Первая победа союзников - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Игра-дебаты «Победа Советского Союза в войне с фашистской Германией... 1 151.79kb.
Purist Thunderwrath The Omniknight История 1 132.81kb.
Росиийские праздники и памятные дни 1 35.98kb.
Женщины Кубани и война с применением компьютерных технологий 1 151.62kb.
Классный час по теме «как дается победа?» 1 65.57kb.
Обезопасить. Удержать. Сохранить 1 100.37kb.
Йемен 3-А. 8 тур. Жазрави Мотазеб есть первая победа! 1 21.55kb.
Победы Российского Флота 9 августа 1714 года 1 117.36kb.
За все благодарю 3 640.96kb.
Художественная культура 17 в.: многоголосие школ и стилей 1 208.63kb.
Вопросы: Когда была одержана первая в истории русского флота крупная... 1 27.68kb.
Гибель империй вопросы, проблемы, задания 1 154.88kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Первая победа союзников - страница №1/1

ПЕРВАЯ ПОБЕДА СОЮЗНИКОВ

К 200-летию Кульмского сражения

В начале 1813 года русские войска перешли границу и начали боевые действия на территории Европы. В феврале был заключён официальный военный союз с Пруссией. Англия взяла на себя субсидирование антинаполеоновской коалиции. Но французский император был по-прежнему уверен в своих силах. Потеряв в России одну армию, он срочно собрал вторую, поставив под ружьё 18-летних юнцов. Харизма корсиканца оставалась на высочайшем уровне. Казалось, что ему повинуются не только люди, но и силы природы. Даже камни и воды покорялись его грандиозным планам. Но и его противники вкусили сладость побед. Александр I был настроен решительно. Сознавая величие Наполеона как полководца, он видел уязвимость его политического положения, усталость и негодование европейцев по отношению к французской гегемонии. Германия уже созрела для восстания. Иоганн Вольфганг Гёте писал: «Всеобщая нужда и охватившее всех чувство стыда овладело нацией, как нечто демоническое; тот вдохновляющий огонь, который мог возжечь поэт, повсеместно загорался сам по себе». Русские войска встречали в Пруссии как освободителей. Народный восторг жителей Берлина зафиксировал в своем дневнике офицер Свечин: «С каким восторгом нас принимают! Имя русского сделалось именем защитника, спасителя Европы. Здесь получили мы достойную награду за труд наш». Дело оставалось за Австрией. Но она заставила себя ждать.

Для расширения антифранцузской коалиции российскому императору срочно были нужны военные победы. Поэтому он гнал войска за Эльбу, поддерживая и опекая при этом малодушного прусского короля Фридриха-Вильгельма III. Русский царь рассчитывал использовать временное ослабление Наполеона и занять как можно более обширную территорию, чтобы поставить противника перед фактом отложения его бывших союзников. Но не таков был французский император. Он верил в свой военный гений, и с наспех сколоченными дивизиями и корпусами бросился на коалиционеров. В первом же сражении при Люцене (2 мая) Наполеон заставил русских и пруссаков признать поражение и отступить, а в трехдневной битве при Бауцене (19-21 мая) поставил их на грань полного разгрома. Только внезапное согласие французского полководца на перемирие (4 июня) позволило противникам перевести дух.

Каждая сторона рассчитывала на усиление своих позиций. Но в итоге Наполеон оказался в политическом и даже военно-стратегическом проигрыше. После долгих колебаний его тесть, австрийский император Франц I все-таки объявил ему войну. Решающая заслуга в этом принадлежит российскому императору. Воинский дух самих австрийцев был ниже среднего. Население было настроено далеко не так воинственно, как в Пруссии. Когда «обнародовали манифест о войне», он «был принят жителями с некоторой робостью, происходившею без сомнения от двадцатилетних поражений их». В благодарность Александр Павлович назначил главнокомандующим союзной армией фельдмаршала Карла Шварценберга, самую крупную военную посредственность австрийцев. Военные действия против Франции начала шведская армия во главе с бывшим французским маршалом Жаном Бернадотом, с 1810 года получившего титул наследника шведского престола. Совокупная численность союзных войск стала превосходить вооружённые силы Наполеона более чем в два раза. Французскому полководцу оставалось полагаться на военное искусство. И оно его не подвело.

