Перевод с болгарского Э. Макаровой - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Образование болгарского национального государства План 1 191.2kb.
Рассказов и повесть «Собака Баскервилей» 27 6164.03kb.
Экспедиция гуфр берже-69 и пьер-сен-мартен-73 иван рашков антоний... 3 689.22kb.
Рабочая программа дисциплины дс. 01 Устный, письменный, синхронный... 1 104.4kb.
Моделирование биологических процессов в среде Табличного процессора 1 107.28kb.
Д. В. Псурцев Образный потенциал внутритекстовых ассоциативных связей... 1 128.8kb.
Резюме магистерской диссертации Макаровой Анастасии Владимировны... 1 29.77kb.
«Рисование с натуры болгарского перца» 1 106.07kb.
Синяя летопись 134 21737.73kb.
Набор на специальность «Перевод и переводоведение» Кафедра «Научно-технический... 1 32.11kb.
Перевод дореаля 8 1241.07kb.
Название курса 1 58.95kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Перевод с болгарского Э. Макаровой - страница №1/1



Н. Йорданов

Магнитофон


Перевод с болгарского

Э. Макаровой

2004 год
Женщина: (заводит будильник, что-то пишет, потом зачеркивает и снова пишет. Садится напротив зеркала так, чтобы видеть свое лицо. Время от времени она вглядывается в него, но это отвлекает ее внимание. Ложится на диван, подкладывает подушку под живот. Пытается продолжать писать лежа, но у нее ничего не получается. Три раза все перечеркивает, затем собирает исписанные страницы, берет магнитофон, вставляет кассету. Включает, проверяет его, произнося имя “Сашо” несколько раз с различной силой и с разного расстояния. Выключает магнитофон вздрогнув от своего голоса и имени “Сашо”. Затем включает его снова и начинает читать исписанные страницы, вначале без выражения, потом все более эмоционально.).
– Сашо, когда ты будешь слушать эту кассету, меня уже не будет. Знаю, что у тебя тут же появится твоя гаденькая улыбочка, но на этот раз я не доставлю тебе удовольствия поиздеваться надо мной. Я рассчитала все. Сейчас семь часов пять минут. Ровно в семь двадцать я опущу кассету в твой почтовый ящик. Знаю твое расписание – ты уйдешь без десяти девять.
– Нет никакого смысла звонить в дверь. Я проглотила 40 таблеток. Кроме того сильно сомневаюсь, что ты сразу прослушаешь кассету... Не пытайся мне звонить по телефону. Даже если захочу, я не смогу поднять трубку. Я засну через полчаса – 40 таблеток! И уже не проснусь. Только завтра, когда увидишь меня всю в цветах, ты поймешь почему я выбрала такой способ прощания. Сначала я думала написать тебе письмо, но потом решила, что мой голос остро вклинится в твое сознание, и ты никогда не сможешь избавиться от него. Кассету, конечно, можно использовать и для другой цели, например записать, как вы с женой занимаетесь любовью, и дать послушать своей очередной любовнице... Но мой голос, предсмертная интонация никогда не изгладится из памяти. Он будет преследовать тебя всю жизнь...
(Женщина выключает магнитофон, затем отматывает запись назад: “...своей очередной любовнице... Но мой голос, предсмертная интонация...” Похоже, что она недовольна своей интонацией, недостаточно предсмертной, поэтому она снова записывает эти слова с большим отчаянием. Прослушивает, но понимает, что получилось очень театрально. Это ее раздражает. Пускает кассету с самого начала: “Сашо, когда ты будешь слушать кассету, меня уже не будет...” Выключает магнитофон, комкает страницы, бросает их на ковер, закуривает и начинает плакать. Семь часов десять минут. Включает магнитофон и начинает торопливо говорить, чтобы не исчезло траурное настроение):
-Единственная любовь моя, я в отчаянии… Мой милый… Я ухожу.… Ухожу от тебя.… Ухожу от него.… Ухожу от мира.… В кулачке у меня 40 таблеток…

(Женщина машинально разжимает кулачок – ладошка пустая…. Идет к туалетному столику и вытаскивает две упаковки с таблетками, ставит рядом стакан воды, но это ее отрезвляет. Она пытается продолжать, но голос ее звучит искусственно).

-Вот они, у меня на ладони. Прощай моя единственная любовь. Я их проглочу, добегу до вашей парадной, опущу кассету в почтовый ящик. (Рассматривает пустую коробку от кассеты).

-Я опущу ее без коробки, чтобы она влезла. Это у меня отнимет ровно три минуты. Вернусь, лягу в постель и засну. Навсегда. (Выключает магнитофон, рассматривает таблетки. Поднимает скомканные страницы, открывает первую и, полуимпровизируя начинает записывать на кассету).

-Завтра, когда ты увидишь меня всю в цветах, поймешь почему я говорю, а не пишу. Голос мой вклинится в твое сознание, и ты не сможешь вычеркнуть его из памяти всю жизнь, даже когда сотрешь кассету. Поэтому хочу тебе напомнить все сначала…. Море…. Лето…. Дом отдыха…. Пять лет тому назад….

(Воспоминания, вероятно, ее раздражают, и она снова комкает страницы).

-Ты думаешь, дурачок, что я влюбилась в тебя с первого взгляда? Глупости! Этот дурацкий дом отдыха… Пляж, забитый жирными телами…. Мой сумасшедший сын со своим переходным возрастом…. Моя постоянная компания – три придурковатые дамы(одна – тетя нового министра, сейчас он посол черт знает где)… И я- тридцати семилетняя баба, которая целыми днями кричит: «Жорко, не заходи так глубоко, утонешь!» «Жорко, кончай со своим теннисом, пора ужинать! Прими душ и за стол!» «Жорко, в десять часов в постель! Никакой дискотеки!»

Помнишь, когда я переспала с тобою, ты сказал: «Наша встреча была запрограммирована судьбою…» Ерунда! Ее запрограммировала я. Решила мгновенно, и осуществила это за три дня. Если женщина решит заполучить мужчину, его ничто не сможет спасти…

(Теперь она искренна, говорит и ходит по комнате, не думая о записи).

-Восемь лет я не спала ни с кем, кроме своего мужа. Не из-за чувства долга, конечно. И не от страха. Просто я смирилась. Сдалась… Знаешь, что значит, когда время проникает в тебя? Нет ты еще не знаешь. Какая у нас разница? Одиннадцать лет. Тебе было 26! Когда я решила? Может быть, тебе покажется это смешным, но я скажу. Нет не на теннисном корте. Нет не на пляже. И не в баре. Жорко был в тебя влюблен : «Дядя Сашо научил меня плавать!» «Дядя Сашо угостил меня шоколадом!» «Дядя Сашо потрясающе играет в теннис». Мои бабульки мне напевали: « Этот дядя Сашо вертится вокруг тебя». «Глупости, - говорила я себе, он пижон. Занимается с моим олигофреном, чтобы я могла вечером сидеть и выпивать в баре». Так и было, честное слово. Я вообще тебя не замечала. Когда я решила? Это произошло в самом невероятном месте. В столовой тебе принесли отбивную. Ты схватил ее руками и сгрыз до кости. Потом обгрыз и кость. Я смотрела на твои хищные белые зубы, на твое сосредоточенное лицо, работающие челюсти и у меня что-то внизу заныло. Я была готова. Смешно?

