Международный издательский проект - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
В национальном музее рт представят международный информационный проект 1 16.73kb.
«Предпринимательство и бизнес молодежи»: мероприятия проекта в Калевале... 1 55.64kb.
Активное/интерактивное обучение: сущность и значение зульфия вейсова... 1 239.61kb.
«апостолы трезвости» 1 243.87kb.
Проект "Молодые Послы" 1 26.61kb.
Международный научный инновационно-экспериментальный проект постдипломного... 9 1697.01kb.
GetTaxi мировой лидер услуг заказа такси пришел в Россию! 1 31.11kb.
Техническое задание Позиция: Международный Консультант по экономическому... 1 104.53kb.
Техническое задание Позиция: Международный консультант по экономическому... 1 67.29kb.
Международный проект творческого развития детей и молодёжи «дети... 1 141.57kb.
Центральный музей связи имени А. С. Попова принял участие в акции... 1 10.75kb.
Работа с мотивом 1 227.75kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Международный издательский проект - страница №2/20


3

ТИФОНИЧЕСКАЯ САМОСТЬ



Как только самоощущение младенца начинает смещаться от доличностного уробороса к индивидуальному организму, мы ви­дим возникновение и создание органической или телесно-эгои-ческой самости. Самость-тело или «эго»-тело в каком-то смысле представляет собой переход от змеиной стадии уробороса к под­линно человеческой стадии ментального «эго», и поэтому мы часто называем всю эту область (со всеми ее стадиями и подстадиями) областью «тифона»: в мифологии Тифон наполовину человек, на­половину змея.

Я буду подразделять эту тифоническую фазу развития на три основные подстадии — осевое тело, праническое тело и образное тело, — постоянно помня, что эти подстадии взаимно перекрыва­ются в нескольких областях.

Осевое Тело и Праническое Тело

Под «осевым телом» я, в сущности, подразумеваю физическое

тело, ощущаемое отдельно от физического окружения. Младенец с

самого рождения обладает физическим телом, но осевое тело он

ачинает распознавать не ранее четырех-шести-месячного возраста

t,a окончательно дифференцирует себя от не-себя лишь в возрасте

пятнадцати-восемнадцати месяцев) [218]. «Осевые образы» — это

°ощенньщ термин для первых устойчивых образов, помогающих

Фференцировать воспринимающего субъекта от воспринимаемо-

ли ощущаемого объекта. Осевые образы участвуют в наличных

УЩениях и восприятиях. Все объекты в вашем поле осознания в


32 Глава з\


изическое, телесное ощущение


данный момент являются осевыми образами (или осевыми объек--тами): объектами «там» (точно так же, как ощущениями «тут»).! Следовательно, осевые образы распознают объекты (как что-то* отличающееся от самости), но только наличные объекты. Осевые: образы преобладают на третьей, четвертой и пятой стадиях cencoJ моторного интеллекта. «На пятой стадии, — пишет Гарднер, -—. ребенок уже приобрел эффективное, гибкое общение с миром объ-^ ектов. Но он пока ограничен миром наличных объектов; когда ве~ щи исчезают из поля зрения (или если он посмотрит в сторону), у: него возникают трудности с включением их в сферу своего мыщ-. ления» [149]. Его мир остается преимущественно (хотя и не полной стью) осевым — ограниченным и простым, непосредственным и| все еще смутным присутствием. Во всяком случае, под влиянием, систем осевых образов младенец конструирует одновременно и| какую-то внешнюю реальность, и внутренней самости [218].

Поскольку начинает возникать определенная органическая сан


мость, появляются и ее базисные эмоции. Этот компонент, проти-|
вопоставляемый более грубым рефлексам-инстинктам ypo6opocaj
мы, вслед за индуистами и буддистами, называем праническим!
уровнем или праническим телом. На данной стадии эмоции еще
примитивны и стихийны. Такие авторы как Вернер [393] и Ариета
[7] указывали, что познавательные построения такого раннего эта-1
па (то есть, осевые образы) по самой своей природе настолько схе
матичны и стихийны, что не способны ни вызывать, ни поддержи
вать какие-либо из более высоких или сложных эмоций. Присутст
вующие на данной стадии базисные эмоции, скорее, являются тем
что Ариети в своем скрупулезном обзоре литературы называе1
элементарными эмоциями или «протоэмоциями», такими как, на
пример, ярость, страх, напряженность, аппетит, удовлетворени
или простое удовольствие [7]. I

Как мы видели, характерным временным компонентом осевог^ уровня является непосредственное присутствие; поэтому неудивИ-j тельно, что Ариети также называет подобные эмоции «быстрым^ или «короткозамкнутыми».17 Они оказываются единственным^

То есть, подобно «короткому замыканию» в электрической цепи, ставляющими собой чрезвычайно мощную, но кратковременную вспышку. Прим. ред.

