Пьеса Горького - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Горький м. Общечеловеческие ценности в пьесе м горького 1 116.8kb.
Урок №17. Темы сочинений по творчеству М. Горького Герои и проблематика... 1 354.66kb.
Рассказе М. Горького «Старуха Изергиль» 1 24.46kb.
Проблематика пьесы Горького На дне 3 586.75kb.
Пьеса Горького "На дне" 1 64.56kb.
Горький м. Острая критика действительности и трагические судьбы людей... 1 46.61kb.
Горький м. Пьеса м горького «на дне» как социально-философская драма 1 49.31kb.
Волгоградская областная универсальная научная библиотека им. 1 321.01kb.
А. М. Горького Отдел научно-исследовательской и методической работы... 13 2493.91kb.
Справка об истории Литературно-мемориального музея А. М. Горького 1 28.54kb.
Рассказ м горького «макар чудра» 1 56.72kb.
В середине октября 1901 г 6 754.78kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Пьеса Горького - страница №1/1

НА ДНЕ
Пьеса Горького «На дне» повдолена и поперечена.

Но я таки хочу пройтись по тем темам-проблемам, что выносил на уроки.



Жизнь обитателей «дна»: кто виноват и что делать?
Кто виноват в неблагополучии жизненного положения человека?

Основные варианты: он сам, общество, несчастная случайность.


И многие ночлежники в пьесе «На дне» как будто сами виноваты.

Один из героев романа Горького «Жизнь Клима Самгина» (Митрофанов) говорит о них: «заслуженно несчастные люди».

Вот Актёр – кто велел ему спиваться?

Барон здесь – после тюрьмы, куда попал за растрату казённых денег. Так не воруй!

Сатин тоже сидел – этот вообще за убийство…

Настя торгует собой и ничего больше не делает; так заслужила ли она лучшее?



Но: а если у Актёра это болезнь? В развитии алкоголизма важна наследственность, психическая предрасположенность, социальное окружение (а актёрская среда не общество трезвенников); виноват ли он, если всё так сошлось? Он сам хотел бы излечиться – да все окружающие, кроме Луки, только смеются… Общество должно ему помочь?

Общество так устроено, что в нём есть состоятельные бездельники – а за ними тянутся другие, особенно если по происхождению к их кругу относятся, как Барон. Он разорился, зарабатывать по своему барскому положению не научился – а хочет жить как привык и видит, что другие тоже подворовывают… В его испорченности общество совсем не виновато?

Пепел и вовсе родился в семье вора, и от него так и ожидали, что пойдёт по стопам батьки – он не сам себе выбрал социальную среду, которая так его сформировала.

Когда смеются над «враньём» Насти, она криком кричит, что была у неё «настоящая любовь». И не исключено, что простецкий романтизм её рассказа прикрывает реальную историю обманутой и брошенной. А после этого трудно благополучно устроиться в жизни.

Сатин «убил подлеца в запальчивости и раздражении». За сестру, которая давно мертва – в чём, очевидно, виноват этот «подлец». Мало данных, чтобы ясно понять ситуацию – но сочувствие к убийце возникает. «…А после тюрьмы – нет ходу!» Случай виноват («подлец» путь жизни пересёк), «запальчивость» Сатина или равнодушное к личности общество?

Что здесь оказался Бубнов – во многом дело случая. Ушёл он, можно сказать, от греха; и при этом потерял стабильное положение в жизни: его мастерская «на жену была»… Но сам же говорит: «Хоть, по правде говоря, пропил бы я мастерскую…<…> И ещё – ленив я. Страсть как работать не люблю!..» Всё его проблемы, и внимания он не стоит?

Почему здесь Клещ, не очень понятно: работяга, не пьяница. Судьба так повернулась (возможно, прежний его хозяин разорился, ещё ли почему работы лишился). Но что его трудолюбие не востребовано обществом – в этом оно тоже не виновато?

А Анна чем виновата – кроме того, что угораздило её здесь и сейчас жить и заболеть?

Базаров говорил: «Исправьте общество – и болезней не будет».

Правда, он же сказал: «Почему я должен зависеть от обстоятельств?»

Коновалов, герой одноименного рассказа Горького, говорит на эту тему:

«…Приходится понимать, будто всю твою жизнь не ты сам, а шабры [соседи] делали и разные прохожие люди. А где же ты в это время был? И почему ты против своей судьбы никакой силы не выставил?»