(Женщина останавливает запись, прокручивает кассету назад. Слушает: «Какая у нас разница? Одиннадцать лет. Тебе было 26! Когда я решила? … Может быть тебе покажется это смешным…» Резко выключает магнитофон через какое-то время включает его снова).

-Когда я это решила? Точно не помню. Может быть… Да… Так было. Я лежала в шезлонге… Шапка закрывала лицо… Было рано… Половина восьмого. Я люблю приходить на пляж первой… И ты вылез из моря. Солнце светило тебе в спину. Контражуром. Твое тело…Ты был похож на бога. И направился прямо ко мне. Никогда я не спрашивала, что ты тогда собирался сделать. Я закрыла глаза… Когда я их открыла, ты уже исчез, не осталось и следа. И впервые за долгое время я увидела себя, точнее – свое тело. Толстые бедра. Опущенная грудь. 72 килограмма. Потом выяснилось, что ты весил на два килограмма меньше, чем я…

(останавливает запись, какое-то время раздумывает, потом снова включает магнитофон).

-Сейчас, через 5 лет, я вешу 56 килограмм, а ты 90. Обжирался, толстел. Живот стал больше, чем у Жоро. А теперь я скажу жестокую вещь… Он всегда был лучше тебя в постели. Если считаешь, что этим привлекал меня – ошибаешься! И никогда мне по-настоящему не было хорошо…Я солгала тебе в самом начале. В первый раз. Лгала и потом. Ты – лишь фасад. Иллюстрация того, что красивые мужчины не бывают сильными… Тебе больно? Получил то, заслужил… Знай это. А сейчас у тебя и фасада нет. Молодой толстяк с двойным подбородком. И твой цвет лица мне никогда не нравился, болезненный какой-то. И отвратительная бородавка на плече. И вообще, удивляюсь, что я в тебе нашла…

(Плачет. Выключает магнитофон. Затем прокручивает запись назад: «Сейчас я скажу жестокую вещь…» Прокручивает еще: «Твое тело… Ты был похож на древнегреческого бога…» Еще прокручивает: «Потом выяснилось, что ты весил на два килограмма меньше, чем я…» Снова включает магнитофон на запись).

-Навсегда запомнила наш первый вечер. Не тот, когда ты залез на террасу. Первый, по-настоящему первый… На перевернутой лодке… На песке… Я сидела и смотрела на луну. Как будто ее разрезали пополам… Тихо…Страшно…Полное одиночество. Весь дом отдыха спал…За моей спиной - шаги. Я знала что, это ты. Иначе и не могло быть. Слышу твой голос:

- «Этой ночью луна похожа на сломанную пуговицу.»

- «Нет, скорее на откусанное яблоко,»- сказала я. Честное слово, сказала без всякого подтекста. До сих пор ты твердишь, что с моей стороны это было приглашение на танец. Глупости! Сболтнула просто так. И зачем беспрерывно повторять, что инициатором была я!? Ты же сознался, что выследил меня в тот вечер, что долго наблюдал за мною из спасательной башни. Колебался, подойти или нет. Так что кончай с этими номерами! Почему ты набросил на меня свою куртку? Разве я замерзла? Глупости! Было минимум 30 градусов тепла… Ну, хорошо буду искренней до конца. У меня еще час жизни… Начну глотать таблетки по одной, а не все сразу, чтобы продлить время. Вот сейчас я проглочу две…



(Глотает их, стоя перед микрофоном, чтобы было слышно, как она запивает их водой. Специально поперхнулась).

-Через десять минут проглочу четыре, потом еще восемь и так- все… Мы вели дурацкий разговор ни о чем, были похожи на невероятных романтиков, и ты вдруг меня поцеловал… Я встала и пошла. Ты попросил подождать присмотреть за вещами… Ты захотел выкупаться. Дешевый номер! Кто мог украсть вещи в два часа ночи?! Я конечно, осталась. Когда ты раздевался, я отвернулась, но когда вошел в море, мелькая голой задницей, мне стало безумно смешно. Тогда я почувствовала себя матерью большого ребенка…Вот ответ на вопрос. Все годы пока ты не встал на ноги, я тащила тебя на своем горбу, давала силу и всегда мною руководило какое-то неосознанное материнское чувство. Может поэтому у меня не было угрызения совести и чувства вины перед мужем, когда я легла с тобой… Все вышло ужасно глупо… Отправила Жорко на дискотеку, он сошел с ума от радости. Три курицы, хотя и догадывались, но мне было наплевать. Во всем доме отдыха - два люкса. Один – министерский, другой – директорский.

Одно лето муж был с нами… На следующий год в нем уже поселился ты. Сбылась твоя мечта, подлец и карьерист… Теперь-то я все знаю! Можешь писать практическое руководство - как свалить шефа. Во-первых, надо сначала повалить его жену. Во-вторых, когда повалишь жену, – заставь ее влюбиться в тебя. В третьих, выведай у нее все интимные и служебные тайны. А далее ты продолжишь сам…

(Снова плачет. Берет флакон с таблетками и выпивает еще две).

- Жалко Жоро… Он был таким несчастным в тот вечер. « Мышонок, пойду напьюсь. Меня провалили». «Что ты говоришь?» «Провалили на выборах». «Кто провалил?» «Твой Саша.» «Почему мой?» « Отлично знаешь почему». И все рассказал, твою речь со всеми подробностями… Нет, не торопись. Еще есть время. Твою речь я преподнесу на десерт. В самом конце, когда я проглочу все таблетки…

Сейчас мы еще в люксе, в доме отдыха, пять лет назад, в моей спальне с террасой, с видом на море…Ты мокрый и соленый – опять принимал морскую ванну… Прошло три дня с того вечера… Три дня моего отчаянного сопротивления. Три дня, за которые ты смог окончательно влезть в душу ребенка, сесть за наш стол, загорать на пляже под нашим зонтом. Оставалось лишь одно – переспать…

Нет, я не совсем честна… Нельзя поддаваться сегодняшнему настроению. Нужно фиксировать все, как было… Ты вскочил на террасу и споткнулся о деревянную сушилку с купальными принадлежностями. Раздался страшный грохот. Тетя министра заглянула с соседней террасы, но ты успел шмыгнуть в комнату. Выглядел страшно испуганным и беспомощным. «Элеонора, что случилось?» Я выскочила в ночной рубашке. «Ничего, Мери..» «Я подумала, вор. Прошлым летом в Доме отдыха Журналистов через террасы обокрали четыре комнаты…» Пятнадцать минут необходимо было поговорить о ворах, бессоннице, воспалении яичников, рокировке в министерском совете, разнузданном молодом поколении, СПИДе и идиотском телевидении. Когда я вошла в спальню, чуть не умерла от смеха. Ты лежал на кровати на белой простыне абсолютно голый, и луна освещало совсем задремавшее твое мужское достоинство.