Тифоническая самость

33


которые могут всплыть и продержаться в осевом образе за период краткого и непосредственного присутствия; никакие другие не удерживаются и потому не возникают. Для проявления более сложных и устойчивых эмоций должны развиться новые познава­тельные конструкции, более разработанные, чем осевой образ. Иными словами, эмоции, характерные для этой ранней стадии, яв­ляются очень быстрыми и вспышкообразными — такими их видят и представители общего психоанализа ■— и потому имеют тенден­цию к немедленной и концентрированной разрядке, которую ничто не успевает предотвратить [120], [243].

Мы могли бы, попутно, заметить, что согласно психоанализу, особенно последователям Мелани Клейн, наиболее значимыми осевыми образами являются образы груди — «матери, рассматри­ваемой как частичный объект». Этот образ груди обычно выделя­ется из «проективного отождествления», в котором мать, самость и грудь поначалу не дифференцируются и выступают как одно целое. Этой стадии соответствует страх «утраты груди». Считается, что это приводит к расщеплению образа груди на «хорошую грудь» и «плохую грудь», первая из которых обещает жизнь (Эрос), а вторая угрожает смертью (Танатос) [325], [46].

Осевой образ и скоротечность временной формы этого уровня (для удобства я объединяю осевой и пранический уровни в один) тесно связаны с двумя его обширными мотивационными аспекта­ми — с принципом удовольствия-неудовольствия и с побуждением к непосредственному выживанию. Возьмем сначала побуждение к выживанию: коль скоро самоощущение младенца начало сосредо­точиваться на его индивидуальном организме, он воспринимает смутную и пока еще не выраженную угрозу гибели более остро, чем в состоянии уробороса. На уровне осевого тела младенец в большей степени осознает свою отдельную самость и потому тоньше настроен на угрозу ее уничтожения. Таким образом, про­стое и «срочное» выживание, а точнее, продление от момента к моменту ощущения самого себя в качестве отдельного, на этом Уровне становится первостепенным.

Второй компонент общей мотивационной атмосферы данного

Уровня — принцип удовольствия-неудовольствия. Я употребляю

0 выражение как в позитивном, так и в негативном смысле, что,

ати, Фрейд делал далеко не всегда; речь идет о поиске телесного

овольствия и удовлетворения наряду с избеганием напряжения,


34

Глава '-■■

неудовольствия и дискомфорта. Ибо на рассматриваемой стадии --.. осевои-пранической или физико-эмоциональной — «мотивация, как тенденция искать удовольствия и избегать неудовольствие, становится фундаментальной психологической силой» [7]. Нейма ; согласился бы с такой оценкой и, кроме того, указал бы на причин, того, почему этот принцип выступает не так явно на уробориче-ской и плеромной стадиях, но по-настоящему расцветает на осевоу телесном уровне: «Когда «эго» начинает выделяться из своей тож­дественности с уроборосом, и эмбриональная связь с маткой пре­кращается, у «эго» пробуждается новое отношение к миру. Миро­воззрение индивида меняется с каждой стадией его развития, и смена архетипов и символов, богов и мифов является выражением: но также и инструментом такого изменения [здесь он говорит, как мы увидим ниже, о «символах трансформации»]. Отстраниться от уробороса — значит родиться и спуститься ... в мир реальности, полный опасностей и неудобств. Рождающееся «эго» начинает осознавать качества удовольствия-боли и, исходя из них, испыты­вать свои собственные удовольствие и боль. В итоге мир становит­ся амбивалентным» [279]. Значит, если «океаническое блаженство» царит в плероматическом и уроборическом состояниях, то в телес­ном правит принцип удовольствия. Второе, как мы увидим, являет­ся трансформацией первого.

