Михаил Сандлерман интерес пьеса Действующие лица - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Интервью (одноактный моно-пьеса) действующие лица 1 179.87kb.
Леонид Жуховицкий Последняя женщина сеньора Хуана пьеса в 2-х действиях... 3 469kb.
Гусиные лапки одноактная пьеса Действующие лица 1 277.99kb.
Мини-пьеса без ремарок Действующие лица 1 99.84kb.
Пьеса Ильи Гутковского Нора-Парнас Действующие лица 1 235.03kb.
Пьеса в двух действиях действующие лица 4 678.41kb.
Чентро читта (одноактная пьеса) Ирина Ивкина Действующие лица 1 205.4kb.
Пьеса в четырёх действиях действующие лица 5 869.79kb.
Пьеса в двух действиях Действующие лица 1 375.5kb.
Пьеса методом социалистического идеализма Действующие лица 3 428.89kb.
Реализованный супермен пьеса действующие лица: Махан Пиндюрин 1 285.18kb.
Донецьке відділення наукового товариства ім. Шевченка donetsk compartment... 18 3492.3kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Михаил Сандлерман интерес пьеса Действующие лица - страница №1/7



Михаил Сандлерман

ИНТЕРЕС


Пьеса

Действующие лица



Селянин Сергей Семёнович, генеральный директор завода «Радиотехника», 52

Людмила Леонтьевна, его жена, врач

Шевчук Пётр Николаевич, начальник вычислительного центра этого завода, 26

Бондарь Григорий Григорьевич, его заместитель, 26

Мельников Леонид Михайлович, главный инженер завода № 4444

Угринович Бэла Аркадьевна, его секретарь, 24

Савицкий Роман Михайлович, пресс-секретарь (охранник) Б.А.

Лойфман Михаил Наумович, пенсионер, бывший учитель, инженер, 66

Шевчук Николай Тарасович, академик, проректор УТА, 54

Бондарь Григорий Маркович, слесарь, 50

Никитина Лариса Васильевна, генерал-майор, военный прокурор, 54

Никитина Евгения Михайловна, ее дочь, 23

Виноградов Вадим Николаевич, капитан милиции, 29

Ольга Николаевна, его жена, аспирантка УТА, 28

Анна, их дочь, 5-7

Верещагин Юрий Антонович, зам. Свердловского райотдела милиции, полковник

Неля Александровна, его секретарь

Светлана, владелица дачи в Качке, 28

Юлай, токарь завода «Радиотехника», 23

Два майора и полковник милиции, кондуктор троллейбуса, пассажиры троллейбуса, сотрудники УТА (Уральской Технологической Академии).


Действие пьесы происходит в августе-сентябре 2002 года в городах Свердловске и Качке Екатеринбургской области. Ни таких городов, ни такой области на карте современной России нет. Разумеется, намёк более чем прозрачен. Автору это понадобилось для того, чтобы заранее избавиться от возможных упрёков в искажении действительности. Автор также просит руководителей и сотрудников различных ведомств и учреждений не искать в героях пьесы собственных прототипов. Совпадения или схожесть имён, отчеств и фамилий людей, а также названий населённых пунктов, учреждений, предприятий и всего остального прочего (в том числе похожие события) носят исключительно случайный характер.


______________________________


1. Троллейбус, в качестве которого можно использовать зрительный зал. Появляется женщина-кондуктор. Михаил Наумович в качестве пассажира. Присутствует Юлай.



Голос водителя. Следующая остановка Фрунзе. (Через какое-то мгновение слышен резкий скрип тормозов). Чего под колеса лезешь, пьяный черт!

Михаил Наумович. (От резкого торможения его заносит к креслу молодой женщины. Он уперся в него руками.) Прошу прощения, это меня троллейбус к вам толкнул. Но я героическими усилиями остановил движение собственного тела и не позволил ему дальше падать.

Кондуктор. Гражданин, вы только что вошли на Щорса. Пожалуйста, извольте обилетиться или предъявите документ на проезд.

Михаил Наумович. Но я же… Разве вы не видите?

Кондуктор. Не вижу. Ни документа, ни денег от вас я не вижу.

Михаил Наумович. Это… так это же…

Кондуктор. Это меня не интересует. Меня интересует документ или оплата проезда. Пожалуйста, предъявите что-нибудь.

Михаил Наумович. (Предъявляет удостоверение). Вот.

Кондуктор. Вот и отлично. Удостоверение пенсионера. Спасибо.

