Мухаммад Салих публицистика публицистика публицистика публицистика - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Личность и публицистика а. И. Свирского 1 265.94kb.
Проект «Современная публицистика» Авиакатастрофы XXI века Аналитическая 1 91.79kb.
Газетная критика и публицистика ф. Сологуба: проблематика и историко-литературный... 1 264.5kb.
Проза «позднего» Л. Н. Толстого и газетно-журнальная публицистика... 8 639.02kb.
Концепция национальной истории. Олег Слободчиков 4 673.71kb.
Журналистика 1 225.57kb.
Публицистика в творчестве курта воннегута 1 333.38kb.
Наука и публицистика в творчестве Л. Е. Оболенского 1 79.69kb.
Программа вступительного экзамена магистратуры по специальности «6М050400... 1 133.38kb.
Проект «Современная публицистика» 1 237.25kb.
Публицистика телерадиовещания 1 55.03kb.
Доктор Али Мухаммад Варга 1 15.88kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Мухаммад Салих публицистика публицистика публицистика публицистика - страница №1/4




Мухаммад Салих

ПУБЛИЦИСТИКА


ПУБЛИЦИСТИКА ПУБЛИЦИСТИКА ПУБЛИЦИСТИКА ПУБЛИЦИСТИКА ПУБЛИЦИСТИКА ПУБЛИЦИСТИКА Стихотворения

2006

Стихотворения



Şiirler
Избранное

Derleme
Перевод с узбекского

Özbek Türkçesi’nden Rusça’ya çevri

Тираж: 1000: шт.

Tiraj: 1000 Ad.

Типография: Алтан Типография LTD



Baskı Cilt: Altan Matbaacılık Ltd.

 

Ноябрь 2006



Kasım 2006

 

Номер интернационaльной серии книги (ISBN): 975-6217-08-1



Kitabın Uluslararası Seri Numarası (ISBN): 975-6217-08-1

www.bilgeoguz.com.tr

Tel:+90 0212 288 65 42

Faks: +90 0212 288 65 27



Я живу, побеждая собственные слова
Пятое время года...
"Бешинчи фасл" – 1977, изд-во Гафура Гулаяма, Ташкент, - первая книга стихов Мухаммада Салиха, вышедшая в 1997 году под названием "Бешинчи фасл" (Пятое время года"), серьёзно озадачила литературную общественность своей необычной манерой письма.

Тем не менее, первые отклики на неё были благожелетельными, но после предупреждения главного идеолога республики "о пагубном влиянии Запада в поэзии", у Салиха начался первый этап судьбы отверженного социалистическим обществом. Отныне его - до самих 90-х годов - будут называть далеким от "национальных традиций западником в поэзии".

Но этот этап был все-таки романтическим, потому что никого в то время не допрашивали в подвалах КГБ за написанное стихотворение, никого не сажали за хранение, скажем, книги Чолпана, тогдашнего "врага народа". И книги выходили, даже книги Мухаммада Салиха. И даже книга, которая начиналась стихами такими:
Опоздавшая весна
Никто сегодня не пишет стихи,
В горле ветки застряли почки.
Сердце - в груди, как невесомыый узелок,
Туча ведет незрячее солнце как поводырь.
Деревья уставились друг на друга,
Удивляясь состоянию, в коем оказались.
Словно гости, приехавшие издалека,
Коих никто не вышел встречать на перрон.
Почему поэт свой стих все еще не пишет,
Ветка почки не раскроет,
Журавль свои крылья не развернет?
Неужели, попрощавшись с Зимой,
Некого приветствовать, сказать "Салом"!

Хватит, мы больше не станем ждать,
Поэт, ну-ка быстро напиши свои стихи!
И вы почки, выйдите из горла веток живо!
Скажите сегодняшнее ваше слово сегодня!
Нам нужно время года, не имеет значение
Пусть оно будет даже время пятое!

(1975)
И заканчивалась следующими:
Последний шанс
Я неожиданно радуюсь мысли о том,
что у меня всегда остается выбор
в пользу свободы: Мысль о том, что я никогда не буду обманывать человека,

что "Поэзия - любовь" человека, который любит волю!

Я радуюсь что у меня остается выбор
В любой миг сломать свой карандаш(во имя борьбы за свободу)!

(1975)
Мухаммад Салих как написал, так и поступил. Он сломал свой карандаш ровно через 10 лет после написания этого стихотворения. Начиная с 1985 года мы видим Салиха как публициста, поднимающего острые социальные и национальные проблемы своей страны.

