Неудавшийся план Гарри - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Гарри Поттер: Падение во Тьму 39 7510.55kb.
Джоан Кэтлин Роулинг Гарри Поттер и Философский Камень Гарри Поттер... 24 3363.92kb.
Гарри Поттер и Философский Камень 1 46.1kb.
Размер: макси (15589 слов) Пейринг/Персонажи: Гарри Поттер, Лорд... 3 850.4kb.
"Поттер-Фанфикшн" 16 3563.28kb.
Гарри: Рон, Гермиона, скорей сюда 1 22.3kb.
Тысяча и две причины, чтобы жить 27 4318.03kb.
Гарри Гудини 1 129.75kb.
Майкл Коннелли Черное эхо Гарри Босх – 01 31 6467.45kb.
«Гарри Поттер»: финальный аккорд 1 20.93kb.
Гарри Поттер и тайная комната 1 15.84kb.
Из дома вышел человек 4 516.25kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Неудавшийся план Гарри - страница №1/1

Неудавшийся план Гарри

Не понимаю – почему? Почему я не задержался дома, а решил, что обойдусь без завтрака? Почему вне часа пик на стоянке не оказалось такси? Почему я выбрал длинный путь, а не срезал дворами? Почему остановился закурить, хотя ненавижу дымить на улице? И наконец, какого черта она выбрала именно меня?!

Эта тетка, костлявая и толстая одновременно, словно объевшийся дистрофик. Как скелет, неожиданно раздавшийся в брюхе.
Она кинулась мне навстречу, будто бы поджидала - в заданное время в заданном месте. Ухватилась за одежду, паучьими лапами перебирая складки, пока не вкогтилась в плечи. Тогда я подумал, что эта ненормальная дотянется до шеи и каюк. Это все, что я мог – думать. Потому, как тело вдруг обрело неподвижность каменной глыбы. Даже взглядом прицепился к белесым глазам тетки, будто к крючку.
- Место усопшей определено. Но ты найдешь ее на границе жизни.
Вот что она сказала. А потом крутанула меня, да так сильно, что я на мгновение стал волчком. И когда, еле удержавшись на ногах, остановился, сумасшедшую уже как ветром сдуло.

Но ей повезло выбрать особо неподходящий период. Когда я почти успокоился. Вернее, перестал безустанно тормошить в памяти день гибели Дины. Разбирать на составляющие, раскладывать по кускам, двигая в нем себя, как детского солдатика на бумажном поле сражения.

Вот если бы тогда, в первые часы нового года мы остались дома и, окончательно захмелев, бесили бы соседей сладострастными стонами из спальни... Но пары шампанского решили за меня, что лучшее место в мире – площадь с мигающей огнями елью.
- Кошара, давай по фужерчику и баиньки. Пожалуйста.
Дина не желала водить хороводы. Она прильнула ко мне, журчаще мурлыкая на букве «Р» и растягивая потоком нежного ветерка очень важное «пожалуйста». Даря из-под ресниц сине-фиолетовые всплески с крапинками солнца. Глаза цвета незабудок – не забуду никогда.
Но я ласково отодвинул Дину, одеваясь. И встряхнул ее полушубок, предлагая присоединиться. У нее был выбор? Наверное. Но от меня зависело больше.

Кто же знал, что какой-то пьяный урод поссорится в то же время с женой. Обиженный, возьмет нож и устремится к площади. Что Дина поскользнётся. Толкнет его, проходившего мимо. А тот, в отместку ей, жене и всем женщинам мира воткнет лезвие Дине под ребра.

Я не увидел его движения. Помню, даже засмеялся, когда Дина начала падать. Помню, поддержал, чтобы не ударилась об лед. Но ладонью утонул в чем-то липком.

Кто же знал? Я.


Я должен был не отпускать ее ни на секунду. Идти с другой стороны. Удержать руку с ножом. Что угодно. Но все, что я сделал в эту ночь, это умер вместе с Диной.
И жил в пустоте, пока чужие руки не встряхнули меня. Пока мутные глаза не заглянули в душу и слова не растревожили залежалую боль. «Ты найдешь ее на границе жизни». Черт, тетка безумна – это факт, но нет, я не могу избавиться от цепи, которой она меня сковала...

