Печатается по постановлению центрального комитета коммунистической партии - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Печатается по постановлению центрального комитета коммунистической... 31 6948.82kb.
Печатается по постановлению центрального комитета коммунистической... 32 6989.08kb.
Печатается по постановлению центрального комитета коммунистической... 34 7778.64kb.
Печатается по постановлению центрального комитета коммунистической... 35 6154.21kb.
Печатается по постановлению центрального комитета коммунистической... 36 6339.23kb.
Печатается по постановлению центрального комитета коммунистической... 30 5220.53kb.
Печатается по постановлению центрального комитета коммунистической... 24 5547.29kb.
Печатается по постановлению центрального комитета коммунистической... 42 9846.2kb.
Печатается по постановлению центрального комитета коммунистической... 27 6011.21kb.
Печатается по постановлению центрального комитета коммунистической... 30 7592.71kb.
Центрального комитета коммунистической партии советского союза 68 12021.58kb.
Кафедра Информатики и информационной безопасности 1 50.13kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Печатается по постановлению центрального комитета коммунистической партии - страница №2/32


13

ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ

КАК НЕКОТОРЫЕ «МАРКСИСТЫ»

ОПРОВЕРГАЛИ МАТЕРИАЛИЗМ В 1908 ГОДУ

И НЕКОТОРЫЕ ИДЕАЛИСТЫ В 1710 ГОДУ

Кто сколько-нибудь знаком с философской литературой, тот должен знать, что едва ли найдется хоть один современный профессор философии (а также теологии), который бы не занимался прямо или косвенно опровержением материализма. Сотни и тысячи раз объявляли материализм опровергнутым и в сто первый, в тысяча первый раз про­должают опровергать его поныне. Наши ревизионисты все занимаются опровержением материализма, делая при этом вид, что они собственно опровергают только материали­ста Плеханова, а не материалиста Энгельса, не материалиста Фейербаха, не материали­стические воззрения И. Дицгена, — и затем, что они опровергают материализм с точки



17 тт

зрения «новейшего» и «современного» позитивизма , естествознания и т. п. Не приво­дя цитат, которые всякий желающий наберет сотнями в названных выше книгах, я на­помню те доводы, которыми побивают материализм Базаров, Богданов, Юшкевич, Ва­лентинов, Чернов и другие махисты. Это последнее выражение, как более краткое и простое, притом получившее уже право гражданства в русской литературе, я буду употреблять везде наравне с выражением: «эмпириокритики». Что Эрнст Мах — самый популярный



В. Чернов. «Философские и социологические этюды», Москва, 1907. Автор — такой же горячий сто­ронник Авенариуса и враг диалектического материализма, как Базаров и К0.

14 В. И. ЛЕНИН

в настоящее время представитель эмпириокритицизма, это общепризнано в философ­ской литературе , а отступления Богданова и Юшкевича от «чистого» махизма имеют совершенно второстепенное значение, как будет показано ниже.

Материалисты, говорят нам, признают нечто немыслимое и непознаваемое — «вещи в себе», материю «вне опыта», вне нашего познания. Они впадают в настоящий мисти­цизм, допуская нечто потустороннее, за пределами «опыта» и познания стоящее. Тол­куя, будто материя, действуя на наши органы чувств, производит ощущения, материа­листы берут за основу «неизвестное», ничто, ибо-де сами же они единственным источ­ником познания объявляют наши чувства. Материалисты впадают в «кантианство» (Плеханов — допуская существование «вещей в себе», т. е. вещей вне нашего созна­ния), они «удвояют» мир, проповедуют «дуализм», ибо за явлениями у них есть еще вещь в себе, за непосредственными данными чувств — нечто другое, какой-то фетиш, «идол», абсолют, источник «метафизики», двойник религии («святая материя», как го­ворит Базаров).

Таковы доводы махистов против материализма, повторяемые и пересказываемые на разные лады вышеназванными писателями.

Чтобы проверить, новы ли эти доводы и действительно ли они направляются только против одного, «впавшего в кантианство», русского материалиста, мы приведем под­робные цитаты из сочинения одного старого идеалиста, Джорджа Беркли. Эта истори­ческая справка тем более необходима во введении к нашим заметкам, что на Беркли и на его направление в философии нам придется неоднократно ссылаться ниже, ибо ма­хисты неверно представляют и отношение Маха к Беркли и сущность философской ли­нии Беркли.