Михаил Наумович. Эх! Сорвали вы мероприятие!

Кондуктор. Никакого мероприятия я не сорвала. Троллейбус идёт строго по расписанию. Машину я не останавливала. С вами я обращалась вежливо. Начала со слова ПОЖАЛУЙСТА, а когда вы предъявили документ, сказала СПАСИБО. Вот девушка может подтвердить. Так что ко мне нет никаких претензий.

Михаил Наумович. Да я не о том. Меня сама судьба в лице вашего троллейбуса бросила в объятия прекрасной девушки. В кои веки повезло, хотел уж было малость приударить, а вы помешали.

Кондуктор. И здесь я не помешала. Вот девушка рядом. Берите и приударяйте. Мне-то что.

Михаил Наумович. Да теперь уже поздно. Вы же вслух сказали, что смотрите документ пенсионера. Теперь она знает, что я старый. А если бы вы молча смотрели, то она бы посчитала меня за молодого. Я б сказал ей, что я молодой – она бы и поверила. А вы вот проболтались.

Кондуктор. А-то как будто и не видно, что вы старый!

Михаил Наумович. А-то видно?

Кондуктор. А-то не видно!

Михаил Наумович. Но вы-то приняли меня за молодого! Только по документу узнали, что я старый.

Кондуктор. Ишь ты, ну ладно. Хватит мне с вами болтать.

Юлай. Во дают пенсионеры! Разъезжают себе по транспортам бесплатно, так ещё и за дамочками приударяют!

Михаил Наумович. А вам кто мешает приударять?

Юлай. Приударять-то я могу, а бесплатного проезда у меня нет.

Михаил Наумович. А хотите его иметь?

Юлай. Понятное дело!

Михаил Наумович. Тогда давайте поменяемся местами. Я возьму ваши года, а вы мои. У вас появится право бесплатного проезда в городском транспорте и прочие льготы пенсионера, а я стану молодым и вместо вас буду за всё платить.

Юлай. А это возможно?

Михаил Наумович. В наше время всё возможно. Вы далеко едете?

Юлай. До вокзала. А там на Дружининскую электричку.

Михаил Наумович. Отлично! И мне туда же на эту же электричку.

Юлай. Садитесь в третий вагон. Третий вагон от хвоста. Там я найду вас. Мне ещё надо встретить своих друзей из СССР. Мы должны встретиться в третьем вагоне.

Михаил Наумович. Из какого такого СССР?

Юлай. Там, там я всё расскажу и покажу. Договорились?

Михаил Наумович. С удовольствием встречусь с представителями из СССР. Вы меня заинтересовали.
2. Третий вагон электрички. Слева на сидениях Сергей Семёнович, Пётр Николаевич, Юлай. Справа на сидениях Михаил Наумович с газетой в руках и два пассажира, которые вскоре уйдут. Две части сцены. Действует левая часть.

Юлай. Вы пока побудьте здесь, а я сбегаю к одному типу. Он должен быть в этом же вагоне.

Сергей Семёнович. Давай, только не на долго. (Юлай переходит на правую часть сцены и присаживается к Михаилу Наумовичу).

Юлай. Вот мы опять встретились. На чём мы остановились? Как вас зовут?

Михаил Наумович. Михаил Наумович.

Юлай. А меня Юлай. Я работаю токарем на заводе «Радиотехника».

Михаил Наумович. Да, а причём здесь СССР?

Юлай. Михаил э-э-э Наумович, это просто. Директор нашего радиозавода Сергей Семёнович Селянин. Три «С» уже есть. Завод называется «Радиотехника». Вот и буква Р появляется. Короче наш завод в шутку именуют СССР. Ну, а как вы из меня можете сделать пенсионера?

Михаил Наумович. По технологии профессора Доуэля. Слыхал про такого?

Юлай. Не-а.

Михаил Наумович. Как же так, об этом уже все вроде знают. Вот, девушка, (к проходящей в проходе девушке) можно вас спросить? Вы знаете профессора Доуэля?

Девушка. Нет, не знаю.

Михаил Наумович. И ничего не читали?

Девушка. А, «Голова профессора Доуэля»? Это я знаю.

Михаил Наумович. (Девушке) Спасибо. (Юлаю) Вот видишь, народ уже всё знает. Вобщем, тут такая технология. С помощью современной аппаратуры между мною и тобой, точнее – между нашими головами происходит обмен информацией. Я со своими мозгами войду в твоё тело, а ты со своими в моё тело. Как твоя фамилия?