- Что ты делаешь?


Что я делаю? Я что-то делаю?
Ах, да. Щелкаю ручкой.
Чик-чик. Чик-чик. Чик-чик.
- Прекрати!
Чик…
Смачный шлепок выкинул меня из раздумий в квадрат подвала. По коже пальцев забегали горячие мураши, а ручка, отскочив, брякнула где-то в темноте. Прошлое, давешнее и недавнее, растворилось в декорациях реальности. Той самой, будто бы шагнувшей из шпионского кинофильма. Передо мной черно-белыми изображениями светились мониторы, демонстрируя застывшие кадры чужой жизни, дорогостоящего быта, не ожидающего вторжения. А на переднем плане со смурной миной и сигаретой, прилипшей к губе, восседал режиссер постановки.
-Надеюсь, ты витаешь над пачками «зеленых»?
Гарик шепелявил, втягивая початый бычок. Тот, зависнув на краю дымной расщелины, прицепился намертво и никак не желал угостить хозяина дозой никотина. Гарри с раздражением плюнул сигаретину на пол, придавив каблуком.

Уж я-то изучил Гарика! Неудовлетворённость вживилась в его характер, мимику, телодвижения – во все, что выражало мироощущение. И он постоянно выискивал средство от злобной грызни в душе. Но мелкие радости не способны были бы унять кусающуюся свору. Гарри мыслил глобально.


Мановением волшебной палочки его разума, я из обычного электрика превратился в вора. Вернее, почти – от решающего шага по кривой дорожке меня отделяли часы.

- Ты меняешь проводку. Так? – как-то спросил Гарик.


- Так, - ответил я.
- В коттеджах тоже. Так?
- Так.
- По всему периметру дома.
- Так, - я уже не дожидался вопросительных интонаций.
- А-га!
Наверное, также вдохновенно воскликнул и Ньютон, когда яблоко набило шишку на его макушке. Но я не понимал, к чему ведет Гарри.
Он разъяснил свой план. По его словам, мне даже не придется напрягаться. Велико ли дело, натыкать в особняках нуворишей вместе со светильниками и проводами надежно скрытые видеокамеры. При этом, не забывая о четком изображении кнопок сигнализации, замков, сейфов и различного вида тайников. А также о входах-выходах и собственной осторожности, потому, как моя персона должна пригодиться на завершающем этапе. А себе Гарик отвел, якобы, основную роль – сидя в подвале, следить за мониторами, куда выводилась картинка из домов жертв и в нужный момент подать отмашку на старт. Вообще-то, плодов замысел не приносил. Постоянно возникали непредвиденные обстоятельства, срывающее «идеальное преступление». Но на этот раз мы попали в колею.

Контора, где я работал, прославилась, как одна из недорогих. И экономия клиентов не гарантировала их низкий достаток. Чем богаче, тем жаднее. Трехъярусный и многокомнатный коттедж Редника уже пожинал плоды скупости – с электропроводкой здесь когда-то явно схалтурили. Но хозяин решил наступить на те же грабли, повторно отыскав дешевую рабочую силу.


Жадность порождает бедность. Так сказал мудрец. И решил Гарри. А я согласился. Теперь камера с крыльца отображала вид на код сигнализации. Все комнаты также находились под наблюдением, как и сейф, с замка которого давно был списан пароль. Содержимое железного хранилища я отметил – в его недрах покоились стопкой сложенные пачки с портретами американских президентов. Осталось только дождаться, когда недальновидные хозяева покинут гостеприимное жилище. И момент настал.

- Сегодня или никогда. Ты меня слышишь, Кот?