Сочинение епископа Джорджа Беркли, вышедшее в 1710 году под названием «Трак­тат об основах чело-

См., например, Dr. Richard Hönigswaid. «Über die Lehre Hume's von der Realität der Außendinge», Brl., 1904, S. 26 (Д-р Рихард Гёнигсвалъд. «Учение Юма о реальности внешнего мира», Берлин, 1904, стр. 26.

Ред.).

ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ 15

веческого познания» , начинается следующим рассуждением: «Для всякого, кто обо­зревает объекты человеческого познания, очевидно, что они представляют из себя ли­бо идеи (ideas), действительно воспринимаемые чувствами, либо такие, которые мы по­лучаем, наблюдая эмоции и действия ума, либо, наконец, идеи, образуемые при помо­щи памяти и воображения... Посредством зрения я составляю идеи о свете и о цветах, об их различных степенях и видах. Посредством осязания я воспринимаю твердое и мягкое, теплое и холодное, движение и сопротивление... Обоняние дает мне запахи; вкус — ощущение вкуса; слух — звуки... Так как различные идеи наблюдаются вместе одна с другою, то их обозначают одним именем и считают какой-либо вещью. Напри­мер, наблюдают соединенными вместе (to go together) определенный цвет, вкус, запах, форму, консистенцию, — признают это за отдельную вещь и обозначают словом ябло­ко; другие собрания идей (collections of ideas) составляют камень, дерево, книгу и тому подобные чувственные вещи...» (§ 1).

Таково содержание первого параграфа сочинения Беркли. Нам надо запомнить, что в основу своей философии он кладет «твердое, мягкое, теплое, холодное, цвета, вкусы, запахи» и т. д. Для Беркли вещи суть «собрания идей», причем под этим последним словом он разумеет как раз вышеперечисленные, скажем, качества или ощущения, а не отвлеченные мысли.

Беркли говорит дальше, что помимо этих «идей или объектов познания» существует то, что воспринимает их, — «ум, дух, душа или я» (§ 2). Само собою разумеется, — за­ключает философ, — что «идеи» не могут существовать вне ума, воспринимающего их. Чтобы убедиться в этом, достаточно подумать о значении слова: существовать. «Когда я говорю, что стол, на котором я пишу, существует, то это значит, что



George Berkeley. «Treatise concerning the Principles of Human Knowledge», vol. I of Works, edited by A. Fraser, Oxford, 1871. Есть русский перевод (Джордж Беркли. «Трактат об основах человеческого позна­ния», т. I Сочинений, изд. А. Фрейзера, Оксфорд, 1871. Ред.).

16 В. И. ЛЕНИН

я вижу и ощущаю его; и если б я вышел из своей комнаты, то сказал бы, что стол суще­ствует, понимая под этим, что, если бы я был в своей комнате, то я мог бы восприни­мать его...». Так говорит Беркли в § 3 своего сочинения и здесь же начинает полемику с людьми, которых он называет материалистами (§§ 18, 19 и др.). Для меня совершенно непонятно, — говорит он, — как можно говорить об абсолютном существовании вещей без их отношения к тому, что их кто-либо воспринимает? Существовать — значит быть воспринимаемым (their, т. е. вещей esse ispercipi, § 3, — изречение Беркли, цитируемое в учебниках по истории философии). «Странным образом среди людей преобладает мнение, что дома, горы, реки, одним словом, чувственные вещи имеют существование, природное или реальное, отличное от того, что их воспринимает разум» (§ 4). Это мне­ние — «явное противоречие», — говорит Беркли. — «Ибо что же такое эти вышеупо­мянутые объекты, как не вещи, которые мы воспринимаем посредством чувств? а что же мы воспринимаем, как не свои собственные идеи или ощущения (ideas or sensations)? и разве же это прямо-таки не нелепо, что какие-либо идеи или ощущения, или комбинации их могут существовать, не будучи воспринимаемы?» (§ 4).