И первые твои слова были: «Снимите ночную рубашку!» Честное слово я так истерически никогда не смеялась. Думала, задохнусь, так как зажимала рот, чтобы не услышала министерская тетя.

(Женщина начинает истерически смеяться и проглатывает еще четыре таблетки. Выпивает целый стакан воды и успокаивается. Подходит к бару, вытаскивает бутылку виски, наливает стакан и отпивает).

- Теперь я проглотила еще четыре… Итого восемь… Я не передумаю… Вот, налила себе виски, а это - смертельный номер. Возврата нет! Не думай… «Снимите ночную рубашку!» Конечно, сняла не я. Я была слишком толста для подобного стриптиза… Господи, какие это были мучения!... Навалилась на тебя сверху и стала мять. Хочешь еще подробности? За пять лет cто раз мы любили друг друга, но только тот, первый я могу восстановить – каждый миг… Не буду тебя унижать… В конечном счете все произошло с моей помощью… И с того момента все, что происходило, происходило с моей помощью.



  • Жоро, - сказала я мужу, - в доме отдыха я познакомилась с одним молодым архитектором. У тебя работает.

  • Как фамилия?

  • Александр Танев.

  • Не знаю.

  • Очень симпатичный парень. Скромный, интеллигентный. У вас уже полгода, но ему ничего не дают делать.

  • Он тебе жаловался?

  • Наоборот, я его расспрашивала. Случайно проговорился.

  • Папа, - заорал Жорко, - поручи дяде Сашо построить новый дом!

Так ты получил дом 108А. Когда проект был готов, Жоро мне сказал:

  • У твоего человека стандартное мышление.

  • Это плохо?

  • Далеко пойдет.

Как всегда мой муж оказался прав. Только никто не мог предположить, что ты займешь его место… (Телефонный звонок ее отрезвляет. Женщина выключает магнитофон, снимает телефонную трубку)

- Что случилось?… Где ты?… Нет, не могу… Приятного вечера. Нет, не приду!… Ты с кем?… Так… Вдвоем! Миленькие мои! Мне нечего с вами делать… Отвези ее на дачу… Не слушаю объяснений… Я сказала… Не слушаю… Вешаю трубку!…

(Женщина швыряет телефонную трубку. Какое-то время колеблется, берет стакан виски, немного отпивает, но передумывает и остатки выливает на ковер. Она перевозбуждена и очень энергична. Берет флакон с таблетками и разбрасывает их по всей комнате. Потом спохватывается. Засовывает пальцы в рот. Начинает кашлять, давиться и бежит в ванную. Возвращается с мокрым лицом, легкая и оживленная. Надевает пальто и хочет выйти из дома. Снова звонит телефон. Она снимает трубку).

- Скажи, мышонок!… Прости за мой тон. Я задремала, а ты меня разбудил… Нет, не настаивай, я не пойду… Не беспокойся. Сейчас нужно, чтобы рядом с тобой был человек… Все устроится, не волнуйся… Я ни на что не намекаю, ты же знаешь, я не ревнива… Да ну, котенок, не бери в голову… Если хотел быть со мной, остался бы дома… Не хотел на меня все взваливать, цыпленок?… Ну, взваливай на Светлу, она же около тебя… Я слышу ее голос… Вы в ресторане одни, голубки?… А-а, это была официантка, пардон! Настаиваешь, чтобы я пришла? Ждешь… Не оставляй ее одну, это неприлично, а ты у меня джентльмен… Со мной ничего… Нет, ничего!… Сказала – ничего!… Почему через час, сидите, сколько хотите… Чао, голубки! Да, забыла сказать – простыни на даче я отдала в прачечную, воспользуйтесь диваном в гостиной… Зачем такое обидное слово, мой милый? Негодяй… За час не успеете, мышонок, не давай обещания… И не садись за руль пьяный, возьмите такси… Через час ты меня не найдешь… Сказала то, что сказала… Через час меня не будет… Прощай, дорогой… Зря приедешь, я засну так крепко, что ты не сможешь меня разбудить…

(Последние слова женщина уже говорит практически самой себе… Замечает, что она в пальто, но его не снимает. Садится перед туалетным столиком и всматривается в свое лицо. Делает несколько гримас. Открывает баночку с кремом и наносит толстый слой на лицо. Звонит телефон, но она не обращает никакого внимания… Телефон продолжает звонить долго и упорно, она включает магнитофон и прослушивает предыдущую запись:)

- «У твоего человека стандартное мышление… Это плохо?… Далеко пойдет… Как всегда мой муж оказался прав. Только никто не мог предположить, что ты займешь его место…»



(начинает записывать дальше. Говорит устало-театральным голосом)

- Проглотила восемь таблеток. Стало 16. Уже начинаю засыпать. Нужно торопиться, пока я еще в сознании… Продолжим без лишних подробностей… Мы дошли до стандартного мышления… Это твое бесценное качество… Боже, какие красивые мгновения я пережила на твоем чердаке! Мансарда мечтаний! Утонувшая в пыли, пахнущая одиноким мужчиной… Я ее вычистила, вымыла окно, выстирала белье. Банальная связь увядающей женщины с молодым любовником… С приемными днями и строго ограниченным рабочим временем… Временем ненасытной любви. Каждый вторник и четверг от 19 до 21 часа. Муж спрашивает: «Куда идешь, мышонок?» «У меня педагогический совет, мышонок». И все. Современная семья… Однажды Жорко за столом ляпнул: «Мама, передай привет дяде Сашо…» Я влепила ему здоровую оплеуху, а отец даже глазом не моргнул. Продолжал читать газету… Это на третий год, когда тебе дали квартиру. В нашем доме, в соседней парадной. Двухкомнатную, с улучшенной планировкой. С раздельным санузлом. Как я стелилась перед Жоро, чтобы ты получил эту квартиру! Он тебя сделал секретарем комсомольской организации, тебе полагалась только однокомнатная… «Эли, давай поженимся.» Помнишь, когда ты это сказал? После аборта. Господи, каким унижением был этот аборт! «Я хочу, чтобы ты его оставила», а голос дрожал и глаза красные как у кролика. А если бы я его оставила – что тогда?… «Давай поженимся… Разведись»… Смотрел мне прямо в глаза и лгал… А если бы я согласилась? Одиннадцать лет разница, только ты за эти три года растолстел и полысел, а я помолодела лет на десять… Почему не согласилась? Много раз я объясняла тебе, но теперь скажу настоящую причину… Я испугалась. Нет, тогда я еще не сомневалась в твоей искренности. Испугалась за свое существование… Стабильный муж, солидный дом – все в нем собиралось годами. Кроме того, школа – профессия у меня неподходящая для подобных авантюр. И, наконец, ребенок… Глупости говорю, не верь! Я бы все бросила, если бы не эта история с Жорко… Отвратительный переходный возраст. Однажды: « Дай двадцать левов!» « Зачем? » « Не твоё дело». Дожила до того, что меня шантажировал собственный сын! Мерзко, но до определённого времени меня это устраивало. Пока не случилось… Никогда тебе не говорила… Украл ключи от машины, посадил блатную компанию и катался пока его пьяного не остановили на шоссе по дороге на дачу. И слава Богу… Чтобы его не исключили подняли на ноги всех, использовали все связи … Он был в десятом классе… Два месяца я не приходила к тебе. Фатальных два месяца… Ах, как ты хотел, чтобы я вообще не появлялась… осточертела я тебе до смерти. Ненавидел меня… Разве не так? Так. Теперь я тебе была не нужна. По моей подсказке Жоро сделал тебя председателем Союза молодых архитекторов. Отправил тебя сначала на четыре дня в Италию, а потом на неделю, на симпозиум в Бельгию… Гондола из Венеции… Открытка из Льежа… И больше ничего. Я запретила тебе тратить валюту… Руководитель проектного бюро. За ноль времени. Какой коллектив не захочет тебя сделать руководителем, почуяв, что ты любимец шефа? Молодые талантливые вкалывали, а ты им пробивал дорогу. Два конкурса – одна первая и одна вторая награда коллективу под руководством архитектора Александра Танева.