Юлай. Юматов.

Михаил Наумович. Так вот, после этой процедуры я стану молодым, я буду Юлаем Юматовым, а ты станешь пенсионером и будешь Михаил Наумович Лойфман. Документами, при этом, мы не обмениваемся. Просто я буду в твоём теле, а ты в моём. Ты будешь мною. У тебя будут все права пенсионера, включая бесплатный проезд. Чего морщишься? Я тебе в придачу оставлю и ту часть своего мозга, которая отвечает за образование и профессионализм. Так что у тебя будет высшее математическое образование, ты будешь педагогом высшей категории и инженером-программистом. А я буду токарем, но молодым. Согласен?

Юлай. Э-э-э. Так дело не пойдёт.

Михаил Наумович. Почему. Представь себе: у тебя уже имеется высшее университетское образование, специальность компьютерщика, ты не работаешь, деньги получаешь, бесплатно разъезжаешь и за бабами ухаживаешь. Не жизнь, а малина!

Юлай. Не пойдёт!! Ваши года – это ваше богатство, а мне его и близко не надо. Ну, я пойду к своим. Очень было интересно с вами. Будьте здоровы.

Михаил Наумович. Пока. (Юлай уходит на левую часть сцены к своим).

Слева на сидениях Сергей Семёнович, Пётр Николаевич, подошедший Юлай. Пока Юлай беседовал с Михаилом Наумовичем, Пётр Николаевич, приподымаясь над сидением, проследил за Юлаем и с удивлением обнаружил, что его собеседник ему знаком.

Юлай. Ну и тип, я вам скажу.

Пётр Николаевич. Слушай, а ты откуда знаешь Михаила Наумовича?

Юлай. Так и вы его знаете? Я вместе с ним ехал в троллейбусе. И там его из-за резкого тормоза занесло на одну дамочку, и он начал всяко выражаться, вот де судьба троллейбусная его специально бросила к ней.

Пётр Николаевич. Узнаю Михаила Наумовича. Сергей Семёнович, это тот самый учитель, который помог мне стать профессионалом-программистом. Я, пожалуй, пройдусь к нему. Хорошо?

Сергей Семёнович. Нет возражений. (Пётр Николаевич уходит к Михаилу Наумовичу).

Правая часть сцены. К Михаилу Наумовичу подсаживается Пётр Николаевич.

Пётр Николаевич. Здравствуйте, Михаил Наумович! Помните меня?

Михаил Наумович. Петя? Как же! Ты уже стал мировой величиной. Знаком с твоей последней статьей в американском компьютерном журнале. Она написана в соавторстве с Григорием Бондарем, с которым мне так же пришлось однажды встретиться. Я, думаю, он об этом тебе рассказывал.

Пётр Николаевич. Да, конечно. Сейчас мы едем в город Качка, там был раньше радиозавод, который разорился, но который мы обязались возродить как филиал Свердловского завода. А вы куда едете, если не секрет?

Михаил Наумович. Я еду в гости к дочери в ту же Качку. Её зовут Женя. Она остановилась на квартире в городе. Приехала для прохождения лечения на грязевых ваннах в курортном местечке Качка-Дуй. Это не далеко от Качки. Туда регулярно ходит автобус.

Пётр Николаевич. Женя? Значит Евгения Лойфман. Что-то не припомню такого сочетания имени и фамилии.

Михаил Наумович. У неё фамилия не моя. Она по матери Никитина.

Пётр Николаевич. Никитина??

Михаил Наумович. Что это вас так удивило? Отец Лойфман, а дочь Никитина. Это разве не возможно?

Пётр Николаевич. А её мама случайно не Лариса Васильевна?

Михаил Наумович. Не уверен на счет случайности, но её мама действительно Лариса Васильевна.

Пётр Николаевич. Это что, та самая Лариса Васильевна, которая работает в военной прокуратуре?

Михаил Наумович. Да, да. И имеет звание генерал-майор.

Пётр Николаевич. Невероятно!! Это на грани фантастики. Быть не может!

Михаил Наумович. Чего не может быть? Вы сомневаетесь в моих возможностях сделать дочь?

Пётр Николаевич. Да не в этом дело. Просто как-то не укладывается в моей голове: вы – учитель, а она генерал.

Михаил Наумович. Ладно, чтобы это известие воспринялось нормально, имейте в виду, первое: Лариса Васильевна моя бывшая жена и, второе: когда у нас появилась дочь, Лариса Васильевна ещё не была генералом.

