Конкурс исследовательских работ учащихся «интеллектуальное (инновационное) будущее мордовии» - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Конкурс исследовательских работ учащихся «интеллектуальное (инновационное) 1 320.73kb.
Конкурс исследовательских и проектных работ учащихся «интеллектуальное... 1 194.97kb.
Конкурс исследовательских работ учащихся «интеллектуальное (инновационное) 1 284.15kb.
Конкурс исследовательских работ учащихся «интелектуальное (инновационное) 1 93.55kb.
Конкурс исследовательских работ учащихся «интеллектуальное (инновационное) 4 514.5kb.
Конкурс исследовательских работ учащихся «Интеллектуальное будущее... 1 286.29kb.
Конкурс исследовательских работ учащихся «интеллектуальное (инновационное) 3 661.48kb.
Конкурс исследовательских работ учащихся «интеллектуальное (инновационное) 1 258.54kb.
Конкурс исследовательских работ учащихся «интеллектуальное будущее... 3 491.39kb.
Конкурс исследовательских работ учащихся «интеллектуальное будущее... 1 141.61kb.
Конкурс исследовательских работ учащихся «интеллектуальное будущее... 1 184.49kb.
Биолого-химический факультет 1 83.45kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Конкурс исследовательских работ учащихся «интеллектуальное (инновационное) будущее - страница №1/1



МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ МОРДОВИЯ

РЕГИОНАЛЬНЫЙ УЧЕБНЫЙ ОКРУГ


Конкурс исследовательских работ учащихся

«ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЕ (ИННОВАЦИОННОЕ)

БУДУЩЕЕ МОРДОВИИ»

Репрессированное население города Саранска Мордовской АССР в 30-40е годы XX века


Гаврилин Сергей Владимирович

ученик 9Б класса

МОУ «Гимназия №19»

городского округа Саранск

САРАНСК


2013

Муниципальное общеобразовательное учреждение «Гимназия №19»

Акимова Зинаида Ивановна

Адрес: 430000, г. Саранск, ул. Коммунистическая, 103

Тел.: (8-8342) 47–63–17, 24–50–90

факс: (8–8342) 47–63–17

Гаврилин Сергей Владимирович

Адрес: 430011, г. Саранск, ул.Степана Разина д.23 кв.74

Тел.: 89093243246

Дригин Антон Васильевич.



Содержание
Введение 3

1. События 30-40–ых годов XX–ого века в Советском государстве 6

2. Репрессированное население города Саранска Мордовской АССР

в 30–40е годы XX века 9

3. Особенности социального состава репрессивного населения г. Саранска 12

Заключение 20

Библиографический список 21

Введение

Политические репрессии в нашем государстве в первой половине 20–ого века и все, что с ними связано – тема насколько популярная в отечественных и зарубежных исследованиях последних десятилетий, настолько же спорная и противоречивая.

30–40ые годы в истории нашей страны были отмечены не только окончательным возрождением государства после событий гражданской войны и Интервенции, не только набором политического авторитета, экономическим и техническим развитием, но, к сожалению, и определенными действиями судебных и несудебных органов по отношению ко всем слоям тогдашнего советского общества. Сейчас эти действия принято трактовать как «политические репрессии», но, с определенной долей вероятности, можно отнести их и в область социальной политики государства, пусть и выраженной в крайних средствах.

Естественно, так как еще живы многие участники, очевидцы и сами пострадавшие от данных действий, то интерес к проблеме репрессий не ослабевает, и каждый исследователь вносит свой вклад, положительный или отрицательный, в освещение данного вопроса.

Не обошел стороной этот неприятный процесс политических репрессий и Республику Мордовию, а в те годы Мордовскую Автономную Советскую Социалистическую Республику – МАССР. По данным, опубликованным прокурором Республики Мордовия, государственного советника юстиции 2–ого класса, С.В.Куденеевым в издании «Память. Жертвы политических репрессий»[12],со стороны государственных судебных и внесудебных органов подверглись репрессивным действиям 13882 человека[12, с.7], из них 7112 крестьян, рабочих – 1052, служащих – 940, служителей религиозного культа – 742[12, с.7].Кроме граждан СССР от репрессивных действий пострадали граждане и некоторых других государств.

В задачу данной работы не входят вопросы трактовки и описания непосредственного процесса событий 30–40ых годов прошлого века в Советском Союзе, это тема самостоятельная и требующая детального и всестороннего анализа.



Объект исследования — население города Саранска.

Предмет исследования - репрессивная политика государства в отношении населения города Саранска.

Гипотеза: рамки работы затрагивают Республику Мордовию, а конкретно – город Саранск и его население, пострадавшее от репрессивных действий. Выбор объекта исследования не случаен – Саранск является столичным городом, в те годы он динамично развивался, росло его население, по своему составу представляющему собой социальный срез всего советского общества в миниатюре. Поэтому вполне целесообразной выглядит возможность рассмотреть и проанализировать по многим параметрам репрессированное население, чтобы на его примере понять, кого и как затронули репрессивные действия в тот период, выявить основания в отношении репрессированных и проследить их судьбу.

Особенно интересным представляется в последующем перенести данные анализа на уже известные данные по репрессированному населению в целом всего Советского Союза и провести их сравнение.Временные рамки политических репрессий на территории Республики Мордовии взяты точно – это 30–ые – первая половина 40–ых годов прошлого века. Отдельные случаи, выходящие за этот временной отрезок, представляют собой не более чем незначительную погрешность, и на общую статистику не влияют.



Целью работы является рассмотрение и подробный статистический анализ имеющейся информации по репрессированному населению города Саранска с последующей обработкой полученного материала.

