Краткий обзорный доклад Правозащитного центра - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Информация о выступающих 1 205.59kb.
Доклад о преследовании правозащитников 1 288.3kb.
Биологическом разнообразии 1 125.05kb.
Проект «Общественная кампания противодействия расизму, ксенофобии... 1 241.79kb.
Методология открытости: краткий очерк идей 1 46.04kb.
Программа дисциплины «Развитие правозащитного движения в СССР и современной... 1 210.76kb.
Общая характеристика учреждения Обзорный сектор 14 1430.51kb.
Доклад Национального центра управления в кризисных ситуациях 1 27.62kb.
Доклад Директора-исполнителя Центра Организации Объединенных Наций... 12 1793kb.
Мир красоты и гармонии 1 100.66kb.
Рассказывает основатель центра, меценат Александр Прогнимак и добавляет 1 39.38kb.
Вступительный экзамен по истории для поступающих в аспирантуру по... 3 328.95kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Краткий обзорный доклад Правозащитного центра - страница №1/3

Практика проведения «контртеррористической операции» Российской Федерацией на Северном Кавказе в 1999-2006 гг.

Краткий обзорный доклад Правозащитного центра «Мемориал» и центра «Демос», подготовленный для рассмотрения Экспертной комиссией видных юристов в январе 2007 г. в контексте публичных слушаний по терроризму, контртерроризму и правам человека в России
1. Введение

2. Предыстория второй чеченской войны и история развития конфликта. «Чеченизация» конфликта.

3. Правовая база.

4. Первый этап конфликта - неизбирательное применение силы

5. Преднамеренные нападения на мирное население

6. "Зачистки"

7. Жестокое обращение с задержанными, арестованными, и насильственно удерживаемыми людьми

7.1. Фильтрационная система.

7.2. Нелегальные тюрьмы сегодня

7.3. Пытки

8. "Исчезновения" людей. Тайные бессудные казни

9. Захват в качестве заложников родственников боевиков, репрессивные действия в отношении родственников боевиков

10. Безнаказанность преступников


1. Введение
В современной России терроризм представляет реальную угрозу. Для защиты прав и свобод своих граждан государство не только в праве, но и обязано вести жесткую борьбу с терроризмом. Однако действия, предпринимаемые российскими властями в Чечне и на Северном Кавказе с осени 1999 года под флагом борьбы с терроризмом , не попадают под определение контртеррористической операции (КТО). Способы применения силы, выбранные высшим руководством и силовыми ведомствами страны, превратили КТО в преступную акцию, приведшую к массовым жертвам и грубейшим нарушениям прав человека.

Необходимо отметить, что руководители Чеченской Республики Ичкерия (ЧРИ) в 1996-99 гг. оказались неспособны обеспечить безопасность и гражданские права на подконтрольной территории. Они не сумели пресечь грабежи, разбой, захват людей в заложники, совершаемые на сопредельных территориях бандами, базирующимися в Чечне. Вторжение вооруженных формирований с территории Чечни в Дагестан в августе и сентябре 1999 года не могло не вынудить руководство РФ принять меры для обеспечения безопасности граждан и защиты конституционного строя. В той ситуации использование вооруженной силы было правомерно, но сила должны была применяться в рамках закона, избирательно и адекватно угрозе.

В течение всех семи лет вооружённого конфликта обе стороны совершали грубые нарушения прав человека и норм гуманитарного права, но число пострадавших от действий федерального центра среди гражданского населения значительно выше, а политика федеральных властей на Северном Кавказе подрывает сами основы права в России в целом.
В этом докладе мы не касаемся образа действий вооруженных формирований, противостоящих федеральной стороне, не описываем многочисленные террористические акты, совершенные противниками РФ на территории ЧР и в других регионах России. Эти действия не могут быть оправданы и заслуживают самого решительного осуждения.

В докладе кратко описан образ действий российских силовых структур на Северном Кавказе в аспекте соблюдения ими прав человека и норм гуманитарного права. Эти силовые структуры находятся под командованием международно-признанной власти РФ, - государства, которое, подписав целый ряд международных правовых документов, взяло на себя соответствующие обязательства.



2. Предыстория второй чеченской войны и история развития конфликта. «Чеченизация» конфликта.
Исходно конфликт в ЧР имел чисто сепаратисткие корни. Силы, пришедшие к власти в республике в 1991 году на волне борьбы с коммунистическим режимом, выступали за полное отделение Чечни от России.

В 1994 году руководство РФ начало первую чеченскую войну под лозунгом «наведения конституционного порядка». После военного поражения России в августе 1996 года между Москвой и Грозным был ряд соглашений1. Окончательное решение вопроса о статусе Чечни откладывалось на несколько лет, республика получила фактическую независимость.

В течение 1996-1999 годов ситуация неуклонно приближалась к новому вооруженному конфликту. Руководство РФ откровенно готовилось к реваншу. Руководство Чеченской Республики Ичкерия (ЧРИ) оказалось неспособно справиться с послевоенной анархией. В республике хозяйничали вооруженные банды, похищавшие людей как в Чечне, так и с сопредельных территорий России. Фундаменталистские исламистские группировки создали на территории Чечни тренировочные базы, где волонтеры проходили обучение диверсионной и террористической войне.

Летом и осенью 1999 года с территории Чечни отряды мусульманских фундаменталистов вторглись в Республику Дагестан2. Там они встретили отпор со стороны значительной части населения и частей ВС РФ. После разгрома и отступления вторгшихся формирований российские войска вошли в Чечню, Началась «вторая чеченская война». Российские власти назвали ее «контртеррористической операцией», -поводом для такого определения послужила серия страшных террористических актов, - взрывов жилых домов, совершенных в сентябре 1999 года в российских городах. Несмотря на утверждения российского руководства, что за этими терактами стояло террористическое подполье, управляемое из Чечни, до сих пор нет ясности в ответе на вопрос, кто же именно был организатором этих взрывов.

С октября 1999 года до весны 2000 года продолжался первый этап войны, когда российские войска, используя бронетехнику, авиацию, тяжелую артиллерию и ракеты, постепенно занимали территорию ЧР.

К лету 2000 года чеченские отряды не были способны открыто противостоять российским войскам, и перешли к партизанской войне. Этот период характеризовался становлением системы «фильтрации» и незаконных мест содержания под стражей задержанных, нарастающей активностью «эскадронов смерти», многочисленными массовыми «зачистками» населенных пунктов, - и, в целом, крайней неизбирательностью в действиях федеральных войск и силовых структур.

С 2003 года начался новый этап конфликта – «чеченизация». Власти РФ заявили, что вооружённый конфликт закончился, начался процесс политического урегулирования, а республика возвращена в правовое пространство РФ. На самом деле за фасадом «урегулирования» конфликт продолжается, изменились лишь его формы. В ходе «чеченизации» путём имитации выборов были сформированы республиканские власти. В связи с «чеченизацией» конфликта за последние три года были созданы силовые структуры, укомплектованные местными жителями, этническими чеченцами. Наряду с местной милицией, созданы специализированные чеченские формирования для борьбы с боевиками, которым делегируется «право» на незаконное насилие3.

Именно они сейчас ведут, в основном, действия против боевиков и подполья. Первоначально значительная часть этих формирований не имела никакого законного статуса, но к концу 2006 года абсолютное большинство из них уже легализовано и формально причислено к тому или иному федеральному силовому ведомству. Многие из этих групп сформированы из людей с криминальным прошлым, создаются по клановому принципу, или же состоят из бывших боевиков, силой или шантажом переведенных в стан их бывшего противника. Формальное включение в законные структуры отнюдь не привело их действия в рамках закона.

В период «чеченизации» на место широкомасштабных «зачисток» населенных пунктов пришли «адресные спецоперации» (фактически - похищения людей), проводимые преимущественно местными силовыми структурами (в некоторых случаях - совместно с федеральными). Похищенные «исчезают» для окружающего мира. Их содержат в нелегальных тюрьмах, не оформляют как задержанных или арестованных и пытают, добиваясь признания в совершении преступлений. Полученные таким образом «показания» часто используют для фабрикации уголовных дел. До 40% из числа похищенных бесследно «исчезают», или же затем обнаруживают их тела. Широкое распространение получила практика захвата в заложники членов семей боевиков с целью вынудить тех сдаться властям.4
Таким образом, силы, осуществляющие «КТО», постепенно перешли от крайней неизбирательности в своих действиях к относительной избирательности. Однако до сих пор все эти действия сопровождаются грубейшими нарушениями прав человека и проводятся в условиях правого вакуума.