Пётр Николаевич. Ну, тогда я знаю вашу дочь и её маму хорошо. Наш завод пользуется юридическими услугами Ларисы Васильевны. Думаю, вы знаете, как однажды она буквально спасла наш завод. Тогда мы избежали полного банкротства.

Михаил Наумович. Эта ситуация мне хорошо известна. Местная пресса писала об этом много. Как только не долбали тогда вашего директора Селянина! Правда, о роли в этом деле Никитиной никто не писал.

Пётр Николаевич. Но вы-то знали об этом? Что она здесь сыграла решающую роль?

Михаил Наумович. Да, конечно. Вы сказали, что знаете мою дочь хорошо. Какое у вас о ней мнение или впечатление?

Пётр Николаевич. Ваша дочь Евгения Михайловна чудесная…, прекрасная…, замечательная…, обворожительная… э-э-э стер-во-чка.

Михаил Наумович. Небольшая стервозность для женщины так же необходима, как немного горчички или хрена для мясных пельменей.

Пётр Николаевич. Кстати, о пельменях. Как-то мы были в гостях у директора завода Сергея Семёновича, у него дома. Значит, был я, естественно мой друг и постоянный соавтор всех моих творений Гриша и ещё пару гостей и, конечно, была ваша Женя. Мы были все предупреждены, что и обедать будем у директора. И вот настало время обеда. Все мы сидим за столом. На столе уже выставлены всякие напитки, ну вода всякая, салаты мясные и овощные, прочая закусь. И Женя, то есть Евгения Михайловна, очень эдак любезно и ласково ухаживала за нами, за мной и Григорием. Кушайте, милые мальчики, кушайте дорогие. И всё нам подкладывает, то бутер-бродик, то ветчинки. А сама не ест. Я, говорит, пока помогала жене директора Людмиле Леонтьевне накрывать стол, уже успела малость перекусить, а с другой стороны, ей нужно беречь свою фигуру. Ну, мы с Гришей и приналегли. Наелись до отвала. Я бы даже так сказал: напузырились. И тут вдруг появляется из кухни Людмила Леонтьевна с большим блюдом свежих, пышущих паром и ароматом, пельменей. И ставит это чудо-блюдо в центр стола. Гости стали накладывать пельмени в свои тарелки, положила себе и Евгения. Добавила всяких специй. И нас приглашает к этому. Накладывайте, говорит, мальчики, не стесняйтесь! А мы с Гришей оказались в идиотском положении. С одной стороны не есть такие прекраснейшие пельмени нельзя, с другой стороны – есть нельзя, потому что некуда! Ну, некуда! А ваша стервочка, умяв одну порцию, наложила вторую, затем, не взирая на талию, третью. И каждый пельмешек она так картинно обрабатывала, сюда-туда его макая, затем целиком отправляла в ротик, зажмуривая глаза от восторга и удовольствия. А мы, как дураки, смотрели и молчали. Обидно было, как это мы, такие ушлые, так легко поддались на провокацию. И, что всего обиднее, мы же были заранее предупреждены о пельменях! Знали же мы прекрасно, что Людмила Леонтьевна непревзойдённый и великий мастер по изготовлению пельменей. Тонкое тесто, разные виды мяса и прочие включения, сочные ну и так далее. Но мы понимали, что, начав есть пельмени, мы просто испортим людям и аппетит и настроение, так как от переполненности желудка непременно последуют всякие неприятности. Так и ушли мы из дома директора, не отведав знаменитых пельменей его жены.

Михаил Наумович. М-да. Надо полагать, это дело вы не могли оставить так просто. Чем же вы ответили?