В середине августа Богемская армия, состоявшая из русских, австрийских и прусских соединений численностью 227 тысяч человек, выдвинулась в сторону Дрездена. Французский император в это время находился в Силезии, намереваясь разбить армию Гебхарда Блюхера. Богемская армия предприняла наступление на Дрезден с целью отвлечь Наполеона от Силезской армии, а также попытаться захватить основной опорный пункт французов и захватить переправы через Эльбу, перерезать коммуникации противника. Пока военный совет союзников спорил, брать ли с ходу столицу Саксонии, Наполеон стремительно перебросил 165-тысячную армию и занял город. «Очевидцы не забудут сей минуты, свидетельства Наполеонова искусства распоряжаться войсками. Наступательное движение французов, вдруг, бегом хлынувших из трёх застав и потом мгновенно выстроившихся, было истинно картинное». Инициатива снова перешла на сторону французского полководца. Союзное командование пребывало в нерешительности, генерал Моро признался Александру: «Предводительство такими огромными армиями кажется мне делом, превышающим силы человеческие».

Виктор Моро был одним из самых знаменитых военачальников республиканской Франции. Наполеона считал узурпатором и тираном, являлся непримиримым идейным противником Бонапарта. Вынужден был эмигрировать из родной страны в США. По просьбе Александра I поступил к нему на службу в качестве главного военного советника. Он внушал союзникам, что решительного генерального сражения с самим Наполеоном надо по возможности избегать. И постепенно подтачивать его силы, нападая на отдельные отряды противника, перерезая пути снабжения, деморализуя европейских сателлитов Франции. Одновременно союзники решили использовать имя популярного генерала в пропагандистских целях. В августе 1813 года за его подписью была распространена листовка-воззвание «К французам!», в которой содержался следующий призыв: «Французы! Мир восстал против своего угнетателя. В этот тяжелый для Франции момент я выполняю долг истинного гражданина. Не амбиции или месть движет моими поступками. Тиран довел до разрушения и крайнего истощения нашу родину: промышленность в развалинах, поля пусты, все ресурсы исчерпаны, в стране никакой свободы. Проснись, Франция, от долгого летаргического сна. Мои ветераны! Бросайте тирана, идите ко мне, и мы сами освободим свою родину. С вами буду я, генерал Моро, ваша честь и знамя! Лучше смерть, чем рабство под тиранией!»

Наполеон был взбешен поступком Моро. Существует легенда, что французский император под Дрезденом лично наводил пушку на ставку главнокомандования своих противников, выискивая нужную цель. Пушечным ядром генералу Моро оторвало обе ноги. От полученных ран убежденный республиканец скончался через девять дней. Наполеон не прощал личных обид. А численно превосходящей союзной армии он готовил сокрушительное поражение.

27 августа решительная атака кавалерии Иоахима Мюрата на центр пассивного противника разрезала союзные армии пополам, дезорганизовала их и принудила к поспешному отступлению через теснины богемских гор. Наполеон предвидел подобный исход событий и подготовил коалиционерам ловушку. Генерал Доминик Вандам с 40-тысячным корпусом был заранее послан в тыл отступающей армии с целью заблокировать выход из ущелий и зажать в горах союзные войска. Тщеславный генерал прилагал все усилия, чтобы выполнить приказ Наполеона, рассчитывая получить из его рук маршальский жезл.

В довершение всех неудач союзников разразился страшный ливень. Квартирмейстерский офицер А. Щербинин вспоминал: «Мы потащились тихим шагом на усталых лошадях, которые, погружаясь в вязкую глину по колени, едва могли вытаскивать из нее ноги». Можно представить, сколько усилий понадобилось солдатам, чтобы в этих условиях сохранить артиллерию и повозки. Многие воины вынуждены были идти босиком, так как их обувь полностью размокла и расползлась. Даже Александр I заплакал, увидев в каком состоянии находится один из его гвардейских полков.

Корпус принца Евгения Вюртембергского попытался задержать Вандама, но силы были неравные, и он вынужден был отходить по узким параллельным дорогам в Рудных горах. Дорога в Теплицкую долину, где сходились пути отступления союзных армий, оказалась для французов открытой. Но они натолкнулись на русский резерв, который составлял личную охрану союзных монархов и до этого ни в одном сражении не участвовал.

На пути Вандама оказался гвардейский корпус под командованием генерала Александра Остермана-Толстого. Вместе с другими совокупными силами количество русских войск не превышало 15 тысяч человек. Сражение началось 29 августа, в пять часов, под Петерсвальдом, откуда гвардейцы, ожесточённо сопротивляясь, отходили на юг, к Теплицу. Вандам отчаянно наседал. Французское ядро покалечило руку генералу Остерману. Когда врачи его оперировали, он сказал: «Не о чем жалеть, у меня осталась правая рука, и я могу ею делать знамение креста». На посту командующего русским заслоном Остермана-Толстого сменил Алексей Ермолов. Он медленно отходил вплоть до Кульма, пройдя который он все-таки сумел остановить противника благодаря подоспевшим гренадерам под командованием Николая Раевского.