Ок куйлаклар (Белые рубашки)
"Ок куйлаклар" - 1980, изд-во Гафура Гуляма, Ташкент, - вторая книга Мухаммада Салиха. Вышла 1980 году, когда он уже был известным молодым поэтом, закончившим Высшие литературные курсы в Москве и по праву лидерствовавшим в поэтическом клане, который назывался "метафористами".

Книгу открывают следуещее стихотворение:


" Я живу побеждая собственные слова.
Эта моя работа, моя профессия - побеждать свои слова.
слова сытые на желудок,
пустые в голове слова,
слова - мещане.
Если ты тоже хочешь победить , могу подсказать:
чтобы победить, их нужно не произносить.
Наслаждаться от непроизношения.
Наслаждаться от терпения перед соблазном говорить.
А что же касается вот этих произносенных слов,
Они - победившие меня слова.

(1978)
Другое стихотворение из книги "Ок куйлаклар":
" Что тебе нужно?
чего ты ищешь?
согласись же наконец, с этой жизнью!"
Я долго смотрю на ту жизнь,
которую показывают мне мои друзья,
которая пахнет парфюмерией,
долго смотрю...
и не соглашаюсь" .

(1997)

Кудукдаги ой (Луна в колодце)
("Кудукдаги ой" - 1980 , изд-во "Ёш гвардия" , Ташкент)
Молодежное издательство "Ёш гвардия" в 1980 году печатает третью книгу Салиха под названием "Кудукдаги ой" ("Луна в колодце"). В предисловии написанном к ней известным поэтом Рауфом Парфи звучат следующие слова: "Салих очень строго следит за своими словами. У каждого слова есть своя этимология, свой цвет, привкус и конечно, вес - заключенной в нем мысли...

Для поэзии Салиха, очень подходит народная поговорка "сказанное слово - произведенный выстрел"...

Что касается его поэтического поиска, не следует его видеть только в европеизме. Источники вдохновения следует искать также и в орхонских надписях и тысячелетней истории отечественной поэзии. Он в поэзии идет своей дорогой.."

Книга открывается ироническим стихотворением:



Что такое Восток?
когда земля щедра, посадишь - вырастут цветы,
а не посадишь, все равно рацветают они!
где все пишут о них стихи неустанно -
это не Запад, это и есть наш любимый Восток!
если рифма как земля стара,
если луне нет спасения от нас - поэтов,
и если никому это не кажется смешным,
то это конечно не Запад, это точно наш Восток любимый!

(1974)
Еще один стих из книги "Кудукдаги ой":
Туман



Ноет
окостеневший воздух.
Туман с кем-то шепчется.
Туман с кем-то готовит провокацию.
Что-то рвется беззвучно,
Что-то разбивается без звона.
Вокруг надрываются в кандалах.
Улицы
прячут
свои имена.

(1977)

Ностальгия семидесятых годов
Мухаммад Салих в 1974 году написал стихотворение в легком ироничеком тоне. Там говорилось о некоей идиллической свободе, где все, кому хочется, могут улыбаться и где упавшей на землю звезде внушают, что она роса:  
Деликатный круг  
Деликатное сообщество! Встало утро,
но цветы не стали будить спящего камня.
Они шептались тише ветерка
И кивали друг другу головой беззвучно.
А муравей забравшись на кончик травинки
Долго смотрел руками прикрывшись от солнца
Долго смотрел на восток сада -
Так неистово ждал он кого-то!

Может, это и была Эрк (воля) о которой говорили,
Что в ней те, которые умеют - сразу улыбнутся!
Деликатное сообщество! Тут никто не дал знать росе
Что она упавшая с неба несчастная звезда!

(1974)

Олис табассум сояси (Тень
далекой улыбки)

("Олис табассум сояси", 1986 , изд-во Г. Гуляма, Ташкент)

Эта книга была признана лучшей книгой года и представлена к премии Госкомиздата, но Мухаммад Салих отказался от этой премии написав письмо в эту организацию. Можно сказать, эта книга была последняя в ряду чисто поэтических сборников автора.

Мухаммад Салих был уже известен в Узбекистане как поэт и вступил на стезю политики. Он писал больше публицистику, печатался в московских изданиях, власти уже имели в его лице бескомпромиссного оппозиционера по социальным и национальным вопросам.