Коллекции идей Беркли заменяет теперь равнозначащим для него выражением: ком­бинации ощущений, обвиняя материалистов в «нелепом» стремлении идти еще дальше, искать какого-то источника для этого комплекса... то бишь, для этой комбинации ощу­щений. В § 5 материалисты обвиняются в возне с абстракцией, ибо отделять ощущение от объекта, по мнению Беркли, есть пустая абстракция. «На самом деле, — говорит он в конце § 5, опущенном во втором издании, — объект и ощущение одно и то же (are the same thing) и не могут поэтому быть абстрагируемы одно от другого». «Вы скажете, — пишет Беркли, — что идеи могут быть копиями или отражениями (resemblances) вещей, которые существуют вне ума в немыслящей субстанции. Я отвечаю, что идея не может походить ни на что



ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ 17

иное, кроме идеи; цвет или фигура не могут походить ни на что, кроме другого цвета, другой фигуры... Я спрашиваю, можем ли мы воспринимать эти предполагаемые ори­гиналы или внешние вещи, с которых наши идеи являются будто бы снимками или представлениями, или не можем? Если да, то, значит, они суть идеи, и мы не двинулись ни шагу вперед; а если вы скажете, что нет, то я обращусь к кому угодно и спрошу его, есть ли смысл говорить, что цвет похож на нечто невидимое; твердое или мягкое похо­же на нечто такое, что нельзя осязать, и т. п.» (§ 8).

«Доводы» Базарова против Плеханова по вопросу о том, могут ли вне нас существо­вать вещи помимо их действия на нас, — ни на волос не отличаются, как видит чита­тель, от доводов Беркли против не называемых им поименно материалистов. Беркли считает мысль о существовании «материи или телесной субстанции» (§ 9) таким «про­тиворечием», таким «абсурдом», что нечего собственно тратить время на ее опровер­жение. «Но, — говорит он, — ввиду того, что учение (tenet) о существовании материи пустило, по-видимому, глубокие корни в умах философов и влечет за собой столь мно­гочисленные вредные выводы, я предпочитаю показаться многоречивым и утомитель­ным, лишь бы не опустить ничего для полного разоблачения и искоренения этого пред­рассудка» (§ 9).

Мы сейчас увидим, о каких вредных выводах говорит Беркли. Покончим сначала с его теоретическими доводами против материалистов. Отрицая «абсолютное» сущест­вование объектов, т. е. существование вещей вне человеческого познания, Беркли пря­мо излагает воззрения своих врагов таким образом, что они-де признают «вещь в себе». В § 24-м Беркли пишет курсивом, что это опровергаемое им мнение признает «абсо­лютное существование чувственных объектов в себе (objects in themselves) или вне ума» (стр. 167—168 цит. издания). Две основные линии философских воззрений наме­чены здесь с той прямотой, ясностью и отчетливостью, которая отличает философских классиков от сочинителей «новых» систем в наше время.

18 В. И. ЛЕНИН

Материализм — признание «объектов в себе» или вне ума; идеи и ощущения — копии или отражения этих объектов. Противоположное учение (идеализм): объекты не суще­ствуют «вне ума»; объекты суть «комбинации ощущений».

Это написано в 1710 году, т. е. за 14 лет до рождения Иммануила Канта, а наши ма­хисты — на основании якобы «новейшей» философии — сделали открытие, что при­знание «вещей в себе» есть результат заражения или извращения материализма канти­анством! «Новые» открытия махистов — результат поразительного невежества их в ис­тории основных философских направлений.

Их следующая «новая» мысль состоит в том, что понятия «материи» или «субстан­ции» — остаток старых некритических воззрений. Мах и Авенариус, видите ли, двину­ли вперед философскую мысль, углубили анализ и устранили эти «абсолюты», «неиз­менные сущности» и т. п. Возьмите Беркли, чтобы проверить по первоисточнику по­добные утверждения, и вы увидите, что они сводятся к претенциозной выдумке. Беркли вполне определенно говорит, что материя есть «nonentity» (несуществующая сущность, § 68), что материя есть ничто (§ 80). «Вы можете, — иронизирует Беркли над материа­листами, — если это так уже вам хочется, употреблять слово «материя» в том смысле, в каком другие люди употребляют слово «ничто»» (р. 196— 197 цит. изд.). Сначала, — говорит Беркли, — верили, что цвета, запахи и т. п. «действительно существуют», — потом отказались от этого воззрения и признали, что они существуют только в зависи­мости от наших ощущений. Но это устранение старых ошибочных понятий не доведено до конца: остаток есть понятие «субстанции» (§ 73) — такой же «предрассудок» (р. 195), окончательно разоблачаемый епископом Беркли в 1710 году! В 1908 году нахо­дятся у нас такие шутники, которые серьезно поверили Авенариусу, Петцольдту, Маху и К , что только «новейший позитивизм» и «новейшее естествознание» доработались до устранения этих «метафизических» понятий.



ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ 19

Эти же шутники (Богданов в том числе) уверяют читателей, что именно новая фило­софия разъяснила ошибочность «удвоения мира» в учении вечно опровергаемых мате­риалистов, которые говорят о каком-то «отражении» сознанием человека вещей, суще­ствующих вне его сознания. Об этом «удвоении» названными выше авторами написана бездна прочувствованных слов. По забывчивости или по невежеству они не добавили, что эти новые открытия были уже открыты в 1710 году.

«Наше познание их (идей или вещей), — пишет Беркли, — было чрезвычайно затем­нено, запутано, направлено к самым опасным заблуждениям предположением о двой­ном (twofold) существовании чувственных объектов, именно: одно существование — интеллигибельное или существование в уме, другое —реальное, вне ума» (т. е. вне соз­нания). И Беркли потешается над этим «абсурдным» мнением, допускающим возмож­ность мыслить немыслимое! Источник «абсурда», — конечно, различение «вещей» и «идей» (§ 87), «допущение внешних объектов». Тот же источник порождает, как от­крыл Беркли в 1710 году и вновь открыл Богданов в 1908 году, веру в фетиши и идолы. «Существование материи, — говорит Беркли, — или вещей, не воспринимаемых, было не только главной опорой атеистов и фаталистов, но на том же самом принципе дер­жится идолопоклонничество во всех его разнообразных формах» (§ 94).

Тут мы подошли и к тем «вредным» выводам из «абсурдного» учения о существова­нии внешнего мира, которые заставили епископа Беркли не только теоретически опро­вергать это учение, но и страстно преследовать сторонников его, как врагов. «На осно­ве учения о материи или о телесной субстанции, — говорит он, — воздвигнуты были все безбожные построения атеизма и отрицания религии... Нет надобности рассказы­вать о том, каким великим другом атеистов во все времена была материальная субстан­ция. Все их чудовищные системы до того очевидно, до того необходимо зависят от нее, что, раз будет удален этот краеугольный

20 В. И. ЛЕНИН

камень, — и все здание неминуемо развалится. Нам не к чему поэтому уделять особое внимание абсурдным учениям отдельных жалких сект атеистов» (§ 92, стр. 203—204 цит. изд.).

«Материя, раз она будет изгнана из природы, уносит с собой столько скептических и безбожных построений, такое невероятное количество споров и запутанных вопросов» («принцип экономии мысли», открытый Махом в 1870 годах! «философия, как мышле­ние о мире по принципу наименьшей траты сил» — Авенариус в 1876 году!), «которые были бельмом в глазу для теологов и философов; материя причиняла столько бесплод­ного труда роду человеческому, что если бы даже те доводы, которые мы выдвинули против нее, были признаны недостаточно доказательными (что до меня, то я их считаю вполне очевидными), то все же я уверен, что все друзья истины, мира и религии имеют основание желать, чтобы эти доводы были признаны достаточными» (§ 96).

Откровенно рассуждал, простовато рассуждал епископ Беркли! В наше время те же мысли об «экономном» удалении «материи» из философии облекают в гораздо более хитрую и запутанную «новой» терминологией форму, чтобы эти мысли сочтены были наивными людьми за «новейшую» философию!

Но Беркли не только откровенничал насчет тенденций своей философии, а старался также прикрыть ее идеалистическую наготу, изобразить ее свободной от нелепостей и приемлемой для «здравого смысла». Нашей философией, — говорил он, инстинктивно защищаясь от обвинения в том, что теперь было бы названо субъективным идеализмом и солипсизмом, — нашей философией «мы не лишаемся никаких вещей в природе» (§ 34). Природа остается, остается и различие реальных вещей от химер, — только «и те и другие одинаково существуют в сознании». «Я вовсе не оспариваю существования какой бы то ни было вещи, которую мы можем познавать посредством чувства или размышления. Что те вещи, которые я вижу своими глазами, трогаю своими руками, существуют, — реально существуют,

ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ 21

в этом я нисколько не сомневаюсь. Единственная вещь, существование которой мы от­рицаем, есть то, что философы (курсив Беркли) называют материей или телесной суб­станцией. Отрицание ее не приносит никакого ущерба остальному роду человеческому, который, смею сказать, никогда не заметит ее отсутствия... Атеисту действительно ну­жен этот призрак пустого имени, чтобы обосновать свое безбожие...».