Согласно психоанализу, телесное удовольствие поначалу явля­ется «полиморфически извращенным», то есть младенец способен извлекать приятные ощущения из всех видов деятельности, участ­ков и органов тела. Принцип удовольствия в этом смысле является телесным принципом, ибо, выражаясь точнее, все тело на этой ста­дии «наполняется еще не дифференцированной тотальной сексу­альностью, содержащей все более поздние «частные инстинкты» в одном» [130]. Кроме того, «движение к осуществлению удовольст­вия происходит спонтанно и решительно, как уклонение от чего-то неприятного или приближение к чему-то приятному» [7]. Таким образом, быстрый или «вспышкообразный» поиск и такое же избе­гание отмечают два тесно взаимосвязанных и почти нераздельных мотивационных тона на осевом/праническом уровне: выживание и удовольствие.

Д-р Ариети дает прекрасно уравновешенное и проницатель­ное заключение о главных аспектах данного уровня самоошУ' щения:


Тифоническая

самость

35

{(Возможно ли на этом сенсорно-моторном... или уровне экзо-иептуального принципа удовольствия [то есть на общем уров-осевого/пранического тела] испытывать ощущение или осознание самого себя, которое бы включало в себя и интегри­ровало изученные нами функции? Если под «самостью» мы под­разумеваем э/сивого субъекта, тогда, конечно, можно утвер­ждать, что на этой стадии самость является организмом, оперирующим на протоэмоциональном экзоцептуальиом уровне [«экзоцепт» здесь приблизительно соответствует тому, что мы назвали «осевым образом»]. Если же под самостью мы под­разумеваем индивида, каким он сам себя знает, тогда следует говорить, что это состояние сознания рудиментарно. Вероят­но, оно состоит из совокупности простых взаимоотношений между физическими состояниями, между отдельными момен­тами восприятия, протоэмоциями и окзоцептами отношений, которые сперва захватывают некоторые части тела, в част­ности рот [оральная стадия]. Тем не менее, с развитием моде­лей двигательного поведения по отношению к внешним объек­там, вероятно, даже у находящихся на до-человеческой стадии животных развивается некий вид примитивной двигательной самотождественности, наряду с осознанием тотальности собственного тела [7].

Наконец, как это предполагалось выше в квадратных скобках, общая тифоническая стадия (или стадии) — осевая, праническая и образная — в некоторых отношениях подобна всему оральному (особенно орально-садистическому) периоду, описанному в психо­анализе. Однако сама тифоническая область простирается назад к «алиментарному» уроборосу и вперед — до анального и фалличе­ского аспектов последующих стадий развития.



36

Глава 3




ОСЕВАЯ и ПРАНИЧЕСКАЯ САМОСТЬ

познавательный стиль

чувство; сенсомоторика; беспричинность; осевые образы; экзоконцептуальность

формы эмоциональ­ного проявления

элементарные эмоции (страх, жадность, гнев, удовольствие); принический уро­вень

волевые или моти-вационные факторы

непосредственное выживание; принцип удовольствия-неудовольствия

формы времени

конкретность, моментальность, преходя­щее настоящее

разновидность самости

осевая-телесная, праническая, сенсомо-торная, нарциссическая

Образное тело

Возникновение у младенца способности к активному созданию образов отмечает решающий момент в его развитии. Наиболее важно то, что образы позволяют ему постепенно строить протя­женный мир объектов и расширенную форму времени; и то и дру­гое значительно способствует установлению «объектного постоян­ства» [294]. С помощью конкретного образа, сначала неточного, размытого и недвойственного, но затем все более и более опреде­ленного, младенец начинает великое конструирование нового типа окружающей среды и нового самоощущения. Это конструирова­ние, согласно Пиаже, ведет к окончательному завершению сенсо-моторных сфер и одновременно начинает проникать далеко за их пределы.

Если первым значимым осевым образом считается образ гру­ди, то первым значимым конкретным образом будет «материнское» (Салливэн) [359], ибо «первым объектом для любого индивида яв­ляется его собственная мать» [46]. Как пишет Салливэн: «Это очень смутный образ [материнское], который постепенно начинает выделяться в качестве чего-то, не являющегося частью самого ин­дивида» [46]. Кроме того, как своего рода продолжение и преобра­зование разделения между хорошей и плохой грудью, «то материн­ское, что способствует чувству благополучия или эйфории, К

Тифоническаясамость^

ся как «Хорошая Мать». Когда же оно каким-либо образом окоит индивида, еще один «комплекс впечатлений» становится Плохой Матерью» [46]. Иными словами, младенец таким образом тупает в решающие, но довольно длительные отношения с Вели-й Матерью, которые на телесном плане разыгрываются как экзи­стенциальная (жизнь или смерть) драма между индивидуальным организмом и его материнским окружением [25]. Этот спор на­столько значим, что, согласно Эрику Эриксону, он оказывается связанным не более и не менее как с конфликтом между фундамен­тальными доверием и недоверием [108].