Следует отметить и еще одну особенность «КТО»: по мере снижения уровня военного противостояния в ЧР вооруженный конфликт начал «расползаться» за пределы Чечни – в другие республики Северного Кавказа.5




3. Правовая база
Правовой базой для оценки действий сторон конфликта является нормы международных пактов и конвенций по правам человека; документы международного гуманитарного права; нормы внутреннего, национального законодательства России.
Военная кампания в Чечне, начатая осенью 1999 г., так же как и первый чеченский вооруженный конфликт6, не была поставлена в четкие правовые рамки. Фактически, речь шла и идет о широкомасштабном государственном произволе.

Для оправдания своих действий власти РФ ссылались на необходимость борьбы с терроризмом и использовали термин “контртеррористическая операция”. Однако и представители военных, - командование Объединенной группировки войск (сил) на Северном Кавказе (ОГВ(с)), - и гражданские должностные лица, характеризуя происходящее в Чечне, часто употребляли слово “война”. И действительно, в ходе боевых действий войска блокировали целые районы, штурмовали города и села, использовали авиацию, тяжелую артиллерию, танки, ракеты,.

Существуют разные мнения относительно правомерности использования Вооруженных Сил (ВС, армии) в подобных ситуациях. С нашей точки зрения, в принципе это возможно, но строго в рамках российского законодательства.

Закон о военном положении в России на тот момент не был принят7. Рассматривая операцию в Чечне с точки зрения действующего российского права, правительство могло бы обосновать ввод войск в Чечню как применение ВС с использованием вооружения не по их предназначению. Согласно Федеральному Закону (ФЗ) “Об обороне”, привлечение ВС РФ к выполнению задач не по их предназначению производится Президентом РФ с изданием специального указа, подлежащего утверждению Советом Федерации (СФ). Такой указ издан не был.

Согласно Конституции РФ, для обеспечения безопасности граждан и защиты конституционного строя Президент может ввести своим указом на всей территории страны или в отдельных ее регионах чрезвычайное положение (ЧП).

Закон РФ “О чрезвычайном положении” был принят в 1991 г., однако не был применен ни в первую, ни во вторую чеченскую кампанию.

Первоначально противники введения ЧП в Чечне утверждали, что использование этого закона было невозможно, так как, во-первых, он не соответствовал Конституции РФ 1993 года, а во-вторых, не предусматривал участия армии в мероприятиях по нормализации обстановки, возлагая эту задачу на внутренние войска (ВВ) МВД.

Действительно, что Закон “О ЧП ” 1991 года не вполне учитывал возможные экстремальные ситуации, оправдывающие вспомогательное участие ВС в обеспечении режима ЧП. Но весной 2001 года был принят новый ФЗ “О ЧП , в котором все нормы находятся в согласии с положениями Конституции, который дает возможность привлекать ВС для защиты конституционного строя, прав и свобод человека и гражданина. Большинство из перечисленных в новом Законе оснований для введения ЧП наличествуют в Чечне: вооруженный мятеж, террористические акты, блокирование или захват отдельных местностей, подготовка и деятельность незаконных вооруженных формирований (НВФ), но власть по-прежнему не вводила в республике ЧП.

Очевидно, что нежелание Президента воспользоваться законами “О ЧП” объясняется именно тем, что как в старом, так и в действующем законах достаточно четко и последовательно изложен правовой режим чрезвычайного положения. Закон требует от Президента в указах о введении или продлении ЧП приводить четкий перечень временных ограничений прав и свобод граждан, называть государственные органы, ответственные за осуществление тех или иных мер ЧП, определять пределы полномочий этих органов. Президентские указы должны утверждаться в СФ. Наконец, сам закон устанавливает ряд ограничений, чтобы избежать произвола в действиях должностных лиц.

Все это исполнительную власть не устраивало. В итоге в Чечне был введен режим бесконтрольного произвола, - конституционные права граждан ограничивались, что позволительно только при ЧП:



  • de facto была отменена свобода передвижения (ограничения действуют вплоть до настоящего времени, в основном, в горных районах);

  • блокировались города, села и даже вся территория ЧР. Граждане России были ограничены в возможности проехать в Чечню, регулярно на время проведения спецопераций не разрешался проезд людей в и из тех или иных районов и населенных пунктов (в настоящее время блокирование населенных пунктов осуществляется в исключительных случаях, доступ на территорию Чеченской Республики практически открыт для граждан России);

  • на дорогах произвольно осуществляются досмотры автотранспорта;

  • de facto на основании приказов военных комендантов был введен комендантский час, - власти же утверждали, что комендантского часа не было, а имело место лишь «ограничение передвижения автотранспорта и граждан в определенное время» (в настоящее время подобные ограничения отменены);

  • по автомашинам, не остановившимся по первому требованию, без предупреждения открывается огонь на поражение;

  • производятся не санкционированные прокурором обыски в домах, - это постоянная практика: люди, осуществляющие такие действия, не предъявляют никаких документов и не представляются;

  • в населенных пунктах были созданы и до сих пор действуют военные комендатуры с широкими полномочиями по отношению к гражданскому населению.

Для оправдания этого произвола федеральная власть прибегла к произвольному и расширительному толкованию законов, объявив вооруженный конфликт «контртеррористической операцией». Такие операции были регламентированы Федеральным Законом “О борьбе с терроризмом” (ЗБТ), который оказался удобен для исполнительной власти, поскольку позволял вне парламентского или иного контроля вводить ограничения прав граждан в “зоне проведения КТО” и привлекать ВС РФ вне их предназначения для “проведения КТО ".

Строгий правовой анализ показывает, что согласно положениям ЗБТ происходящее в Чечне нельзя было квалифицировать как КТО. Так, ст.3 ЗБТ гласила: “зона проведения КТО - отдельные участки местности или акватории, транспортное средство, здание, строение, сооружение, помещение и прилегающие к ним территории или акватории, в пределах которых проводится указанная операция”, - из чего следует: зона проведения КТО ограничена, и не может одновременно охватывать тысячи квадратных километров территории одной или даже нескольких республик.. Точно так же, КТО связана с пресечением конкретного террористического акта, и, соответственно, ограничена во времени. Иное толкование является произвольным и расширительным, обессмысливает само понятие террористического акта акции как конкретного преступления.

Согласно ЗБТ, КТО могла проводиться только в случае, если имели место террористические акты, или есть информация, что таковые готовятся.

Весной 2006 года был принят новый Федеральный Закон «О противодействии терроризму», фактически адаптированный к уже существующим реалиями проведения КТО на Северном Кавказе. В частности, в новом законе были сняты территориальные ограничения для проведения КТО.8

Диспозиция ч.I ст.205 Уголовного кодекса (УК) РФ (Терроризм) и ЗБТ определяли терроризм как действия, совершенные «в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения либо оказания воздействия на принятие решений органами власти», а также как угрозу совершения действий в тех же целях. Цель в данном случае выступает в качестве основного (конструктивного) признака состава террористического акта. Отсутствие этого признака означает и отсутствие данного преступления. По этому признаку терроризм отграничивается от сходных преступных посягательств, - от насильственного захвата власти, диверсии, участия в деятельности НВФ, и т.п. В июле 2006 года статья 205 УК РФ была изменена, ныне в ней предусматривается ответственность не за терроризм в целом, а за террористический акт. Но и действующей редакции этой статьи цель, по-прежнему, выступает в качестве конструктивного признака этого преступления, которое может быть совершено только «в целях воздействия на принятие решения органами власти или международными организациями».

Таким образом, лишь часть деяний членов вооруженных формирований, противостоящих в Чечне федеральным силам, можно квалифицировать как терроризм. Соответственно, только по отношению к лицам, совершающим именно такие преступления, могут проводиться КТО. Если строго следовать закону, в рамках одной большой военной операции, проводимой федеральными силами на Северном Кавказе, могли бы осуществляться отдельные локальные КТО. В реальности же в объявленной широкомасштабной КТО федеральным силам противостоят, в основном, отнюдь не террористы9..