«Найди свою точку и упрись!» «Никто ни в чем не виноват пред нами, каждый виноват сам пред собою».

Но сам Коновалов срывается в запой, бросив работу и не сумев помочь женщине, которая на него рассчитывала,– то есть «упереться» не смог. Видимо, потому, что не нашёл «свою точку». А это от чего зависит?



Важно не то, что сделали из меня, а то, что я сам сделал из того, что сделали из меня

Ж.-П. Сартр
А можно посмотреть несколько с другой стороны.

Расслоение общества – закон его существования; «верх» и «низ» есть и у самого благополучного общества (какового в России не случалось). Тогда ставить вопрос о том, кто виноват, что у общества есть «низ», так же нелепо, как искать виновного в том, что у моря есть дно: это одинаково естественно (для общества – по его социальной природе). Можно ли изменить природу человеческого общества так, чтобы расслоения в нём не было? Попытка сделать это не вышла – точнее, такое вышло…

Но всё же следует ли из того, что «низ» у общества есть обязательно, что и делать с ним ничего не надо? Или нужно и можно сделать «дно» почище?

Методы у достаточно развитого общества для этого есть, они известны.

Поддерживать всех социально слабых пособиями разной направленности и размера. Помогать подняться тем, кто хочет этого. Обеспечить детям возможность достойно врасти в общество. Не дать умереть с голода или уйти в криминал даже самым не желающим работать – ради более здорового нравственного климата.

Понятно, что в России времени написания пьесы этого не было. И она ставит вопросы социально важные – очень значимые и сейчас.


Ещё. Я сделал некоторую подстановку, смешав «низ» и «дно».

Резкой границы между ними нет – но всё же «дно» понятие не только количественное (здесь нищета), но и качественное: здесь жизнь скуднее и душевно, менее осмысленна, нравственные представления слабее.

У ночлежников в «картинах» Горького:

1) Озлобленность, недочеловечные отношения между собой (см. хоть начало пьесы).

2) Отсутствие целей жизни, стремлений (кроме желания просто жить – выживать).

3) Отрицание совести: здесь не только не видят надобности в ней, но считают, что не могут позволить себе иметь её, как предмет роскоши и вообще помеху жизни.

Пепел: «А куда они – честь, совесть? На ноги, вместо сапогов, не наденешь ни чести, ни совести…

Честь-совесть тем нужна, у кого власть да сила есть».

Бубнов: «На что совесть? Я – не богатый…»

Кривой Зоб – татарину Аслану, возмущённому нечестностью соночлежников: «Ты – пойми!

Коли им честно жить начать, они в три дня с голоду издохнут…»

В «низу» общества человек более ощущает себя частью его, чем «на дне», куда он выпадает «в осадок». И такого «дна» бы, по-хорошему, быть не должно.


Можно поставить и вопрос: зависит ли как-то количество совести у человека от его положения в обществе, социального уровня? общество

Можно предложить такое условное графическое изображение

распределения «количества совести» по социальным уровням

(понятно, не в точных процентах). «Область совести» тонирована:

При этом исходим из предположения, что совесть трудно иметь

на «дне» – и слишком мешает она выходить «наверх».




Можно повернуть картинку и чуть подкорректировать её

(отчасти применительно к местным условиям).
И подумать, что это как бы иллюстрация к известному представлению

о том, что в обществе всякое плавает поверху и по краям –

и что общество без крепкого, многочисленного среднего класса

неустойчиво не только экономически, социально, но и нравственно.




Суть спора о правде и лжи в пьесе Горького «На дне»

Касательно этой проблемы в пьесе можно обозначить 4 позиции и увидеть 3 правды.






правда

гордая правда



Сатин

уважение к человеку

правда веры



Л
«не

всякая правда нужна»
ука


цинизм

низкая правда



Бубнов


Костылев

И Сатин, и Бубнов признают лишь правду (Сатин: «Правда – бог свободного человека!»; Бубнов: «Вали всю правду, как она есть!») – но их правды различаются.

Бубнов считает, что всё «высокое», «большое и чистое» – внешняя «раскраска» человека, по сути своей вполне серого; все похожи на Настю: «Она привыкла рожу себе подкрашивать… вот и душу хочет подкрасить…» А здесь, в ночлежке, это хорошо видно: когда прижмёт, человек свою суть и показывает («здесь … всё слиняло, один голый человек остался») – и оказывается, что он вполне обходится без чести и без совести, если они мешают ему жить, не укоренено это в нём. «Как снаружи себя ни раскрашивай, всё сотрётся».