В связи с этим поставлены следующие задачи:

1. Выявить роль судебных и несудебных органов в процессе политических репрессий 30-40-ых годов XX века

2. Рассмотреть юридические основания по репрессированному населению, т.е. выявить как, какими методами и каким образом проходил процесс политических репрессий по отношению к жителям города Саранска.

3. Проанализировать имеющуюся информацию по репрессированному населению для выяснения различных аспектов процесса политических репрессий, а именно наиболее пострадавшие группы населения, социальное положение.

Актуальность выбранной в работе темы несомненна, так как проблематика вопроса связана с одним из самых противоречивых исторических периодов отечественной истории, к тому же не столь отдаленной от сегодняшнего дня. Поэтому столь ценен новый взгляд на события тех лет, причем основанный на конкретных документах, а не на голословных утверждениях.

Методы и приемы исследования.

В рамках поставленной проблемы помимо общих методологических принципов применялись различные методы исследования. Классификация как метод позволил выделить общее и особенное в изучаемых явления, облегчил сбор материала, способствовал теоретическим обобщениям. Проблемно-хронологический метод помог в хронологической последовательности раскрыть общие тенденции политических репрессий в СССР и положение городского населения в контексте репрессивной политики. На основе сравнительно-исторического метода выявляются общие и особенные тенденции репрессивного процесса в отношении населения города Саранска.




1. События30–40ых годов XX–ого века в Советском государстве

30–40ые годы прошлого, XX–ого века являлись очень не простой эпохой для России, в любом отражении исторического процесса – политическом, экономическом и социальном. И, конечно, одним из знаковых признаков того времени являются так называемые «репрессии», термин, обозначающий массовое преследование граждан Советского Союза (и не только его) по политическим мотивам. В интересующий нас период, 30–ые – первая половина 40–ых годов, репрессии принято связывать с личностью И.В.Сталина и его ближайшего политического окружения.

Данный процесс в мировой истории не был чем–то новым, подобные действия имели массу схожих прецедентов – от проскрипционных списков Луция Корнелия Суллы в Древнем Риме до якобинского террора во времена Великой Французской революции. Сам термин «репрессия» (от позднелатинского repressio – подавление) означает карательную меру, наказание.

Но только в СССР в описываемый период репрессивные действия приняли сравнительно массовый и идеологически обоснованный, в том числе и законодательной базой, характер. Однако, по справедливому замечанию А.Г.Петрова, «до сих пор существуют различные трактовки понятия «репрессия», его хронологических рамок и видов. В реабилитационном законодательстве бывших союзных республик СССР и Российской Федерации по–разному определяется понятие «политическая репрессия»[14, с.19].

В задачу данной работы не входит попытка выявить виновных или навешивание ярлыков на таковых, так как морально–нравственная оценка произошедших событий, толкование сущности, хронологических рамок и видов репрессивных действий, это является темой самостоятельного исторического исследования. Однако дать общую характеристику репрессивного процесса и различные точки зрения на него важно и необходимо для дальнейшего понимания сложившейся ситуации. Исторический поворот конца 20–ых– начало 30–40ых годов явился следствием и проявлением процессов, обусловленных как общими закономерностями социально–экономического развития в условиях социалистической индустриализации, так и особенностями того конкретного варианта социалистического строительства, который был избран в стране.

Действительно, «возможность и даже неизбежность противостояния различных вариантов социально–экономической стратегии в конце 20 – начале 30–40х годов были связаны, с одной стороны, с задачами, которые должно было решить советское общество на данном этапе своего развития, с другой – с объективной обстановкой, в которой приходилось решать эти задачи»[15, с.29].

И так, необходимо задать определенные вопросы: что происходило в Советском Союзе в те годы, кто за это ответственен и каковы масштабы этих действий.

И лишь изучив несколько взглядов на данную проблему, добросовестный исследователь может придти к определенным, но иногда к очень запутанным выводам. Прежде всего, хочется отметить, что единого комплексного исследования в историографии по данной проблеме не существует. Алексей Литвин замечает, что «фундаментальных, основанных на анализе всего сохранившегося комплекса источников научных трудов, посвященных советской политике, террору 1930–40x — начала 1950–х гг., пока не написано. Процесс серьезного изучения проблемы начался лишь с открытием части ранее секретных архивов (после августа 1991 г.)»[9].

На то, что происходило в СССР, существует множество точек зрения, и российских, и зарубежных историков и публицистов. Роберт Конквест еще в 60–ые годы окрестил все происходящее в нашей стране, одним словом: «Большой террор»[7, с.109], и с тех пор это выражение вошло не только в солидную историографию, но и в различные издания сомнительного толка.

Позиция А.М.Иванова заключается в том, что репрессии тридцатых годов были лишь отражением сверхострой политической борьбы. «Драка за власть, начатая в 1934 году, породила сейсмические волны, которые пошли сверху вниз, неся с собой смерть, горе и страдания. Повторилась старая история, дрались паны, а чубы трещали у холопов. Во внутренних войнах, как и на настоящей войне, гибнут, главным образом, не генералы, а солдаты, которые этой войны не начинали»[6, с.320].

Д.А.Волкогонов в своем «Триумфе и трагедии» прямо обвиняет во всем Сталина: «Во–первых, с помощью судилищ генсек хотел нанести последний, сокрушающий удар по троцкистам… во–вторых, Сталин чувствовал, что бывшие оппозиционеры, старые большевики, коммунисты, знавшие его еще с дореволюционных времен не могут примириться с его беспрецедентным возвышением…в–третьих, Сталин чувствовал приближение войны, и боялся ее…»[1, с.63]. Правда, по этой и многим другим версиям получается, что Сталин был параноиком, и на это очень удобно списывать все действия вождя и его администрации.