Пётр Николаевич. О-о-о! Разумеется, ответный ход последовал незамедлительно. Тем более что представился хороший случай. В прошлое воскресенье сотрудники вычислительного центра завода решили сделать коллективную вылазку за лесной малиной. Хорошее местечко присмотрели. Это на бывших лесных вырубках в 30 километрах от Качки. Прихватили и Евгению. Перед тем, как разойтись по лесу, инструктор, по нашему наущению, предупредил всех сборщиков ягод, что возможна случайная встреча с бурым медведем, большим любителем малины. Ничего страшного, но нужно быть просто осторожным. Люди разбрелись со своими лукошками, Гриша остался на месте. Я сделал вид, что тоже пошел собирать малину, а сам тайком стал наблюдать за Женей. Выбрал момент, подкрался и из-за куста зарычал басом по-медвежьи, якобы по-медвежьи: ЫЫЫ-Ы-Ы! Смотрю, Женя вскрикнула: Ой! и испуганно сказала: Кто это? Это я, медведь! – сказал я густым басом. И она с диким воплем, бросив бидон с малиной, кинулась бежать к нашему общему месту сбора. Я за ней. Прибегает и прямо падает на Гришу, обняла его и с плачем, с воплем говорит, что там медведь, что ей очень страшно. Ты его видела? - спрашивает Гриша. - Нет, он из кустов зарычал. - А откуда ты узнала, что это именно медведь зарычал! - Так он сам сказал, что он медведь! - Так и сказал? – спросил Гриша под общий хохот. Умора… Тут она что-то на ухо Грише залепетала, стала, видать, просить защиты не только от медведя, но и от насмешников. При этом всё это время она продолжала висеть на Гришином плече. Смотрю, Гриша показал нам всем кулак, все мы дружно откатились. На этом мы посчитали, что взяли реванш. Каково, а?

Михаил Наумович. Да, интересно, интересно вы рассказали.

Пётр Николаевич. Михаил Наумович, я оставлю вас на некоторое время. Схожу к своим.

(Михаил Наумович кивает в знак согласия).



Левая часть сцены. Сидят Сергей Семёнович, Юлай. Подходит Пётр Николаевич.

Пётр Николаевич. Сидите, голубчики? Хорошо, что сидите.

Сергей Семёнович. А что было бы, если бы мы стояли?

Пётр Николаевич. Если бы вы стояли, то после того, что я скажу вам сейчас, вы бы всё равно сели. Короче, суперсенсация: наша матушка-спасительница военный прокурор генерал Лариса Васильевна Никитина была женой Михаила Наумовича Лойфмана, который сейчас, в данный момент, находится в этом же вагоне и который является родным отцом Евгении Михайловны.

Сергей Семёнович. Если это верно, то это сенсация.

Юлай. А я давно знал, что у неё отец еврей.

Пётр Николаевич. Откуда знал? Почему мне не сказал?

Юлай. Ха! Ну, вы даёте, Пётр Николаевич! Да от вас же это я и узнал!

Пётр Николаевич. От меня??

Юлай. Напомню. В прошлом месяце вы оба с Григорием Григорьевичем принесли мне заказ на изготовление одной хитрой токарно-фрезерной штучки. Как только выплывают у вас сложные или хитрые вещи вы же всегда идёте ко мне. Так вот, тот раз, Пётр Николаевич, вы и рассказали, как интересно ответила генеральская дочь на реплику Жириновского про мать и отца. Ну-ка, вспомните!

Пётр Николаевич. Да, да, вспоминаю. Значит, у Жириновского мать русская, а отец юрист. Так? А Евгения говорит: у неё мама русская, но юрист, а вот отец - математик. Мать русская, а отец юрист у того, а у неё мама юрист, но русская, а отец математик.

Сергей Семёнович. И я тоже слышал это от неё. Но только посчитал её слова как реплику на Жириновского и не придал этому значения.

Пётр Николаевич. Вот и я воспринял её слова просто как игру слов.

Юлай. Выходит, я один сообразил, что к чему.

Сергей Семёнович. Выходит так. Два начальника хлопнули ушами. А вот Юлай правильно оценил информацию. Пётр Николаевич, посмотрите, пожалуйста, если Михаил Наумович сидит один, то мы все к нему пройдём, а если он не один, то пригласите его к нам в кампанию. Думаю, нам просто необходимо познакомиться. Тем более что в пути, пока мы едем, всё равно делать нечего.

Пётр Николаевич. (Встаёт и смотрит на правую часть сцены.) Сидит один. Какой-то тип поставил рядом рюкзак, но сам стоит рядом, не садится. Наверное, приготовился выходить. Да, вот он готовится к отправке. Сейчас уйдёт. Давайте собирайтесь, пошли! (Все уходят.)

Правая часть сцены. К Михаилу Наумовичу подсаживаются Сергей Семёнович, Пётр Николаевич, Юлай. Справа от Михаила Наумовича сидит Юлай. Сергей Семёнович – напротив Михаила Наумовича, Пётр Николаевич по левую руку от Сергея Семёновича.

Сергей Семёнович. Здравствуйте, Михаил Наумович!

Михаил Наумович. Здравствуйте!