Ох, как ты дрожал от страха, чтобы никто не узнал : «Эли, ты очень не осторожна…». «Мне плевать» И действительно мне было наплевать… Даже на Жоро. Мы договорились. Однажды вечером он мне сказал: «Мышонок, давай договоримся…»

( Выключает магнитофон. Прислушивается, словно ожидая, что кто-нибудь войдёт. Её охватывает ужас. Вытаскивает кассету, вертит в руках какое-то время. Снимает пальто. Пытается снять крем, но размазывает его еще больше. Снова ставит кассету: « И действительно мне было наплевать… Даже на Жоро. Мы договорились. Однажды вечером он мне сказал: «Мышонок, давай договоримся…» Выключает запись: ).

- Жоро ничего не подозревал. Мой наивный добрый муж… Как я ему лгала, как подло лгала, а он верил!... Господи, как я грешна! И сейчас, в тяжелое для него время, меня нет с ним… Он не переживет мою смерть… Нет, он должен пережить. Ради Жорко. Мой дорогой мальчик. Я оставила его… Я, родная мать оставила его… Как Анна Каренина.

( Здесь женщина почти во всё верит. Она становится всё более печальной ).

- Как он переживет, когда в часть придёт телеграмма: « Твоя мать умерла…» только бы он не стоял в карауле… Если у него в руках ружьё, он может… Не могу даже подумать… Я так перед ним виновата… Хотела от тебя ребёнка. Какая же я была дура! «Эли, я хочу, Чтобы ты родила…», а глаза красные как у кролика…

А потом бросился искать врача, чтобы сделать аборт. Боже, какое унижение… Его школьный приятель… Масляный взгляд: « Госпожа, всю ответственность берете на себя… Сохраняю врачебную тайну… Без наркоза… 350 левов, почти даром…» Кровотечение… Три дня заперта в той квартире. В двух шагах от дома. Из окна твоей спальни смотрела как Жоро отвозит на машине сына в школу… Так низко пасть... Три дня. На совещании учителей в Руссе. Наивный Жоро! Даже не догадался проверить. А в школе три дня отпуска по семейным обстоятельствам. Лгала, лгала… Окутана ложью и изменой… Я – учительница… заместитель директора. Жена товарища Георгиева. Лежу распластанная, и какой-то прыщавый докторишка ковыряется во мне. И после всего этого… после всех унижений… после истории с Жорко в милиции… после двух месяцев, что мы не виделись… Никогда не забуду… Звоню в дверь. Нетерпеливо, как ученица. Пароль – два длинных звонка и один короткий. Никого! Тишина… снова звоню. Опять тишина… знаю, что ты дома, машина внизу… Пришла в бешенство. Нажала на кнопку звонка и не отпускала до тех пор пока не открыл.

- Что случилось?



  • Почему не открываешь?

  • Заснул

- Что-то долго спишь. Могу я, наконец, войти?

- Нет.


Одна пощечина, и я в доме .

- Кто здесь?

Он рассказал всё… Она вышла из спальни. Из нашей спальни… Шок! И какое самообладание с моей стороны! Ты не можешь это отрицать… Никаких разборок. Больше того:

- Эли, не согласитесь ли вы с товарищем Георгиевым стать нашими посажёнными отцом и матерью?

Так мы породнились… Какая ирония судьбы! Несчастный Жоро! Посажённый отец любовника своей жены!... И с этого времени ты далеко пошёл… Через два месяца - член партии. Еще через два- председатель профкома. Через год- секретарь парторганизации. Партии повезло, если она состояла из таких подонков как ты.

Твоя мадам малым не довольствовалась. Женился, понадобилась квартира еще больше… Страшнее меня, это факт, только на пятнадцать лет моложе…

«Эли, давай её устроим куда-нибудь переводчицей. Закончила факультет французской филологии, а работы нет. Она будет ездить, и мы сможем свободно встречаться». Опять Жорины связи. Посажённый отец , ничего не поделаешь, нужно помогать. И – переводчица в туристическом агентстве. Французские группы на черноморских курортах. «Эли, моя жена спит с французами…». «Не волнуйся дорогой…» «Как не волноваться, она заразит меня каким-нибудь СПИДом…». Полное падение, я докатилась до дна, дальше некуда… «Эли, я записал на кассету одну нашу ночь. Не веришь, что моя жена абсолютно фригидна? Послушай – убедишься…». И дал мне прослушать кассету. И я слушала как дура. А ты смеялся, очень довольный… Развратный тип! Подлец!... И вершина всего…Сегодня… Перевыборы директора. Несчастный Жоро!

- Мышонок, выборы меня не волнуют. Абсолютная формальность. В комитете

согласовано – меня переизберут. Но необходимо, чтобы было хотя бы два кандидата.

- Кто второй?

- Твой Сашо.

-Почему мой?

- Сама знаешь почему.

Замолчала…


- Не беспокойся, мышонок, это чистая проформа.

А теперь рассказать о твоей предвыборной речи? Я знаю её наизусть. В тот вечер Жоро пересказал мне слово в слово. Как шел к трибуне, как формально достал маленький листочек бумаги, как все ждали, что возьмешь самоотвод и как ты начал: о старом и новом мышлении, о рутине, о командно – административных методах, о перестройке, о гласности. И затем о перспективах. Твоя платформа – открыть дорогу молодым, хватит, чтобы нами управляли пенсионеры, хватит застоя. Мы погрязли в коррупции, ответственные работники, пользуясь служебным положением, строят дачи из материалов по заниженным ценам, используют рабочих для своих дел, когда мы задыхаемся от жилищного кризиса и остановлено строительство домов .

- Факты, факты! – кричала молодёжь.

- Факты? Извольте!

И вытащил папку. А в ней вся документация по нашей даче. С датами и цифрами. Три года собирал… С моей помощью естественно… Ничего не подозревая, ни о чём не догадываясь. «Дорогой, сегодня будут делать опалубку на даче и Жоро целый день там. Давай встретимся…». «Эли, а кто бригадир?». «Кажется бай Стоян». «Какой бай Стоян? Герой труда?». «Он самый…». «Самый…». «Эли, сколько стоил материал?». «Пять тысяч дорогой…». «Очень дёшево». «Так по государственным расценкам, дорогой…» И так далее в то время, как мы занимались любовью… Постельный шпионаж… И, конечно, с благословения твоей курвы. «Сашо, потрахай еще немного твою бабу, соберём побольше сведений. Если прекратишь, может отомстить. Это опасно!»