Книгу открывал следующий стих:  
"Я увидел в эту ночь лик луны -
лицо которое никто еще не целовал.
Я увидел сегодня странного соловья,
который не знает, что он соловей.
Я увидел цветок, которому
не посвящен ни один стих.
Я увидел неожиданно камень,
не брошенный ни в кого, никогда"!
В нижеследующем стихотворении автор иронизирует над показным советским патриотизмом:  

"Ни разу не участвов в войне,
никого не убив,
не попав в плен никогда,
можно человеку дожить до шестидесяти лет.
Никогда не бывшим солдатом
и не поймавшим в разведке "языка"
дедом тоже можно гордиться.
Не поцеловав знамени,
не приняв клятву
можно любить родину тоже.

(1981)

"Тун ташбихлари" (Ночные метафоры)



("Тун ташбихлари", 1988 , изд-во "Ёш гвардия", Ташкент)

Перестройка достигла уже Узбекистан. Но Салих все еще печатал свои старые, написанные "в стол" стихи: 


Акцент  



Стою. Я забыл, что эта тяжесть в груди
не камень какой-нибудь, а сердце.
Я забыл, кто в этом мире самый великий,
и кого я должен бояться скурпулезно.
Туман перед глазами рассеялся,
стою, никто не показывает мне правильный путь.

Собран хирман, опустела Целина (поизведение Брежнева),
открытая в прошлом году для Лжи.
Однако, нет у меня стимула умереть,
я, пришелец с сильным акцентом,
стою готовым за каждое свое слово
стать посмещищем на весь мир.

(1983)




"Орзу фукароси" (Гражданин мечты)
("Орзу фукароси", 1990, изд-во Г. Гуляма, Ташкент)
Этот однотомник можно назвать "собранием сочинений" Салиха, вобравшим в себя не более 10 тысячи строк, обьём которого для советского поэта считался очень маленьким. Но для Мухаммада Салиха это было нормально, поскольку он никогда не обещал быть продуктивным поэтом.

В этом сборнике в разделе "Новые стихотворения" есть стихи посвященные Крымским тюркам-татарам, которые называются:


Прогресс и народная поговорка

Вот солнце прогресса встало
Мы на всё способны отныне.
Захотим, сможем мы переселить
целый народ прямо на луну.  

Народная поговорка бессильна перед прогрессом:
Можно найти сито для рта людей (1)
Если захотим, можем прикрыть подолом
саму Луну на небесах (2).  

(1986)



*** 1. поговорка: "ситом прикрыть рты людские нельзя" означает попытку заставить людей замолчать.

*** 2. поговорка: "прикрыть подолом луну нельзя" означает нельзя скрыть преступление.

"Валфажр" ( Рассвет, название
суры из Корана)


("Валфажр", 1983, изд-во Г. Гуляма, Ташкент)
Вокруг этой книги Мухаммада Салиха разгорелась дискуссия, определившая автора книги как предвестника конца эпохи застоя.

Литературный критик Ибрагим Гафуров - нынче лидер одной проправительственной партии - написал в газете "Узбекистан адабиёти ва саньати" большую статью под заглавием "Обьясните ваши стихи". Гафуров требовал у Салиха, чтобы он обьяснял причину своего "невероятного пессимизма" в такой прекрасный век, когда нет причины для печали. Он восклицал: "Что за гамлетовскя печаль в этих стихах, чем автор так не доволен, какая тайна сокрыта в этих темных строках, что автор подразумевает под такой-то фразой?" и так далее.

Мухаммад Салих выступил с ответом на эту статью и началась необычная для тех времен живая дискуссия. Таким образом, книга "Валфажр" стала первой ступенью известности Мухаммада Салиха как поэта.

Первый стих из цикла "Валфажр" в этой книге звучал так:



"Необязательно гладить по головке лёд.
Кто хочет ему добра, пусть поговорит с ним
стоя подальше от него.
Если вы хотите чтобы он жил,
не приучайте его к нашим теплым взаимомотношениям.
Его самость (сущность) - льдистость,
не надевайте льду перчатки".

(1980)

"Шафоф уй" (Прозрачный дом)
("Шафоф уй", 1985, изд-во "Ёш гвардия", Ташкент)
В некоторых стихах этой книги уже просачиватся необычная для поэзии Салиха социальность.

Книгу открывает цикл стихов "Туристу":


"Посмотри на горизонт - на все четыре стороны:

Узбекистан, Узбекистан, Узбекистан, Узбекистан,

И везде вокруг: хлопок, хлопок,хлопок, хлопок...

А теперь отдохни немного"
Этот краткий рисунок можно назвать прелюдием будущих статей Салиха о монокультуре хлопка.

И другой стих из того же цикла, стих о Родине:


"Как тебе обьяснить, не знаю.

