Наши земляки-узники концлагерей - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Наши земляки, погибшие в годы Великой Отечественной войны 1 23.45kb.
Исследовательская работа «Узники концлагерей. Дети за колючей проволокой» 1 281.96kb.
Наши земляки Герои Советского Союза 1 178kb.
На свете жить родине служить 1 109.7kb.
Это наши герои-земляки Бурганский Алексей Михайлович 1 12.23kb.
Международный День освобождения узников фашистских концлагерей 1 11.56kb.
В режиме военного времени 1 152.36kb.
Отчёт администрации сельского поселения Елховка за 1 полугодие2011... 1 27.4kb.
Имена Земли Астраханской Губернатор и человек с большой буквы 1 30.06kb.
Подвиг во имя жизни… 1 28.76kb.
Классный час, посвященный узникам фашистских концлагерей 1 53.56kb.
Переворот в сербии 29 мая 1903 Г. Как объект внимания внешней политики... 3 446.63kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Наши земляки-узники концлагерей - страница №1/2




Наши земляки-узники концлагерей.


Автор: Ту-Си Надежда , учащаяся 10 класса МБОУ «СОШ № 7» города Усть-Илимска Иркутской области

Руководитель: Чирак Дмитрий Богданович, учитель истории и обществознания МБОУ «СОШ №7» г. Усть- Илимска Иркутской области

Российская Федерация

Иркутская область

город Усть-Илимск

2012 год

СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ_____________________________________________________________________ 3

1. ИСТОРИЯ ПОЯВЛЕНИЯ КОНЦЕНТРАЦИОННЫХ ЛАГЕРЕЙ_______________________4

2.НАШИ ЗЕМЛЯКИ-УЗНИКИ НЕМЕЦКИХ КОНЦЛАГЕРЕЙ__________________________7

3. РАБОТА ГОРОДА О ПАМЯТИ МАЛОЛЕТНИХ УЗНИКОВ_________________________20

ЗАКЛЮЧЕНИЕ_________________________________________________________________22

ПРИЛОЖЕНИЕ_________________________________________________________________24



ВВЕДЕНИЕ

Концентрационные лагеря, специально оборудованные места превентивного заключения для противников нацистского режима. Были известны жестоким обращением с узниками и нечеловеческими условиями их содержания.

Тема концлагерей до конца не изучена. Многие считают, что концлагеря возникли во времена фашистской Германии, но они появились задолго до прихода Гитлера к власти. Фашистская Германия ужесточила содержание пленных и расширила границы концлагерей. Концлагеря делились на мужские, женские, детские.

Изучая данную тему, я, таким образом, отдаю дань памяти всем тем, кто погиб в застенках концентрационного лагеря.

Актуальность темы обусловлена тем, что с каждым годом становится всё меньше и меньше участников и свидетелей Великой Отечественной войны. Люди начинают забывать тех, кто спас нашу страну от фашистской Германии. Практически ничего мы не знаем о тех, кто побывал в фашистских концлагерях, многое забылось или просто замалчивалось. Огромное количество наших бабушек и дедушек было зверски убито за пределами нашей Родины, в германских концлагерях. Действительно, сами цифры уничтоженных мужчин, женщин и детей поражают многих до сих пор. Ведь счёт шёл ни на сотни, ни на тысячи, даже ни на десятки тысяч, а на миллионы. Единицы, кто смог выжить. Я хочу рассказать о жителях нашего города, которые находились в концлагерях, о тех условиях, в которых жили люди, находясь в плену у фашистов. Ведь сейчас об этом очень мало информации.

Цель исследования: изучение трагических страниц истории Великой Отечественной войны, воспитание у подрастающего поколения активной гражданской позиции и патриотизма.

Гипотеза исследования: Если уроки нацистской политики усвоят сегодня, то в будущем это поможет избежать соблазна использовать методы человекоубийства для решения различных сложных проблем, избежать роста этнической и религиозной нетерпимости, признаки которой отчетливо видны в современном мире.

Основываясь на собственном интересе, были сформулированы следующие задачи исследования:

Осмыслить, как люди пережили страшное время, проведенное за колючей проволокой.

Определить степень влияния трагического детства на дальнейшую судьбу этих людей.

Выяснить каково число невинно погибших.

Объектом исследования являются немецкие концентрационные лагеря.

Предметом исследования является влияние войны на дальнейшую судьбу бывших узников фашизма.

1. ИСТОРИЯ ПОЯВЛЕНИЯ КОНЦЕНТРАЦИОННЫХ ЛАГЕРЕЙ

Концентрацио́нный ла́герь (концла́герь) - термин, обозначающий специально оборудованный центр массового силового заключения и содержания следующих категорий граждан различных стран: военнопленных различных войн и конфликтов; политических заключенных при некоторых диктаторских и тоталитарных режимах правления; заложников, которые планировались быть обмененными или выкупленными своей страной либо родственниками осуждённых лиц (преступников) иных лиц, лишенных свободы (как правило, во внесудебном порядке)1.

Сам термин - «концентрационный лагерь», впервые появился в Африке. Изобрел его английский благородный лорд - бравый генерал Горацио Герберт Китченер. Это произошло в период второй Англо-бурской войны 1899-1902 годов.

Дело в том, что англичане не могли справиться с партизанскими отрядами буров военными средствами, так как тех поддерживало мирное бурское население. Чтобы лишить бурских партизан снабжения продовольствием со стороны, Китченер решил изолировать семьи буров и использовать их в качестве заложников, оказывая психологическое давление на воюющих мужчин.