Отомстить?!... Моя месть – моя смерть… Проглотила еще восемь таблеток… Стало… не помню точно… Ха – ха! Если хочешь знать, всё это было игрой. Я ничего не глотала… У меня не было желания покончить с собой! Эй ты, постельный шпион, испугался? Ах как бы ты хотел, чтобы я умерла. Чтобы я не существовала. Не правда ли? Только этого не будет. Я тебя разоблачу. Тебя будут судить. Да, я тебя отдам под суд за измену. За злоупотребление чужим доверием. За разврат. Я тебя разведу. Я тебя уволю. Я тебя убью… Да, я тебя убью. Подкараулю у входа и пырну ножом…

( Женщина быстро идет в кухню и возвращается с большим острым ножом)

- Товарищ следователь, этого человека убила я. Элеонора Димова Георгиева. Заместитель директора школы имени Любена Каравелова, замужем, под судом и следствием не была, 42 года, мать единственного сына, который сейчас служит в армии. Труп лежит на пороге его квартиры... Нет, труп лежит в квартире, в ванной. Когда он мылся, я пырнула его ножом прямо в сердце. Открыла своим ключом, так как пять лет была его любовницей. Последние два года с согласия его жены. Она на курсах повышения квалификации во Франции. Совершенствует французский язык… Отпечатков пальцев нигде нет, все делала в перчатках. Убила его не из-за ревности, не из-за любви, не из-за ненависти. Убила по глубоким идейным соображениям. Убила потому, что такой человек… Не человек, а выродок! Позор ловек, человекям. убила изиз-за любви, не из-за ненависти. ранцузский язык...го жена. для человеческого рода!... Прошу заметить, что я это сказала за десять минут до убийства!.. Иду!

(Женщина надевает пальто, вытаскивает из кармана перчатки, натягивает их. Нож берёт в одну руку, кассету - в другую. Гасит лампу. Выходит. Ровно через десять минут женщина возвращается. Зажигает лампу. В руках у нее тот же нож. Медленно стаскивает перчатки, снимает пальто. Садится перед туалетным столиком, прячет нож в ящик. Какое-то время рассматривает себя в зеркале. Звонит телефон. Машинально снимает трубку, и тот час же её вешает. Потом берёт трубку и кладёт на стол, но непрерывные гудки её раздражают, и она набирает одну цифру. Очень решительно вынимает новую кассету и включает запись:)

-Мышонок, я его убила.… Только что… Кухонным ножом.… На пороге его квартиры.… Позвонила, он открыл. Времени на раздумья не было. Просто вонзила в него нож. В области живота. Он упал на пол... Вытащила его.… Закрыла дверь снаружи. Крови не видела… Я была в перчатках, никаких следов не осталось… Единственная улика – это кассета, которую я спрятала в мусорный ящик около дома. Четвёртый слева… Мышонок, ведь я должна была это сделать?... Теперь я никому не нужна и уезжаю очень далеко.… Не ищи меня, я не вернусь… У меня письмо от Жорко. Я тебе прочту, так как возьму с собой, на память:

«Милые мышата, мама и папа! Вчера стоял в карауле. Трудно, но ничего не поделаешь. Три месяца без отпуска… Мама позвони по телефону 82-31-40. Спроси, почему нет письма. Позвони и по телефону 68-08-98 и задай тот же вопрос, ничего не объясняя. Спроси Пепу. Скажи, что учились вместе в школе. Чао, мышата, хочу, чтобы вы любили друг друга и не забывали своего неблагодарного сына Жорко.»

Вот это письмо… Мышонок, выполни, пожалуйста, просьбу мальчика, я уже не смогу. Телефон испорчен. Вероятно, ты мне звонишь… Извини, что тебя обидела, и нарушим третий пункт нашего соглашения. Я очень виновата. Что теперь будет с тобой, мышонок? Тебе нужно уйти, ты же человек гордый! Завтра же подай в отставку. Не разрешай руководить тобой бездарности со стандартным мышлением. Карьеристу и подлецу… Вероятно, странно, что это говорю я? Не имею права? Впрочем, о чем это я? Мышонок, он же мертв. Абсолютно мертв. Я ухожу. Куда? Еще не знаю... Может быть сдамся милиции. Ты сказал, что вернешься через час? Он истекает через 35 минут. Что ты сейчас делаешь?... Наверное, занимаешься любовью со Светлой. Второй пункт соглашения. Не торопись. Есть время... И у меня есть время... Кассету положу сверху, на магнитофон и напишу записку - “Прослушай немедленно”. Не приходи в ужас, что твоя жена - убийца... Она убила ради тебя...



(Выключает магнитофон. Идет в кухню. Приносит бутерброд и ест с аппетитом. Наливает

виски, пьет и начинает смеяться. Включает запись:)

– Испугался, дурачок? Ох, как ты дрожишь! Представляю, что мелькнуло в твоей дурацкой башке: следствие, обвинение в соучастии, общественный скандал, конец твоей карьере... Условное наказание как подстрекатель. А если скроешься, тебе сразу пришьют убийство. Есть серьезные мотивы – любовник жены занял твое директорское место, а может и твой соучастник в темных махинациях. Вполне достаточно, чтобы тебе вкатили как минимум лет двадцать... А твоя бывшая секретарша Светла будет тебе носить сигареты в тюрьму... А на второй день ляжет с новым шефом... Как ты, котенок?... Что тебе мяучит Светла? “Жоржо, когда уходит директор, с ним уходит и его секретарша.” Какая преданность! Какая любовь!... Мать твою за ногу, цыпленок! Убью, засажу в тюрьму и глазом не моргну...

А если разобраться, в чем виновата твоя кошечка?... Виноват только ты... Во всем... В моем падении... в моей разбитой жизни. Какой я была, господи, какой я была!... Каким наивным солнечным ребенком! Была влюблена в звезды, облака, деревья. Писала стихи. Дерзкие, мужские. Эффектные. Их печатали в “Родной речи” и “Студенческой трибуне”.
Романтичная, смелая, с улыбках на устах

Шагает босая в жару и стужу

Бросает свои гневные стихи

в ваш сытый и пошлый уют.


Сегодня тишину на болоте

Должен же кто-то нарушить

Мои рифмы ворвутся в окна

Мещанских ваших душ.


Помню снимали какой-то фильм. Режиссер заметил меня среди зевак:


– Хотите придти на пробы?
– Катись отсюда!
Своенравная, гордая, недоступная... В мини-юбке и с короткой стрижкой. Королева рока и твиста. Зачем человек стареет? Господи, почему я постарела?...

Мои ученицы:

– Товарищ Георгиева, что Вы думаете о рок-н-ролле?