Гренадеры шли в авангарде отряда Михаила Барклая де Толли. Услышав пушечные выстрелы на подступах к Теплицу, они бегом ринулись на помощь гвардии. Немного раньше Раевского подоспел генерал Дмитрий Голицын с кирасирами. Он, как старший, должен был принять команду, но сказал Ермолову: «Победа за вами, довершайте ее». Ермолов и составил рапорт о Кульмском бое 29 августа, в нем он указал: «Прибывшая с генерал-лейтенантом Раевским 1-я гренадерская дивизия сменила резервы, но передовые посты и стрелки от полков лейб-гвардии оставались до самой ночи».

Атака французской кавалерии захлебнулась благодаря действиям вовремя посланного Иваном Дибичем лейб-гвардии Драгунского полка. Под натиском этой спонтанной атаки вражеская конница «запаниковала и обратилась в бегство, а пехота последовала их примеру, дав всего один залп. Слабый ответ французов во многом объяснялся тем, что, в то время как лейб-гвардии Драгунский полк атаковал их во фронт, лейб-гвардии Уланский полк зашел французам далеко в правый фланг и тыл. Почти наверняка именно уланам было оказано наиболее ожесточенное сопротивление, поскольку при сравнительно умеренных потерях среди драгун уланы потеряли треть своего офицерского и рядового состава».

Это был день славы русского оружия. Планы противника были сорваны, армии союзников спасены. Но цена этого достижения оказалась очень высокой. Более шести тысяч русских были убиты и ранены. «Вплоть до завершающего эпизода сражения весь бой велся силами пехоты: из 12 тыс. солдат потери убитыми и ранеными составили 5,2 тыс. человек, из которых 2.8 тыс. были гвардейцами, а остальные числились в полках Е. Вюртембергского». Кавалеристы тоже понесли существенные потери.

Сражение закончилось в восьмом часу вечера. «Прибытие к нам гренадерского корпуса и надежда на скорое появление Наполеона побудили Вандама отказаться на этот день от дальнейших усилий. Выдвинутым войскам своим он приказал возвратиться в линию и до наступления ночи поддерживал дело одною канонадою и действием стрелков». Ожиданиям французского генерала не суждено было сбыться. Наполеон внезапно заболел и остался в Дрездене, прекратив преследование союзников. В результате в критическом положении оказался уже сам Вандам.

Ночью к русским подошли основные силы. Главное командование было поручено Михаилу Барклаю де Толли. Расположение войск представляло собой следующую картину. На левом крыле, на склонах гор, в лесистой местности располагались гренадеры Раевского, в подкрепление которым была придана бригада принца Гессен-Гомбургского, состоявшая из кирасир и уланов. Центр возглавлял Михаил Милорадович. На правом фланге сосредоточились австрийские дивизии графа И. Коллоредо и Ф. Бианки. Генерал Вандам, не разобравшийся в изменившейся ситуации, утром предпринял даже наступательные действия. Его пехота пыталась прорваться через лес, где находился Раевский. Прорыв был остановлен.

В 10-м часу утра 30 августа в движение пришёл правый фланг союзников, что означало переход к общей атаке. Раевский повёл свои войска в обход правого неприятельского крыла, Коллоредо одновременно охватывал левый фланг противника. Вандам оборонялся упорно, но гренадеры опрокинули неприятелей, гнали их с одного возвышения на другое и приблизились к Кульму. Внезапно «в тылу неприятелей показался прусский генерал Клейст. Французы приняли его сначала за подкрепления, шедшие к ним из Дрездена, но коль скоро они убедились в противном, смятение сделалось у них общим, и в непродолжительном времени весь корпус их смешался и представил бесчисленную толпу людей. Бросаемы во все стороны, они рассеялись по горам и карабкались на утесы. Преследование их уподоблялось звериной травле, некоторым удалось прорваться сквозь пруссаков, но большая часть сделалась добычей победителей». Разгром был полный. В плен попало 12000 человек, захвачена вся артиллерия (84 орудия), весь обоз. Убиты три генерала, а в плен захвачен сам Вандам, командир дивизии Гаксо, три бригадных генерала (Гио, Геймброт, князь Рейс) и начальник штаба Спрунглен.

Союзники были чрезвычайно обрадованы этой победой, устраивались пышные торжества. Прусский король учредил специальный железный крест в честь победы под Кульмом для награждения всех участников битвы. Русские военачальники получили высокие награды: Барклай де Толли – орден святого Георгия 1-го класса, Ермолов – Георгия 2-го класса, Ермолов – Александра Невского, Раевский – Владимира 1-й степени. Сам император Александр испытывал безмерный душевный подъем. Это была первая военная победа, одержанная при его участии.