- Да. С наступлением темноты мы въезжаем в поселок. Открываем коттедж, входим, забираем добычу. Делим. Мотаем из страны.
Я сам не понял, повторил ли слова Гарри или выдал, то, что представил со своей точки зрения.
Гарик подался вперед, ощупывая меня визуально. Повел носом.
- Ты пил?
Я мотнул косматой гривой.
- Кот, ты вообще где?
И я признался, поведал о гнетущей меня тоске. Но опустил про встречу с теткой.
- Поражаешь, брат, - Гарри прилепил к уголку губ очередную сигарету, - Дина уже три года в могиле. Ну да, красивая была. Статная, брюнетистая. И глаза необычные – то ли синие, то ли фиолетовые. С желтыми лучами. Но таких, как она – сотни. Тысячи. Выбери одну и уймись.
Он выпустил дым колечками.
- Итак, за дело.
Согнувшись в дугу, Гарик швырнул под ноги спортивный рюкзак. Следом глухо звякнула связка отмычек.
- Смотри, что у меня есть, - прорычал он, зубоскаля и тыча мне в лицо темной бездной в окружении металла, - «Черный пистолет, с ним никто не тронет. Черный пистолет, если не догонят»
Я отстранился от дула.

Нет, Гарику не понять. Не у него на руках умирала та, которая ассоциировалась только с «мы». Которую не уберег - даже не во славу любви, а хотя бы ради собственного счастья. И не он терзался химерой о возврате того, что осталось в другом времени.


Мысли опять завились дымкой, обволакивая когда-то выкупленный для проб на музыкальном поприще подвал. Теперь гитары тихо гнили в углу, обвинительно щерясь струнами надо ртами дырок. Наваленные на усилители стулья в полумраке походили на гигантских каракатиц, проснувшихся, чтобы сожрать инициаторов их вечного покоя. Мне показалось, что даже стены сузили пространство, постепенно наползая все больше и больше. Разве тут мое место? Разве в этом подвале проходит рубеж, за которым ждет Дина? Граница жизни – значит смерть?

Освещенное мониторами лицо Гарри вытянулось, отвесив челюсть с соскальзывающей сигаретой. Кажется, часть моих умозаключений оказалась проронена вслух. Но то, что я сейчас испытывал, глядя в серые под цвет экрана черты, бурлило внутри мерзкой, вонючей кашей, которой с удовольствием накормил бы весь мир. Пистолет, говоришь? Лучше в сердце и контрольный.


- Может, выстрелишь?
- Еще не время.
Вот когда наши лица сравнялись в длине. А потом меня словно запустили из катапульты. Я прыгнул на друга, вытрясая из тщедушного тела хрустящие под напором кости.
- Что ты сказал? Еще не время?!
Он отбивался, как мог, лепеча, что с подобными глюками мое место в дурке. Что помешанным всегда слышится всякая муть.
Когда разноцветные звезды погасли, а мозг остыл, я отпустил его. И рассказал о тетке.
- Да мало ли психов? - Гарик был помят, но не сломлен, - Она назвала имя Дины?
- Нет, но речь шла о ней. Я уверен.
- Ряды идиотов пополнились, - с тяжким вздохом вынес он неутешительный диагноз, - Короче, обтяпаем дельце, свалим в Турцию. Там найдем тебе первоклассного психолога. И все будет оке.
Гарри сложил из пальцев «попугайчика».

Темноты мы не дождались. Завели малоприметный «Москвич» и понеслись, разрезая серый воздух по слякотному весеннему месиву. Гарик молчал, наверно, чтобы не сглазить. А может быть, не желая нарваться на мои очередные бредни. Мелкий дождь барабанил по крыше неровным ритмом. Мотор, урча, исполнял колыбельную, тепло печки обволакивало, укутывая. Веки потянулись книзу – после душевных волнений меня по обыкновению клонило в сон. Как всегда, в тяжелый и сумрачный. Но его водовороты затянуть не успели.