Не только Бубнов считал, что жёсткие – до жестоких – условия жизни обнажают суть человека. Вот, например, из повести Гроссмана «Всё течёт», герой которой вернулся из сталинских лагерей:

«Борьба за лишний глоток лагерного супа, за льготу на работе была жестокой, и слабые люди опускались до жалкого уровня. Теперь на воле Иван Григорьевич догадывался, как бы жалко, "по-шакальи" скреб ложкой в чужих опорожненных мисках либо рыскал вокруг кухни в поисках очисток и гнилых капустных листьев тот или другой надменный и холеный человек.<…>

Людей на воле Ивану Григорьевичу помогли понять лагерные люди. На воле он увидел и жалкую слабость, и жестокость, и жадность, страх, те же, что в лагерных бараках. Люди были одинаковы. Он жалел их.»

Бубнов, однако, не очень людей жалеет. Когда умирает Анна, он хладнокровно говорит: «Кашлять перестала…» И вообще, по его мнению, «все люди на земле лишние».

Низость природы человека, бессмысленность его жизни – вот что видит Бубнов.

И многие ему поддакивают – в первую очередь Барон.

Но «низкая правда» беспросветна – а это человеку тяжело.

Сам Бубнов не вполне последователен в своём цинизме. В конце пьесы он угощает ночлежников, отдаёт все оставшиеся деньги Сатину и отвечает будочнику Медведеву, вызвавшемуся быть этому свидетелем: «Нам свидетелей не надо». Правда, тут он нетрезв. И Алёшка ему говорит при этом: «Ты – только пьяный и похож на человека…»

Сатин же говорит о величии человека, каким он может быть – в вероятном варианте его. Разбор обоснований этой его установки – вопрос отдельный; но она точно есть.

Трюизм (общеизвестное, банальность): люди вообще очень разные, притом один и тот же человек может быть разным в разных обстоятельствах. Поэтому почти всё, что ни скажи о «человеке вообще», будет правдой – точнее, какой-то её стороной; и такие стороны – «правда Бубнова» и «правда Сатина». Вопрос, крайне важный для Горького как для человека и писателя: как увлечь человека «гордой правдой», вдохновить ею, чтобы он тянулся вверх, к ней, и рос как человек?

«Гордая правда» предъявляет к человеку очень большие требования; он к ним не готов и хочет жалеть себя (что «правда Сатина» запрещает. Поэтому «вектор устремлений» человека, поднимаясь над «низкой правдой», часто сворачивает к «правде Луки».

Это тоже правда о человеке – хотя и допускает ложь о жизни. Сатин говорит, что Лука лгал – но возмущён обвинениями в его адрес: «Старик – не шарлатан! Что такое правда? Человек – вот правда! Он это понимал… вы – нет!» Надо исходить из человека, из того, что нужно ему; из этого исходят и Сатин, и Лука, но – идут в разные стороны.

Человек живёт в мире своих субъективных представлений о жизни, созданном его сознанием, отражающем и преломляющем реальность. И для него эта «субъективная реальность» и есть действительность, как он её понимает; это зависит от его воспитания, общественного положения, природных особенностей, пола и возраста и пр.

Прекрасно это видно в конфликтах, где каждый уверен, что прав именно он.

Для человека есть то, что есть в его сознании; и в этом смыле Лука прав, говоря: «Во что веришь, то и есть».
Это, в общем, тоже трюизм. А вот выводы из этого могут быть разными.

Можно, отдавая себе отчёт в субъективности своих представлений, стремиться свести её к минимуму. Посмотреть глазами другого человека – почему он видит иначе? – обуздать свои эмоции, узнать побольше фактов и спокойно их оценить…

А с другой стороны – всегда ли от этого лучше? Если человека поддерживает слепая вера во что-то – надо ли эту веру разрушать?

Вот – рассказ Луки о человеке, который верил в «праведную землю» и удавился, когда эту его веру разрушили.

Разрушили веру Актёра в возможность излечиться от алкоголизма, начать «жить снова» – хорошо вышло? А разрушил её прежде всего Сатин – своими насмешками над тем, что считал иллюзиями… его «правда» оказалась для Актёра убийственной.