Интересную точку зрения высказала Р.Москвина: «тоталитарный террор в отличие от авторитарного носит произвольный характер. При авторитаризме уничтожаются противники режима, реальные или потенциальные, тоталитаризм же уничтожает каждого пятого, восьмого или девятого жителя страны, безотносительно к образу мыслей, образу жизни, т.е. совершенно произвольно. Именно произвольность репрессий является пугающим фактором, так как никто не застрахован от произвола»[11].

Не все так же ясно и с количеством пострадавших от репрессивных действий. Известный историк Рой Медведев в работе «К суду истории» выдвинул предположение о 4–5 млн. репрессированных, из которых расстреляно не менее 500 тысяч человек[10, с.460]. По С.Коэну выходит, что «... к концу 1939 года число заключенных в тюрьмах и отдельных концентрационных лагерях выросло до 9 млн. человек (по сравнению с 30 тыс. в 1928 году и 5 млн. в 1933–1935)»[8, с.408].

В.А.Чаликовадоказывала, что, «основанные на различных данных, расчеты показывают, что в 1937–1950 годах в лагерях, занимавших огромные пространства, находилось 8–12 млн. человек»[15, с.158].

Очень интересные данные приводит в своем исследовании В.Н.Земсков. По ним выходит, что на 1 января 1938 года (уже после начала масштабных репрессивных действий) в системе ГУЛАГа (ИТЛ и ИТК) содержалось 1.881.570 заключенных, из них 185.234 за контрреволюционные преступления, что составило соответственно, 18,6%от общей доли[5].

В.В.Попов же ставит данные Земскова под сомнение, потому что отметивший, что в отчетах МВД, используемых Земсковым, определялась вместимость лагерей и тюрем, а не реальное количество содержавшихся в них заключенных[14]. А Жак Росси в «Энциклопедии ГУЛАга» говорит, что в тюрьмах было в 1937 году – около 16 млн. человек; в 40–50–е годы – около 17–22 млн. человек[15, с.24]. А вот, сколько среди них политических, он умалчивает.

По докладной записке Хрущеву, поданной ему 1 февраля 1954 года, выходит, что с 1921 по 1954 за контрреволюционные преступления, то есть по политическим мотивам, было расстреляно 642.980 человек[4, с.26].По «Справке спецотдела МВД СССР о количестве арестованных и осужденных органами ВЧК–ОГПУ–НКВД СССР в 1921–1953 гг.» к высшей мере наказания приговорено 681.692 человека только за 1937 и 1938 годы[3, с.433].

Коснулись репрессии и армии, но и это тема отдельного исследования. По мнению же Г.И.Герасимова, «анализ влияния репрессий на основные показатели состояния командно-начальствующего состава армии не дает основания для подобного утверждения. В 1937 году было репрессировано 11034 чел. или 8% списочной численности начальствующего состава, в 1938 году - 4523 чел. или 2,5%. В это же время некомплект начсостава в эти годы достигал 34 тыс. и 39 тыс. соответственно, т.е. доля репрессированных в некомплекте начсостава составляла 32% и 11%»[2].

Таким образом, никакого единства среди исследователей по данному вопросу не существует, и политические репрессии 30–40ых годов остаются на протяжении многих лет камнем преткновения. Многие на этой теме откровенно спекулируют, пытаясь уловить политическую конъюнктуру, другие, прежде всего из лагеря коммунистов, во всю ратуют за восстановление доброго имени И.В.Сталина, возлагая всю вину на Ягоду, Ежова, Берию и остальной аппарат НКВД–МГБ–МВД. В нелегкой работе исследователя, занимающегося данным периодом времени, все зависит от его порядочности и исторической чистоплотности, которая должна помочь ему объективно воспринимать те или иные факты, а затем их интерпретировать.

Итак, 30–40ые годы прошлого века в Советском Союзе действительно имели место репрессии, или что, представляется более правильным, определенные репрессивные действия, о которых высшее руководство страны, в том числе и Сталин, не могли не знать. Однако до сих пор доподлинно не известен не их масштаб, ни объективные причины.


2.Репрессированное население города Саранска Мордовской АССР в 30–40е годы XXвека.

Процесс политических репрессий не обошел и Республику Мордовию, в то время Мордовскую Автономную Советскую Социалистическую Республику. Общее количество лиц, уроженцев и жителей республики, подвергшихся репрессивным действиям по знаменитой статье 58 УК РСФСР (полный текст см. в Приложении А.), и реабилитированных на 30–40е года, составило 4833 человека. Из них примерно 22% составили иногородние, то есть не родившиеся и не проживавшие в МАССР, но осужденные на ее территории. Из общего количества лишь только 37,8% репрессированных осуждены судебными органами, а все остальные – внесудебными.

Однако, нас больше интересует репрессированное население г. Саранска, как столицы республики и наиболее крупного населенного пункта на ее территории. Конкретно по городскому округу и его районам, репрессивным действиям подверглись 305 лиц, из них 73 человека осуждено судами, и 232 – внесудебными органами, что в процентном отношении составило, соответственно, 24% и 76%.

Более конкретно данные по органам, выносившим решения по делам репрессированного населения города Саранска, представлены в Таблице 1:

Таблица 1. – Органы, выносившие дела по репрессированному населению города Саранска

Судебные и внесудебные органы

Репрессировано

Верховный суд МАССР

16

Военная Коллегия Верховного суда СССР

16

Военные трибуналы

50

Комиссия НКВД и Прокуратура СССР

9

ОСО при Коллегии ОГПУ

4

ОСО при НКВД СССР

66

Тройки при ПП ОГПУ, ОГПУ, НКВД и УНКВД

65

НКВД, УГБ НКВД

3

Данные по прочим органам, выносившим решения по делам репрессированного населения города Саранска, представлены в Таблице 2.