- Давай, давай. Шевелись. Нога здесь – нога там. И обратно.
Ноги скоро пригодились при штурме совершенно гладкого и высокого забора. Даже страх взял прыгать с верхотуры. Но подняв вокруг себя брызги и булькнув грязью, я вполне удачно приземлился.
Мы пересекли участок и поднялись на крыльцо коттеджа Редника. Нехитрым трюком с кнопками Гарик сменил свечение датчика сигнализации с угрожающе-красного на приветливый зеленый. Затем ловко подобрал отмычки. Входная дверь впустила нас в просторный светлый холл почти что царского чертога.
- Живут же люди!
Гарри, разинув рот, стёк по гладкой поверхности одной из колонн и с голодным блеском в глазах посеменил к мраморной лестнице.
- Ты это видел, Кот?!
Видел я, видел. И он видел, разве что черно-белая картинка не в полной мере воплотила оду богатству. Как по мне, так просто вычурные хоромы. И надо быть Гариком, чтобы любоваться и подыхать от зависти одновременно. Я тихонько плелся сзади.
Под «охи-ахи» мы поднялись в спальню. Здесь, в красно-золотистой гамме Востока, приятелю совсем поплохело.
- Всё, не могу. Хочу такую хату. Или ее часть. Открывайте, сейф открывайте!
Он сам же и набрал пароль. Магическая зелень пахнула не свежестью, но свободой. В истерическом экстазе Гарик загребал деньги в охапку, то завывая, то смеясь. Теперь уже он походил на сумасшедшего.
Хранилище быстро опустело. Осталась нетронутой лишь впаянная в стенку полка. Наглухо закрытая.
- А это что? – Гарри, уняв дикий смех, сразу посерьезнел и зазвенел отмычками.
- Стой!
Но он ковырнул замок.

Сигнализация накрыла нас вопящим куполом, придавила страхом. Я заметался, хватая то рюкзак, то деньги, а они валились из рук. Пульсация била в горло, меня трясло. Рядом, выбивая зубами дробь, ползал Гарик. Но он-то, как раз, оказался в большем адеквате. Собрав пачки купюр, Гарри раскидал их на две почти равные стопки. Одну он запихал в сумку, вторую подтолкнул ко мне.


- Упаковывайся и валим!
Я, дрожа осиновым листом, втиснул банкноты в рукава куртки. Мельком поймал свое отражение - получился этакий карикатурный атлет, но мне было не до смеха. А еще в ухо пыхтел Гарик, раздуваясь, как воздушный шар.
- Ну что же ты так? Не уточнил! Из-за тебя же….
Я решил не отнекиваться, бесполезно – Гарри всегда прав. И когда виноват – тоже прав. Тот, видимо, принял молчание за угрызения совести и отмахнулся.
- Ладно, что уж теперь. Но придется разделиться. Я – на машине, ты беги к маршруткам, а дальше созвонимся.
Гарик, подумав, воткнул мне за пояс оружие. Изрек странное:
- Тебе нужней.
И на прощанье потормошил накаченные деньгами плечи.
У забора мы рванули в разные стороны. Мне послышалось, что Гарри крикнул что-то вслед про время и про срок, но разогнавшись, я уже не смог остановиться. А позади надрывалась сирена.

Ее звук преследовал меня и по пути в город. Тянуло обернуться к заднему стеклу, успокоиться отсутствием погони. В плечи впились бумажные килограммы. Но самым тяжким грузом давило молчание телефона. Я нервничал, прижимал руку к карману, чтобы с первой же вибрацией ответить на звонок. А трубка все не оживала - Гарри словно забыл про меня.


Рядом сонно раскачивались пассажиры, но даже в мимолетных взглядах чудилась угроза разоблачения. Того и гляди кто-нибудь дернет куртку и закричит: «Вор! Держи вора!» И я спрятался, постарался слиться с сиденьем, насчитать как можно больше капель на стекле. Только разгуливающий по салону сквозняк решил усложнить задачу - он принялся щекотать меня смоляными волосами впереди сидящей девушки. Я героически терпел, лишь отфыркивался, мысленно подгоняя маршрутку.

Наконец, автовокзал. Девушка подалась к выходу. Но мне, гонимому паникой, необходимо было выпрыгнуть первым. Я толкнул ее, она зло дернулась и выстрелила в меня взглядом. И я оказался ранен навылет - сине-фиолетовой радужкой, глазами Дины.