Клещ кричит: «Издыхать надо… вот она, правда!.. на что мне она – правда?»

Насте, быть может, её «сказки» не дают опуститься совсем – кому они мешают?

Может быть, главное – чтобы вера не была именно мещающей другим, агрессивной? И пусть себе верят в любого бога, в национальную избранность, в коммунизм – лишь бы это не приводило к конфликтам, тем более истреблению «неверных», как нередко бывало. Нужна культура веры, толерантность?

Как минимум – да. Но смотрим далее.

Вера по самой своей сути не допускает возможности иной правды – иначе это уже не вера. Не случайно в любой религии есть набор обязательных постулатов («символ веры» у христиан), сомневаться в которых недопустимо. Религия предендует на обладание истиной, данной Откровением. Остальные находятся в заблуждении по определению; а можно ли заблуждение уважать? Разве что терпеть (толерантность от лат. tolerantia терпение), видя его с высоты своей истины. Ну и смиренно молиться за заблудших.

Поэтому, кстати, церкви не нужна философия, задача которой – искать истину; что её искать, она уже нам дана! – а нужна теология, которая объясняет, как правильно понимать истину, данную свыше, чтобы не впасть в ересь. Теологи на фреске Рафаэля «Диспута» обложились книгами: что есть в текстах Писания и отцов церкви? Теология – текстологическая дисциплина.

И для меня сочетание «религиозный философ» сомнительно: он или не философ, а теолог – или ставит вопрос об истинности (иначе какой он философ?) того, в чём церковь сомневаться не может, и тогда последняя от него открещивается (показательна история со Львом Толстым).

Тут можно вспомнить и наш «официальный коммунизм», ставший по сути государственной религией: серьёзное научное изучение его установок было невозможно, а вот «откровение вероучителей», заклинания и обряды налицо.

Если человек придерживается каких-либо убеждений без слепой веры в них, ему можно показать и даже доказать что-то иное, для него не исключена возможность иной правды (хотя своя ему, конечно, милее). Если же он истово верит, переубедить его невозможно никакими доводами рассудка – ибо истина Откровения неповеряема слабым человеческим разумом, его логикой, её надо просто принимать на веру. Credo quia absurdum est.




Credo quia absurdum est – верую, ибо это абсурдно.

Это парафраз слов Тертуллиана (2-я пол.2в.-нач.3в.) из трактата «О плоти Христа»:



Et mortuus est Dei Filius: prorsus credibile est, quia ineptum est. Et sepultus resurrexit: certum est, quia impossibile. (И Сын Божий умер: это бесспорно, ибо нелепо. И, погребённый, воскрес: это несомненно, ибо невозможно)

Впрочем, сие достаточно известно.



Пусть человек и обладает культурой веры (его убеждённость только в своей правде не оборачивается нетерпимостью к чужой) – это сковывает его собственную мысль, которой в области веры больше нечего искать…

А может, оно где-то и к лучшему? Утвердился в вере в нравственные заповеди Христа – и живёт по-божески, и не всё ли равно, есть бог на самом деле или нет? А то начнёт сомневаться, искать – и выйдет как у Раскольникова… Или просто, без всяких сомнений и без веры, живёт свинья свиньёй. Если вера действительно способствует нравственной утверждённости – может быть, это важнее её «издержек»?

Но – так ли уж способствует? Менее ли преступлений, скажем, совершают верующие, чем неверующие? Или дело в том, что в масе своей люди комфортно верующие: от религии нужны им утешение и надежда, а нравственные установки её для них идут в нагрузку?

Напомню слова Льва Толстого о виденном им со времени его юности и до последнего:

«По жизни человека, по делам его, как теперь, так и тогда, никак нельзя узнать, верующий он или нет». («Исповедь», 1879-82 г.):

И все ли нравственные требования религии разумны? Многовато в них отталкивания от «плотского», так важного человеку и совсем не обязательно кому-то вредящего.

Вопрос на вопросе.