Таким образом, власть неправомерно использовала “удобный” ЗБТ, был который предназначен для регламентации локальных, весьма ограниченных в пространстве и во времени операций, и потому не содержал четко прописанных долговременных гарантий защиты прав человека в зоне КТО. В результате действия «силовиков» практически не контролировались, их произвол не ограничивался.

Отсутствие четкого правового определения ситуации в некоторых случаях вредит и «силовикам». Так, полномочия военных комендантов расплывчаты: будучи формально ответственны за обеспечение порядка в районе, они не в состоянии добиться даже того, чтобы различные формирования министерства обороны (МО) и МВД ставили их в известность об операциях по “зачисткам” населенных пунктов.

Правовой нигилизм, проявленный властями России, привел к тяжким последствиям.



4. Неизбирательное применение силы
На первом этапе второй чеченской кампании в ходе крупномасштабных военных столкновений федеральные войска повсеместно прибегали к массированным и неизбирательным бомбардировкам и артиллерийским обстрелам. Чтобы уничтожить нескольких боевиков нередко приносились в жертву десятки и сотни мирных жителей. Так же, как и во время первой чеченской войны, федеральные силы использовали оружие, заведомо не предназначенное для избирательных, точечных ударов. Приведем лишь несколько примеров.

Широкую огласку получил удар, нанесенный по центру Грозного 21 октября 1999 г. тактическими ракетами “Точка У” с кассетными боевыми частями, начинёнными шариковыми бомбами. Одна ракета взорвалась на Центральном рынке, где было наибольшее число пострадавших. Две другие взорвались у родильного дома и у здания Главпочтамта. Погибли около ста сорока человек и более двухсот человек получили ранения. Абсолютное большинство погибших и раненых были мирными жителями.10

27 октября 1999 г., российское телевидение сообщило, что по дому известного чеченского командира и террориста Шамиля Басаева на улице Ленина в Грозном нанесен ракетный удар. СМИ не сообщили, что этим ударом до основания был разрушен соседний дом11, что Басаев не пострадал, а последующей бомбардировкой были разрушены прилегающие кварталы12. Установить, сколько при этом погибло мирных жителей, не представляется возможным.

Удары с воздуха наносились по передвигающимся по дорогам автомашинам и любым скоплениям людей у дорог. Так, 28 октября 1999 г. вблизи села Старые Атаги во время похорон шестидесятипятилетней Тамары Чанкаевой и её двенадцатилетней внучки, погибших накануне под бомбежкой в Грозном, два самолета обстреляли похоронную процессию. Один человек был убит, пятеро ранены, сожжен автобус и повреждены шесть легковых автомобилей.

Ни в одном из подобных случаев никто из ответственных военнослужащих не был привлечен к уголовной ответственности и не понес наказания. Четыре жалобы на ранения и гибель мирных жителей в результате неизбирательных действий российских федеральных сил стали предметом рассмотрения в Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ). Лишь после того, как жалобы были коммуницированы ЕСПЧ, российские органы прокуратуры возбудили по этим случаям уголовные дела, которые были затем прекращены «за отсутствием в деянии состава преступления».

Так, Медка Исаева, Зина Юсупова и Либкан Базаева направили в ЕСПЧ жалобы на действия военно-воздушных сил России, нанесших 29 октября 1999 г. удар с воздуха по колонне беженцев, пытавшихся покинуть ЧР13. 29 сентября, в министерства и управления внутренних дел ряда краев и республик поступили телефонограммы от командования группировки федеральных сил «Запад» с приказом закрыть административные границы для выхода людей из ЧР. Выполнять это указание отказался лишь Президент Республики Ингушетия (РИ) Руслан Аушев. В результате в РИ устремился поток людей, бегущих от военных действий в ЧР. Но 22 октября 1999 г. федеральные силы полностью перекрыли административную границу между РИ и ЧР, запретив пересекать ее гражданским лицам. 26 октября 1999 г. российские СМИ сообщили о том, что 29 октября для выезда в РИ из ЧР будет открыт "гуманитарный коридор", проходящий через контрольно-пропускной пункт "Кавказ-1" на трассе Ростов-Баку. Тысячи людей, сотни машин скопились 29 октября на трассе, но в тот день КПП так и не был открыт14 Машины начали разворачиваться и возвращаться по трассе в сторону Грозного. У села Шаами-Юрт колонна была внезапно атакована с воздуха, десятки людей были убиты и ранены.

Другую жалобу на факт гибели родственников в результате обстрела направила в ЕСПЧ Зара Адамовна Исаева, жительница села Катыр-Юрт15. Начиная с февраля 2000 г., представители командования федеральных сил не раз сообщали, что ими в обстановке полной секретности в конце января 2000 г. была проведена операция по выманиванию чеченских отрядов из Грозного: до чеченских командиров была доведена ложная информация, что боевики могут просто купить у российских военных безопасный выход из Грозного в горы по определенному маршруту, те оплатили коридор, но на предполагаемом «безопасном» пути их поджидали подготовленные минные поля, а чеченские отряды понесли значительные потери16. В ходе той операции погибли сотни мирных жителей. Маршрут выхода боевиков из Грозного пролегал через села Алхан-Кала, Закан-Юрт, Шаами-Юрт, Катыр-Юрт, Гехи-Чу. По мере того, как отряды боевиков входили в эти села, их блокировали федеральные войска, по ним и по находящимся там мирным жителям открывала огонь на уничтожение артиллерией, из бомбила авиация, а жителям сел не предоставляли «гуманитарных коридоров» для безопасного выхода. В село Катыр-Юрт, ранее объявленное военными «безопасной зоной», боевики вошли в ночь с 3 на 4 февраля 2000 г. Утром 4 февраля начался артиллерийский обстрел и бомбардировка села. Жителям не дали возможности покинуть село до начала обстрела, а затем не организовали надлежащим образом «гуманитарные коридоры». В результате, по разным оценкам, в селе погибли от несколько десятков до более сотни гражданских лиц.

14 октября 2004 г. ЕСПЧ провел публичные слушания по вышеописанным делам, и 24 февраля 2005 вынес решения в пользу заявителей, признав Россию виновной в нарушении ст. 2 (право на жизнь) и ст. 13 (право на эффективное средство защиты) Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (ЕКПЧ)17.

В отношении нанесения удара по колоне беженцев у села Шаами-Юрт ЕСПЧ был готов признать что, если самолеты подверглись нападению со стороны незаконных вооруженных формирований (НВФ), (как заявляла российская сторона), это могло оправдать применение летальной силы. Однако даже в таком случае очевидно, что «военные использовали чрезвычайно мощное оружие для достижения своих целей и все, кто в этот момент находились на дороге, подвергались смертельной опасности. <…> Суд не может согласиться с тем, что операция возле села Шаами-Юрт была спланирована и проведена с должной заботой о жизни гражданского населения».

Что касается блокирования и обстрела села Катыр-Юрт, то из решения ЕСПЧ следует, что командование военной операцией не предприняло необходимых действий для оповещения мирного населения о предстоящем обстреле села, мирным жителям не была предоставлена возможность покинуть село до начала обстрела, а операция планировалась таким образом, что не могла не привести к гибели мирных жителей. Из материалов уголовного дела, представленного Суду российской стороной, следует, что ответственность за планирование и непосредственное командование операцией лежит на генералах В Шаманове и Я.Недобитко. В настоящее время органами военной прокуратуры возобновлено расследование уголовных дел по фактам гибели мирных жителей в у села Шаами-Юрт и в селе Катыр-Юрт, но до сих пор никто к уголовной ответственности не привлечен.

Кроме указаний ЕСПЧ на несоразмерное и неизбирательное применение силы и непринятие РФ необходимых мер по защите мирного населения, Суд особо подчеркивает, что не было проведено эффективное расследование этих трагических случаев: «Суд был поражен серией серьезных и необъяснимых упущений и бездействием следственных органов».

В решениях по «чеченским» делам18 ЕСПЧ ни в коей мере не оспаривал правомерность борьбы с НВФ, и неоднократно высказывал понимание сложностей, с которыми государство неизбежно сталкивается при противодействии вооруженному сепаратизму: «Ситуация, имевшая место в Чечне в то время, требовала от государства применения исключительных мер для того, чтобы восстановить контроль над республикой и подавить незаконные вооруженные выступления инсургентов» 19, - но при этом настаивал на необходимости защищать права и интересы мирных граждан.