Таким образом, несмотря на победу под Дрезденом, стратегическое положение Наполеона еще более ухудшилось. Армии противников охватывали его со всех сторон. Можно было не считаться с русскими, австрийскими и прусскими полководцами, но следовало признать, что боевая выучка союзных армий (прежде всего русской) была выше, чем у французов. Большинство французских солдат попали в армию только в текущем году. На союзников Франции вообще нельзя было положиться. Саксонцы, вюртембержцы и прочие представители Рейнского союза в массе своей дезертировали, отказывались сражаться, превращались в толпы мародеров, бежали при первых выстрелах. Многие готовы были переметнуться в стан противников. Первой открыто встала на этот путь Бавария. Это королевство уже осенью 1813 года фактически объявило войну Наполеону. Кроме того на стороне противников Франции был подавляющий материальный перевес. Они могли себе позволить отдельные военные неудачи.

Стратегическое превосходство позволяло антинаполеоновской коалиции диктовать свою волю. Одновременно с разгромом корпуса Вандама пришло известие о победе Силезской армии Гебхарда Блюхера (прозванного за свою решительность «генерал Вперед») над 11-м армейским корпусом Великой Армии под командованием маршала Жака Макдональда. Офицер Гавриил Мешетич составил военно-стратегическое описание данной операции Силезской армии: «Этой части войск назначено было очищение всей Шлезии и Пруссии, и впереди себя имела всю главную армию французов под командою самого императора Наполеона. Так сия армия, тронувшись с места вперед, тотчас открыла главную армию французов. Блюхер начал уклоняться от генерального сражения, начал отступать. Французы преследовали несколько переходов, потом сами начали уклоняться назад; князь Блюхер опять за ними; французские войска остановились и начали приуготовляться к атаке; князь Блюхер опять с войсками отступил. Наполеон, будучи уже в опасности с тылу от соединившихся российско-австрийских войск и видя безуспешное свое наступление на войска Блюхера, с главною своею армиею уклонился внутрь Саксонии, оставя таковую же часть против князя Блюхера, дав оным повеление идти за ним и, где он остановится, его разбить. Князь Блюхер по приближении к нему французов тотчас открыл, что с ними уже главной армии нет, решился только уклониться до позиции, что и воспоследовало под деревней Кацбахом. Французы, быстро преследуя, переночевали под Кацбахом, поутру рано находят на больших высотах стоящую небольшую часть войск, а остальные войска все были Блюхером за пригорком скрыты. Французы были так уверены в разбитии сих войск, что целую дивизию послали в обход в тыл Блюхеру. С утра самого полил почти ливный дождь, но французы повели великой массой пехоты атаку на высоты, батареи открыли сильный огонь, и увеличивались час от часу, и дождь нисколько не уменьшался также, а сделался обложным и прекращать стал ружейную перестрелку; ружья становились замокшими, но артиллерия с обеих сторон действовала палительными свечами сильно. Почти до вечера перевес не заметен был сражения, но перед оным стали слышны быть крики русских «Ура!», и, где колонна стояла французов, там ее не бывало, и вся назад врассыпную; в добавление выскочила из-за высот с шумом и брязгом оружия, как буря, - эта кавалерия в больших массах, и мигом вся на батареях французских, 30 орудий было взято, целые колонны, не могши сделать ни выстрела, сдавались без боя, остальные бежали, бросая по дороге обоз и оружие».

А 6 сентября крупную победу одержала и Северная армия Ж. Б. Бернадота. Мишель Ней попался в ловушку, подготовленную ему под Денневицем. Недостаток стратегического мышления герцог Эльхингенский пытался возместить личной храбростью. Он ведет себя как старый гусар, бросается в гущу боя с саблей в руках, забыв о командовании. Как отмечал Э. Мармон, «разумный человек не сможет найти удовлетворительного объяснения предписанным им действиям». В итоге корпус Нея потерпел сокрушительный разгром, он потерял 10 тысяч человек. Моральные потери были значительно выше. «Мужество генералов и всех офицеров вообще, - докладывал Ней после битвы, - подорвано чрезвычайно; кавалерия, состоящая при мне, так плоха, что является серьезный вопрос, приносит она пользу или только вред». Самому Наполеону горе-командующий признался: «Я совершенно разбит, и до сих пор не знаю, можно ли собрать мою армию».

Сознание своей силы вселило уверенность в союзные армии. Они значительно активизировали свои действия. Французские отряды стали терпеть одно поражение за другим. Наполеоновских маршалов били уже не только регулярные армии и корпуса, но и партизанские отряды. Отблеск Кульмской победы подкреплял дух союзных войск, вселял в них веру в возможность одолеть самого Наполеона. Перед решающим столкновением шансы сторон уравнялись. Каждый надеялся на успех. Пройдет месяц и все решится под Лейпцигом. Но это – уже другая история.








Моя жена все еще выглядит молодо, но теперь это занимает у нее лишние полчаса ежедневно. «Пшекруй»
ещё >>