Таблица 2. – Прочие органы, выносившие решения по репрессированному населению города Саранска



Органы

Репрессировано

Арестовано

12

Пребывало под стражей

48

Линейный суд Ленинской ж/д

1

Московский городской суд

1

Президиум ПензенскойГубЧК

1

Специальный лагерный суд Темниковского ИТЛ МВД СССР

1

Судебная Коллегия Ферганского областного суда по уголовным делам

1

Чамзинский районный отдел НКВД МАССР

1

Репрессировано без указания причин

1

За каждой из этих сухих цифр стоят конкретные человеческие судьбы. Так, Асташкин Иван Матвеевич, 1922 года рождения, член ВЛКСМ, разведчик 218–ой танковой бригады РККА осужден по статье 58–10 УК РСФСР 12.04.43 года на 8 лет лишения свободы[12, с.11]. К сожалению, данные по судебному или несудебному органу, выносившему решение по его делу, отсутствуют. Богоявленский ГермогенМиронович, 1867 года рождения, без определенного места жительства, осужден Чамзинским районным отделом НКВД 23 сентября 1941 года по статье 58–10 ч.2 УК РСФСР. В связи со смертью подсудимого дело было прекращено[12, с.12] – неудивительно, Богоявленскому тогда было уже 74 года. Колесников Михаил Степанович, 1883 года рождения, крестьянин, отец восьмерых детей, 3 февраля 1930 года осужден Коллегией ОГПУ по статье 58–8, 58–10 УК РСФСР на 5 лет в концентрационном лагере[12, с.19]. И так далее, и так далее…

Теперь необходимо разобраться в характере юридических оснований по репрессированному населению. Говоря проще, выяснить, по каким пунктам и подпунктам печально знаменитой 58–ой статьи УК РСФСР наиболее часто обвинялись осужденные, и провести их статистический анализ. Ниже приведенная Таблица 3 отражает общее количество раз, когда выносились обвиненияпо тем или иным пунктам и подпунктам 58–ой статьи УК РСФСР, а не количество лиц, осужденных по ним, так как один и тот же человек мог проходить одновременно по нескольким из них.

Таблица 3. – Характер юридических оснований по репрессированному населению города Саранска

Пункты и подпункты 58 статьи УК РСФСР

Количество инкриминаций

1

31

2

10

6

33

7

37

8

30

9

23

10

129

11

84

12

6

13

8

14

1

Прочие юридические основания по делам репрессированного населения, представлены в Таблице 4. Во второй колонке представлено уже не количество обвинений, а количество репрессированных лиц, осужденных по данной формулировке.

Таблица 4. – Дополнительные юридические основания по делам репрессированного населения



Вынесенное обвинение в преступлении

Количество репрессированных

Антисоветская агитация

8

ВМН без указания статьи

1

Дело прекращено

1

Контрреволюционная деятельность

4

Поступки контрреволюционного характера

1

Социально–опасный элемент

1

Участие в террористической организации

1

Участие в шпионско–диверсионной организации

1

Член семьи изменника Родины

3

Член семьи осужденного за контрреволюционную деятельность

1

Шпионаж

2

Шпионская деятельность

1

Нет данных

55

Теперь необходимо проанализировать данные обеих таблиц. По имеющимся данным, количество репрессированных, для которых конкретно указана статья, пункт и подпункт, составляет 225 лиц. И наиболее «популярным» и часто встречающимся обвинением 58 статьи является пункт 10, части 1 и 2 соответственно. Напомним, что это – «пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений, а равно распространение или изготовление или хранение литературы того же содержания»[17].

На втором месте – 84 случая обвинения по пункту 11 статьи 58 УК РСФСР – «Всякого рода организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению предусмотренных в настоящей главе преступлений, а равно участие в организации образованной для подготовки или совершения одного из преступлений»[10].

И, на третьей позиции по распространенности, 37 обвинений – «подрыв государственной промышленности, транспорта, торговли, денежного обращения или кредитной системы, а равно кооперации, совершенный в контрреволюционных целях путем соответствующего использования государственных учреждений и предприятий, или противодействие их нормальной деятельности, а равно использование государственных учреждений и предприятий или противодействие их деятельности, совершаемое в интересах бывших собственников или заинтересованных капиталистических организаций»[10].

Пресловутая измена Родине, пункт 1 подпункты «а», «б», «в» и «г», соответственно занимает лишь четвертую строчку – 31 обвинение. Таким образом, можно сделать однозначный вывод о том, что наиболее часто выдвигались обвинения в так называемой антисоветской агитации или пропаганде, призывающей к свержению существующего государственного строя. Процентная статистика не приводится по простой причине – количество обвинений превышает количество осужденных, и адекватный математический подсчет в данном случае не возможен.

Обвинения по пунктам 3, 4 и 5 58 статьи УК РСФСР отсутствует.

Обращает на себя высокая доля тех лиц, информация по составу выдвинутых обвинений в преступлениях для которых отсутствует. Это 55 из 305 репрессированных, что, соответственно, составляет 18%. Стоит рассмотреть несколько конкретных случаев, когда заключение выносивших решение органов носило абстрагированный характер.

За шпионаж и шпионскую деятельность среди репрессированного населения города Саранска были осуждены трое: Леках Арон Решевич, 1910 года рождения, мастер по пошиву головных уборов, приговоренный ОСО при НКВД СССР 10 июня 1938 года к 10 годам лишения свободы с последующей ссылкой[12, с.21], Попчук Владимир Иосифович, 1901 года рождения, техник–строитель «Союзплодовоща», осужденный 7 ноября 1937 года и умерший до вынесения приговора[12, с.25], и Миди Авдыш Михайлович, 1911 года рождения, чистильщик сапог, приговоренный ОСО при НКВД СССР 10 июня 1938 года к высылке за пределы СССР[12, с.22].