Несчастная молодежь! Как мы выглядим в их глазах?... Им все дозволено... Все это мы завоевали для них... Наше поколение… Приказ директора. Его читали во всех классах: «Есть сведения, что ученики нашей школы тайно танцуют упаднические западные танцы, ходят без школьной формы, носят узкие брюки и короткие юбки. Определяем: ширина брюк от 35 см, длина юбки – 5 пальцев ниже колена…» Вот такое было время… И я бунтарка во главе тех, кто преклонялся перед Западом… Непокорная. Смелая. К ужасу наших. Иду по улице, тороплюсь.



  • Куда идешь, девочка?

  • Не говорите мне «ты».

  • Много ты понимаешь.

Трое в форме. Один хватает меня за руки, другой – за ноги, а третий посреди площади ножницами режет мою миниюбку. Я брыкаюсь, кричу… Ножницы задевают бедро… Течет кровь… Народ глазеет. Никто не вмешивается… Права человека… Кто тогда знал о правах человека?! Их под суд надо было… Какой суд, отец меня еще отдубасил как следует: «Это тебе урок!» Нога у меня нарывала, ножницы были ржавые… Это меня спасло от исключения. Месяц в больнице. Только на меня не подействовало.

Тошнит меня от ваших традиций

От вашей жизни слепой и глухой

И не смогут триста милиций

Арестовать мой дух молодой.
(Женщина словно помолодела, вживаясь в свой прежний образ, она излучала дерзость и уверенность)

- Я была круглая отличница… Не к чему было придраться. Математика – математика! Химия – химия! Физкультура – прыжки – 1,56м, стометровка – 13,8 секунд. О литературе и не говорю. Мои блестящие сочинения читали во всех 11-ых классах. Болгарская филология – естественно. Всегда самая высшая оценка. Первая в классе… Да и дальше все шло замечательно. Три публикации в «Родной речи», молодая поэтесса. Все вертятся вокруг меня, добиваются меня – от профессора по литературоведению до смуглого коллеги из Сирии. Никаких авансов… В половых вопросах – пас. Самое большое – поцелуйчик на переменке… Без любви… Только с поэзией… Литературный кружок… Поэты – авангардисты и поэты – реалисты. Я – в середине. Неопределенная, своеобразная. Похожая лишь на саму себя.

В этом мире коллективно-жестоком

Униформенно запрограммированном

Предпочитаю короткую жизнь

А не долгое и бессмысленное существование

Неужели эти стихи писала я?… В «Студенческой трибуне» - фотография и подпись – молодая поэтесса, подающая надежды. Естественно не эти воинствующие стихи, редактор мне их вернул. Для них еще не пришло время. Дайте нам что-нибудь общественно-значимое. Гражданская позиция. Оптимизм… Можно интимное, но светлое. Никакой грусти.

Я молодая, я верю в людей,

И они все еще ищут любовь.

Я борюсь, чтобы приблизиться к ней

И жду твоего благословения вновь

Ужасная глупость! Но мне внушили, что нужно пробиваться… Первый компромисс. Но как я трепетала, когда открыла страницу и увидела себя на фотографии… С челкой… загадочной улыбкой… «Элеонора Димова, Элеонора Димова…» «Это та?» «Та самая…» Сзади меня шушукались с любопытством оборачивались в студенческой столовой, в коридоре, в кафе… И тогда появился Сашо… Не этот. Другой. После одного литературного чтения в 65 аудитории.



  • Здравствуй, - бесцеремонно на «ты»,

  • Здравствуйте.

Вечером – прямо в постель. В мансарде мечтаний. Я читала ему стихи и не успела опомниться.

  • Что ты делаешь?

  • Молчи.

  • Я буду кричать.

  • Тебя никто не услышит.

  • Пусти меня

  • Не строй из себя девственницу

Такой шок, такой шок… Мне казалось, что меня раздирают на части, что из меня льется кровь.

  • Извини, не знал.

  • Ничего.

Банальная история… Господи, как не банально, но два года жизни были брошены на ветер. Он нигде не работал, не учился. Не имел квартиры. Ходил отмечаться в милицию. В конце концов, его выслали. Я ждала три месяца… Вернулся он совсем другим… Каким-то испуганным, молчаливым. Устроился на работу, куда не помню. Бросил… Потом на другую. Опять бросил… Когда узнал, что я на третьем месяце, исчез с горизонта. А я заканчивала институт, ждала выхода в свет сборника стихов в издательстве «Смена». На носу защита диплома, государственные экзамены. Как оставить ребенка?

  • Подумайте, хорошенько. А если вы никогда не сможете иметь больше детей?

  • Другого выхода нет.

И это банально, но я не утруждала тебя этой подробностью… Потом новый удар… Письмо из редакции! «Уважаемая товарищ Димова! Выход в свет Вашего сборника стихов «Гнев и нежность» из-за отсутствия бумаги откладывается на неопределенное время».

Когда я пришла, мне сказали с глазу на глаз: «Ваша поэзия не созвучна нашему времени… Понимаете, чехословацкие события, обострения государственного положения… Не отчаивайтесь, пишите другие стихи». Я не отчаялась. Написала новые стихи. Начала приспосабливаться, но ничего не получалось… Пустые, высосанные из пальца… Фальшивые… Резала вены… Теперь я признаюсь. Сделала это так, чтобы меня услышали и вовремя спасли… Хозяин схватился за голову. Потеряла много крови… Больница… Анемия. Наши меня забрали домой. Редактор прислал письмо с приглашением придти поговорить… Не пошла, потому что именно в этот момент появился ты!… Во всем своем великолепии. С внушительным возрастом – 35 лет – против моих 23… И где? В ресторане. Наши меня все время водили в ресторан и пичкали «Свиной печенкой с соусом». Из-за анемии… За соседним столиком – скандал:

Официант: «Покиньте ресторан!»

Ты: «Вызовите директора!»

Официант: «Уходи, или я вырву твою бороду!»

Ты швырнул ему салфетку в лицо. Вскочили двое. В штатском. Шел 1974. Лето. 23 июня.



  • По какому праву меня выгоняют?

  • Есть приказ: «Не обслуживать граждан в неприличном виде – с бородой и длинными волосами».

  • Это написано в конституции?

  • Конституция – это мы.

  • Кто это - вы?

  • Представьтесь!

Один вытащил какое-то удостоверение, тогда и ты вытащил удостоверение, другой вытащил другое удостоверение, а ты ему сунул еще одно. Во время нашей первой ночи, когда ты засунул, я стала рыться в карманах пиджака и рассмотрела их. Одно – член Союза архитекторов, другое – пропуск в Городской совет. И все-таки тебя не обслужили… Когда ты уходил, увидел меня… Мы много об этом спорили… Ты утверждаешь, что это не так, но на самом деле ты сидел в машине, ждал и потом выследил меня… Опасный был Дон Жуан… Когда ты выходил из ресторана, один в штатском сказал другому:

  • Оставь его! Гнилая интеллигенция! Все они подозрительные. Но ничего не поделаешь, надо терпеть.

  • Была бы моя воля, обрил бы его наголо и отправил копать ямы.

На следующий день с утра ты неожиданно появился в доме. С двумя коллегами – у одной – рулон чертежей, у другой – толстый блокнот. Я была одна.

  • Сколько лет Вашему дому?

  • Построен в 1895 году.

  • Его нужно отнести к памятникам культуры… А вы где работаете?