Можно также отметить, что всю эту стадию развития (прости­рающуюся назад до осевого/пранического уровня, а вперед — до анального и даже фаллического), интенсивно изучали Юнг и его последователи как «сферу материнского символизма» [279], а фрейдисты — как стадии «доэдиповой матери» [57]. Оба эти ис­следования были стимулированы сделанным Бахофеном монумен­тальным открытием культа Великой Матери (как бы лежащего в основе всех патриархальных религий) [17]. Но «злая, пожирающая мать, и добрая мать, дарящая свою любовь, являются двумя сторо­нами одной великой... Богини-Матери, образ которой доминирует на этой стадии психического развития». [279].

По мере того как младенец создает и организует сложный ком­плекс образов и впечатлений материнского и других важных объ­ектов окружения, он одновременно приступает к конструирова­нию нерефлексивных образов себя, обычно называемых на этой стадии «телесными образами». Это просто «образные картинки» физического или осевого тела, и чем они «ближе» к физическому или осевому телу, тем более точными они считаются [339]. «Бла­годаря совпадению во времени внешних тактильных с внутрен­ними сенсорными данными, собственное [осевое] тело становится чем-то отдельным от всего остального мира, что дает возмож­ность отличать себя самого от не-себя. Сумма умственных пред-тавлений [осевого] тела и его органов, так называемое образное ло [или телесный образ], составляет [на этой стадии] идею «Я» потому фундаментально важна для будущего формирования «эго» [120].

Согласно Салливэну, начальные образы самого себя, как тако-

> это просто «хороший я», «плохой я» и «не я», что, как мы мо-

Дооавить, обычно коррелирует с Хорошей Матерью, Плохой



38

Глав

Матерью и Пожирающей Матерью вместе со всем «узлом впечат­лений,», отражающих ход борьбы бытия против недействительно-сти, остро ощущаемой на этом уровне телесной самости [359]. В свя­зи с фундаментальной недифференцированностью организма на этом этапе, можно также отметить, что данную стадию обычно считают бисексуальной с характерным взаимоперекрытием орга­нов чувств [120], [279], [138].

Теперь давайте вернемся к самому образу, так как для нас важнее всего то, что на рассматриваемом уровне развития многие объекты, не находящиеся в непосредственной близости, могут представляться с помощью образов. То есть, младенец начинает воображать или рисовать в уме существование отсутствующих в данный момент объектов (это отличает настоящий образ от осево­го: последний может представлять только присутствующие объек­ты, а настоящий — и те, которые не присутствуют). Следователь­но, имеющаяся у младенца матрица опыта до какой-то степени распространяется во времени посредством символов и представле­ний [7]. Ребенок начинает вступать в мир протяженной, но пока что случайной серии моментов. Он движется в длящемся настоя­щем, через которое проплывают неорганизованные образы про­шлых событий и случайные образы будущих возможностей [359].

На этом этапе образы, судя по всему, действуют в форме, на­званной Салливэном «паратактической»,18 когда «недифференци­рованная целостность опыта разбивается на части, логически еще никак не связанные. Они «просто случаются» вместе или порознь, в зависимости от обстоятельств. Процесс аналогичен грамматиче­скому условию «паратаксиса», обозначающего расстановку пред­ложений одно за другим без всяких соединительных союзов «и», «или» и т. п. для показа логических связей между ними. Ребенок безоговорочно, без рефлексии принимает то, что он испытывает, как естественное. Здесь нет постепенного процесса символической деятельности, и не бывает никаких выводов. Опыт переживается как моментальные, не связанные друг с другом организмические (телесно-самостные) состояния» [46].

Паратаксический (греч.) — расположенный рядом. Здесь имеются в виду те паратаксичсские формы, которые возникают на первой стадии дифФе" рснциации начальной плероматической целостности. Паратаксис здесь -~" стадия, предшествующая синтаксису. Прим. ред.