Сергей Семёнович. Не возражаете, если мы присоединимся к вам всей компанией?

Михаил Наумович. Какие могут быть возражения! Тем более что с господином Юматовым мы чуть было не заключили договор об обмене возрастами.

Сергей Семёнович. Да, Юлай уже рассказал нам, как он чуть было не стал пенсионером. Давайте познакомимся. Я директор радиозавода Сергей Семёнович Селянин. (Обмениваются рукопожатием).

Михаил Наумович. Очень приятно иметь дело с господами из СССР.

Сергей Семёнович. Не скрою, известие, что вы отец Евгении Никитиной было для нас на грани шока. Да, сам брак учитель-генерал просто невероятен.

Пётр Николаевич. Интересна такая мысль. Если муж имеет звание генерал, то жену называют генеральшей. А если наоборот, жена имеет звание генерал, то кто муж? Генералом нельзя назвать, поскольку он таковым не является. Муж генерала… Как будет слово «генеральша» в мужском роде? Генеральш?

Михаил Наумович. Господа! Я смотрю, вы тут изгаляетесь на сравнении несчастного учителишки и дамы-генерала.

Сергей Семёнович. Не совсем так, Михаил Наумович. Мы отдаём отчёт, какой вы замечательный учитель. Мои лучшие ведущие инженеры Пётр и Григорий учились на радиофаке Уральской технологической академии. Так вот, математику на радиофаке они изучали исключительно по вашей методике. Они пользовались математическими учебниками для математических факультетов университетов. Специалистами уже признано, что за все годы существования нашей академии на радиофаке лучше, чем Пётр и Григорий, никто из студентов математику не знал!

Михаил Наумович. Так-то оно, так. Но звания довлеют у вас даже над здравым смыслом. Ну, что ж. А как вы поведёте себя, если узнаете, что ваш покорный слуга является автором новой геометрии?

Сергей Семёнович. Какой геометрии? Как она называется?

Михаил Наумович. Дискретная геометрия. Повторяю название: дискретная геометрия.

Пётр Николаевич. Где это опубликовано? Кем признано?

Михаил Наумович. Нигде не опубликовано и по этой причине никем не признано.

Сергей Семёнович. Почему вы не хотите публиковать своё открытие?

Михаил Наумович. Для того чтобы это сделать, нужно чтобы в течение примерно одного года я только бы тем и занимался, что приводил в систему свои разработки, готовил бы труды к публикации. А кто кормить меня будет? Вот мне всегда не хватало такого, кем-то финансируемого времени. Думал, выйду на пенсию, тогда и займусь идеально чистой наукой. Увы, надежды не сбылись. Пенсии для этого, как сами понимаете, явно не достаточно.

Сергей Семёнович. Но тому, кто мог бы вас финансировать в течение года, нужны веские доводы факта существования такой геометрии, хотя бы два-три суждения или теоремы. Вы можете изложить эти доводы на одной-двух страницах?

Михаил Наумович. Разумеется, могу. Сначала я, боясь потерять авторство, не знал, кому об этом сказать. Потому что доводы эти просты. Если бы мои доводы попали в руки мало-мальски грамотного математика, то развить их до научного труда было бы исключительно делом техники. Ну, а теперь, когда у меня нет никаких надежд на какие-либо финансы, я готов отдать эти доводы любому человеку, нисколько не заботясь об их авторстве. Могу отдать вам. Пожалуйста. Можете потом опубликовать под своим именем. Я ни сколько не обижусь.

Сергей Семёнович. А вы уверены в своей правоте? А вдруг вы ошибаетесь? Тем более что нет никаких авторитетных отзывов!

Михаил Наумович. Выводы математиков ни в каких авторитетных отзывах не нуждаются. Если, например, такие авторитетнейшие организации как Французская академия наук, Британская академия и Российская академия наук - все трое вместе взятые будут утверждать какую-нибудь математическую чушь, ну, вроде 2х2=5, то я плевать хотел на эти авторитеты. Это в других науках нужны авторитеты, причём эти авторитеты могут пороть любую чушь, и эту чушь все будут воспринимать как истину. Вот посчитали экономические авторитеты, что небольшая инфляция в 15% полезна нашей экономике. И все с этим соглашаются, хотя все же великолепно понимают, что это чушь собачья. Просто есть те, которым это выгодно.

следующая страница >>



Равенство состоит в том, что мы считаем себя равными тем, кто выше нас, и выше тех, кто ниже нас. Адриан Декурсель
ещё >>