  • Заканчиваю диплом.

И так далее… Любезно предложила кофе. Без этих дам, конечно, они ушли откапывать новые памятники культуры. Любовь с первого взгляда. Боже, мышонок, как мы тогда были молоды.

Мой отец: Не хочу видеть в доме твоего бородатого.

Моя мать: Ты всегда таких находишь.

Ты: (гордо идешь навстречу неприятностям). Почему у вас висит этот

портрет?

Мой отец: С ревизионистами не разговариваю.


И до сегодняшнего дня он у него в доме.

«Сталин – это великий человек. Никто из нынешних проходимцев

мизинца его не стоит».


Ты: «Как можно боготворить убийцу?»

«Кто убийца? Сталин? Вон из моего дома!» Даже схватил палку.

«Я тебя убью!»

Ты ушел и больше там не появлялся. И я вслед за тобой… Какое было славное время, мышонок! Какая нищета! Я – без работы, твоя зарплата – 120 левов. Ребенок орет. Втроем ютились в комнатушке три на три. Не повернуться и не продохнуть от пеленок и стирки. Но как мы любили друг друга, Господи, как я тебя любила!

Однажды утром просыпаюсь, смотрю на тебя и не могу узнать. На лице – остатки мыльной пены. Бороды нет. Стоишь напротив меня, как голая улитка и виновато улыбаешься.


  • Что ты сделал?

  • Ничего особенного, сбрил бороду.

  • Зачем?

  • А что, не нравлюсь?

Я даже заплакала от обиды.

  • У тебя любовница?

  • Что ты говоришь, мышонок! Я стал начальником…

Отдел архитектуры в Городском Совете.

  • Чиновником?

  • Какой чиновник!… Председатель. Двести двадцать левов зарплата

плюс двухкомнатная квартира в центре.

  • И тебя заставили сбрить бороду?

  • Не заставили, а посоветовали. Понимаешь, неудобно…

Поняла, ох как хорошо поняла. И тогда впервые я взглянула на тебя другими глазами… И поняла… Не умом… Нет, интуитивно почувствовала… Что все было только позой, все было хорошо продумано… Выглядеть бунтарем, держаться гордо и независимо, чтобы в результате извлечь выгоду для себя. Обыкновенно, таким затыкают рот здоровой костью, набрасывают золотую уздечку, открывают дорогу, выражают доверие. А доверие обязывает… А когда они получают власть, то становятся более наглыми, более жестокими, так как они более умные…

…И началась наша метаморфоза. Наша, потому что менялась и я… Незаметно… Не ощущая этого… Постепенно.

Мне сразу нашли работу в городе…Раньше времени отправили на пенсию учительницу по литературе, и коллектив встретил меня в штыки…Не ясно, но с молчаливым призрением…Бойкот…Целых три года…Это меня озлобило,…Что собой представляют эти курицы?...Мой муж шеф в Городском Совете… Я им покажу… Не написала больше ни одной строчки. Конец поэзии… Как-то встретил меня один поэт со студенческих времен…Сейчас секретарь Союза писателей, «Вы не поэтесса Элеонора Димова?» «Была». «Что с Вами случилось?»

Что со мной случилось? Действительно, что со мной случилось?

Романтичная, смелая с улыбкой на устах

Шагает босая в жару и стужу

Бросает свои гневные стихи

В ваш сытый и пошлый уют.

( Стихи возвращают ее в сегодняшний день. Молодой девушки больше нет. Теперь – это усталая и озлобленная женщина. Замечая, что кассета крутится, она выключает магнитофон. Замечая, что телефонный провод выдернут, она включает телефон. Он тот час же начинает звонить. После некоторого колебания она снимает трубку и разговаривает, подчеркнуто любезным тоном):

- Я слушаю, мышонок…Звонишь уже полчаса? Неужели?...Да, было занято…говорила.. с одним человеком…Задержишься еще на час?...Я же сказала, за час не успеете…Даю тебе целую ночь, только не очень там все разбрасываете…Что я делаю? Тебя это интересует?...Наглоталась снотворного…Нет, не выйду. Успокойся, он мертв…Как кто?...Тот самый…Вот так. Какие шутки, мышонок. Я его убила.. Минут двадцать назад…Я не сумасшедшая. Не приходи, а то я и тебя убью…А если придешь с мадамой, то и ее тоже…Я абсолютно нормальная.. Ничего не пила, а теперь подумываю, не напиться ли.. Кто плачет? Я?... Думай, как хочешь. Позвонила в милицию, мышонок. Дала показания по телефону. Через полчаса приедут. Тебе здесь появляться нет смысла. Сидите на даче…Значит, ты не веришь…Твое дело…Хлебным ножом…Нет, в доме. У них…Не советую тебе звонить в психушку…Если услышу сигнал «Скорой помощи», выскочу в окно.

( Вытаскивает телефонный провод. Наклоняется и смотрит долго в пол. Ползет по ковру. Одна таблетка... еще одна…еще одна…Собирает десяток в ладошку, сдувает с них пыль. Какое-то время раздумывает и снова их разбрасывает. Встает. Открывает ящик и вытаскивает новый флакон и ставит его рядом с магнитофоном. Включает запись:).

-Когда я призналась, что встречаюсь с Сашо, ты сказал : «Меня это не интересует, но нужно договориться». Мне стало больно. Очень больно…Не потому, что нужно договориться, а потому, что тебя это не интересует. Знала, что не интересует. Давно знала, но по настоящему почувствовала впервые, когда услышала…Если бы ты ударил, закричал, заплакал – я была бы бесконечно счастлива. А ты : « Меня это не интересует». А в глазах - льдинки. И продолжал намазывать масло на хлеб…В сущности, чего другого было ожидать? Пятнадцать лет брака.

-Добрый вечер.

-Добрый вечер.

-Что на ужин?

-Возьми в холодильнике.

-Что нового?

-Ничего особенного.

-Получил извещение, что могу получить новую машину без очереди.

-А старая?

-Продам. Дают двенадцать тысяч. Что в школе?

-Давала открытый урок при комиссии из министерства. Коллеги лопались от злости.

-Неужели? Где яйца?

-Закончились.

-Почему не купила?


  • Не было времени.

  • Где Жорко?

  • На дискотеке.

На другой вечер:

  • Мне дают новую должность.

  • Какую?

  • Начальника проектного бюро. Зарплата 420 левов

  • В школе освобождается место заместителя директора, позвони в городской совет.

  • Позвоню: Сколько у нас на сберкнижке?

  • А что?

  • Нам дают четырех комнатную квартиру.

  • Паровое отопление есть?

  • Есть.

  • Сколько метров?

  • 120

И дальше, уже не слушая:

  • Утру нос этому дураку. Пойду прямо к первому.

  • Я заказала полки и спальню светлого дерева.

  • Уезжаю на десять дней в Испанию.

  • У меня совещание учителей в Русе.

  • Пригласил домой министр, вместе учились.

  • Иду на девичник к директрисе.

  • Дают землю, будем строить дачу.

  • Дай пятьдесят долларов на джинсовую юбку.

  • Хочешь посмотреть на проект дачи?

  • Его делал ты?