Мы кубарем выкатились из маршрутки. Я что-то шептал, прижимаясь к Дининой фигурке, закапывался носом в ее одежду. Но она почему-то отталкивалась, сопротивлялась. Очередной удар швырнул меня на проезжую часть, где навстречу неслись два огня с госномером посередине. Я сжался, закрывшись руками.

- Еще не время, - прошелестела Дина, и кто-то дернул меня обратно.


За спиной гремел железный кузов, а для меня цвели незабудки.
- Ты совсем чокнутый?!
Цветы съежились и завяли. Она никогда не была Диной. Совсем другая девушка, в гневном запале лупящая меня сумочкой.
- Или маньяк?! Я полицию вызову!
- Обознался, - только и удалось выдавить.
- Обознался он… А я каблук сломала. И плащ…
Да, рукав порвался. И ветер успел нырнуть в дыру, образуя волны по краям разрыва. Девушка обессиленно рухнула на лавку стеклянного павильона. Ее знобило, наверно от холода.
Я стянул куртку, укрыв ту, что лишь напоминала мою любовь. Пачки одна за другой попадали на асфальт, но мне стало вдруг безразлично. Маршрутка, незабудки, чуть не задавивший меня грузовик – та ли грань, за которой я нашел Дину? На мгновение, чтобы вновь потерять? Если это и пророчила тетка, то оно не стоило океана боли, в котором я утонул.

Оставалось только уйти. Добраться до дома и провалиться в темные грезы.


Несколько кварталов прошагало мимо меня. Палатки, магазины – совершенно бесполезные, потому, что в них нельзя купить счастье. Да и денег больше нет. Есть только сигареты и огромная жажда никотиновой затяжки.
Ненавижу курить на улице. Я зашел в подворотню. Присел на кучу нерастаявшего снега, вдохнул рыбную вонь мусорного контейнера. Сунул руку в карман. И промахнулся.
Куртка осталась у девушки с глазами Дины. Мобильник, ключи, документы – все. Наверное, она уже звонит в полицию, припрятав несколько валютных пачек. Или же менты принимают звонок Гарри. А мне к ним нельзя. Допросов по почкам со «слоником» я не выдержу. Расколюсь. Сдам и себя, и Гарика.

Я потемнел под стать вечернему сумраку. Стоило обмозговать ситуацию, но вместо идей хрустели лишь тонкие льдинки, как и на луже под ногами. Видимо, я оказался в шкуре слепленного еще зимой снеговика, который пригрелся по оттепели и поплыл, разомлев. А заморозки опять скрючили беднягу. Теперь холодно. И в тоже время привычно, потому, как на сердце прочный слой наледи. Так что, сидеть мне в сугробе и думать снежинками, пока не расползусь вместе с талой водой.


Но я заставил себя встать. Пройтись, размяться, попрыгать вдоль отражений окон. И, хлюпая ботинками снаружи и внутри, даже согрелся. Только в бок накрепко впились морозные зубы. Захотелось стряхнуть колкую пасть, а она вдруг разомкнулась, вложив в ладонь пистолет.
Ха! Неплохо смотрелась бы сцена, где, паля из оружия, я лечу сквозь строй врагов. Чтобы не предать друзей, не осквернить павших. Лишь только бы прорваться, остаться в живых любой ценой. Гарик бы оценил.
Но, оказалось, терять-то нечего. Не та моя жизнь, за которую стоит держаться. Я проглочен, и копошусь в желудке чудовища, чтобы еще раз увидеть свет. А вокруг лишь одиночество. И выход у меня всего один. «Место усопшей определено». И усопшего – тоже. Возможно, мы встретимся.

Дуло всосалось в висок, я нажал «собачку». Раздался щелчок. И все.