самость

39

П атаксическая фОрма приблизительно эквивалентна тому, Фрейд определил как до-логический «первичный процесс», отьку «в случаях паратаксического (познания) имеет место ия вытекаюшая из организации по типу первичного процес-Г71 " (231. Этот вид организации фон Домарус обозначил как петикатную» или «частичную тождественность»: объекты вос-поинимаются как тождественные, если они имеют заметные вы­деляющие общие признаки или части, и таким образом классы объектов смешиваются с отдельными членами класса; а каждый из членов класса -— со всеми остальными [7], [23]. Так, к приме­ру первичный процесс не способен проводить четкие различия между пещерой, ящиком, маткой и чашей, потому что все эти объекты имеют общее качество «пустотности» и общую часть «вход, входное отверстие». Все они относятся к классу «пустых объектов со входом», и таким образом каждый объект видится тождественным любому другому, и один объект может быть це­лым классом, а целый класс, в свою очередь, может быть заклю­ченным полностью в одном-единственном объекте. Как бы то ни было, «в самой чистой своей форме объекты принадлежат пер­вичному процессу» [7], и именно этот факт ответственен за фе­номены «замещения» (один объект «становится» другим) и «кон­денсации» (целый класс объектов полностью растворяется в одном члене класса) [135].

Позже я объясню различие между инфантильным первичным процессом и более высокими формами фантазии (которые мы бу­дем называть образным видением). Низшая фантазия ■— первич­ный процесс — может служить бесконечным источником непри­ятностей, тогда как процесс высшей фантазии — это бесконечный источник творческих способностей. Первичный процесс, по су­ществу, является разновидностью магического познания, смеши-ающего предмет с предикатом и целое с частью (то есть оно не-пособно отличать члена класса от самого класса) [23]. Равным Р зом, первичный процесс имеет тенденцию путать субъект и Т'ио нем, наверное, лучше думать как о каком-то «загряз-» субъективной психики материальным миром. Поскольку ннои стадии субъект и объект только начинают дифферен-«с ться> то ее познавательный стиль также имеет тенденцию к

У нности» или недифференцированное™. Пиаже объясняет JTo так:


40

В течение ранних стадий мир и самость суть одно и то же; odftc не отличается от другого [плероматические уробориче-ские стадии]. Но даже когда эти две категории становятся различимыми, вначале их очень тесная близость сохраняется: мир все еще сознателен и наполнен намерениями, самость все еще, так сказать, материальна. На каждом этапе процесса разделения оба они эволюционируют в смысле все большего расхождения, но у ребенка они никогда не разделяются полно­стью... (сейчас мы не говорим о взрослом). На каждой стадии в концепции природы остается то, что молено было бы назвать «приверженностями», фрагменталш внутреннего опыта, ко-торые все еще тяготеют ко внешнему миру [297].

Это фундаментальное и магическое смешение внутреннего внешнего, психики и материального окружения, является одно! из характеристик довербального первичного процесса (на что об­ращает внимание и Ариети [7]). Получается так, будто эта наибо­лее примитивная из познавательных форм, развивающаяся по ме­ре выделения психики из материальной целостности плеромы] сопричастна одновременно и ментальному субъекту и материала ному объекту: не принадлежа исключительно ни тому, ни другому] она отражает первую рудиментарную вспышку познания: происхен дящего в тот момент, когда они впервые начинают дифференциро] ваться.

Настоящий, образ может возникать лишь на третьей стадш-сенсорно-моторного развития, а до этого времени у младенца при-j сутствуют уроборические формы, осевые образы, моторные схемв и так далее. «Только к седьмому месяцу ребенок начинает nepe>KHj вать. Например, если он способен искать погремушку, спрятанную под подушкой, вероятно, в его уме может храниться образ norpej мушки» [7]. Но, начиная с этого периода, образы начинают p тельно входить в сферу осознавания, и к шестой стадии сенсомо| торного развития (к концу второго года жизни) ребенок м| весьма точно воображать отсутствующие объекты и, значит, фор] мировать правильную «картинку» постоянства объектов, то «знание о том, что мир состоит из вещественных, неизменно суше| ствующих объектов, которые могут подвергаться манипуляциям разного рода преобразованиям, сохраняя при этом свою тождест| венность» [149]. И добивается он этого, по существу, благодаря способности «изображать» отсутствующие объекты, каким бы слЗ|

Тифоническаясамость_

41


ъг-pv остальных отношениях не был на этой стадии процесс

бЫМ ВО ВОСЛ wv

воображения.