Он собрал всех бурских женщин, детей и стариков в специальных лагерях, отгородил их колючей проволокой. Именно тогда появился термин – «концентрационный лагерь». Всего в лагеря было согнано 200 тыс. человек, то есть половина белого населения республики буров.

Впрочем, английские военные заботились о сохранении благородного имиджа, и как только общественность узнала о гениальном изобретении лорда, британское правительство опубликовало разъяснение действий своего подчиненного. По их версии, целью создания концлагерей было обеспечение безопасности мирного населения бурских республик, а сами лагеря были срочно переименованы в «места спасения».

Впрочем, добрые англичане спасали буров насильственно, и на входе в места спасения стояли солдаты с винтовками. По подсчетам, 26 тысяч человек погибли в этих лагерях от голода и болезней, в том числе половина детей - в возрасте до 16 лет. Впрочем, концлагеря сделали свое грязное дело, и в 1902 году буры капитулировали.

Практику уничтожения неугодного населения подхватила в годы первой мировой войны Австро-Венгрия. Именно в этот период появились «лагеря смерти». В этих лагерях власти Австро-Венгрии уничтожали людей лишь за то, что они не желали переходить под опеку Ватикана.

Это была своеобразная этническая чистка. Тысячи заключенных томились в Талергофе. Днем они чистили улицы, каналы, уборные в заразных лазаретах, трудиться в огородах и в поле. Ночью же спали под открытым небом в дождь и мороз, так как не было даже бараков. Заключенных подвергали избиениям и пыткам. В этих лагерях были замучены тысячи украинцев и русских.

В Советской России первые концентрационные лагеря были созданы по приказу Троцкого в 1918 году и именовались «лагерями принудительных работ». В них содержались лица, представлявшие опасность для советского режима. Содержание в них можно было назвать гуманным по сравнению с эпохой сталинских репрессий.

Постепенно, шаг за шагом, политика красного террора все более ужесточала жизнь людей в местах заключения.

Днем рождения ГУЛАГа можно считать 11 апреля 1919 года, когда было издано постановление президиума ВЦИК от 11 апреля 1919 года «О лагерях принудительных работ». Согласно ему, «Во всех губернских городах должны быть открыты лагеря принудительных работ, рассчитанные не менее, чем на 300 человек каждый…»2.

По инструкции, в лагеря помещались: тунеядцы, шулера, гадалки, проститутки, кокаинисты, дезертиры, контрреволюционеры, шпионы, спекулянты, заложники, военнопленные, активные белогвардейцы. К сожалению, в лагеря попадали в основном интеллигенция, городские обыватели и, конечно же, зажиточные крестьяне, которых завистливые соседи «сдавали» властям. Всех этих людей обвиняли в контрреволюции. Процент же уголовников составлял меньшинство. Например, за кражу сидели 14 % заключенных, за спекуляцию – 8%3.

В Мариинских лагерях за контрреволюцию отбывали наказание 56%, за уголовные преступления – 23 %, невыполнение разверстки - 4,4%, антисоветскую агитацию - 8%, должностные преступления - 4,5%, спекуляцию -0,1%. Постепенно власти вошли во вкус, и политические репрессии превысили все разумные пределы. Наверное, нет семьи в России, не пострадавшей в эти жуткие годы4.

Феликс Дзержинский стал отцом и основателем Северных лагерей особого назначения (СЛОН), которые еще назывались Соловецкими лагерями. Они были основаны в 1922 году на Соловецких островах, вначале – в монастыре. Именно эти лагеря отличались диким произволом и жестокостью по отношению к заключенным.

Охранники избивали людей без всякого повода, морили их голодом и холодом. К заключенным применяли изощренные пытки: выставление на комары летом, а зимою – обливание водой под открытым небом. Тех же, кто пытался бежать, забивали насмерть, а их трупы выставляли на несколько дней у ворот лагеря в назидание их товарищам.

Обычным явлением было индивидуальное и групповое изнасилование заключенных женщин и девушек. По воспоминаниям врача одного из таких лагерей, там применялись даже пытки детьми. Женщина, которая была надзирательницей одного из бараков, рассказала ему, что однажды подслушала беседу двух следователей, один из которых похвалялся, что может заставить любого заключенного сказать и сделать все, что захочет. Он поведал товарищу, что выиграл «пари», заставив одну женщину переломить пальчик своему собственному годовалому ребенку. Чтобы заставить ее сделать это, он ломал пальцы другому ее ребенку и обещал ей прекратить, если она сломает только один мизинчик годовалому крошке. Потом женщина сошла с ума, схватила за ножки ребенка и ударила его о каменную стену.

Такие случаи жестокости были не единичны. Заключенные, которым удалось остаться в живых, рассказывали ужасающие случаи бесчеловечного отношения со стороны надзирателей-садистов. По воспоминаниям некоторых заключенных были даже написаны книги.

Если в 1928 году в СССР было осуждено около 1,5 миллионов человек, то в 1930 году – более 2,2 миллиона5. Чтобы увеличить число дешевой рабочей силы, занятой принудительным трудом, проводились акции раскулачивания сельского населения. Вся страна была покрыта густой сетью тюрем и следственных изоляторов НКВД.

В 1939 году Президиум Верховного Совета СССР издал указ «О лагерях НКВД», в котором предусматривалось «…отказаться от системы условно-досрочного освобождения лагерных контингентов». В результате таких мер удалось расширить систему ГУЛАГа и таким образом довести число обитателей на 22 июня 1941 года до 2,3 миллионов человек.