Что за черт? Курок еще дважды отжался под пальцем, а мне все также подмигивали в лужах окна. Я в бешенстве направил на них пистолет. Выстрел эхом всколыхнул подворотню.
- Не время! Не время, я тебе сказала!
- Что? - я вскинул голову к освещенному проему. Оттуда гневно трясла патлами седая женщина.
- Что-что?! Сейчас 02 наберу, вот что! Совсем распоясались! Наркоманы!
Не время… Так значит, Рубикон я не преодолел? Значит, Дина все еще ждет меня?
- Когда? – я вытянулся в струну, пытаясь дотянуться до брызжущего слюной старушечьего лица.
- Чего «когда»? Пошел вон! А то сама огрею!
Бабка с силой бухнула створкой.
А мне полегчало.
- Э-эх!
Я размахнулся и швырнул пистолет в контейнер, убедившись по грохоту железа, что не промазал.
Улицы привели меня домой. Обошелся и без ключей - дверь, за которой никто не ждал, вылетела с одного удара. Я ввалился в квартиру и упал на диван. Сон сразу же раскрыл свои объятья.

Она грезилась мне, окруженная протуберанцами. Такая же нескладная, пузатая, но беспредельно красивая. И в почти белых глазах отражался не психоз, а нежность.


- Скоро, - шептали ее губы, - Скоро вы станете не просто набором клеток.
Я хотел что-то спросить, но назойливая трель перемешала образ со скудной обстановкой жилища. В квартиру звонили, стучали. Орали, там на лестнице.
- Откройте, полиция! Живо, открывайте!
- Взломаем дверь!
- Да не заперто здесь, - подсказал кто-то.
Диванные пружины подбросили меня. Я ринулся к окну, глянув с десятого этажа на плоские очертания машин и маленьких прохожих. «Все, попался» - пронеслось в сознании.
Те, в полицейской форме, уже миновали дверной проем. Я подпустил их ближе, готовясь прорываться с боем.
- Твое время пришло.
Вначале я не сообразил, мысля об аресте, но мент кивнул мне за спину, позволив обернуться. Там, на фоне окна расплывалось иссиня-черное пятно, увеличиваясь и углубляясь. А за стеклом плыл размытый силуэт, в котором угадывались только белесые глаза. Не задумываясь, я пружинисто распрямился и нырнул в тоннель.

И меня принял желоб аквапарка, абсолютно схожий, но темный и петляющий. Сверху эхом доносились возбужденные голоса.


- Сиганул!
- Разбился. Вот ведь.
- Насмерть.
И звенело стекло. Но все растворилось во всплесках.

Поток нес меня. Иногда мелькал приглушенный свет, слышалось тиканье часов, становясь все громче и отчетливей. Мое скольжение превратилось почти в бесконечность, но тот, кто управлял механизмом, неожиданно резко нажал тормоз. Я ожидал удара, а плюхнулся в водоем, оказавшись в закрытой полупрозрачной капсуле. Очень тесной.


И я хотел знать, насколько долго продлится заточение. Это Ад? Или Рай? Приник к мягкой стенке и тут же почувствовал толчок. Значит, я не один? Может быть, вместе мы выберемся?
Словно уловив мои мысли, за тонкой перегородкой скользнула тень. Проплыла и остановилась, подсматривая сине-фиолетовыми бусинами. Я сглотнул, не сумев выдохнуть. А она уже махала «ко мне, за мной». И вдруг исчезла.
И тогда, оттолкнувшись, я тараном ввинтился в капсулу. Та поддалась. Меня выплеснуло в узкий лаз. Он подпихивал наружу, и я пополз, чувствуя, как сужается проход. Черепную коробку расплющило, но боль не ощущалась. Я стремился туда, где сияют незабудки моей Дины.
Часы грохотали, становясь ударами сердца. В такт им вибрировали стенки выхода. И почти у самого края гигантская сила выдернула меня из плена. Я сделал вдох и закричал.

- Не плачь, сыночек. Не плачь.


Ласковое облако подхватило меня, погрузив в тепло.
«…На границе жизни». Я узнал этот голос, изначально отталкивающий и вдруг оказавшийся самым прекрасным на свете. А рядом копошилась красненькая, сморщенная фигурка, глядя синим и фиолетовым. Светя лучиками солнца. Я попытался окликнуть ее, но в рот потекло что-то несоизмеримо вкусное, с каждым моим глотком стирая прошлую память.




Мы будем блохами космоса, скачущими со звезды на звезду. Станислав Ежи Лец
ещё >>