И ещё один вопрос – точнее, претензия Горького к вере. Она рождает иллюзии – и, утешаясь ими, человек становится пассивнее в реальной жизни, менее стремится в ней что-то изменить; что на руку «хозяевам жизни» этой. Его Лука и Костылев, не терпящие друг друга, сходятся в одном: «не всякая правда нужна» – хотя и по разным причинам. Сатин говорит об этом:

«Кто слаб душой…и кто живёт чужими соками – тем ложь нужна…одних она поддерживает, другие – прикрываются ею…»

Костылев у Горького демонстрирует свою набожность – и это не случайно: он видит полезной для себя религиозную идею смирения.

Горький же считал: надо не смиряться перед жизнью, надо стремиться видеть её такой, какова она есть – чтобы понять, как её изменить. Смысл своего писательства видел в том, чтобы «возбудить в людях действенное отношение к жизни».

Правда, в пьесе «человеческий материал» он взял малоподходящий для воплощения этой идеи: что способны изменить в жизни показанные им босяки?

Разве у Пепла, пожалуй, достало бы на это личности – потому ему Лука практически не лжёт, советуя начать новую жизнь на новом месте, в Сибири (разве для вдохновения приукрашивает, говоря, что сильному и умному там «как огурцу в парнике»; тогда в Сибири действительно жили крепче и свободней, и земли довольно – только работай).

Лука вообще отмеряет каждому правды и иллюзий по силам его и обстоятельствам.

Актёру старик говорит о бесплатной лечебнице для пьяниц – но не сообщает, где она.

«А это... в одном городе... как его?... <…> Да я тебе город назову!.. Ты только вот чего: ты пока готовься! Воздержись!.. возьми себя в руки и – терпи... А потом – вылечишься... и начнешь жить снова... хорошо, брат, снова-то! Ну, решай... в два приема...»

Больницы для алкоголиков в это время действительно появились – но было их очень мало. Вот информация, которую я взял:

В начале XX века в России по крайней мере три лечебницы бесплатно занимались алкоголиками…



(Е.В. Лисина 2008 http://www.gorbibl.nnov.ru/metodika.php?event=fid&fid=15&npage=1.) Много ли это?

А. Ф. Кони (К истории нашей борьбы с пьянством, 1915) пишет, что при доходах казны от торговли спиртным в 700 миллионов ассигнования на борьбу с пьянством – жалкая милостыня. «…Так, например, на лечебницы для больных алкоголиков отделялось в 1908 году 28 тыс. руб. в год на всю Россию...» (http://nepsis.ru/sober/trezvdvizh/124-k-istorii-nashei-borby-s-pianstvom.html)

Мог ли всерьёз рассчитывать Актёр на попадение в такую лечебницу? Верил ли Лука, что она реально может вылечить? Но вдруг сработает совет «воздержаться» и надежда!..

Наташе он даёт вполне практичный совет держаться за того, кто способен её отсюда вытащить и кому она нужна (а о её «чувствах» пока говорить, видимо, не имеет смысла).

А Анне и Насте что он мог дать, кроме утешения верой (в бога, в любовь)?

Да, Лука в итоге никому не помог. Жизнь ломит своё, и только «приспособлением» к ней проблем не решишь. Он виноват в этом?

Следует ли из этого, что вообще пытаться поддержать человека, утешить его – бессмысленно?

Горький говорил о трёх формулах: падающего поддержи (христианство), падающего толкни (ницшеанство) и восстающего поддержи (правильная для него).

А падающий – пусть так себе и падает?

Лука вышел разумнее и человечнее, чем хотелось его автору. «Увлёкся творец…» (Шукшин)



«Гордый человек» Сатина
Сатин заявляет: «Чело-век!.. Это звучит…гордо!»

Объясняет ли он как-то – почему? Что такое человек для Сатина?

«Что такое человек?...это ты, я, они, старик, Наполеон, Магомет... в одном! (Очерчивает пальцем в воздухе фигуру человека.) Понимаешь? Это – огромно! В этом – все начала и концы... Всё – в человеке, всё для человека! Существует только человек, всё же остальное – дело его рук и его мозга!»

Эта «огромная» «фигура человека» ему нужна, чтобы представить «человека вообще», т.е. нечто единое, символический образ «рода человеческого», и поставить его в центр мира?

Заметим: без человека и мира нет, раз все прочее – «дело его рук и его мозга».

1) «Всё – в человеке, всё для человека»; он есть творец и царь мира – так обозначим эту установку. Представлению о «Боге» при таком «Человеке», собственно, нет места.