Старосты лагерей, старосты блоков, капо и прочие заключенные, привлеченные к административной работе, носили на левом рукаве черную повязку с соответствующей белой надписью.

В 1956 году под давлением мировой общественности, было признано нецелесообразным дальнейшее существование исправительно-трудовых лагерей (ГУЛАГа) и его история завершилась, а вся система была реорганизована в систему исправительно-трудовых учреждений МВД СССР



2.НАШИ ЗЕМЛЯКИ-УЗНИКИ НЕМЕЦКИХ КОНЦЛАГЕРЕЙ.

В памяти живущих никогда не изгладятся чудовищные преступления немецко-фашистских захватчиков. Нельзя без боли вспоминать о зверствах фашистов, которые замучили, расстреляли, задушили в газовых камерах миллионы людей. Освенцим и Майданек, Бухенвальд и Треблинка, Орадур и Лидице, Бабий Яр и Хатынь. В мире существовало много концлагерей (см. приложение). Это – цена победы над фашизмом. Даже сейчас, спустя десятки лет, не удалось залечить всех ран, причиненных войной. Трудно осознать, что творили фашисты в лагерях смерти. Жители нашего города тоже находились в концлагерях, перенесли эти муки. Нам удалось найти этих людей и узнать об их судьбе.



Виктор Степанович Ефимов Отец мой, Степан Федорович Ефимов был кадровым офицером. Мама, Мария Григорьевна - военным фельдшером. В 1935 году в вагоне, на участке железной дороги «Воронеж – Запорожье» я появился на свет.

Вскоре из Запорожья родителей перевили служить в Брест. В июне 1941-го наш детский сад выехал на дачи. Там отдыхали и мои сестрёнки: 4-летняя Тая и 8-летняя Люда. Мне уже исполнилась 6. Накануне войны, 21 июня, был теплый вечер, мы накупались в речках и после ужина крепко уснули. Проснулись от гулов самолёта, взрывов, огня и дыма. Прятаться и бежать было не куда. Всё вокруг горело. На моих глазах детей и взрослых убивало, разрывало на части, присыпало землёй. Мы с сестрёнками были изранены мелкими осколками. Из 60 детей и 12 взрослых осталось 14 человек. Я оцепенел от ужаса и боли. Потом бомбёжка прекратилась, и в лагерь въехал танк со звёздочками. В танке оказался мой отец. Нас вывезли в Брестскую крепость. В госпитале было полно людей. Мама в белом халате делала кому-то перевязки. Она, увидев меня, вскрикнула: «Мальчик мой, сынок, ты весь седой», - и упала в обморок.

Папа где-то воевал. Мама всё время пропадала в госпитале. С неба падали бомбы, земля была пропитана кровью, вокруг было много трупов. Не помню, утро было, день или вечер, когда кто-то сказал, что поступило распоряжение: женщинам и детям сдаться на милость врага-победителя.

Нас было совсем не много. Мама держала Таю на руках, а мы с Людой прижались по бокам. Нас осмотрели, построили в колонну и приказали идти. С наступлением вечера по команде остановились и легли прямо на землю. Еды и воды нам не давали. Тех, кто сделали шаг дальше оцепления или не мог идти, расстреливали. Жители ближайших сел выносили варёную картошку, бутылки с водой. Кланяясь до земли, жестами просили у конвоя передать нам еду и питьё. Глаза их были полны боли, по щекам текли слёзы.

Нас пригнали в Латвию в лагерь Саласпилс. Там нас раздели с нашими матерями и тщательно осмотрели. Осматривали всё: глаза, вес, рост, волос. Всех, кто ростом были ниже метра, у кого были карие глаза и темные волосы, отставляли в отдельную шеренгу, позже расстреливали или сжигали в крематориях. Остальных повезли в Германию. Многие из детей умирали по пути от Саласпилса в немецкий город Освенцим, где был устроен лагерь для пленных.

С поезда в крытых машинах нас привезли в лагерь. В шеренгу отобрали самых слабых. Я тоже оказался в их ряду. Но потом немец-надсмотрщик увидел у меня на шее верёвочку с образком и отвёл в сторону. Эту маленькую иконку я как-то нашёл после бомбёжки в развалинах Брестской крепости. Крепко зажал в руках в кулак, потом приделал к ней ушко, вдел веревочку и повесил на шею, чтоб не потерялась. Мне действовала лаборатория известного фашиста Йозефа Менгеля. Пленные, взрослые и дети, служили материалом для его опыта. Нам вживляли мозг электроды, испытывали рефлексы. У нас выкачивали из вен кровь и вводили какие-то жидкости. Нам прививали инфекционные болезни и вкалывали первый антибиотик. Нас погружали в ванну с водой и, постепенно понижая температуру, замораживали. Потом размораживали и наблюдали, что с нами происходит. Самые страшные болезненные опыты были на позвоночник.

От голода, холода, страха, побоев и опытов мы забыли свои имена, родителей, братьев, сестёр, страну, откуда родом. Мы забыли свой язык и понимали только немецкую речь. Мы были живыми тенями с инстинктом страха и рефлексов голода и происходящие воспринимали так, будто всё это должно быть.

Первое моё впечатление, когда пришел в себя, стал немного слышать, видеть и приподнимать голову, это вид из окна. В палату вошёл чернокожий человек, у которого что-то горит, и дымиться во рту. « Это чёрт!» - думаю я и от страха кричу, зову на помощь. Когда я второй раз пришёл в себя, черт протягивает мне руку - это Джек. Позже я начал понимать его.