К лету 2000 года широкомасштабные вооруженные столкновения прекратились, но по-прежнему, хотя и реже, федеральными силами совершались неизбирательные удары по населенным пунктам, - вот несколько примеров из разных лет.

В ночь с 10 на 11 октября 2001 года село Дуба-Юрт подверглось артиллерийскому обстрелу, ранены шестеро местных жителей, в том числе и дети, разрушено три дома, десяток домов получил значительные повреждения.

В ночь с 8 на 9 ноября 2001 года после нападения боевиков на разведку ВВ в г. Аргун артиллерийскому и минометному обстрелу подверглись жилые кварталы, погибли, как минимум, восемь мирных жителей, десятки получили ранения, много домов было разрушено.

20 августа 2003 года село Сержень-Юрт подверглось артиллерийскому обстрелу. Тяжелое ранение получила мать пятерых детей Зулай Акбердаева, 36 лет. 19 домов в селе получили повреждения, один – уничтожен полностью.

2 октября 2003 года в полдень в селе Махкеты были обстреляны жилые дома на улицах Центральная и Садовая. Асет Халадовна Сулейманова, 75 лет, была убита, пять человек, в том числе дети шести и двух лет, получили ранения.

8 апреля 2004 года по отдаленному высокогорному хутору Ригахой Веденского района был нанесен бомбовый удар, бомба попала в дом Имар-Али Дамаева. Погибла почти вся его семья: жена - Маидат Кудусовна Цинцаева, 1975 г .р., дети - Джанаси, 1999 г. р., Жарадат, 2000 г. р., Умар-Хажи, 2002 г. р., Зара, 2003 г. р., Зура, 2003 г. р.20

26 июня 2004 года в селе Сержень-Юрт Шалинского района в результате прямого попадания артиллерийского снаряда в дом погибла семья Кагермановых: Лема Вахаевич, 1955 г. р., его жена Рашана, 1963 г. р., дочери Хеда, 1986 г. р. и Жамиля, 1987 г. р.

3 декабря 2004 года артиллерийскому обстрелу было подвергнуто маленькое горное село Тазен-Кала Веденского района. При прямом попадании снаряда в дом Сулеймановых , погиб Сайдан Шамсудинович Сулейманов 1988 г. р., были ранены Саид Шамсудинович Сулейманов, 1982 г. р., и Зарета Шамсудиновна Сулейманова, 1986 г.р., а дом сгорел полностью. После все оставшиеся жители покинули село.


Иногда обстрелы населенных пунктов носили преднамеренный характер.

Так, 14 января 2005 года перед высадкой десанта с вертолетов по селу Зумсой Итум-Калинского района и окрестностям наносились ракетные и бомбовые удары, хотя боевиков в селе не было, и десанту никто не оказывал сопротивление. Дом старика Ахмуда Тамаева был разрушен полностью, три дома были разрушены частично.


Чаще всего такие случаи обстрелы происходят в результате ошибок, халатности или пьянства. В подобных случаях военные иногда выплачивают пострадавшим какую-то сумму за причиненный ущерб. Несколько военнослужащих были приговорены к условным срокам лишения свободы.

27 сентября 2005 года в 3.00 ночи село Джалка Гудермесского района и его окрестности четыре раза с короткими перерывами подвергались артиллерийскому обстрелу. Десяток снарядов попал в черте села, по счастливой случайности обошлось без человеческих жертв, повреждения получили несколько домов.

9 ноября 2005 года в 3.00 села Старые Атаги Грозненского (сельского) района ЧР подверглось обстрелу. Ранения различной тяжести получили шесть местных жителей. Повреждены три дома.
Обстрелы населенных пунктов с воздуха происходят и в последнее время в горных районах республики.

1 декабря 2006 года около 13.30 две ракеты, выпущенные с истребителя, попали в домовладение семьи Гайтамировых21 на хуторе Сурох Шатойского района, ранены Роза Ахильгова,1962 г.р., Алихан Гайтамиров, 1990 г.р. Адлан Гайтамиров, 1988 г.р., и двадцатидвухлетняя Залпа Ахильгова. Сотрудники военной прокуратуры заверили главу семьи Умара Гайтамирова, что еще до начала 2007 года, ему выплатят размере 97 тысяч компенсации за урон домовладению, после Нового Года Алихану и Адлану выплатят по 100 тысяч рублей компенсации за причиненный физический ущерб, а для Розы и Залпы компенсация не полагается: больше 200 тысяч семья якобы получить не может22.




5. Преднамеренные нападения на мирное население
Нередко действия военных носили характер демонстративной акции возмездия, направленной на гражданское население. Это мог быть артиллерийский обстрел жилого квартала, похищение местного жителя, массовые грабежи и т.п. Фактически следует говорить о терроре против мирного населения

Вот несколько примеров из разных периодов "КТО ".


21 ноября 2000 г. на дороге у села Давыденко на мине подорвался военный автомобиль, один солдат погиб, двое были ранены. Вскоре после этого, недалеко от места взрыва, на глазах пассажиров рейсового автобуса военные задержали жителя села Давыденко Хусейна Газиева, надели ему на голову мешок, посадили на БТР и увезли в неизвестном направлении. 24-го ноября тело Хусейна Газиева было обнаружено на окраине села. У убитого был отрезан нос, выколоты глаза, на шее виднелся глубокий след от ножевого ранения, верхняя часть головы представляла собой месиво, кисти рук и пальцы были переломаны

11 декабря 2000 г. у села Мескер-Юрт была обстреляна военная колонна, в составе нескольких десятков автомобилей и боевых бронированных машин. После этого военнослужащие открыли огонь по расположенному у дороги рынку, а затем обстреляли село. Среди мирных жителей были убитые и раненые. Несколько десятков первых попавших человек военные задержали и увезли. Позже некоторые из задержанных были обнаружены убитыми.

15 марта 2001 г. после подрыва российской бронемашины рядом с поселком Новогрозненский, военные устроили в поселке погром, в ходе которого убили восьмерых мирных жителей поселка.

16 октября 2001 г. на дороге у села Дуба-Юрт саперы обнаружили заложенный фугас. После этого село было обстреляно из стрелкового оружия и минометов. В результате были ранены местная жительница и ее пятилетняя дочь, которая позже скончалась в больнице.

29 ноября 2001 г. в городе Урус-Мартан женщина-камикадзе, подойдя к группе военнослужащих, среди которых был военный комендант района, подорвала находившееся под одеждой взрывное устройство. Комендант и двое военнослужащих погибли. В течение декабря 2001 г. представители федеральных силовых структур взорвали в населенных пунктах Урус-Мартановского района ряд домов, принадлежавших тем семьям, которые они подозревали в связях с боевиками. Перед подрывом жителей выгоняли из домов на улицу. Некоторых мужчин из этих семей задержали и увезли в неизвестном направлении. Трупы четверых из увезенных со следами пыток и насильственной смерти позднее были обнаружены.

8 января 2002 г. между селами Чири-Юрт и Новые Атаги подорвался на мине российский солдат. Сослуживцы погибшего задержали троих первых попавшихся им под руку жителей близлежащих сел Старые и Новые Атаги. На следующий день обезображенные трупы двух жителей Старых Атагов - Руслана Шаипова и Майора Мусаева - были найдены на окраине села. Тело третьего задержанного, 16-летнего жителя Новых Атагов, было обнаружено местными жителями 17 января.

12 февраля 2002 г. в окрестностях села Цоцин-Юрт на мине подорвалась российская бронемашина, погибли двое военнослужащих, трое получили ранения. В тот же вечер окраина села подверглась артиллерийскому обстрелу, в результате которого погибли мужчина и женщина (Сайдали и Люба Давлетукаевы), а еще одна женщина (Зарета Давлетукаева) и двухлетний ребенок были ранены.

14 мая 2003 года в с. Илисхан-Юрт произошел террористический акт – среди толпы вблизи от главы ЧР произошел взрыв. Среди погибших оказалась Шахидат Баймурадова. СМИ поспешили назвать ее террористкой-смертницей. Однако, скорее всего, она не имела никакого отношения ко взрыву. В ночь на 17 мая в селе Бачи-Юрт Курчалоевского района неизвестные вооруженные люди ворвались в дом Баймурадовых и расстреляли двоих сыновей, дочь и брата Шахидат.