Мне не легко это сделать, друг.

Например, плачешь и не удивляшься слезам.

Смеёшься, и не слышишь собственного смеха.

Ты любишь, но не можешь написать письмо.

В душе твоей боль,

Похожая на остров боль.

Этот остров и есть твоя Родина, где ты живешь.

(1973)
(построчные переводы с узбекского)
Абдурашид КАДИРОВ

Стихотворения
Перевод с узбекского

РАССВЕТ
Рассвет. Луна тускнеет. Луна, золотое озеро, испаряется все быстрей. Луна или озеро, где сны идут на водопой.
Рассвет. Нет ветерка, ни дуновения – лишь хладная тишь. Но в лепесточках вербы смятенье. Какой-то и незаметный трепет, судорожный чуть – чуть.
Может быть, это дрожат ноги птиц, сидящих на вербе...
1982

СВОБОДА

Свобода – это прозрачный дом,

Самый стеклянный авторский театр.

Сидится ли, ходится в доме том,

А видится – мир, а мир видит – тебя.
Ты, может быть, в доме вовсе не ешь,

А лишь твердишь природы азы.

Что скажут деревья про твой падеж?

Что думают молнии в ночь грозы?


И женщины – нет: не живется так

В прозрачном доме. Не тот бал!

Под взглядами звезд, как брат бродяг,

Ты спишь одетый и без одеял.


1981

МУРАВЕЙ
Молния блещет,

Гром гремит,

Ливень – ливмя, а муравей

Попался врасплох, сидит на травинке, дрожит.

Дрожащий,

Он

Вскидывает маленький кулачок,



Грозит необъятному темному небу,

Как


Людвиг ван Бетховен!
1974


ХОРЕЗМСКИЙ СЕГАХ*
Я положу себя на эту музыку, на эту старинную.

Я положу на эту плаху голову, на эту старинную.

Я взойду на высокий эшафот, на высоченный, воспарю к поднебесью.

Небо играет саблями, блещет.

Я поднимусь на самую высокую точку. Только бы не остановиться.

Мне не страшна эта плаха.

Мне страшно упасть с такой высоты.
1982

*С е г а х – узбекская классическая песня

ПРИВЯЗАННОСТЬ
Пепельницы в форме рыбы,

черепахи


или же – женщины.

Как президент, обсуждает темы

с женой о Войне и Мире,

так и поэт мировые проблемы

разделяет - с пепельницей!
Хотя у любви есть время и мера,

хотя многоженство – не мост морали,

пусть же на наших столах повсюду

стоят пепельницы:

в форме чудеснейшей черепахи,

в форме ласковейшей лисицы

или в рисунках русалки!

1980



ВЕСЕЛЫЙ ЭГОИСТ
Аллах дал мне все, что я просил.

В двадцать пять лет он дал чудесную плешь, и она могла бы украсить главу любого деятеля наук. Но я не учёный. Может быть, он решил, что я с обнажённой макушкой лучше пойму, сокровенней поверю?

На днях он вручил мне очки с золотой, как мне кажется, оправой. Но я не любитель золота. Как же так – он заигрывает со мной? Но в чем тут цель? Он же знает, что даже в детстве я почти не играл. Да, мне льстит, что играет со мной не кто-то, а он. Но и эта лесть не способна расшевелить мою лень.

Больше всего меня восхитили стекла очков. Так кристально ПРОЗРАЧНЫ при такой ТОЛЩИНЕ... это ль не мечта поэта?

Но зачем ему захотелось посылать дары – мне, не написавшему и строки, достойной его?

Может быть, он решил, что его лик будет лучше виден сквозь линзы тому, кто смертен?


1982

ДЛЯ ВАС
Я смотрю на фотографию,

Где я хорошо и широко улыбаюсь.

Я нравлюсь вам?

Обратите внимание на эту улыбку!

Улыбка, прибитая по углам гвоздями.

Чтобы нравиться вам, я вынес бы и не такую боль.


1982

ПЕРВЫЙ СНЕГ
В эту ночь небо – как никогда!

В эту ночь и выпал белый снег.

Утро же, как пощада, мягкое.

Дворник протоптал тропинку, сбиваясь с ног.


На всех ветвях тишина белая.

Воздух недвижимый, удивительный, ранний.


Сыплется снежок, тихий –

Так девушка взор роняет.


Вся земля уже под снегом,

А я тебя до сих пор люблю.


1975

НОЧНЫЕ МЕТАФОРЫ
Гора – гениальный корабль, стоит не шатаясь, якорь опущен, как равновес.