Джек, как и другие молодые африканцы, служил в госпитале нянюшкой. Он ухаживал за мной. Выправив позвоночник, мне исправляли грудную клетку. Полгода я ходил в гипсовом корсете. Потом Джек учил меня ходить, напевал что-то веселое, когда от боли у меня проступали слёзы. Всё, что было до войны, стёрлось из памяти в Освенциме. Я помнил только лагерные порядки. Джек был первым в моей послевоенной жизни человеком, от которого я узнал любовь, заботу, ласку.

Когда я стал лучше видеть, то некоторых взрослых, одетых в белые халаты, узнал людей из лаборатории Йозефа Менгеля. Но теперь они ходили под конвоем. Они говорили тихим голосом и при виде нас, детей из концлагеря, опускали или отводили в сторону глаза. Потом я узнал, что освободившие нас английские военные были поражены видом детей-узников Освенцима. Но они не имели опыта лечения последствий, возникших при опытах в Освенциме. Представители Великобритании обязали медперсонал Менгеля, исправить то, что они натворили. Потом их всё равно осудили.

В госпитале было много детей из Польши, Чехословакии, Югославии. Мы быстро находили язык и говорили на смешном польско-чешском наречии. С медиками я разговаривал на немецком языке. Никто не мог определить мою национальность. Все решили, что я чех.

В Великобритании нас лечили более полутора лет. Я стал видеть, слышать, потихоньку ходить.

Шел 1947 год, когда Чехословакия потребовали вернуть своих детей. Среди них было много ребят из Сожжённой немцами деревни Лидица. Меня причислили к ним.

Мы оказались в приюте. Сюда тоже приезжали люди разных национальностей в надежде отыскать своих детей. Мы с надеждой встречали каждого взрослого человека - мужчину и женщину: вдруг это за мной? И вот в какой-то день в приют пришел мужчина средних лет, с очень добрым лицом и внимательным взглядом. Судя по одежде и речи - чех. Он внимательно смотрел на нас, мы - на него. И вдруг он обратился ко мне: " Ты Виктор?". У меня что-то дрогнула в груди, в памяти как сквозь туманы вплыл образ мамы, её далёкий голос: Сынок, помни имя твоё. Тебя зовут Витя, Виктор..." Я кивнул чеху: "Да я Виктор".

Его звали Карл Крайчович. Он был здесь по наказу мамы. Он искал свою семью, а мама нас своих детей. Она нашла моих сестёр, а от меня никакого следа. Мама попросила Карла Крайчовича, даже когда он найдёт свою семью, чтоб он искал меня. Главная моя примета голубые глаза и седые волосы. Пока решиться моя судьба, пока я попаду в СССР, этот добрый человек предложил пожить в его семье.

Я жил хорошо, но сердце звало на родину. Карл Крайчович не раз отговаривал меня, так как сталинский режим - не лучше гитлеровского, а в СССР меня ждёт новый концлагерь. Но мне не хотелось верить в это.

- Из консульства меня уже не отпустили в семью Крайчовичей. По-русски я не говорил, не раз меня допрашивали с переводчиками.

Однажды энкавэдэшники после очередного допроса, с рукоприкладством, заявили, что меня как шпиона, будет судить военный трибунал по статье 58 УК с литерой «СОЭ». Мне подсказали бежать и искать маршала Жукова. Дали адрес и в ту же ночь я бежал. И вот я бежал.

Добравшись до дома Жукова, я узнал, что дом под охраной и стал ждать на обочине, с расчетом, что когда к дому подъедет Жуков, я пойду к нему и всё расскажу. Из ворот выскочила девочка, спросив:

-Что, тебе немчура, надо?

Всё ей, объяснив, она сказала, что это её отец и позвала меня в дом. Не прошло и часа, как в гостиную вошёл, мужчина и спросил кто я. После разговора, Жуков поднял трубку и приказал уволиться сотруднику, шившему мне дело.

Меня все-таки признали предателем и дали 3 года.

После отбывшего срока я не имел право учиться, жить в областных городах и вообще жить без надзора спецорганов. Меня отправили служить на Украину, на железную дорогу. Мне было тяжело. Я сбежал. В Запорожье у тетки меня сразу взяли. Бежал второй раз. На этот раз тетка поселила в склепе и сказала ждать лучшего времени. Уже умер Сталин, эти времена зрели. В Освенциме и на зоне я видел столько смертей, что ни сколько не боялся мертвых. НКВД несколько раз приходила к тетке, и ни разу не сунулось в склеп. А вскоре наступила амнистия, известная в истории как « холодное лето 53-го».

В очень нелёгкое время мне всегда помогали евреи. Вот и 53-м через знакомого еврея тетка устроила меня на завод. По вечерам я занимался в вечерней школе, а воскресенье шёл в церковь.

Жизнь понемногу налаживалась. Вскоре вышла замуж старшая сестра. Дала знать о себе Тая. Только о маме – не весточки. Я сдал экстерном экзамены за курс семилетки и взялся за десятилетку, как вдруг получил повестку в армию. На призывной комиссии врач посмотрел мою справку по инвалидности и безапелляционно изрёк: « У нас таких инвалидов половина СССР. Иди служить».

После демобилизации сдал экзамены на десятилетку, поступил на вечернее отделение. Запорожского филиала Днепропетровского металлургического университета. Из рабочих меня быстро перевели в ИТР, а за одно большое рацпредложение премировали черную «Волгу». Честно я не знал дело, что с ней сделать. И тут опять меня выручил еврей. Мол, давай меняться: ты мне «Волгу», я тебе 2-х комнатную квартиру. Оформление документов он полностью взял на себя.