Ни разу никто не понес наказания за подобные "акты возмездия".

Часто мерой возмездия по отношению к целому населенному пункту становилась «зачистка».



6. "Зачистки"
Жаргонное слово «зачистка», которое используют как представители федеральных сил, так и местные жители, обозначает операцию, в ходе которой населенный пункт блокируют и далее без санкции прокурора и без понятых обыскивают дом за домом, а всех подозрительных людей задерживают. Официально «зачистки» именуются «специальными операциями по проверке регистрации людей по месту жительства и выявлению участников НВФ».
Осуществление таких спецопераций не регламентируется никакими нормативными актами. Более того, сплошные обыски в жилых домах населенных пунктов без санкции прокурора, произвольные задержания людей, содержание их в неустановленных законом местах прямо противоречат нормам законодательства РФ.

Все это усугубляется тем, что «зачистки» очень часто сопровождались насилием над местными жителями - избиениями и грабежами. Нередко в ходе «зачисток» происходили убийства мирных жителей, пытки и "исчезновения" задержанных. Примеров таких "зачисток" - множество.

В период широкомасштабных боевых действий наибольшую известность приобрели «зачистки» села Алхан-Юрт в декабре 1999 г., Старопромысловского района Грозного в январе и феврале 2000 г., поселка Новые Алды в феврале 2000 г. Эти «зачистки» сопровождались массовыми убийствами.

Так, в Новых Алдах и прилегающем районе Грозного 5 февраля 2000 г. были расстреляны 56 мирных жителей, в числе которых - старики, женщины, годовалый ребенок. По жалобам родственников убитых жителей прилегающего к Новым Алдам района Грозного (дело «Эстамиров и другие против России») ЕСПЧ вынес решение 12 октября 2006 года. В рамках этого дела семеро заявителей23 обвиняли российских военнослужащих в гибели пяти своих родственников, которые были найдены убитыми в своем доме в феврале 2000 года. Исчерпав возможности российского правосудия, Руслан Эстамиров и другие подали иск в ЕСПЧ. Рассмотрев дело, Суд нашел в действиях российских властей нарушения ст. 2 (право на жизнь) и ст. 13 (право на эффективную правовую защиту) ЕКПЧ. Жалобы ряда жителей поселка Новые Алды также были направлены в ЕСПЧ и признаны приемлемыми.

Жалобы родственников мирных жителей Старопромысловского района, бессудно казненных в ходе «зачистки» в январе 2000 г., были направлены в ЕСПЧ (дело «Магомед Хашиев и Роза Акаева против России»). Тела брата и сестры первого из заявителей, двух его племянников, а также брата второго заявителя были обнаружены со следами огнестрельных ранений. Несмотря на то, что суды Ингушетии установили факты смерти родственников заявителей в феврале 2000 г., уголовное дело не возбуждалось до мая 2000 г. Затем расследование неоднократно приостанавливалось и возобновлялось.

24 февраля 2005 г. Суд вынес решение по делу. РФ была признана виновной в нарушении ст. 2 (право на жизнь), ст. 3 (запрет пыток) и ст. 13 (право на эффективное национальное средство защиты) ЕКПЧ.


После того, как летом 2000 года широкомасштабные боевые действия сменились партизанской войной, «зачистки» стали проводиться чаще и по-прежнему сопровождались жестокостью, насилием и грабежами.24

Важной отличительной особенностью многих «зачисток» в 2000-2003 годы стали массовые неизбирательные задержания местных жителей. Задержанных вывозили в расположенные за окраиной села временные " фильтрационные пункты" (ФП – подробнее см. в разделе 7.1), где подвергали избиениям и пыткам. Таким образом, представители федеральных сил пытались получить информацию о том, кто в селе поддерживает боевиков, где прячут оружие. Одновременно создавалась сеть тайных информаторов.

Грабежи, сопровождающие эти «спецмероприятия», приобрели организованный характер – имущество подчас открыто вывозилось из домов на военных грузовиках.

Местные жители многократно направляли жалобы в органы прокуратуры, военным комендантам, в органы МВД, Президенту РФ и т.п. Жалобы на действия сотрудников силовых ведомств во время «зачисток» поступали и от глав многих населенных пунктов Чечни.

Нельзя сказать, что федеральная власть в принципе не реагировала на подобные жалобы.

24 мая 2001 г. и.о.Командующего ОГВ (с) на Северном Кавказе генерал-лейтенант В.Молтенской издал приказ № 145, направленный на ограничение масштабов произвола и насилия в ходе "зачисток". Согласно этому приказу, командиры частей и подразделений федеральных сил в ходе проведения специальных операций в населенных пунктах должны были взаимодействовать с главами местных администраций, военными комендантами, начальниками поселковых отделений милиции, военными прокурорами районов. В начале спецоперации данных должностных лиц должны были приглашать на командный пункт руководителя операции.

В июне-июле 2001 года в селах Курчалоевского района и в населенных пунктах Серноводск и Ассиновская Сунженского района были проведены “зачистки”, сопровождающиеся насилием над мирными жителями, грабежами, избиениями, убийствами, «исчезновением» людей, а требования приказа № 145 не выполнялись.

На эти события последовала заметная общественная реакция и в России, и за рубежом. 25 июля 2001 г. Генеральный прокурор РФ издал приказ № 46, в преамбуле к тексту которого признавалась неблагополучная ситуация с соблюдением прав человека при проведении "зачисток" в ЧР. Далее в приказе повторены положения приказа генерала Молтенского № 145 и даны дополнительные предписания: вести четкий учет задержанных; точно фиксировать, кому и когда задержанные были переданы; уведомлять родственников об основаниях задержания и месте содержания задержанных; "оперативно проверять заявления и жалобы о применении насильственных действий в отношении граждан, изъятии или вымогательстве у них денежных средств" и т.п.

Однако последовавшие после издания приказа № 46 «зачистки» сел Старые Атаги, Аллерой, Новые Атаги, Чири-Юрт, Дуба-Юрт, Алхазурово и других по-прежнему сопровождались грабежами, уничтожением имущества, избиениями задержанных, «исчезновениями» людей. Если прокуроры и присутствовали во время этих «зачисток», то местные жители об этом не знали.

В 2002 году сотрудники прокуратуры, наконец, начали реально присутствовать при большинстве «зачисток». Однако присутствие одного или нескольких прокурорских работников во время «зачисток», в которых одновременно действовали десятки и сотни сотрудников силовых структур, не могло кардинально исправить ситуацию. Те из прокурорских работников, кто пытается пресекать совершение преступлений, часто наталкивались на сопротивление военных.

Входящие в дома во время «зачисток» военные и сотрудники правоохранительных органов никогда не представлялись хозяевам, лица у них часто были закрыты масками. Бронетранспортеры, на которых они приезжали, как правило, не имели номерных знаков, либо такие знаки были преднамеренно замазаны грязью или краской. Поэтому после «зачистки» сложно было определить, кто же именно проводил операцию.

Правозащитные организации пытались добиться от командования федеральных войск в Чечне принятия хотя бы следующих элементарных мер:



  • на бортах всех бронемашин в обязательном порядке должны быть обозначены их номера;

  • при проведении специальных операций в населенных пунктах старший каждой группы представителей федеральных сил, которая входит в дом или помещение, должен представиться его хозяевам и предъявить документы;

  • по окончании специальной операции должностное лицо, руководившее этой операцией, в обязательном порядке должно передать главе администрации населенного пункта полный и исчерпывающий список всех лиц, задержанных в данном пункте в ходе операции, с указанием причины их задержания и места, куда эти люди будут доставлены.

Наконец, 27 марта 2002 года, накануне обсуждения на Комиссии ООН по правам человека вопроса по Чечне, командующий ОГВ (с) генерал Молтенской издал приказ № 80, в котором обязывал своих подчиненных следовать вышеперечисленным элементарным нормам закона, - но и этот приказ почти никогда не исполнялся.