БерлявскийРувим Иосифович, 1907 года рождения, товаровед Мордовского книжного издательства, Особым Совещанием при НКВД СССР 10 июня 1938 года как участник «шпионско–диверсионной организации» был приговорен к 10 годам ИТЛ[12, с.12]. К социально–опасным элементам была отнесена Руссаловская Анна Филипповна, 1910 года рождения, домохозяйка(!), мать двоих детей, осужденная ОСО при НКВД СССР 15 июля 1938 на 2 года гласного надзора по месту жительства[12, с.27]. А вот Комаров Михаил Федорович, 1903 года рождения, помощник уполномоченного уголовного розыска был осужден ОСО при НКВД СССР 10 августа 1938 года за «контрреволюционную» деятельность на 5 лет исправительно–трудовых лагерей[12, с.19].

Наибольшее число репрессированных было осуждено за «пропаганду или агитацию, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений, а равно за распространение или изготовление или хранение литературы того же содержания». Вполне удобная формулировка для репрессивных действий политической направленности.

И абсолютное большинство решений выносилось, это стоит признать, органами, обладающих правами внесудебных политических репрессий. И наиболее пострадало от репрессивных действий того периода население города Саранска – 305 репрессированных. Это естественно, так как город являлся политико–административным центром, и процессы, шедшие тогда в Советском Союзе, не могли его не затронуть, прямо либо косвенно.




3.Особенности социального состава репрессивного населения г. Саранска

В отечественной исторической науке и околонаучной литературе сложилось мнение, не всегда объективное, что наиболее в период политических репрессий периода 30-ых годов XX-ого века пострадала такая категория населения, как интеллигенция, т.е. образованная, грамотная и сознательная часть народа, с которой связывался культурный уровень страны, а репрессии против нее оценивались как «обыдление» народа. К интеллигенции можно отнести врачей, учителей, инженеров крупных предприятий, писателей, людей творческих профессий.

Такое мнение, на мой взгляд, представляется не совсем верным, и на примере репрессированного населения города Саранска, выборки достаточно случайной и независимой, можно сделать действительный срез среди подвергшихся репрессивным действиям и доподлинно установить наиболее пострадавшие категории и слои населения, то есть установить особенности социального положения репрессированного населения СССР.

Анализ пострадавших категорий населения следует начать с классификации учетных показателей. Условно можно выявить следующие категории, довольно традиционные. Во-первых, это рабочие. Во-вторых, крестьяне; в-третьих, служащие. Кэтому привычному для всех списку, по моему мнению, следует добавить служителей религиозного культа, лиц без определенного места жительства и занятий, а так же лиц свободных профессий – артистов, художников, литераторов и так далее. Врачей, инженеров, преподавателей, учителей и учащихся следует отнести к категории прочих. Военнослужащие, по моему мнению, должны быть отнесены к отдельной категории репрессированных, так как они относились особенной части общества – армии. Распределение репрессированного населения по рассмотренным категориям представлено в следующей Таблице 12:

Таблица 12- Общий социальный состав репрессированного населения

Категория

Количество репрессированных

Рабочие

59

Крестьяне

30

Служащие

112

Служители культа

1

Без определенных занятий и места жительства

4

Лица свободных профессий

3

Прочие

32

Нет данных

22

Из общего числа в 305 репрессированных исключены 42 военнослужащих и курсанта, представших перед судом военного трибунала, и 22 человека, данные по социальному положению которых отсутствуют; таким образом, последующие расчеты производились от оставшегося числа в 241 репрессированного.

Теперь полезно будет сделать оценочные выводы, какая же категория населения наиболее пострадала от политических репрессий. А это – служащие, или 46,4% от общего числа населения. На долю рабочих, соответственно, приходится 22,5%, и на крестьян - 12,5%. Получается, что на долю так называемой интеллигенции приходится всего 18,6% - больше, чем крестьян, но меньше, чем рабочих. Таким образом, из приведенных данных видно, что интеллигенция ни в коем случае не может являться главной пострадавшей от политических репрессий категорией населения, а наиболее пострадавшими является слой государственных чиновников и партийных функционеров, в том числе и довольно крупных, в чем дальше мы сможем убедиться.

Однако данная таблица отражает лишь общий расклад по репрессированному населению, а нам, безусловно, хотелось бы более конкретно знать социальное положение попавших под репрессивные действия жителей и уроженцев Саранска. В следующей Таблице 13 дан примерный профессиональный состав репрессированного населения:

Таблица 13. - Профессиональный состав репрессированного населения



Профессия

Количество репрессированных

Агрономы и землемеры

8

Лица свободных профессий (артисты, архитекторы, писатели, художники и т.д.)

3

Бухгалтеры

12

Домохозяйки

7

Крестьяне

30

Учащиеся

4

Рабочие (техники, слесари, электрики, маляры, работники ж/д и т.д.)

59

Служащие (руководители предприятий, чиновники различных уровней, управленцы)

92

Учителя и преподаватели

5

Медицинские работники

2

Прочие

28

На социальном положении хочется остановиться поподробнее, как представляющем наибольший интерес, и сделать определенные выводы. Как видно по выборке, разброс социального положения репрессированного населения достаточно велик. Попасть под репрессивные действия мог как и простой шофер, например, Родин Степан Данилович, 1913 года рождения, осужденный Тройкой при НКВД МАССР 1 декабря 1937 года по статьям 58-8,10 УК РСФСР на 8 лет лишения свободы[11], так и начальник Управления связи МАССР, Бурко Павел Андреевич, 1895 года рождения, находившейся под стражей с 15 ноября 1937 по 28 декабря 1938 года соответственно и обвинявшийся по статьям 58-1-а, 6,7,10[11]. Правда, в последнем случае дело было прекращено в стадии следствия[11].

