а частные фирмы послушно выполняли приказы власти. С самого начала ставка была сделана на крупные многопрофильные концерны, которые были бы тесно связаны с правительством. Строго говоря, по-настоящему крупных фирм в Корее в 1961-1962 гг. не было вообще, так что их пришлось создавать искусственно. Именно так появились нынешние корейские монополии – "чэболи". По сути, все крупнейшие корейские компании -- и "Хёндэ" (у нас ее часто неправильно именуют "Хюндай"), и "Самсон" ("Самсунг"), и недавно обанкротившаяся "Тэу" ("Дайву") достигли своих гигантских размеров потому, что когда-то их основатели были выбраны генералом Пак Чжон Хи на роль корейских "олигархов". Однако между корейскими "олигархами" образца 1970 г. и их нынешними российскими коллегами существовала немалая разница. В Корее не олигархи управляли президентом и его окружением, а, наоборот, президент управлял олигархами. В отличие от своих предшественников и, увы, своих преемников Пак Чжон Хи не брал взяток и не стремился обеспечить свою семью на веки вечные. Ему были нужны не конверты с пачками долларов, а исполнение приказов и экономическая эффективность – причем под эффективностью он понимал не столько прибыльность, сколько способность производить качественный экспортный товар и… выполнять план. Да – именно план: большинство фирм имели плановые задания по увеличению объемов экспортной продукции, за выполнение которых отвечали лично их владельцы. Все знали, что генерал шутить не будет, и что в сейфах Голубого дома лежит достаточно компромата для того, чтобы надолго отправить в тюрьму любого корейского "олигарха". К концу семидесятых годов созданные при государственной поддержке корейские монополии – "чэболи" – достигли огромных размеров. В 1981 г. суммарный объем продаж 10 крупнейших концернов превысил половину всего валового национального продукта страны (в 1984 г. он уже составил 2/3 ВНП)! Мировая история знает мало примеров подобной концентрации производства во всего лишь в нескольких сверх-монополиях. 
    Вдобавок, государство и само активно инвестировало в экономику – в первую очередь, в инфраструктуру, в те отрасли, которые не дают немедленной отдачи, но необходимы для развития экономики в целом. С конца 1960-х годов, когда в Корее еще практически не было автомобилей, государство активно строило сеть скоростных магистралей, без которых невозможно представить себе сегодняшнюю Южную Корею. Государство вкладывало немалые средства в образование. Еще в 1961 г. правительство национализировало банки и установило жесткий контроль над валютными операциями. Кредиты на льготных условиях выдавались в первую очередь тем фирмам, которые должны были стать основой экономического развития страны, а также тем, кто доказал свою способность производить качественный экспортный товар. Вообще говоря, не только правильно выбранная экономическая стратегия сделала возможным "корейское экономическое чудо". Оно бы не состоялось без двух дополнительных, но очень важных условий, о которых нельзя не сказать. 
    Первым из этих условий была обильная иностранная помощь – в основном американская, но отчасти и японская. Несмотря на некоторое первоначальное недоверие и осторожность по отношению к планам Пак Чжон Хи, США постоянно предоставляли Корее кредиты и безвозмездную помощь на весьма значительные суммы. США при этом руководствовались, в первую очередь, своими военно-политическими интересами: Южная Корея всегда была важным союзником США и их стратегическим плацдармом в Восточной Азии, так что ее политическая стабильность не могла не волновать Вашингтон. Под американским давлением пошли на определенные компромиссы и японцы, которые, вообще-то говоря, традиционно относятся к Корее и к корейцам без особых симпатий (взаимно). Нельзя сказать, что отношения Вашингтона и Сеула были совсем уж безоблачными: Пак Чжон Хи не был "лакеем американского империализма" и часто откровенно использовал своих заокеанских патронов в собственных целях. При необходимости южнокорейская разведка подкупала американских конгрессменов и воровала технологические секреты у дорого союзника. С другой стороны, США весьма неохотно давали в руки Сеула новое вооружение и вообще делали все, чтобы жестко контролировать южнокорейскую армию. Тем не менее, в целом союз, направленный против общих врагов – Пхеньяна, Москвы и Пекина – был весьма прочен. 