Приведем лишь два примера:


С 21 мая по 11 июня 2002 г. в селе Мескер-Юрт Шалинского района проводилась «зачистка». Хотя с первого дня в селе присутствовал военный прокурор В.В.Терещук, операция сопровождалась повсеместными грабежами. Сотрудники силовых структур взорвали здание администрации села и избили главу администрации Мансура Алиева, когда он пытался вступиться за односельчан. По данным прокуратуры, на ФП были доставлены 208 местных жителя. Здесь задержанных подвергали пыткам. Так, например, Барзаеву Хусейну исполосовали ножами кожу на спине и на рану насыпали соль. Одного из трех братьев Хаджимурадовых, Ибрагима, пытали на глазах двух других братьев, которых впоследствии освободили после жестоких избиений и пыток.

Восемнадцать человек из числа задержанных «исчезли». Обрывки взорванных тел еще троих были найдены местными жителями вблизи ФП. Прокуратура признаёт, что «исчезнувшие» были задержаны сотрудниками силовых структур25: «21.06.2002 года в селе Мескер-Юрт при проведении спецоперации, неустановленными лицами, одетыми в камуфляжную форму одежды, из своего дома по ул.Ленина, 157, под предлогом проверки документов был увезен на ФП и в дальнейшем исчез Орцуев Ислам Абдулаевич, 1980 г.р.» - в таких формулировках говорится о 21 человеке, по «исчезновению» каждого из которых было возбуждено уголовное дело, но расследование каждого из дел было приостановлено «в связи с невозможностью обнаружить лиц, подлежащих обвинению в совершении преступления».


16 августа 2002 года на окраине села Тевзени Введенского района на мине подорвался российский БТР, были ранены несколько военнослужащих. Вскоре началась «зачистка» села. БТРы, ломая ворота и заборы, въезжали во дворы. Спрыгивающие с них военнослужащие врывались в дома и устраивали там погром – избивали людей, ломали, били и портили мебель, посуду, одежду, забирали ценные вещи. Военной техникой были раздавлены несколько десятков грузовых и легковых автомашин, принадлежащих местным жителям. Военные задерживали мужчин, стариков и подростков, которые первыми попадались им на глаза военным. Из школы с заседания педагогического совета увели директора школы и двух учителей-мужчин. Задержанных доставили на окраину села и приказали лечь на землю вниз лицом. Так они лежали много часов. Военнослужащие били задержанных прикладами автоматов, ногами, прыгали им на спины. Затем часть людей отпустили, но около семидесяти человек увезли в расположение воинской части, где содержали трое суток и допрашивали. Допрашиваемых избивали и пытали электрическим током, требуя, чтоб они назвали тех, кто заминировал дорогу. Провода присоединяли к мочкам ушей и нижней губе. «Зачистки» были проведены также и в соседних селах: Хатуни, Махкеты, Сельментаузен, Агишты, Элистанжи. Задержанных людей военные освободили лишь после того, как женщины, – жительницы этих сел, - провели в Грозном у Дома Правительства акцию протеста, которая вылилась в массовые беспорядки.
В начале ноября 2002 г. Президент РФ заявил, что массовые спецоперации в населенных пунктах ЧР больше проводиться не должны. С этого времени количество широкомасштабных «зачисток», проводимых в равнинных селах и городах Чечни, стало постепенно сокращаться, и резко снизилось, начиная с лета 2003 г. Тем не менее, масштабные спецоперации в селах проводились, хотя и значительно реже, чем в предыдущий период.

Например, в 2005 г. в населенных пунктах только одного Урус-Мартановского района было проведено 27 «зачисток».

Иногда «зачистки» проводились только подразделения МВД ЧР, иногда – совместно с федеральными военнослужащими, есть случаи, когда «зачистки» проводили только федеральные военнослужащие.

Практически в ходе всех «зачисток» приказ № 80 не исполняется в полном объеме.

Иногда выполняются некоторые из пунктов приказа. Но при обысках домов и дворов старшие групп военных или милиции практически никогда не представляются и не называют свою принадлежность. Списки задержанных обычно не передаются в местные органы власти.

В отличие от периода 2000 – первая половина 2003 года на сегодняшний день наиболее вопиющие нарушения приказа № 80 происходят не в ходе «зачисток» населенных пунктов, а в ходе адресных локальных спецопераций.

В ходе кампании по выборам президента ЧР, в июле 2004 г., была предпринята попытка реанимировать приказа № 80. Должностные лица ЧР неоднократно утверждали, что действие приказа распространяется как на военнослужащих МО и МВД РФ, так и на сотрудников МВД ЧР.

16 июля заместитель министра внутренних дел ЧР полковник милиции Ахмед Дакаев заявил, что «в Чечне вновь начинают действовать положения приказа № 80 командующего Объединенной группировки войск на Северном Кавказе, по которому все передвижения бронетехники и военных групп по республике проходят под контролем военных комендантов городов и сельских районов… Регламентирование порядка проведения спецопераций, связано с участившимися в республике случаями похищений людей.»

Алу Алханов, основной кандидат на пост президента, заявил, что «речь не идет о запрете на задержание преступников, но делать это надо на законном основании, а главное - сообщать, кто задержал того или иного человека и где он в данный момент находится». Впрочем, затем официальные должностные лица ЧР сосредоточились главным образом на том, что во время спецопераций на лицах сотрудников МВД не должно быть масок.

В 2004 – 2006 гг. снизилось не только количество проводимых «зачисток», но и уровень массовости нарушений прав человека в ходе этих спецопераций был обычно значительно ниже, чем ранее.

Тем не менее, некоторые из «поздних зачисток» по уровню жестокости были сопоставимы с «зачистками» худших времен.
14 января 2005 г. в горном селе Зумсой Итум-Калинского района был высажен с вертолетов десант военнослужащих федеральных сил. Предварительно по месту высадки десанта с воздуха были выпущены неуправляемые ракеты, село было обстреляно из пулеметов, хотя при этом в селе не было боевиков, никто оттуда не стрелял и сопротивления военным никто не оказывал. Затем десантники провели «зачистку» села, сопровождавшуюся грабежами, уничтожением имущества и похищениями людей. Военные врываясь в дома, осыпая грубой бранью их обитателей, громили и забирали все, что попадалось им под руку, - деньги, золотые изделия, одежду, медикаменты, телевизоры. Из некоторых домов они уносили все обнаруженные документы. В некоторых подворьях отстреливали лошадей и индюков; взорвали автомобиль УАЗ, принадлежавший Сайдамину Хаджиеву. На глазах у жителей награбленное грузили в вертолеты. Вечером 14 января военные похитили местного жителя, Ширвани Шахидовича Насипова, 1956 г. р. Утром 15 января из дома увели Ваху Махмудовича Мухаева, 1955 г. р., его сына Атаби Вахаевича Мухаева, 15 лет и Магомед-Эмина Хабиловича Ибишева, 30 лет. В тот же день военные на вертолетах покинули село, забрав с собой похищенных. На сегодня судьба похищенных остается неизвестной. Родственники похищенных направили в ЕСПЧ жалобы, которые находятся на стадии коммуникации.
Большой резонанс получили события в станице Бороздиновская Шелковского района Чечни. 4 июня 2005 г. бойцы батальона «Восток», сформированного из этнических чеченцев и формально подчиненного МО РФ, провели в Бороздиновской, населённой даргинцами, полномасштабную «зачистку», - по сути, карательную акцию, последовавшую за убийством отца одного из бойцов батальона. В станицу въехали два БТРа и не менее пятнадцати автомашин с вооруженными людьми. Они врывались в дома и свозили мужчин к местной школе. В школьном дворе «задержанным» приказывали лечь на землю лицом вниз. Всех, включая пожилых людей, подростков и инвалидов, избивали ногами и прикладами автоматов. На земле людей держали более семи часов, несмотря на проливной дождь. В ходе «зачистки» были сожжены четыре дома, один пожилой человек сгорел (возможно, заживо), а 11 человек были увезены и «исчезли».

По фактам поджогов, убийства и похищения людей прокуратура возбудила уголовное дело № 34/00/0013-05, на место происшествия выезжала специальная совместная следственная группа. Однако лишь через несколько месяцев у военнослужащих батальона «Восток» было изъято оружие для проведения баллистической экспертизы. Спустя полтора года следствие не закончено, судьба похищенных жителей Бороздиновской не установлена, никто не привлечен к уголовной ответственности за похищение людей, убийство, пытки. Один офицер батальона, Мухади Азиев, был в октябре 2005 г. условно осужден «за превышение должностных полномочий», - за то, что допустил вход подчиненных ему военнослужащих в село. Что делали эти военнослужащие в селе, кто из них убивал и поджигал, кто и куда уводил людей, следствие до сих пор не установило.