В компетенцию данной работы не входит рассмотрение виновности или не виновности тех или иных пострадавших от политических репрессивных действий лиц, поэтому ограничимся статистическим анализом полученных данных.

Особенно сильно репрессивные действия коснулись руководящего состава некоторых предприятий и государственных учреждений, а так же высших учебных заведений республики, и лиц, ответственных за финансовую деятельность, т.е. бухгалтеров. Это ярко иллюстрирует следующая Таблица 14:

Таблица 14. - Репрессированные служащие г. Саранска



Категории

Количество репрессированных

Бухгалтеры, в том числе главные

12

Директора, преподаватели, работники ВУЗов и прочих учебных заведений

6

Руководители крупных предприятий, учреждений и организаций

4

Заведующие различными отделами

11

Заместители

6

Начальники более мелких организаций и учреждений

8

Редакторы газет

2

Секретари организаций

6

Товароведы

3

Экономисты на предприятиях

5

Юрисконсульты, нотариусы, члены коллегии адвокатов и защитников

9

Как видно из приведенных данных (см. Таблицу 14), репрессивные действия затронули немалый слой крупных и средних чиновников. Это и Попов-Раменский Борис Михайлович, директор Саранского консервного комбината, осужденный Военной Коллегией Верховного Суда МАССР 23 мая 1938 года к высшей мере наказания[16, с.25], народный комиссар просвещения МАССР Важдаев Николай Назарович, так же осужденный Военной Коллегией Верховного Суда МАССР 23 мая 1938 года по статьям 58-1-а, 7,8,11 УК РСФСР к высшей мере наказания[16, с.13], секретарь ЦИК МАССР Мурзаков Петр Андреевич, приговоренный Военной Коллегией Верховного Суда МАССР 24 мая 1938 года к высшей мере наказания по статьям 58-7,8,11 УК РСФСР к расстрелу[11], и многие другие.

В числе жертв репрессивных действий оказались и директор Мордовского педагогического института Антонов Антон Филиппович, декан исторического факультета Мордовского пединститута Васильев Дмитрий Иванович, заведующий кафедрой того же института Ермилов Николай Дмитриевич. Первый из по приговору Военной Коллегии Верховного Суда МАССР от 23 мая 1938 года по статье 58-7,8,11 получил 15 лет лишения свободы[16, с.10], второй по статье 58-8-17, 58-7-11 УК РСФСР, соответственно, был расстрелян [16, с.13], а дело последнего было, осужденного УГБ НКВД МАССР 27 марта 1938, прекращено, а сам он реабилитирован[16, с.16].

Далее хотелось бы рассмотреть более подробно вторую пострадавшую категорию населения – рабочих. Данные по примерному профессиональному составу репрессированных представлены в следующей Таблице 15:

Таблица 15. - Репрессированные рабочие г. Саранска



Профессия

Количество репрессированных

Рабочие различных категорий

8

Слесари

6

Техники

8

Работники ж/д

6

Электромонтеры и электротехники

6

Инженеры

4

Мастера

7

Зоотехники

2

Прочие специальности

12

Как представляется из полученных данных, от процесса репрессивных действий в 30-ые годы прошлого века не мог быть застрахован никто, в том числе и рабочие, люди в большинстве своем сугубо тяжелого физического труда, и, как кажется, имеющие наименьшее отношение к политическим вопросам в тот период. Вот лишь несколько примеров, характеризующие общий фон.

Кербицкий Алексей Михайлович, сборщик утильсырья, был осужден Тройкой при НКВД МАССР 28 сентября 1939 года за «антисоветскую агитацию» на 8 лет лишения свободы[16, с.18]. Корнилов Владимир Сергеевич, слесарь-кустарь, приговорен Тройкой при НКВД МАССР 20 октября 1937 года к высшей мере наказания[16, с.19]. Крылов Александр Порфирьевич, кладовщик конного парка города Саранска, Тройкой при НКВД МАССР 10 декабря 1937 года за «контрреволюционную деятельность» приговорен к 10 годам ИТЛ[16, с.20]. Горбатов Николай Иванович, зоотехник «Племзаготконторы», обвинялся по статьям 58-6,8,9 УК РСФСР, содержался под стражей с 26 августа 1938 по 25 мая 1939 года[11]… Подобный ряд можно продолжить и дальше, но подобная задача выходит за рамки данной работы.

Создается впечатление о «своеобразной демократии» в процессе проведения репрессий по отношению к различным категориям населения. Представитель любой социальной ниши, от человека без определенного места жительства до директора комбината или института мог оказаться обвиненным по печально знаменитой 58 статье УК РСФСР. Однако, чем выше конкретный человек оказывался по вертикале власти, тем выше были его шансы на попадание в категорию потенциальных кандидатов для работы соответствующих органов, будь то Народный Комиссариат Внутренних Дел и Государственная Безопасность, на что прямо указывают полученные данные и их анализ.

Как уже говорилось выше, определение виновности или не виновности того или иного человека, подвергшегося репрессивным действиям, в компетенцию данной работы не входит. И уж тем более стоит сдержанно реагировать на подобное равенство, когда репрессированным мог оказаться любой.