    На протяжении 1960-1990 гг. Корея активно брала деньги в долг – и у частных банков, и у правительств, и у международных организаций. В результате размеры внешней задолженности Кореи к концу правления военных достигли внушительных размеров: в 1985 г. внешний долг страны составил 46,7 млрд.дол. В тот год по размерам своей задолженности Корея занимала четвертое место в мире, уступая лишь латиноамериканской тройке – Аргентине, Мексике и Бразилии. Однако давали в долг Корее охотно – в первую очередь потому, что она имела репутацию идеального должника. Вопроса о том, платить или не платить по кредитам, не стояло в принципе – платили всегда, причем в срок, безо всяких громких споров о "реструктурировании" и прочем. В редких случаях банкротства той или иной частной фирмы правительство брало на себя выплату ее задолженности иностранным организациям. В результате этой "непатриотической" политики, этого "низкопоклонства перед иностранным капиталом" Корея имела практически неограниченный доступ к льготным кредитам, которым, конечно же, активно пользовалась. Второе важнейшее условие, без которого "корейское экономическое чудо" было бы невозможным – это диктатура или, скажем мягче, авторитарная власть. Нет сомнений в том, что режим Пак Чжон Хи (1961-1979) и его менее удачливого преемника Чон Ду Хвана (1980-1987) был диктатурой, хотя и относительно мягкой – особенно по сравнению с кимирсеновской Северной Кореей. Определенные политические свободы существовали в Корее и при военных режимах, хотя то, что сейчас в России лукаво именуется "административным ресурсом" использовалось на полную катушку и, как правило, обеспечивало угодным правительству кандидатам победу на выборах. В то же самое время режим все-таки оставался диктатурой, пусть и в "бархатной перчатке". На первых порах, до начала 1970-х годов, экономические достижения ничего не давали большинству жителей страны, которые, несмотря на тяжелый труд, по-прежнему оставались нищими. В этих условиях правительство было готово поддерживать политическую стабильность любыми средствами. С особой свирепостью подавлялись в те времена попытки создания независимых профсоюзов, а также организации забастовок. С точки зрения власти, подобные попытки могли нарушить работу хрупкого механизма корейской экономики, лишить ее с таким трудом добытых достижений. Кроме того, едва ли не важнейшим преимуществом Кореи в международной конкурентной борьбе в те времена была дешевизна рабочей силы, готовность рабочих трудиться за мизерную зарплату. Правительство считало, что деятельность профсоюзов, которые по определению должны бороться за повышение заработной платы, может в итоге сделать Корею неконкурентоспособной на мировом рынке. Как сейчас ясно, в долгосрочном плане эта политика себя оправдала, хотя в плане краткосрочном она делала существование миллионов людей еще более тяжелым. 