Холодно, холод. У елок тела покрываются кожей гусиной и заостряются иглы у них.

Я смотрю: камень какой-то сбрасывает кожу.

Флейта сверчка похожа на тонкую, тонюсенькую струйку фонтана, бьющую из под земли.

А над травами что-то блеснуло...

Наклоняясь над блеснувшим, чтоб взять, я не знаю, что это: звезда, блеснувшая здесь, слеза или же светлячок?


1982

В ТЕНИ ПАМЯТНИКА
Это – полководец, он сидит на коне.

Нет, это кажется, а присмотреться: не полководец уже на коне, а сам скульптор сидит.

Смотрим внимательней: в этой руке отнюдь не мечь, а длинное долото. Будто он отшлифовывает ухо коня.

Нет, не полководец, тот умер.

Это скульптор, который все еще не закончил свой труд.
1982

НЕНАСТНЫЙ ДЕНЬ
Не мечтай об Аравии. Спрячь тоску, улыбнись.

Когда за окном нудный дождь и всякое дерево острыми ветками указывает на наше одиночество – невыносимо мечтать об Аравии, даже думать о солнце.

Не мечтай и не думай, и уйми свою дрожь, девочка!..
Но не прячь тоску, не улыбайся насильно. Мечтай. Может быть, об апельсине, которого нет и в помине. Возьми же его и разглядывай, оттопырив мизинец левой руки так, как если бы ты, прищурив левый глаз, рассматривала солнце, которого тоже нет.
1982

СТРАННЫЙ
Вы – ему принесете, поставите в вазу цветы. Он не горюет, но и не рад, - чему же ему удивляться? Он лейку возьмет и льет воду в вазу, цветы поливая.

Вы – ему положите десять рублей на стол, а он возьмет без эмоций их и уйдет в магазин, чтобы купить еду. Получается, деньги радуют на столе, а владелец стола как бы и не знает про вас.

Ясно, вы не нуждаетесь ни в «спасибо», ни в.., но выдержка его бесит. Вы, немея, увидите лишь невозмутимость, и взгляд ваш вспыхнет. А он, увидев, что вы смятены, так спросит:

- Что ва хотите от меня?

- Спасибо! – вскрикните вы, уже не владея собой.

- Не за что, - ответит он и, повернувшись спиной, станет лить воду в цветы или возьмет десять рублей со стола и уйдет.


1982

ОТРЫВКИ ИЗ ЖИЗНИ
ВТОРОСТЕПЕННОГО ГЕРОЯ

I

И приходит с чем-нибудь на плечах,

И уходит с чем-нибудь на плечах...

Сжалься над ним, скажи ему:

«Возьми свой мешок, положи у ног!»

И он положит.


А ты продолжай, жалей:

«А рубашка теперь – не тяжка тебе?

Снимай ее к чертям!»

И он снимет.


«Иди к себе, отдыхай!.. Не стой

На улице, ты же - гол!»


Но увидев, как он пойдет,

Крикни ему вдогонку:


«Какого дьявола сгорбился опять,

В руках – ничего, на плечах – ничего,

Что ты еще на себя нагрузил,

О, человек!?.»



II

И, выйдя утром на веранду с чашкой,

Он спросит у вас, сосед:

«А куда ушли птицы?»

Не хмурьтесь,

Не говорите, как вот сейчас, усмехаясь:

«Ах, птицы? В такой мороз?»

Но вы улыбнитесь,

Подыграйте ему на минутку,

Обнадежьте:

«Птицы придут, вот-вот вернутся, вы – ждите!»

Но не лукавьте, как вот сейчас, говоря:

«Ушли пить воду – наши птицы!»

Ведь он вышел с чашкой,

В ней вода, как видим, для птиц.

О вода (замерзающая),

С каждой секундой ты становишься тверже...


III

Если кто постучит,

Он тут же откроет,

Будто всю жизнь за дверьми

Ждал лишь вас.

И заулыбается:

«Я хотел спросить вас

Вот о чем...»


И вы пройдете туда, к нему,

В комнату, к старому креслу,

Сядете, как хотите, а он отстранится и спросит:

«Я в этот раз не обременю вас,

Если?..»

Увидев, что вы изменились в лице,

Он смутится, он извинится:

«Простите, я уж в другой раз,

Вот у вас будет время...»

И тут же выйдет из дома,

Из своего.


следующая страница >>



Самый презренный вид малодушия — это жалость к самому себе. Марк Аврелий
ещё >>