Хотелось бы отразить еще несколько интересных случаев, связанных, с социальным положением репрессированного населения. Стретинский Иван Васильевич, священнослужитель, осужден ОСО при Коллегии ОГПУ 4 ноября 1929 года по статье 58-10 УК РСФСР на 3 года лишения свободы[16, с.28]. Ермолаев Антон Иванович, повар ресторана, осужден Комиссией НКВД СССР и Прокуратурой СССР 15 мая 1938 года к высшей мере наказания[16, с.16]. Если первого из них еще можно было отнести к чуждому пролетариату социальному слою, то какую опасность мог представлять повар, да еще такую, что заслужил расстрел? Так же проблематично понять по каким причинам можно было приговорить к высшей мере наказания, например артиста оперного театра Корендова Александра Петровича, осужденного ОСО при НКВД СССР 2 ноября 1938 года по статье 58-6,11 УК РСФСР к расстрелу[16, с.19].

Не были застрахованы от подобной участи и представители собственно силовых структур. Кудрявченко Харитон Макарович, милиционер 2-ого отделения милиции города Саранска, осужден военным трибуналом войск НКВД МАССР 10 декабря 1943 года по статье 58-1-а УК РСФСР к 10 годам лишения свободы[16, с.20], и Комаров Михаил Федорович, помощник уполномоченного уголовного розыска, осужден на 5 лет лишения свободы ОСО при НКВД СССР 10 августа 1938 года[16, с.19].

Таким образом, социальное положение репрессированного населения города Саранска было чрезвычайно пестрым по своему составу, однако основные группы, подпавшие под репрессивные действия, прослеживаются вполне четко. И наиболее пострадала не пресловутая интеллигенция, а слой среднего и крупного чиновничества.

Необходимо так же выяснить подлинный характер принимаемых решений по делам репрессированного населения, потому что подобное до сих пор является предметом откровенно спекулятивных споров. Существует мнение, отчасти обывательское и не достойное серьезного профессионального историка, что решения, то есть приговоры судебных и несудебных органов по делам репрессированных могли быть только двух видов: либо высшая мера наказания, либо длительные сроки заключения. Данные нижеприведенной Таблицы 16 помогут нам с этим разобраться.
Таблица 16. - Характер вынесенных решений по делам репрессированного населения

Характер вынесенного решения

Количество репрессированных

От 1 до 4 месяцев лишения свободы

2

Гласный надзор сроком 2 года по месту жительства

5

От 2 до 5 лет лишения свободы

33

От 8 до 15 лет лишения свободы

58

От 1 до 3 лет ИТЛ

3

От 5 до 8 лет ИТЛ

18

10 лет ИТЛ

31

От 15 до 18 ИТЛ

2

Высшая мера наказания

75

Нет данных

5

Кроме того, характер вынесенных решений мог быть следующим:

Таблица 17. - Прочие вынесенные решения по делам репрессированного населения



Характер вынесенного решения

Количество репрессированных

3 года высылки

1

Высылка за пределы СССР

2

Дело прекращено за смертью обвиняемых

4

Дело прекращено по различным обстоятельствам

8

Помещено на принудительное лечение в психиатрическую больницу

2

Помещено под стражу

1

Помещено под стражу, дела прекращены по различным обстоятельствам

53

Как видно из приведенных данных (см. Таблицу 17), мы имеем возможность узнать характер решений в отношении 300 из 305 человек, подвергшихся репрессивным действиям. Доля приговоренных к высшей мере наказания составляет 25% от общего числа репрессированных, или 75 человек, еще 19,3%репрессированных получили сроки от 8 до 15 лет лишения свободы. 16% от общей доли репрессированных получили от 5 до 10 лет исправительно-трудовых лагерей. Однако стоит отметить, что 53 человека (см. Таблицу 17), 17% репрессированных, хоть и находились различное время под стражей, но потом дела в их отношении были прекращены по различным основаниям. Таким образом, на долю остальных решений различного характера приходится еще 20,7%.

Опять же хочется рассмотреть несколько судеб той не столь уж далекой от нас эпохи. Сроки больше 15 лет получили лишь двое. Это уже упоминавшейся декан исторического факультета Мордовского пединститута Васильев Дмитрий Иванович, по приговору Военной Коллегии Верховного Суда МАССР от 23 мая 1938 года по статье 58-7,8,11 получивший 15 лет лишения свободы[16, с.13], и Грачев Василий Николаевич, начальник транспорта, осужденный Военным Трибуналом Горьковского Военного Округа 5 марта 1952 года по статье 58-1-а, на 18 лет ИТЛ[16, с.15]. Правда, случилось это уже не в 30-ые.

Самый мягкий приговор получил Ядрошников Михаил Васильевич, заведующий отделом утилизации Усовнархоза, осужденный Президиумом Пензенской ГубЧК за «поступки контрреволюционного характера» 19 июля 1921 года на 1 месяц лишения свободы[16, с.32]. Конечно, к основному исследуемому периоду этот случай не относится, но, тем не менее, состав репрессивных действий в отношении данного лица определенно присутствует.

Наличествуют два случая принудительного лечения в психиатрической больнице. Это Дунюшкин Михаил Петрович, красноармеец, осужден Военным трибуналом 31-ой стрелковой бригады 6 марта 1942 года за «антисоветскую агитацию»[16, с.16], и некто Скорняков Владимир Александрович, осужденный Верховным Судом МАССР 11 января 1955 года по статье 58-10 УК РСФСР[16, с.28].Первый случай представляется особо интересным, так как в условиях войны подобный приговор с такой обвинительной формулировкой выглядит довольно мягким, и возможно, данный человек был действительно не совсем здоров.