Еще яснее выражена эта мысль в § 37-м, где Беркли отвечает на обвинение в том, что его философия уничтожает телесные субстанции: «если слово субстанция понимать в житейском (vulgar) смысле, т. е. как комбинацию чувственных качеств, протяженности, прочности, веса и т. п., то меня нельзя обвинять в их уничтожении. Но если слово суб­станция понимать в философском смысле — как основу акциденций или качеств (су­ществующих) вне сознания, — то тогда действительно я признаю, что уничтожаю ее, если можно говорить об уничтожении того, что никогда не существовало, не существо­вало даже в воображении».

Английский философ Фрейзер, идеалист, сторонник берклианства, издавший сочи­нения Беркли и снабдивший их своими примечаниями, недаром называет учение Берк­ли «естественным реализмом» (р. X цит. изд.). Эта забавная терминология непременно должна быть отмечена, ибо она действительно выражает намерение Беркли подделать­ся под реализм. Мы много раз встретим в дальнейшем изложении «новейших» «пози­тивистов», которые в другой форме, в другой словесной оболочке повторяют эту же самую проделку или подделку. Беркли не отрицает существования реальных вещей! Беркли не разрывает с мнением всего человечества! Беркли отрицает «только» учение философов, т. е. теорию познания, которая серьезно и решительно берет в основу всех своих рассуждений признание внешнего мира и отражения его в сознании людей. Берк­ли не отрицает естествознания, которое всегда стояло и стоит (большей частью бессоз­нательно) на этой, т. е. материалистической, теории познания. «Мы можем, — читаем в § 59, — из нашего опыта»

22 В. И. ЛЕНИН

(Беркли — философия «чистого опыта») «относительно сосуществования и последова­тельности идей в нашем сознании... делать правильные заключения о том, что испыта­ли бы мы (или: увидали бы мы), если бы были помещены в условия, весьма значитель­но отличающиеся от тех, в которых мы находимся в настоящее время. В этом и состоит познание природы, которое» (слушайте!) «может сохранить свое значение и свою дос­товерность вполне последовательно в связи с тем, что выше было сказано».

Будем считать внешний мир, природу — «комбинацией ощущений», вызываемых в нашем уме божеством. Признайте это, откажитесь искать вне сознания, вне человека «основы» этих ощущений — и я признаю в рамках своей идеалистической теории по­знания все естествознание, все значение и достоверность его выводов. Мне нужна именно эта рамка и только эта рамка для моих выводов в пользу «мира и религии». Та­кова мысль Беркли. С этой мыслью, правильно выражающей сущность идеалистиче­ской философии и ее общественное значение, мы встретимся впоследствии, когда бу­дем говорить об отношении махизма к естествознанию.

Теперь же отметим еще одно новейшее открытие, позаимствованное в XX веке но­вейшим позитивистом и критическим реалистом П. Юшкевичем у епископа Беркли. Это открытие — «эмпириосимволизм». «Излюбленная теория» Беркли, — говорит А. Фрейзер, — есть теория «универсального естественного символизхма» (р. 190 цит. изд.) или «символизма природы» (Natural Symbolism). Если бы эти слова не стояли в изда­нии, вышедшем в 1871 году, то можно было бы заподозрить английского философа фи­деиста Фрейзера в плагиате у современного математика и физика Пуанкаре и русского «марксиста» Юшкевича!

Самая теория Беркли, вызвавшая восторг Фрейзера, изложена епископом в следую­щих словах:

«Связь идей» (не забудьте, что для Беркли идеи и вещи — одно и то же) «не предпо­лагает отношения

Фрейзер настаивает в своем предисловии на том, что Беркли, как и Локк, «апеллирует исключитель­но к опыту» (р. 117).

ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ 23

причины к следствию, а только отношение метки или знака к вещи, обозначаемой так или иначе» (§ 65). «Отсюда очевидно, что те вещи, которые с точки зрения категории причины (under the notion of a cause), содействующей или помогающей произведению следствия, являются совершенно необъяснимыми и ведут нас к великим нелепостям, — могут быть вполне естественно объяснены,... если их рассматривать как метки или зна­ки для нашего осведомления» (§ 66). Разумеется, по мнению Беркли и Фрейзера, осве­домляет нас посредством этих «эмпириосимволов» не кто иной, как божество. Гносео­логическое же значение символизма в теории Беркли состоит в том, что он должен за­менить «доктрину», «претендующую объяснять вещи телесными причинами» (§ 66).