Присутствие образа также значительно расширяет эмоцио-льную и мотивационную жизнь младенца, поскольку теперь он жет реагировать не только на текущие события, присутствую-людей и наличные объекты, но и просто на образы таких сущ­ностей, которые сами могут и не присутствовать [118], [120]. Ведь образ пробуждает те же эмоции и чувства, что и действительный объект или человек. Более того, ребенок впервые может испыты­вать длительные эмоции, ибо образ способен поддерживать и про­длевать определенные чувства. Например, у Ариети ясно показано, что младенец может испытывать тревогу, являющуюся всего лишь воображаемым и, значит, искусственно поддерживаемым страхом. Точно так же он может чего-то желать, поскольку желание — это просто воображаемое удовольствие [7]. Теперь уже не только наличный страх, но и страх воображаемый, не только наличное телесное удовольствие, но и желаемое удовольствие. Следова­тельно, образ порождает исполнение желаний, равно как и умень­шение тревоги, причем и то и другое — это расширенные и преоб­разованные формы более простого принципа удовольствия-неудо­вольствия, действовавшего на предыдущем уровне [7]. Поэтому исполнение желаний и избегание тревоги становятся важными мо­тивациями этого уровня, простирающимися за пределы настоящего или осевого момента вплоть до будущих возможностей. Однако, поскольку пока еще нет каких-либо мощных и эффективных тор­можений, данные эмоции будут по-прежнему стремиться к немед­ленной разрядке [120]. Из-за такой «непослушной» безотлагатель­ности рассматриваемый этап часто называют стадией «преоблада­ния импульсивности» [243].

-Ьсли все сложилось так, как должно быть, младенец выходит

своей первоначальной материальной и плероматической укоре-

ности, пробуждаясь к новому, отделенному от него миру, в ко-

ром он уже не является главным действующим лицом. Первич-



ныи рай плеромы потерян навсегда.

42

Глава 3





ОБРАЗНО-ТЕЛЕСНАЯ САМОСТЬ

*•

познавательный

стиль


паратаксис; магический первичный про­цесс; сенсомоторное завершение

формы эмоциональ­ного проявления

поддерживаемые эмоции, желание, трево­га, рудиментарные вожделения

волевые или моти-вационные факторы

исполнение желаний, снижение тревоги, длительное выживание и безопасность

формы времени

длящееся настоящее

разновидность самости

нерефлексируемый телесный образ

Природа тифона: резюме

Мне бы хотелось завершить этот раздел, обратив внимание читателя на общее мнение западной и восточной психологии от­носительно того, что на самых низких уровнях развития задейст­вованы биологические функции и процессы. Иными словами, для этих уровней характерны соматические процессы, инстинкты, простые ощущения и восприятие, а также эмоционально-сексу­альные импульсы. Мы уже познакомились с западными точками зрения: в системе Пиаже это сенсомоторные области; Ариети го­ворит о них, как об инстинктивных, экзоцептуадьных и прото-эмоциональных; Левинджер называет их до-социальными, им­пульсивными и симбиотическими; это области «Ид» («Оно») У Фрейда и уроборическая область — у Неймана; у Маслоу это две низшие потребности: физиологическая потребность и потреб­ность в безопасности.

Восточная психология вполне согласуется с такой оценкой. В индуистской веданте это области шшамайя-коша и пранамаия-коша, или, в точном переводе, уровни голода и эмоциональной сексуальности [94]. Буддисты называют их пятью низшими виджнянами, или областью пяти чувств [107]. В Йогической пси­хологии чакр это три низшие чакры: муладхара, корневой матери­альный и плероматический уровень; сеадхистхана, эмоциональ­но-сексуальный уровень; и манипура, агрессивно-силовой УР0' вень [329]\ в психологической системе буддизма хинаяны

это


самость

43

изшие скандхи: физическое тело, восприятие-чувство и эмо- \1071 В Каббале, мистической школе иудаизма, это

пияиму


U лхут (физический план) и Иесод (витально-эмоциональный

1 (3381- И все вместе это просто указывает на одну из главных й Фрейда: «эго — это прежде всего и по преимуществу телес­ное эго» [140].