Уже после этих событий командир батальона «Восток» Сулим Ямадаев был удостоен высшей российской награды – звезды «Герой России».

7. Жестокое обращение с задержанными, арестованными, и насильственно удерживаемыми людьми
В этом аспекте обе стороны конфликта грубейшим образом нарушали и нарушают права человека и нормы гуманитарного права.

Оценивая в этом отношении действия федеральной стороны, следует говорить о созданной с Чечне системе массового насилия.



7.1. Фильтрационная система.
Начиная с февраля 2000 г. СМИ начали сообщать о положении в "фильтрационных пунктах" (ФП), созданных федеральными силами на территории Чечни. Со слов освобожденных оттуда людей, задержанные содержались в ФП в невыносимых условиях, подвергались пыткам и жестокому обращению. Чаще всего подобная информация поступала о ФП Чернокозово в Наурском районе Чечни. Эта бывшая колония строгого режима являлась самым крупным из действовавших пунктов фильтрации. Но Чернокозово - не изолированный объект, а лишь один из элементов целой системы.

Непосредственной задачей «системы фильтрации» были выявление и изоляция участников вооруженных формирований, противостоящих федеральным силам, и их пособников. Однако, вполне очевидно, что та же система решала и более широкие задачи – ее использовали и для создания сети осведомителей из числа местного населения и, наряду с другими действиями федеральных сил, для террора, подавления, запугивания всех людей, нелояльных к устанавливаемой в Чечне власти.

Главной чертой «системы фильтрации» являлась неизбирательность. Отсутствие систематизированных данных на участников вооруженных формирований приводила к массовым задержаниям случайных людей, при этом единственным обвинительным материалом против них могло стать их признание. Получить же его можно было лишь путем запугивания, избиений и пыток.
Словосочетание «фильтрационный пункт» (ФП) появилось в первую чеченскую войну 1994-1996 гг. как официальное название мест содержания задержанных на территории ЧР, хотя их правовой статус был не определен, а создание - незаконно.

В отличие от этого, в ходе второй чеченской войны (так называемой КТО) часть учреждений «системы фильтрации» приобрела легитимный статус следственных изоляторов (СИЗО), находящихся в ведении Министерства юстиции РФ, или изоляторов временного содержания (ИВС), находящихся в ведении МВД РФ.

ФП Чернокозово был создан в конце 1999 года и в начале имел статус «Временного приемника-распределителя для лиц, задержанных за бродяжничество и попрошайничество»26. Статус «приемника-распределителя» был удобен МВД, поскольку такие учреждения, в отличие от СИЗО, находятся в полном ведении милиции, а содержать доставленных туда людей без предъявления им каких-либо обвинений можно значительно дольше, чем в ИВС. Доставляли в чернокозовский «приемник-распределитель» отнюдь не бродяг, а всех «подозрительных лиц», в том числе и задержанных в ходе «зачисток» в собственных домах. Зимой 2000 года в Чернокозово был доставлен журналист Андрей Бабицкий, ставший свидетелем творившихся там зверств.
В ходе многочисленных «зачисток» населенных пунктов в 2000-2002 годах на их окраинах создавались временные ФП, куда работники силовых структур (военнослужащие МО и ВВ МВД, сотрудники милиции, ФСБ) доставляли задержанных. Там «проводили проверку» на принадлежность к НВФ десятков и даже сотен жителей населенного пункта. По результатам дознания задержанные должны быть либо отпущены, либо переведены в иные пенитенциарные учреждения. На окраине населенного пункта обычно располагалась проводящая «зачистку» группировка, а рядом - ФП, в открытом поле или в заброшенных строениях27. Поскольку одной из основных особенностей «зачисток» 2000 – 2003 годов была массовость и неизбирательность задержаний, число захваченных людей превышало емкость «штатных» мест содержания, большинство этих людей, как правило, вскоре освобождали. Тем не менее, практически всех содержавшихся в ФП подвергали избиениям и пыткам, и в ходе многих «зачисток» некоторые из них «исчезали». Широко применялись пытки током при помощи полевого телефона.

Правовой статус таких ФП в рамках действующего российского законодательства совершенно неясен: ни один действующий нормативный акт, регулирующий деятельность учреждений, осуществляющих содержание задержанных, содержание под стражей или иные формы принудительного ограничения физической свободы граждан, не содержит понятия ФП.28.

Кроме временных ФП существовали и стационарные, долговременные, - один из них, называвшийся военными «Титаником», располагался между селами Аллерой и Центорой, и отсюда тоже «исчезали» люди. Так, двоюродные братья Алсултановы, Магомед-Эмин Соипович и Хан-Али Ималиевич, задержанные 17 августа 2001 года в ходе «зачистки» федеральными силами села Аллерой, были доставлены на «Титаник». В ходе проверки их там видел прокурор ЧР В.Чернов. Затем Алсултановы «исчезли». Родственники обращались в различные официальные структуры, прокуратурой ЧР было возбуждено уголовное дело. Было установлено, что «братья Алсултановы были переданы на фильтрационный пункт под ответственность работника УФСБ по ЧР С.Барышева, который в свою очередь передал задержанных военнослужащим для доставления в ИВС Курчалоевского ВОВД, однако в ИВС Курчалоевского ВОВД братья Алсултановы переданы не были, их местопребывания в настоящее время неизвестно; расследование дела по факту похищения Алсултановых проводится военной прокуратурой ЧР»29. Судьба пропавших не установлена до сих пор.
Из временных и стационарных ФП часть людей освобождали, а тех, с кем считали необходимым «продолжить работу», этапировали либо в официальные места содержания задержанных и арестованных – ИВС, создававшиеся при районных Временных отделах внутренних дел (ВОВД)30, и СИЗО, либо в нелегальные тюрьмы. Впрочем, как выше уже указывалось, часть людей погибала в первичных ФП.

Кроме того, с самого начала «КТО» в Чечне в местах дислокации воинских частей или специальных отрядов МВД начали создаваться нелегальные тюрьмы. Находившиеся там заключенные официально нигде не были зарегистрированы ни как задержанные, ни как арестованные. Наиболее известное из подобных мест располагалось на военной базе в поселке Ханкала. Большинство из содержащихся здесь людей держали в вырытых в земле ямах, либо в машинах и вагонах, предназначенных для перевозки заключенных. Центральные телевизионные каналы России многократно показывали сюжеты о том, как задержанных по подозрению в участии в НВФ людей доставляли в Ханкалу, хотя согласно нормам российского законодательства подозреваемых в совершении преступлений террористического характера или в участии в НВФ следует доставлять отнюдь не в расположение воинской части, а передавать органам прокуратуры или ФСБ.

О существовании нелегальных тюрем в Ханкале знали и сотрудники прокуратуры, и чеченской гражданской администрации, и аппарата Специального представителя Президента РФ по обеспечению прав человека в Чечне, но такие тюрьмы продолжали функционировать.

Ситуация в тех или иных "учреждениях фильтрации" могла меняться - как в лучшую, так и худшую сторону.

В конце зимы 2000 года, после предания гласности многочисленных свидетельств о пытках и избиениях находящихся в чернокозовском «приемнике-распределителе» людей и протестов международной общественности российские власти срочно придали этому ФП статус СИЗО. С тех пор условия содержания там заметно улучшились. Однако применение пыток было перенесено в создававшиеся ИВС при ВОВД. В 2000 – 2002 годах особо мрачную славу в Чечне приобрели ИВС при ВОВД Урус-Мартановского района и Октябрьского района города Грозного. Там задержанные и арестованные систематически подвергались пыткам, а некоторые «исчезали».

Затем, по мере привлечения внимания российской и зарубежной общественности к происходящему в ИВС, насилие, жестокость, пытки и бессудные казни были перенесены в неофициальные места содержания задержанных (например, в Ханкале) или в квазизаконные места принудительного содержания людей.31


Точное число людей, прошедших через систему фильтрации, назвать невозможно, - речь идет о многих тысячах граждан.