2) Другая – есть решение Сатиным вопроса о правде и лжи, столь важного для этой пьесы:

«Кто слаб душой... и кто живет чужими соками – тем ложь нужна... одних она поддерживает, другие – прикрываются ею... А кто – сам себе хозяин... кто независим и не жрет чужого – зачем тому ложь? Ложь – религия рабов и хозяев... Правда – бог свободного человека!



3) Что же делает человека свободным и потому гордым (рабу – чем гордиться)?

«…Он за все платит сам: за веру, за неверие, за любовь, за ум – человек за все платит сам, и потому он - свободен



4) Жалость унижает человека.

«Надо уважать человека! Не жалеть... не унижать его жалостью...»



5) В чём смысл жизни человека? – вопрос из главных. Сатин касается его «от противного»: в чём достойного смысла нет.

«…Люди … говорят мне – "Мерзавец! Шарлатан! Работай!" Работать? Для чего? Чтобы быть сытым? <…> Не в этом дело! Человек – выше! Человек – выше сытости!..»


Получается такой вот список установок-афоризмов. Пройдёмся по нему.


Ещё в трагедии «Антигона» афинского драматурга Софокла (5 в. до н.э.) ХОР возглашает: «В мире много сил великих, но сильнее человека нет в природе ничего… И гордясь умом и знаньем, не умеет он порою отличить добро от зла. Человеческую правду и небесные законы ниспровергнуть он готов».

Уже тут и гордость человека собой – и проблемы, связанные с его самомнением.


У самого Горького утверждение «Всё в Человеке – всё для Человека!» появилось ещё за 4 года до такой же фразы Сатина – в поэме «Человек». В её начале автором сказано:

«…в тяжелые часы усталости духа я вызываю пред собой величественный образ Человека».

Это Человек с большой буквы, воплощение человеческой силы Мысли, творческой мощи, борющийся с теми инстинктами, фантомами сознания (Вера и пр.), привычными для людей ценностями и социальными условиями, которые мешают идти «вперёд! и – выше!». Он не «среднеарифметический», он воплощение лучшего в «роде человеческом».

«…Идет свободный, гордый Человек далеко впереди людей и выше жизни…» И цель его: «Я призван для того, - чтобы распутать узлы всех заблуждений и ошибок, связавшие запуганных людей в кровавый и противный ком животных, взаимно пожирающих друг друга! …И новое создать на выкованных Мыслью незыблемых устоях свободы, красоты и - уваженья к людям! …Хочу, чтоб каждый из людей был Человеком!»

«Человек» Сатина не поставлен над «людьми», он обобщает в себе их лучшее, по мнению автора и его героя; в любом случае важно это «лучшее».

Тут можно вспомнить и слова Луки о том, что люди «для лучшего человека живут»…

Можно ли вполне принять это «лучшее» в сатинском варианте?


1) Человек – центр, творец и царь мира.

А кто ещё должен быть для него центром мира, если он неверующий? Это естественно.

И свой мир в значительной степени он творит, духовный так и полностью. А на то, что он творец Вселенной и её законов, полагаю, человек Сатина-Горького не претендует.

Насчёт царя мира – тут бы не зарываться, не нарушать равновесие его. И самому боком выйдет, и другим существам погибель – нет у человека права с ними не считаться.

Егор Полушкин в романе Бориса Васильева «Не стреляйте в белых лебедей» говорит:

«И никакой человек не царь ей, природе-то. Не царь, вредно это — царем-то зваться. Сын он

ее, старший сыночек. Так разумным же будь, не вгоняй в гроб мамоньку».

2) Правда – бог... Можно считать, что сильный и свободный человек не нуждается во лжи – для себя. Но не всегда уместно говорить правду другим; тут вопрос – кому, какую, почему.

а) Нелепо быть честным с негодяем, если он использует это во вред другим; такая «правда», пожалуй, преступна, а ложь, предовращающая преступление, – праведная.

б) Обычно признают возможным скрыть правду, если знание её создаёт серьёзные проблемы, а от неведения никто не пострадает.

С этим согласны и представители церкви – хотя «отцом лжи» назван дьявол.