- Квартира оказалась как нельзя кстати: отыскалась мама. После Освенцима я всё же вспомнил её образ: синеглазая, светловолосая, в нарядном платье и туфельках на каблучках. А при встрече я увидел старуху в зековской телогрейке. От прежней мамы остались только глаза: большие, добрые. Но столько боли светилось в их синеве! Мама сразу узнала меня по седым волосам и упала в обморок. В немецком концлагере над ними тоже ставили опыты. Она знала, что такие опыты проводились над детьми. Замерзая, мама мысленно закрывала нас, своих детей, когда приходила в себя мысленно лечила нас, молила Бога и Богородицу спасти и сохранить…

После возращения из плена в СССР маму тут же осудили как предателя Родины. Как военные фельдшер она не имела права сдаваться с малолетними детьми. Срок отбывала на Дальнем Востоке. Выехать в Запорожье она и не могла, да и не хотела портить жизнь своим девочкам.

Декан готовился выдать красный диплом. И тут опять попал в поле зрения НКВД, переименованного в КГБ. Я не достоин красного диплома и вообще не имею права на высшее образование. И тут меня опять выручил еврей – декан факультета М.Д. Потебня. Нельзя красный выдадим синий, а ты немедленно уезжай. И я уехал в Иркутск.

Сейчас я в Усть-Илимске. Вырастил троих сыновей. Есть внук, которого назвали в честь прадеда, моего отца, погибшего на Курской Дуге. Сейчас я служу Богу6.

Родился Николай Николаевич Каменский в 1920 году. Советская власть их семью не жаловала, так как у отца было своё дело по изготовлению облицовочной плитке, а это значит - буржуй. Карточки на хлеб не давали. Сильно голодно было в то время. Выжить, приходилось тогда ещё маленькому Коле с братом приходилось воровать у соседей кур, яйца, с магазина хлеб. Иначе смерть.

1933 год Николай Николаевич вспоминает с ужасом. Расстреливали только за то, что носит галстук, белую рубашку и, не дай бог шляпу. А если ещё и руки чистые, без мозолей - точно не наш человек. Враг народа или иностранный шпион.

По рассказам соседа семьи Каменских, работающего в порту, за границу отправлялись горы пшеницы. Она холмами лежала на складах, облепленная воробьями. А в это время по городу бродили голодные беженцы с Украины, просят на милостыню. Все оборванные, грязные.Мама серьёзно болела. Ей оставалось жить не долго. В то время Николай с братом квотировались у дяди, но зачем ему два лишних рта? "На какой черт мне нужно вас кормить?", - однажды родственник и выкинул детей на улицу. Так он с братом попал в детский дом, где вырос, возмужал.

В армию Николая призвали в 1940 году. Распределили в войска НКВД на охрану железнодорожных сооружений, потом перевели в Брест, а войну встретил на 130 километрах, от границы, в посёлке Ганцевич. Но пока о ней ничего не о ней ничего ещё не знали. Только вот один чудный эпизод всплывает в памяти Николая:

-Как-то сидели, курили. Подошел седовласый старик: «Ох и жаль мне вас, хлопцы. Война будет скоро. Летом начнёте воевать. Много вас побьют,- и ушёл восвояси». Тогда солдаты решили, что дед чокнутый. Спустя некоторое время началась война.

Тогда весь личный состав погрузили в вагоны и отправили в Брест. Станция была набита солдатами, техникой, гражданскими. Суматоха, паника.

Чуть позже ситуация хоть как то прояснилась, и Николай попал в медсанчасть санинструктором. Вывозил с поля боя раненных солдат.

Бывало раненных, не принимают в медчасть, нет мест. Везут в другую. Так однажды двое суток гоняли машину с раненными.

Затем окружение… Оккупация… Плен…. Все повыскакивали из грузовиков, кинулись на землю. Перед самым носом пули взрывали песок. Николая больно ударила по плечу и щеке, как будто со всего маху ударили палкой. Оглянулся – никого. Не сразу догадался, что это была пуля, которая навылет пробила плечо, и располосовало щеку. Немцы быстро добили тяжело раненных, остальных погнали в ближайшую деревню, где заперли в сельский клуб.

Через некоторое время нас погнали на железнодорожную станцию, и увезли в немецкий концлагерь в Польше.

За полгода там умерло от болезней, голода, было убито 75 тысяч человек. Их как дрова, складывали в поленнице, над которыми стаями кружились вороны. Один из немцев развлекался тем, что выбирал из толпы по 2-3 заключённых и расстреливал. Причем отбирал ребят высоких, крупного телосложения. Мстил за то, что в начале войны на фронте были убиты его сыновья. Живые походили на ходячие трупы. Многие из них молили Бога о смерти.

Спали в бараках: на боку плотно прижавшись, друг к другу. Чтобы совсем не затекло тело, ночью раздавалась команда перевернуться. Так однажды ночью умер сосед Николая. И ему всю ночь приходилось переворачивать труп.

Тиф, туберкулёз, дизентерия, вши… Больных загоняли в здания без окон, раздевали донага и окунали бочки с каким-то раствором. Затем ещё долго стояли голые, на морозе стараясь поближе протиснуться в толпу.

Лагерь просуществовал недолго, до Нового года. Николай попал в Варшаву на работы, откуда позже попытался сбежать первый раз. Группа военнопленных, куда входил и он, разбирали завалы. После окончания работы конвои повели всех в другое место. Николаю удалось спрятаться, и его хватились не сразу. Выглянув в окно, он увидел только одного немца, стоящего в оцеплении.