Мы видели, что телесное эго — тифон или тело-самость — имеет тенденцию развиваться следующим образом: считается об­щепринятым, что сначала младенец не может отличать себя от не-себя субъект от объекта, тело от окружения, иными словами, са­мость на этом этапе является в буквальном смысле одним целым с физическим миром. «На протяжении ранних стадий, — читаем мы у Пиаже, — мир и самость суть одно —- самость все еще, так ска­зать, материальна». Такую начальную стадию материальной не-отделенности, — «протоплазмическую», согласно Пиаже, — мы выше называли плеромной и уроборической (если мне позволено объединить эти две стадии в резюме). «Плеромная» — старый гно­стический- термин, означающий материальную вселенную ■— materia prima и virgo mater.19 «Уроборос» — мифический образ змея, пожирающего собственный хвост, — означает «полностью самоограниченное» (аутизм) и «неспособное распознавать друго­го» (нарциссизм).

Именно из этого состояния изначального слияния (или, скорее, из того, что мы в свое время назовем термином «фоновое бессозна­тельное») возникает отдельная самость, причем, согласно Фрейду, прежде всего и преимущественно именно как тело. То есть ум, сам по себе еще неоперившийся и неразвитый, почти не дифференци­рован от тела, и подход самости к миру практически полностью существляется через телесные категории и схемы (кусать, сосать, жевать, ударять, толкать, тянуть, удовольствие, ощущение, чувст-°- оральный, анальный, фаллический и прочее). Значит, самость развитого ума, оперирующего лишь с образами, и не дифферен-рованного от тела — это телесная или, по словам Неймана, ру-нтарная самость «все еще идентичная с функционированием тела как целого и с единством его органов» [279].

ЛаДенец кусает одеяло, и это не вызывает боли; он кусает шлец и испытывает боль. Он узнает, что есть разница между

■ 1 -щ—

irgo Mater (лат.) — вечно девственная мать.


44

Глава 3

телом и тем, что не есть тело, и постепенно учится переносить фокус 'осознания от плеромы к телу. Таким образом, из прими­тивного материального единства возникает первое реальное са­моощущение: тело-«эго» (в этом резюме я говорю об осевом, праническом и образном телах как об одном). Младенец отожде­ствляет себя с новопоявившимся телом, с его ощущениями и эмоциями и постепенно учится отличать их от материального космоса.

Отметим, что, отделяя себя от материального окружения, тело-«эго» действительно выходит за пределы примитивного состояния слияния и нераздельности с миром, превосходит материальное ок­ружение и таким образом может осуществлять физические опера­ции над ним. К концу сенсомоторного периода (примерно к двум годам) ребенок уже дифференцировал самость и не-самость до та­кой степени, что у него имеется достаточно устойчивый образ «по­стоянства объектов», что позволяет ему мышечно координировать физические операции над объектами в своем окружении, чего он не мог легко делать, пока не отделил себя от них.

Давайте запомним эту триаду: благодаря дифференциации са­мости от объекта, она превосходит последний и потому может опе­рировать с ним, используя в качестве инструментов присущие сво­ему уровню структуры, — на данной стадии это сенсорно-мотор­ное тело.

Таким образом, на стадии (стадиях) тела-эго самость больше не ограничена плероматическим окружением, но остается ограни­ченной биологическим телом или отождествленной с ним. Как те-ло-«эго», она находится под властью инстинктивных понуждений, импульсивности, принципа удовольствия, непроизвольных толчков и разрядок —• всех первичных процессов и побуждений, подобных «Ид» («Оно»), так хорошо описанных Фрейдом и другими автора­ми. Вот почему мы называем телесное «эго» еще и «тифоническои самостью» — Тифон в мифологии наполовину человек, наполови­ну змей (уроборос). Если использовать физиологические термины, то на этой стадии над самостью господствуют рептильный ком­плекс и лимбическая система.

Каким бы примитивным и низким ни выглядел тифон, он превосходит прежние плеромньш и уроборический уровни и яв­ляется единством более высокого порядка, ибо «тело вообше ратует за целостность и единство, и его тотальная реакция


самость

45


тавляет собой подлинную и творческую целостность» [279]. В итоге стадию тифона, стадию симбиоза тела и «эго» следует рассматривать как «обобщенное телесное чувство, в котором единство тела является первым выражением индивидуально­сти» [2 79].

ш


<< предыдущая страница   следующая страница >>



Чтобы сказать то, что нужно, тогда, когда нужно, нужно большую часть времени помалкивать. Джон Ропер
ещё >>