Например, из "Душеполезных поучений" Аввы Дорофея (преподобный; жил в 6 веке в Газе):

«Иногда случается такое дело, что бывает крайность скрыть мало, и если кто не скроет мало, то дело приносит большое смущение и скорбь. <…> Но когда случится такая великая необходимость уклониться от слова правды, то и тогда человек не должен оставаться беспечальным, а каяться и … на такое уклонение решаться не часто…»

А вот наш современник архимандрит Алексий (Шинкевич), сотрудник Белорусского экзархата:

«К сожалению, в пастырской жизни бывают такие ситуации, когда приходится не говорить истинную правду, но только в тех случаях, когда она опаснее и губительнее лжи».

в) Миряне различают разновидности допустимой лжи. Например:

Ложь во благо: когда человеку помочь нельзя, но можно его успокоить, и это никому не во вред.

Белая ложь – чтобы не обидеть, не огорчить кого-либо; например, не слишком красивой девушке говорят, что она «очень даже ничего». В виде комплимента такая ложь даже приветствуется.

Целью лжи во спасение часто видят стремление уйти от ответственности за какой-то неважный, с точки зрения лгущего, проступок; нечестным путём решить какую-то проблему, которую обманщик воспринимает как навязанную ему (отсюда, например, школьное списывание, шпаргалки…)

И в сфере интимных отношений много недоправды, ибо здесь потребности природы и души человека нередко сталкиваются с социальными «табу» и пытаются их обойти.

И сильный, свободный человек не сможет быть абсолютно правдив. Но тогда правда для него бог, которому он безусловно поклоняется,– или своего рода «оптический прибор», с помощью которого он изучает жизнь, а строить её может и с помощью «инструмента лжи»?

Сам Сатин, кстати, шулер, жулик. Он живёт правдой? Он свободный человек?
3) Фраза Сатина «человек за все платит сам, и потому он – свободен» напоминает слова людей из племени Данко («Старуха Изергиль»): «…За всё, что человек берёт, он платит собой: своим умом и силой, иногда – жизнью». Но ведь тогда можно оправдать и военный набег, разбой: пустил в дело ум и силу, рисковал жизнью – и потому «заплатил» собой за право грабить и убивать? И Раскольников свободен в своих деяниях, если готов «платить» за них… Да не нужна мне твоя «плата» жизнью и прочим – не трогай меня и моего!

Дельное в формуле Сатина есть – если понимать её как обязанность и готовность человека отвечать за свободно им содеянное – но она явно нуждается в корректировке. Должен быть внутренне принятый человеком ограничитель его свободы.

Есть такое представление: свобода человека ограничивается свободой других людей.


«В одной французской легенде рассказывается о суде над человеком, который, размахивая руками, нечаянно разбил нос другому человеку. Обвиняемый оправдывался тем, что его никто не может лишить свободы размахивать своими собственными руками. Судебное решение по этому поводу гласило: обвиняемый виновен, так как свобода размахивать руками одного человека кончается там, где начинается нос другого человека».

(http://www.trinitas.ru/rus/doc/0012/001a/00120114.htm ссылка на: Алексеев П. В., Панин А. В. Философия. - М., 1997. с. 440-1)





4) Жалость унижает человека

Ибо жалеют – жалкого. По слабости своей неспособного противостоять трудностям. Гордого человека отношение к нему как к слабому духом оскорбляет – вот мысль Сатина. Жалость и уважение для него антонимы.

А для Луки уважение к человеку и жалость к нему не исключают друг друга. Он говорит и «всякого человека уважать надо», и «жалеть людей надо».

Сатин вспоминает слова Луки: "Все, милачок, все, как есть, для лучшего живут! Потому-то всякого человека и уважать надо... неизвестно ведь нам, кто он такой, зачем родился и чего сделать может... может, он родился-то на счастье нам... для большой нам пользы?.. Особливо же деток надо уважать... ребятишек! Ребятишкам – простор надобен! Деткам-то жить не мешайте... Деток уважьте!"

Тут любопытен переход от уважать [высоко ценить за что-то, относиться с почтением] к уважить [посчитать кого-то, что-то достойным вниманья, основательным («уважительная причина»); оказать внимание, выполнить чью-либо просьбу («уважьте старика»].

Лука готов уважать не за какие-то достоинства, а считает достойным внимания, уважения возможность их проявления (в ком он видит лишь злое, тех не уважает – как Костылевых).

Для Луки точка сходства уважения и жалости – внимание к человеку.

Жалость – " участие, сострадание, сочувствие при чужой беде".

Часто разделяют жалость свысока (например, к нищему попрошайке) и как сочувствие (отзывчивое отношение к чужому чувству, поддержка), не исключающее уважения.