Он пробрался незамеченным и приоделся в рваньё. Теперь на нищего поляка никто не обращал внимание. Может и посчастливилось ему раствориться среди толпы, но Николай случайно заметил охранника из лагеря.

Затем допросы, побои, холод…

Сбежать второй раз Николай попытался зимой 1944 года. Их опять гнали по дороге в Германию. Ночлег использовали в заброшенном сарае. Пленники решили использовать этот шанс. Николай укрылся под стог сена. Оказалось, не хватает троих человек. Решили снопы проверить штыками. Штык пронзил сноп, совсем рядом не задев Николая.

Наступила тишина. Прошло много времени. Обнаружились те двое под потолком. Там и прятались три дня. Николая отправили на разведку. Осторожно спустился вниз. Никого. Вдруг скрипнула дверь. Николай вжался в стенку, наспех прикрывшись сеном. И опять допросы, побои, угроза расстрела, но видно не пришло ещё его время.

Третий побег, задуманный Николаем, так не состоялся.

Когда русских освободили из плена, Николая проверяла в Львовском НКВД в течение года. Тогда он и понял, что значит для своей Родины.

Так и осталось это клеймо в душе Николая Николаевича тяжелой раной. В военном билете появилась запись, что в армии не служил, на войне не был, ранений не имеет.

Эпоха советской власти ушла, но её ошибки, поражения из памяти выбросить, способен не каждый, и не так просто свести счёты с прошлым. Сейчас он проживает в городе Усть-Илимске.7

Следующим жителем нашего города является Мария Иосифа Лозюк, которая родилась в 1924 году 29 октября в Белоруссии. Когда началась война, ей было 17 лет.

В июне 1942 года немецкие войска ворвались в их село. Вскоре всю молодежь угнали в Германию в Бухенвальд.

Сбежать из лагеря было невозможно. Лагерь был обнесён высоким забором из колючей проволоки, сквозь которую пропускали ток высокого напряжения. Через каждые 75 метров стояла наблюдательная вышка с пулемётом.

Утро для узников Бухенвальда начиналась в четыре утра с резкого окрика: «Aufstehen!» Под дулом автоматов заключённых выводили на плац на перекличку. Заучить свой порядковый номер на немецком языке узник должен в течение первых суток. Кроме номера, заменяющего имя, заключённые носили цветной треугольник, цвет которого говорил, к какой группе ты относишься.

Нас перегоняли, как скот, с место на место. В течение дня лагерь заставляли раздеваться несколько раз: для проверки на вшивость, для обыска, для осмотра на выявления чахотки, для утреннего умывания.

За малейшую провинность, а то и без причины, охрана жестока избивала. Сопротивляется было бесполезно. Периодически проводилась селекция, где комиссия определяла, кто ещё способен работать. Чтобы выглядеть сильными, работоспособными, не попасть в газовые камеры, узники натирали щеки до розового цвета, брились осколками бритого стекла, старались выглядеть здоровыми. Однажды немцы поймали человека, который украл кусок хлеба, на его лбу выжгли на немецком "вор".

Труднее всего приходилась евреям. Их убивали сотнями, они сходили с ума, бросались на колючую проволоку и умирали от тока. Пытки были страшными.

Над нами проводили медицинские опыты, не имеющие ничего общего с наукой. Заключенные проверялись на способность выдерживать низкое атмосферное давление и низкую температуру. Проводились и опыты по заражению желтой лихорадкой, оспой, паратифом, дифтеритом. Экспериментировали с отравляющими веществами.

Международный день освобождения узников от фашизма отмечается 11 апреля. В этот день в 1945 году узники Бухенвальда, узнав походе союзных войск, успешно осуществили вооруженное восстание, обезоружили и захватили в плен более 800 эсэсовцев и солдат охраны, взяли в руки руководство лагерем и только через двое суток дождались прихода американских солдат. Марию Иосифовну освободили русские войны.

Сегодня она живёт в Усть-Илимске. У неё много внуков, все они заботятся о своей бабушке.8

У следующей нашей землячки Освенцим сохранился в памяти навсегда.

Раиса Николаевна Ушакова родилась в 1940 году в деревне Витихи, Витебской области. В обычной крестьянской семье. Отец - председатель Колхоза «красная армия», мать – колхозница. Кроме Раисы в семье было ещё 3 детей: 2 сестры - Татьяна и Валентина - и старший брат, которого наша героиня не помнит. 22 июня 1941 года началась война, мужчин забрали на фронт, вскоре на брата пришла «похоронка».

Немцы оккупировали деревню, в которой жила Раиса. Нас отправили в Освенцим. Детей до года сжигали, так поступили с младшим племянником Раисы. Все эти события украли у нее детство.

Не знает как сейчас, но в те годы для неё баня в Освенциме казалось просто огромной. « Ужас, - вспоминает Раиса Николаевна, - На самом деле это были не бани, а газовые камеры. Началось первое испытание».

В помещение площадью 210кв. м. загнали около двух тысяч жертв. Сначала их окутывала ледяная вода. Потом через трубы от потолка до пола, пускали смертельный газ «Циклон. Б». Несмотря на большую ядовитость газа и что людей долго не поили и не кормили, некоторые выживали. У тех, чья жизнь обрывалась: вырывали золотые зубы, снимали драгоценности, остригали волосы и отправляли в крематорий.