Перед нами два философских направления в вопросе о причинности. Одно «претен­дует объяснять вещи телесными причинами», — ясно, что оно связано с «абсурдной» и опровергнутой епископом Беркли «доктриной материи». Другое сводит «понятие при­чины» к понятию «метки или знака», служащего «для нашего осведомления» (богом). С этими двумя направлениями в костюме XX века мы встретимся при разборе отношения к данному вопросу махизма и диалектического материализма.

Далее, по вопросу о реальности надо заметить еще, что Беркли, отказываясь при­знать существование вещей вне сознания, старается подыскать критерий для отличения реального и фиктивного. В § 36-м он говорит, что те «идеи», которые человеческий ум вызывает по своему усмотрению, «бледны, слабы, неустойчивы по сравнению с теми, которые мы воспринимаем в чувствах. Эти последние идеи, будучи запечатлеваемы в нас по известным правилам или законам природы, свидетельствуют о действии ума, более могущественного и мудрого, чем ум человеческий. Такие идеи, как говорят, имеют больше реальности, чем предыдущие; это значит, что они более ясны, упорядо­чены, раздельны и что они не являются фикциями ума, воспринимающего их...». В дру­гом месте (§ 84) Беркли понятие

24 В. И. ЛЕНИН

реального старается связать с восприятием одних и тех же чувственных ощущений од­новременно многими людьми. Например, как решить вопрос: реально ли превращение воды в вино, о чем нам, допустим, рассказывают? «Если все присутствующие за столом видели бы его, слышали его запах, пили вино и ощущали его вкус, видели бы на себе последствия питья вина, то, по-моему, не могло бы быть сомнения в реальности этого вина». И Фрейзер поясняет: «Одновременное сознание различными лицами одних и тех же чувственных идей, в отличие от чисто индивидуального или личного сознания вооб­ражаемых объектов и эмоций, рассматривается здесь как доказательство реальности идей первого рода».

Отсюда видно, что субъективный идеализм Беркли нельзя понимать таким образом, будто он игнорирует различие между единоличным и коллективным восприятием. На­против, на этом различии он пытается построить критерий реальности. Выводя «идеи» из воздействия божества на ум человека, Беркли подходит таким образом к объектив­ному идеализму: мир оказывается не моим представлением, а результатом одной вер­ховной духовной причины, создающей и «законы природы» и законы отличия «более реальных» идей от менее реальных и т. д.

В другом своем сочинении «Три разговора между Гиласом и Филоноусом» (1713 г.), где Беркли в особенно популярной форме старается изложить свои взгляды, он излагает таким образом противоположность своей и материалистической доктрины:

«Я утверждаю так же, как и вы» (материалисты), «что, раз на нас оказывает действие нечто извне, то мы должны допустить существование сил, находящихся вне (нас), сил, принадлежащих существу, отличному от нас. Но здесь мы расходимся по вопросу о том, какого рода это могущественное существо. Я утверждаю, что это дух, вы — что это материя или я не знаю какая (могу прибавить, что и вы не знаете какая) третья при­рода...» (р. 335 цит. изд.).



ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ 25

Фрейзер комментирует: «В этом гвоздь всего вопроса. По мнению материалистов, чувственные явления вызываются материальной субстанцией, или какой-то неизвест­ной «третьей природой»; по мнению Беркли, — Рациональной Волей; по мнению Юма и позитивистов, их происхождение абсолютно неизвестно, и мы можем только обоб­щать их, как факты, индуктивным путем, согласно обычаю».

Английский берклианец Фрейзер подходит здесь со своей последовательно идеали­стической точки зрения к тем самым основным «линиям» в философии, которые так ясно охарактеризованы у материалиста Энгельса. В своем сочинении «Людвиг Фейер­бах» он делит философов на «два больших лагеря»: материалистов и идеалистов. Ос­новное отличие между ними Энгельс, — принимающий во внимание гораздо более раз­витые, разнообразные и богатые содержанием теории обоих направлений, чем Фрейзер, — видит в том, что для материалистов природа есть первичное, а дух вторичное, а для идеалистов наоборот. Между теми и другими Энгельс ставит сторонников Юма и Кан­та, как отрицающих возможность познания мира или по крайней мере полного его по-


<< предыдущая страница   следующая страница >>



Это мое мнение, и я его разделяю. Анри Монье
ещё >>