В


Марина Вирта.

Говорят, что унижает жалость.


Это все придумано для тех,
Кто жесток. Чтоб им не показалось,
Что жестокость – самый тяжкий грех.

Там где жалость, там и состраданье.


Тех благодарю, кто в горький час
Сквозь прощанья, зимы, расстоянья
Понял нас и не забыл о нас.

Лишь на них мы можем опереться,


Чтоб глядеть в глаза своей судьбе.
Ты велик. Но содрогнется сердце
От прекрасной жалости к тебе.

от, например, слова Фазиля Искандера:

«Мы порой скрываем от человека правду

из жалости к нему, из нежелания унизить его».

(«Понемногу о многом»)

Вот «для рассуждения», как говорил Бубнов, стихи М.Вирта

с «женского сайта» (http://www.kate-katerina.ru/marina-virta-3.html)

Что стихи женские – думаю, очень значимо.


И всё же нужна ли жалость,

хоть и в самом уважительном виде,

гордому, сильному человеку?


5) Человек – выше сытости!..

Сатин: «Я всегда презирал людей, которые слишком заботятся о том, чтобы быть сытыми...»

Что значит «слишком»? Чересчур тревожатся о материальном благополучии и не имеют более содержательных стремлений в жизни?

Важно и настолько расширенно понимать стремление к сытости; тут и у миллионера бывает ненасытимый аппетит, всё мало.

Сказано было (Мф., 6, 19-33):

Не собирайте себе сокровищ на земле…Но собирайте себе сокровища на небе…<…> Не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? <…> …Итак, не заботьтесь и не говорите: «что нам есть?»…Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам.

Тут тоже пренебрежение к сытости – и вообще материальным ценностям: не это нужно душе (хотя Сатин при этом на небо не указывает).

Есть у меня замечания и сомнения.

Пусть сытость не самое важное – но очень непренебрежимое. Ибо противоположное, голод, отвлекает от «высокого», а в пределе становится и несовместимым с жизнью.

Что за охота впадать в крайности – у проповедников, которые кормятся именно от тех, кто о сытости заботится.

От них что-то берёт и Сатин. Питаться и ему надо, а работой на жизнь он не добывает.

И не только из-за босяцкого положения, в котором работу найти сложно; это принцип.

«Сделай так, чтоб работа была мне приятна – я, может быть, буду работать... да! Может быть! Когда труд – удовольствие, жизнь – хороша! Когда труд – обязанность, жизнь – рабство!»

Понятно желание трудиться с удовольствием; но кто и как должен сделать для Сатина работу приятной? А он сам что же? И показательна оговорочка: «может быть»…

Тема порабощения трудом вообще важна для Горького (вспомним хоть «Челкаша»). И часто нежелание «порабощаться» оборачивается паразитизмом: кто не зарабатывает на себя, тот «жрёт чужое», по выражению того же Сатина. Хотя, конечно, различаются размеры сжираемого им и каким-либо олигархом, различны и формы паразитизма (от попрошайничества до грубого криминала).

Труд всё-таки обязанность, если ты не паразит.

Хотя хочется, чтобы при этом имело смысл словосочетание свободный труд.

О


Напомню давно сказанное Д.Писаревым (в статье «Мыслящий пролетариат»):

«Труд есть единственный источник богатства; богатство, добываемое трудом, есть единственное лекарство против страданий бедности и против пороков праздности. Стало быть, целесооб-разная организация труда может и должна привести за собой счастье человечества. <…>

Если ваш труд обеспечивает вас и доставляет вам высокие наслаждения, то вам нет надоб-ности обирать других людей; ни прямо, ни косвенно, ни посредством воровства-мошенничества, ни посредством такой эксплуатации, которая не признана уголовным преступлением. <…>

Трудясь для самих себя, увлекаясь и наслаждаясь процессом труда, новые люди трудятся на пользу человечества, потому что каждый производительный труд полезен для людей. ...Самый процесс приношения пользы и делания добра кладёт начало нравственной связи между тем, кто приносит и делает, и теми, кому приносится и для кого делается...»


пять тривиально, но важно: работа не только честную сытость даёт, но наполнение жизни удовольствием от своего дела, творческую реализацию себя.




Кто ясно мыслит, ясно излагает. Никола Буало
ещё >>