Раиса Николаевна и её родственники выжили в этой ужасной камере. Каждому заключённому выдавали номер, каждый должен был пришить к своей одежде. Это единственный опознаваемый знак, который отличал одного узника от другого. Раису Николаевну разлучили с матерью и сестрами. Её отправили в детский корпус.

Ей было всего два года. Таких детей в основном использовали для донорства.

Условия были ужасные, жили в переполненных бараках, спали на сене. Фашисты не брезгали не чем. Беззащитные дети были подопытными кроликами.

В лагере производились различные операции пересадка кожи, операция на сердце и многие другие. Не менее страшным мучением являлся забор крови.

Кровь брали безостановочно. Тех, кто были при смерти бросали в компасные ямы. Через некоторое время ямы проверяли, выживших детей доставали и приводили в барак, а тех, кто умер, отправляли в крематорий. «Меня бросали в яму 3,4 раза – говорит Раиса Ивановна, - но мне посчастливилось выжить.

Долгожданное спасение пришло 23 сентября 1945 года. Это первый день, когда Советская армия дала свободу многим пленным. Среди бывших заключённых было свыше 200 детей. После освобождения Раису Николаевну отправили в детский дом «Олатьма»

Она была маленькой худенькой девочкой, пережившая страшные испытания.

Через некоторое время за Раисой и Валей приехал Маскалёв, товарищ отца. Валя была в другом детском доме, но нашли и её.

Спустя время семью Ушаковых объявили врагами народа.

Раиса Николаевна окончила десятилетнюю школу, но так и не поступила в институт так, как была врагом народа.

Сегодня у Раисы большая и любящая семья – дочь, сын, внуки9.

Агрофена Александровна Громышева

Родилась в деревне Юшкина, в ленинградской области в 1936 году.

Когда её взяли в плен, в августе 1942 года, ей было всего 6 лет.

Раздвигая завесу памяти и перед ней, словно кадры из кино, мелькают один за другим эпизоды: на станции в Гдове – много людей, крики и плач людей, немцы стараются быстрей затолкнуть в вагоны.

Затем в высоко в горах их поместили в лагерь. Вскоре мы узнали, что находимся в Австрии, в городе Гратц. Людей часто загоняли в какое-то большое здание с отдушинами под потолками – решетчатые, в виде небольших рам. Оттуда с шипением выходили клубы удушливого газа голубого цвета. Охватывал неистовый кашель, сильно жгло глаза, и самопроизвольно текли слёзы. Мы стояли обнажённые. Ослабленные дети и старики не могли перенести такое, часто после таких процедур приходилось убирать мертвых. Далее нас загоняли в другую комнату, где на потолке были вмонтированы душевные устройства. Они стояли вплотную друг к другу, и когда появлялась вода, радовались, думая, что это баня. Но вслед за холодной водой пускали кипяток. Так чередовали. Но углов на всех не хватало, и поэтому мы всегда заходили в душевую с боязнью.

Родители работали где-то в горах. Они уходили с утра под конвоем и возвращались затемно. Никогда не рассказывали о том, чем занимались, сколько мы не спрашивали.

В лагери, где мы находились, было много людей из других стран, и общаться с ним мы только при помощи рук. Нас освободили английские войска. И мы отправились домой.

Аграфена Александровна Громышева удивительно добрый и светлый человек. Читая воспоминания: «Как щедра Аграфена Александровна на добрые слова в адрес близких и далёких людей!». И в самом деле, доброе слово ничего не стоит, но много значит. Она любит жизнь, людей и они отвечают ей взаимностью.

Стихи Аграфены Александровны о природе, о детях, о любви во всех её проявлениях. Она размышляет о смысле жизни, о высоком её предназначении.

Эта женщина заботиться о своих близких, этих забот немало, но всё-таки находит время для своего творчества.

Её воспоминания о детстве, которое опалила война, очень ценные как исторические хроники, написанные очевидцами. Эта память нужна нашим потомкам. Они должны жить с сознанием, что война – страшная трагедия и допустить её повторения нельзя ни при каких обстоятельствах.

Стихи:


22 июня

Сплошная ночь повисла над страною,

Уже чуть брезжит утренний рассвет

То время назовём потом «Войною»,

И разгадаем Гитлера секрет.

D nin lymph, где крепость Брестская стояла,

Услышали мы первый мощный взрыв-

О нападенье вражеском узнала

Страна моя, о мире позабыв!

Поднялся он, страну спасая,

На ратный подвиг все: и стар, и млад.

И на врага пошла стена сплошная,

Чтобы ему Победы не видать!

Но враг силён был, знали без сомненья-

Всё истреблял на пройденном пути!

Кто видел это даже в сновиденье

Не пожелает не кому пройти!

Страна моя, ты в ранах вся стонала,

Но выжила и поднялась с руин,

О, сколько сыновей ты потеряла?!

Об этом знает только Бог один!

Прощенья не врагу, но мы простили,

Вновь выстроили новый, крепкий дом,

Но вот о прошлом мы не позабыли,

И вечно будем помнить мы о том.

Помню всё как наяву.

Много лет прошло, и всё же

Тяжело мне вспоминать,

То далёкий день погожий,

Но и трудно умолчать…

Помню пыльную дорогу,

Грузовых поток машин…

Мама пряталась за стогом,

Дочка, бабушка и сын…

Наш фашист один заметил,

С автоматом на прицел-

Почему-то был он весел,

Быстро с ним идти велел…


Миллионы детей не успевших понять, что такое счастливый смех, игры, радость, угодили на чудовищные фашистские фабрики физического и морального труда.