  • Нет, я уже забыл, как это делается.

Однажды:

  • Положил десять тысяч на книжку.

  • Откуда?

  • Выиграл конкурс по реконструкции центра города.

  • Ты же не можешь проектировать!

Не знаю почему, но впервые ты пришел в ярость:

  • Слушаешь всякие сплетни?

  • Что с тобой?

  • И без того в городе болтают.

  • Что болтают?

  • Будто я только делаю вид, что являюсь автором проекта.

  • А ты делаешь вид?

  • Сначала, моя девочка, человек работает, чтобы приобрести имя , а потом имя работает за него.

  • У меня есть любовник.

  • Знаю

  • И я знаю.

  • Что знаешь?

  • Почему ты исчезаешь каждый вечер. Она - русая?

  • Дальше что?

  • Ничего… ты меня не спрашиваешь, и я тебя не спрашиваю.

Тогда у меня не было любовника. Ты понял, что я тебе солгала…

Но на следующий день я нашла себе любовника – доктор Крыстев, женатый, с двумя детьми. Тайно, чтобы тебя не унижать. В поликлинике, в его кабинете… Он давно мне предлагал. Помнишь, мои постоянные почечные колики? И ещё один… Но не буду портить кассету…

( Переворачивает кассету . Отливает немного виски ).

…Только двое. За пятнадцать лет. Не так много, верно? У тебя раз в десять больше… Сначала я умирала от ревности, не могла до тебя дотронуться, потом смирилась… А в постели было всё механически… Так я превратилась в толстую, 37 – летнюю бабу, живущую день за днём и ожидающую, когда директриса уйдёт на пенсию. И увязли мы в мещанском болоте по горло.

Сегодня тишину на болоте

Должен же кто-то нарушить

Мои рифмы ворвутся в окна

Мещанских ваших душ

И когда я уже совсем смирилась, неожиданно я встретила Сашо… И вся моя жизнь перевернулась, в ней появился смысл. Кто-то интересовался мной… Кто-то нуждался во мне. Неважно, с какой целью.

«Меня это не интересует, но мы должны договориться», а в твоих глазах льдинки и ты намазываешь масло на хлеб.

-Хорошо, договоримся. Мне квартира и ребенок, тебе - дача и машина.

-Э, нет… никакого развода. Только этого нам и не хватало. Общественный скандал и конец. Договорились… По четырем пунктам….Первый, второй, третий, четвертый.

Первый: Семья сохраняется, и при всех обстоятельствах материальные приобретения во время брака общие.

Второй: Каждый свободен в своих внебрачных связях при условии, что не уронит достоинство других, и не будет пытаться переманивать ребенка на свою сторону.

Третий: Для этих целей может пользоваться дачей: супруг- понедельник, среда и пятница, супруга- вторник, четверг и суббота (я так ни разу и не воспользовалась ею).

Четвертый: В обществе демонстрируем полное семейное благополучие и взаимопонимание с учетом роста карьеры и служебного положения обоих супругов.

(Женщина допивает виски и наливает в стакан воду. Берет флакон с таблетками, высыпает их на ладонь и проглатывает их все сразу, запивая водой. Какое-то время стоит неподвижно. Внезапно ее охватывает панический страх. Она начинает дрожать, икать, метаться по квартире. Идет в ванную, слышен ее удушливый кашель, возвращается мокрая. Дрожащими руками хватает телефон, включает его, начинает набирать номер. Садится на стул. Когда ей отвечают, она истерически кричит)

-Сашо приходи немедленно… Умираю… Я только что отравилась… Приходи… Прошу тебя… Я умираю.. Это не истерика…

(Начинает приходить в себя от первоначального шока).

Прослушал кассету?.. Нож?.. Оставь нож в покое… Это была истерика. Если ты стоишь в дверях и не даешь мне войти… Я тебя хотела пырнуть… До сих пор болит рука… Зверски жжет.. Отравилась, честное слово… Боже Господи, не знаю что делать… Не знаю что со мной случилось, выпила целый флакон… Только что… Не знаю номер «Скорой помощи». Позвони туда… Прошу тебя… Садист… Его нет… Не знаю где… Хочу, чтобы ты пришел, а то мне плохо… Если я умру, Жорко не переживет… Не придешь… Значит хочешь чтобы я умерла… Убийца!… Убил мужа, теперь убиваешь и меня… Я докажу… Верни мне кассету… Подлец!… Я запишу новую… Достаточно одного слова, чтобы тебя уничтожить… Идешь?… Пусть это будет на твоей совести… Я ложусь и засыпаю… И больше не проснусь… Если в тебе осталась хоть капля человечности, ты придешь… Прощай…

(Женщина вешает трубку. Ужас прошел. Внешне она кажется спокойной, будто ничего не случилось. Набирает другой номер).

А это ты?… Все еще там?… Скажи мужу, чтобы мне позвонил. Лжешь… Скажи что я умираю… Если по кому-нибудь и плачет психушка, так это по тебе… Как не стыдно… Он тебе в отцы годится… Ты чудовище…

(Женщина плачет).

-Прошу тебя, позови его к телефону… Прошу тебя… Будете жалеть… А где он?.. Лжешь… Если ты мне лжешь это будет на твоей совести… Всю жизнь. Я отравилась…Выпила целый флакон снотворного… Смертельная доза… Одна девочка в школе тогда так отравилась… Пять минут тому назад. Нужно сделать промывание желудка...(Видимо на том конце провода началась паника. Это передалось и женщине).

Мне страшно… Господи, что делать?…Скажи Жоре, пусть немедленно едет… Когда уехал?… Десять минут назад?… Домой?… Не лжешь?… Спасибо Светла, спасибо, дорогая… Не беспокойся, милая… Пройдет… Ну не плачь… Ничего страшного… Нет, не приходи… Не вызывай такси… Жди его… Он отвезет меня в больницу и вернется к тебе… Забыл ключи?… Я открою… Могу… Двигаюсь… Только круги перед глазами… Не вешай трубку… Говори… Говори… Да… Да, дорогая… Да...(Женщина держит трубку, кивая головой, счастливого улыбается).

Да… Да… Не могу дорогая… Не слышишь меня… Я шепчу… Не засну… Да… Да… Не засну… Не шепчу… Я кричу… Вот слушай…

(Женщина, задыхаясь, шепчет, но думает, что кричит:)

В этом мире… коллективно жестоком

Униформенно… запрограмированном

Предпочитаю… короткую жизнь

А не долгое… и бессмысленное существование.

Тебе нравится?… Да, Светла… Да… Не буду спать… Не засну… Не…

(Роняет телефонную трубку. Медленно сползает на ковер. Звонок… Долгий и пронзительный… Женщина открывает глаза, улыбается, пытается подняться, но не может и снова падает на пол. Пытается произнести чье-то имя, но из уст не вырывается ни звука. Будильник прекращает звонить).

Конец


Перевод с болгарского Элеоноры Макаровой

Все права защищены.



Телефон Э. Макаровой 8 916 222 83 19






Легко скрыть ненависть; трудно скрыть любовь; всего же труднее скрыть равнодушие. Людвиг Берне
ещё >>