    Впрочем, социальная стабильность обеспечивалась не только жестким подавлением всех тех сил, которые не соглашались с логикой капиталистического развития в понимании Пак Чжон Хи. Сам бывший сторонник левых идей, генерал отлично понимал: чтобы там не говорила официальная пропаганда, возникают эти идеи отнюдь не на пустом месте и отнюдь не в результате манипуляций "агентов Пхеньяна, Пекина и Москвы" (и уж тем более не в результате зависти "люмпенов" к "честно работающим"). Страны "третьего мира", к которым сейчас во все большей степени относится и Россия, всегда характеризовались вопиющим имущественным неравенством – причем богатые в таких странах обычно не только не стесняются своего богатства, но, наоборот, всячески демонстрируют его. Сияющие "Мерседессы", шкафоподобные телохранители, увешанные золотом миллионерские жены и содержанки – все эти, теперь хорошо знакомые и россиянам, картины вот уже многие десятилетия являются обычными в странах "третьего мира". Генерал Пак Чжон Хи последовательно боролся как с самим неравенством (насколько это в принципе возможно при капитализме), так и с демонстративным, престижным потреблением верхушки. Немалую известность получил скандал, который президент устроил нескольким олигархам после того, как их жены появились на каком-то приеме, увешанные бриллиантами. Корейский олигарх образца 1970 г. должен был жить скромно! Впрочем, все не ограничивалось чисто демонстративными, пропагандистскими акциями. Так называемый "коэфициент Джини", который характеризует уровень имущественного неравенства, в эпоху "экономического чуда" Корее равнялся примерно 35-37 (чем выше коэффицент, тем больше имущественное неравенство). Это – примерно уровень США и несколько выше уровня стран Западной Европы, но гораздо ниже уровня большинства стран Азии и Африки (так коэффицент Джини достигает 50 и более). Вдобавок, после 1975 г., когда жизнь в стране стала быстро улучшаться, уровень неравенства в Корее также начал снижаться. 
    Результат политики Пак Чжон Хи у всех перед глазами: мощная индустриальная держава, созданная буквально на пустом месте, из ничего. Этот пример заманчив, и поэтому корейский успех изучали и пытались повторить очень многие. Однако не удалось это никому. Единственное исключение – страны Восточной Азии, пресловутые "тигры", но и они не столько повторяли корейский успех, сколько добивались собственного одновременно и параллельно с Кореей, с которой они традиционно поддерживали тесные связи. За пределами же Дальнего Востока корейские рецепты пока не сработали ни разу – смею думать, и не сработают. Время от времени высказываемые надежды на то, что, мол, стоит нам, россиянам, только хорошенько изучить корейский опыт – и мы тоже все сможем, представляются мне совершенно необоснованными. Дело в том, что корейская политика времен экономического чуда основывалась на культурной специфике Кореи, которая складывалась веками и тысячелетиями. 
    Традиционно Корея и Дальний Восток в целом был, в первую очередь, цивилизацией риса. По сравнению с другими сельскохозяйственными культурами, рис дает максимальную отдачу калорий с единицы обрабатываемой площади. Однако рис, особенно поливной, - растение специфическое. Возделывание рисового поля не может вестись индивидуально, силами одной крестьянской семьи. В отличие от, скажем, пшеничного поля, рисовая плантация представляет из себя сложную гидротехническую систему, состоящую из десятков и сотен небольших полей, разделенных дамбами и соединенных специальными каналами. Сооружение такой системы и поддержание ее в рабочем состоянии требовало соединенных усилий сотен и тысяч человек. Однако без этих усилий никакое сельскохозяйственное производство на Дальнем Востоке, а, значит, и физическое существование его населения было бы невозможно. 
    Жизнь в подобных условиях на протяжении десятков поколений сыграла немалую роль в формировании корейского отношения к миру. Эти условия неизбежно вырабатывали склонность к систематическому кропотливому труду. В то же самое время, даже самый упорный труд не мог обеспечить дальневосточным крестьянам высокого уровня жизни. Скудость быта корейского крестьянина, его способность довольствоваться малым и готовность безоговорочно подчиняться властям поражала европейских путешественников даже в те времена, когда жизнь простых людей у них на родине никак нельзя было назвать зажиточной. 
    Именно на этих национально-культурных особенностях корейцев и основывалась в первую очередь выбранная Пак Чжон Хи экономическая стратегия. Он сделал ставку на способность корейцев работать много и добросовестно, не задавая лишних вопросов, терпеливо перенося лишения и подчиняясь начальству. Принял он в расчет и воспитанное конфуцианской культурой уважение к образованию, и прочность семейных связей, и многое другое. 

следующая страница >>



Прежде магию путали с медициной; ныне медицину путают с магией. Томас Сас
ещё >>