Есть поговорка: « На войне детей не бывает». Это верно, ибо противоестественно сближение этих понятий. Те, кто попал на войну, должны были расстаться с детством – в обычном мирном смысли этого слова. Ну а те, кто вырос в последовательном мире, - надо ли учить их памяти о войне, нарушая безмятежность их юных лет?10



Надежда Яковлевна Баранова, бывшая узница немецкого концлагеря. Ей было всего 6 лет, когда пришла война в село Новые лужки, под Новгородом.

Надежда Яковлевна вспоминает, как оккупанты отправляли жителей в польские лагеря, там "сортировали" и затем угоняли в Германию. По счастливой случайности маленькая Надя с мамой попали вместе в один из рабочих лагерей Западной Германии. "Страшно было - вспоминает она, - когда немецкие доктора обследовали нас. Сначала матери проходят осмотр, а потом дети идут". В одну сторону отводили здоровых, а в другую - слабых детей. А матери стояли на улице и ждали. Если дети долго не выходили значит, были отправлены в крематорий. Болью и ужасом веет от подробностей "жизни" в лагере: отвратительная баланда с травой, синий хлеб, скудные " праздничные" добавки, когда немцы угощали ребятишек молоком и булочкой. И снова о крематории: " Подведут детей к корытам с мазутной, ножки им по колено вымажут и туда. А мазут - это, чтоб быстрее было".

С улыбкой вспоминает Надежда Яковлевна, когда пришли их освободить американцы. Я тогда впервые негров увидела.

Их, вернувшись из плена, тогда назвали предателями, даже дети были виноваты.

Целая эпоха в этих словах, эпоха репрессии и расстрелов, люди боялись тогда собственной тени.

Надежда Яковлевна никогда не сидит без дела. Она умеет делать практически всё. Она очень добрый и улыбчивый человеку. Хранит в своем сердце любовь к людям, жизни11.

Для Екатерины Константиновны, как и для многих сверстников, детство закончилось раз и навсегда, в один день.

Украина и Белоруссия первыми приняли на себя удар фашисткой Германии. Пока Советское верховное командование оправлялась от неожиданности вероломного нападения Гитлера и принимала срочные меры по исправлению, создавшегося на фронте положения, немцы захватывали всё новые и новые территории.

Мужчины уходили на фронт, в партизаны, а в деревнях оставались женщины, старики и дети. Жизнь словно остановилась. Страх поселился в каждом доме. Что будет завтра?

Уже через два месяца после объявления войны начался кошмар. Немцам нужна была рабочая сила. Из оставшегося населения это были, прежде всего, допризывная молодёжь, трудоспособные женщины, подростки.… И потянулись на Запад эшелоны, до отказа забитые людьми…

За Катей пришли 24 июня 1942 года. До сих пор слышит Екатерина Константиновна, как дико выла мать, когда её и ещё двух пареньков из села погнали в Германию.

По дороге в Германию Катя попыталась сбежать вместе с подружкой.

Трое суток скитались девчонки, а на четвёртые их взяли, их взяли, избили и отправили в Германию.

Подружки так и держались вместе, а чуть позже познакомились ещё с одной девушкой и пареньком из соседнего района. Дальше так и делили всё на четверых, чаще горе, чем радость. Поддерживали друг друга, чем могли.

Весточки из дома удавалось получать редко. Но однажды Екатерине передали письмецо, а в нём страшное для шестнадцателетней девочки сообщение, что почти всю деревню немцы сожгли до тла, а имеющиеся в ней четыре колодца забили живыми людьми. Погибли 198 человек. В том числе и родная сестра с маленьким ребёнком.

После бессонной ночи пришла на работу, как пьяная. А когда увидела ненавистные снаряды и поняла, что опять своими руками и должна помогать врагу, по-бабьи завыла, запричитала о погибшей сестре, об односельчанах, проклиная фашистов. Удар надзирателя автоматом в челюсть свалил худенькую девочку с ног. Она упала без сознания и очнулась только в военном госпитале.

В госпитале эту маленькую худенькую девочку приметил русский врач, эмигрировший в Германию за долго до войны. Откормив с женой её саму, разрешили таскать еду друзьям, но только аккуратно, чтоб не заметили. Из чувства ли вины за немцев, или потому что своих детей у них не было с женой, но полюбили девочку и захотели вырвать её из этого ада. Но сделать это было не просто, ведь кроме номера у пленных никаких документов не было.

Три месяца прожила Катя у врача. Нужно было либо отправлять её за колючею проволоку, или официально оформлять перевод в дом работники хозяевам-немцам. Попросил доктор также написать имена подруг оставшихся на заводе. Раздумать не стали этот вариант, был всё же лучше, чем оружие для фашистов.

Екатерину, которую немцы, да и работавшие вместе с ней серберы и поляки окрестили в Катарину, работала нянькой, у хозяев было четверо детей, младшему было два года. По крайней мере, голоду уже не знала.

Между тем война подходила к концу. И в одно прекрасное утра Катя вышла во двор, и ни кого нет. Радость постепенно сменилась разочарованием. Как добираться домой?

Набрала еды кое-каких вещей и решила пробираться на восток. В Германию она добиралась 6 дней, а оттуда долгие 6 месяцев.

Сейчас Екатерина Константиновна живёт в Усть-Илимске. Но она мечтает вернуться туда, где она родилась.12



следующая страница >>



В политике слово «правда» означает любое утверждение, лживость которого не может быть доказана. Джонатан Линн и Энтони Джей
ещё >>