В качестве статистики задержаний и арестов официальные структуры обычно сообщают прессе и общественности о количестве людей, прошедших через СИЗО в Чернокозово и теперь в Грозном, - всего таких набирается порядка десяти тысяч человек.

Однако реальные цифры задержанных и арестованных в Чечне людей на порядок выше. По официальным сообщениям, в первые годы «КТО» подразделения МВД в Чечне стабильно задерживали 1.1 -1.2 тысяч человек в месяц. Если прибавить людей, задержанных другими силовыми ведомствами, то общее число официально задержанных в ходе "КТО " по минимальным оценкам составляло около 20 тысяч в год.

Но в ходе каждой «зачистки» большинство из людей, вывезенных во временные ФП, документально не фиксировались, - лишь меньшую часть, тех, кто в ходе "фильтрации" по каким-то причинам заинтересовал "компетентные органы", официально оформляли как задержанных.

Сюда же следует приплюсовать людей, содержавшихся на территории дислокации воинских частей.

Таким образом, по самым скромным оценкам, общее число прошедших "фильтрационную систему" приближается к 200 тысячам. Для Чечни, где сейчас проживает менее миллиона человек, это громадная цифра, говорящая о масштабном государственном терроре.



7.2. Нелегальные тюрьмы сегодня
С конца 2003 года число массовых «зачисток» в Чечне существенно сократилось, соответственно, почти перестали создаваться ФП. В последние годы задержанных и похищенных значительно реже доставляют на военную базу в Ханкале. Однако вместо старых и привычных незаконных мест содержания людей создаются новые. Захваченных заложников содержат в незаконных тюрьмах в местах дислокации чеченских профедеральных силовых структур.

В селе Центрой, где проживают Премьер-Министр Чечни Рамзан Кадыров и его семья, расположено одно из мест незаконного содержания задержанных и похищенных. Сейчас оно обладает в Чечне такой же мрачной известностью, какая еще два года назад была у военной базы в Ханкале. Именно сюда 1 мая 2006 года не пустили делегацию Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания. По имеющимся у ПЦ «Мемориал», Центра «Демос» и Международной Хельсинкской Федерации сведениям, за сутки всех содержащихся в нелегальной тюрьме людей оттуда убрали, причем многих освободили. 2 мая европейская делегация смогла беспрепятственно въехать в Центорой.

По-видимому, именно здесь в течение полугода содержали родственников Президента ЧРИ А.Масхадова. Они были насильно увезены из своих домов в неизвестном направлении 3 и 28 декабря 2004 года. И обстоятельства похищения, и свидетели указывали на то, что похитителями были «кадыровцы». Со значительным опозданием и после скандальной огласки прокуратура по факту похищения возбудила уголовное дело. однако в течение более чем шести месяцев никаких известий о судьбе похищенных не было. 31 мая 2005 г., почти через три месяца после гибели Масхадова, все его похищенные родственники были освобождены. По словам освобожденных, все это время их содержали всех вместе в бетонной камере три на три метра без мебели. Сверху располагалось маленькое окно с решеткой. Их ни в чем не обвиняли, допросов не проводили, на улицу выводили только в туалет. Похищенные заметили, что место их заключения было расположено на достаточно большой территории, окруженной забором. Там было много вооруженных людей, говоривших, в основном, по-чеченски. 30 мая к ним в камеру зашел человек в гражданской одежде и объявил об их освобождении. В этот же день им впервые за пять месяцев разрешили вымыться. На следующее утро похищенных с завязанными глазами развезли по домам. 27 июля 2005 г. заместитель Генерального прокурора РФ Н.И. Шепель заявил32, что «родственники Масхадова были освобождены в результате проведенной специальной операции». Однако при этом он же сообщил, что «личности похитителей не установлены». Расследование уголовного дела по факту похищения семи родственников Масхадова было приостановлено «в связи с невозможностью установить лиц, подлежащих привлечению к ответственности в качестве обвиняемых».
Есть немало показаний людей о том, что их самих или их родственников доставляли в нелегальную тюрьму в Центорое. Есть свидетельства о том, что люди подвергаются там пытка и избиениям.

Нелегальные тюрьмы существуют и в других местах, обычно в местах дислокации подразделений силовых структур. В настоящее время чаще всего структур, относящихся к так называемым «кадыровцам».33

Отдельно следует сказать о квазилегальном месте содержания задержанных и арестованных в г. Грозном – так называемом ИВС при Оперативно-следственном бюро № 2 (ОРБ-2). Здесь при учреждении, сотрудники которого ведут оперативную работу, дознание, и участвуют в следствии, функционирует место содержания подозреваемых и подследственных, хотя согласно нормам российского законодательства, ИВС не могут существовать при оперативных органах милиции. Фактически этот ИВС стал специализированным местом, куда подследственных периодически переводят из СИЗО для выбивания у них нужных следствию признаний.34

7.3. Пытки
Методы жестокого, унижающего человеческое достоинство обращения и пыток каждодневно и повсеместно практикуются в ЧР как при задержании подозреваемых, так и в местах заключения и при допросах. Объектами жестокого обращения при арестах и задержаниях становятся нередко не только задерживаемые, но и их близкие, родственники и даже просто случайно оказавшиеся при этом люди. Постоянные «исчезновения» людей, захваченных сотрудниками различных силовых ведомств, пытки тех, кто таким образом «исчез», глубоко укоренившаяся в республике и напрямую связанная с этими серьезнейшими нарушениями прав человека коррупция – все это создает особую атмосферу безнаказанности и беззакония, проявляющуюся на всех уровнях общества и власти. В результате в Чечне царят террор и страх.35

8. "Исчезновения" людей. Бессудные казни
В Чечне «исчезали» и продолжают «исчезать» люди. В большинстве случаев, они похищены не бандитами или террористами, а теми, кто проводит “КТО”.

С первых дней военной операции в Чечне после задержания людей военнослужащими, сотрудниками МВД или ФСБ РФ родные задержанных обычно длительное время не могли узнать ни о причине задержания, ни о месте содержания задержанного, ни о том, предъявлено ли ему обвинение и т.п. Эту же практику взяли на вооружение разнообразные промосковские чеченские формирования созданные в ходе процесса «чеченизации» конфликта.

В настоящее время на сайте «Мемориала» размещены сведения примерно о 1250 гражданских лицах, пропавших без вести после задержания сотрудниками федеральных силовых структур в период «второй чеченской войны», начиная с осени 1999 года. Из этого общего числа тела более 100 человек были найдены и опознаны, а остальные продолжают числиться «пропавшими без вести».

Всего же в распоряжении ПЦ «Мемориал» есть сведения примерно о 1650 случаях «исчезновения» людей за весь период «второй чеченской войны»36. По абсолютному большинству этих случаев «Мемориал» вступил в переписку с органами прокуратуры. Возбуждены уголовные дела, однако, по имеющимся сведениям, в подавляющем большинстве случаев дела приостановлены «в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого».

Только с 2002 года по сентябрь 2006 года, - в период, когда от широкомасштабных «зачисток» федеральные силы, в основном, перешли к «адресным мероприятиям» и к «чеченизации» конфликта, - ПЦ «Мемориал» собрал информацию о похищении 1976 жителей ЧР (см. таблицу). По всем этим фактам имеются более или менее подробные сведения, включая фамилию, имя, отчество похищенного, адрес его проживания, обстоятельства похищения и т.п. Следует подчеркнуть, что сведения эти заведомо неполны, и для получения общей оценки эти цифры, возможно, надо умножить, по разным оценкам, в два-четыре раза.37

Исходя из экстраполяции этих данных и анализа официальных сообщений, «Мемориал» может утверждать, что всего за всё время проведения «КТО» «исчезли» в результате похищений, незаконных арестов и задержаний заведомо больше трех тысяч и менее пяти тысяч человек. К сожалению, более точные цифры пока назвать невозможно.



Вместе с тем, можно констатировать динамику снижения количества зафиксированных «Мемориалом» похищений: 539- в 2002 году, 497 - в 2003 году, 448 - в 2004 году, 320 - в 2005 году, 172 – в 2006 году38.
следующая страница >>



Брак — это лихорадка, которая начинается жаром, а кончается холодом. Гиппократ
ещё >>