Гласному надзору по месту жительства подвергались только лица женского пола, как например Сударева Екатерина Михайловна, служащая Саранского аптечного склада, осужденная ОСО при НКВД СССР 21 июня 1938 года по статье 58-12 УК РСФСР на 2 года надзора[16, с.29].

И, наконец, кто же в основном получал высшую меру наказания, какой социальный слой? Ответ на этот вопрос дает нижеследующая Таблица 18:

Таблица 18. - Социальный состав приговоренных к высшей мере наказания

Категория

Количество расстрелянных

Рабочие

16

Служащие

27

Крестьяне

3

Военнослужащие

7

Прочие

17

Нет данных

5

И опять же, наиболее пострадал слой крупных и мелких чиновников, 36% от общего количества приговоренных к высшей мере наказания. И опять можно говорить о каком-то избирательном, равном подходе к назначению высшей меры наказания – к расстрелу может быть приговорена и простая домохозяйка, как Сатымова Татьяна Константиновна, мать двоих детей, осужденная Комиссией НКВД СССР и Прокуратурой СССР 15 мая 1938 года к высшей мере наказания[16, с.27], так и секретарь Мордовского обкома ВЛКСМ, Иванов Алексей Климович, приговоренный Военной Коллегией Верховного Суда СССР 23 мая 1938 года по статье 58-7,8,11 к расстрелу[16, с.17].

Из полученных данных можно сделать вполне определенные выводы. Во-первых, число приговоренных к высшей мере наказания составляет не более четверти от общего количества репрессированных. Но не стоит забывать, что почти 35,3% репрессированных получили от 5 до 15 лет лишения свободы (см. Таблицу 16) или исправительно-трудовых лагерей, а это очень много. В-третьих, выявлены определенное количество лиц, хоть и подвергшихся определенным репрессивным действиям, таким, как содержание под стражей, но не получивших срока либо иного решения, а дела против них были прекращены за отсутствием состава преступления. И это в «жестокое сталинское время», к которому, по моему мнению, не стоит все-таки подходить по данному вопросу однозначно.



Заключение

Каковы же основные итоги работы по репрессированному населению города Саранска? А они вполне продуктивны, и полученные данные могут дать определенное представление по поставленным вопросам.

Наиболее пострадало от репрессивных действий мужское население 30–4045 лет, то есть наиболее дееспособная его часть. Наиболее пострадала от репрессивных действий не т.н. интеллигенция, а вполне определенный слой средних и крупных государственных служащих и чиновников, что для городской среды вполне логично. Однако репрессии коснулись и среды рабочих, во многих случаях даже не квалифицированных, что говорит скорее в пользу большого размаха и всесторонности репрессий, чем за борьбу с коррупцией и чисткой управленческого аппарата.

Характер вынесенных решений имеет большой спектр, а не только пресловутые 10 лет и высшую меру наказания. Но как показал анализ данных, сроки лишения свободы были достаточно серьезными, и колебались от 5 до 10 лет лишения свободы или исправительно–трудовых лагерей. Среди приговоренных к высшей мере наказания в основном госслужащие среднего звена, военнослужащие, осужденные военными трибуналами в годы Великой Отечественной войны и рабочие.

Абсолютное большинство репрессированного населения было впоследствии, главным образом в 50–60–ые годы прошлого века, реабилитировано. Вторая волна реабилитационных постановлений началась уже после распада Советского Союза, когда многие документы, в том числе дела репрессированных были рассекречены и введены в научный оборот.

Библиографический список

1. Волкогонов, Д.А. Триумф и трагедия. Политический портрет И.В.Сталина / А.Д.Волкогонов // Роман–газета. 1990, №20(1146). – 96 с.

2 Герасимов, Г.И. Действительное влияние репрессий 1937–1938 гг. на офицерский корпус РККА / И.Г.Герасимов // Российский исторический журнал. 1999, №1. – С.11–С.28

3 ГУЛАГ: Главное управление лагерей. 1918–1960 / Под ред. акад. А.Н.Яковлева; сост. А.И.Кокурин, Н.В.Петров. – М.: МФД, 2000. – 569 с.

4 Дугин, А. Сталинизм: легенды и факты / А.Дугин // Слово. 1990, №7. – С.15–32

5 Земсков, В.Н. ГУЛАГ (историко–социологический аспект) / В.Н.Земсков // Социологические исследования. 1991, №6. – С.10–27; 1991, №7. – С.3–16

6 Иванов, А.М. Логика кошмара / А.М.Иванов. – СПб.: Алитейя. 2007. – 305 с.

7 Конквест, Р. Большой Террор / Р.Конквест. – Рига: Ракстиеникс, 1991. – 380 с.

8 Коэн, С. Бухарин: Политическая биография. 1888–1938 / С.Коэн. – М.: Прогресс, 1988. – 364 с.

9 Литвин, А.Л. Российская историография большого террора / А.Л.Литвин // Эхо веков. 1997, №2. – С.35–47

10 Медведев, Р.А. К суду истории / Р.А.Медведев. – М.: Погресс, 1991. – 580 с.

11 Память: жертвы политических репрессий / Сост. Куденеев, С.В; Сараев, Ф.П. – Саранск: Мордовское книжное издательство, 2004. – 640 с.

12 Петров, А.Г. Реабилитация жертв политических репрессий (историко–правовой анализ). Автореферат на соискание ученой степени доктора юридических наук / А.Г.Петров. – Нижний Новгород: Издательство Нижегородской академии МВД России, 2006. – 54 с.

13 Попов, В.П. Государственный террор в советской России. 1923–1953 гг.: Источники и их интерпретация / В.П.Попов // Отечественные архивы. 1992, №2. – С.20, 25–27.

14Рогалина, Н.Л. Коллективизация: уроки пройденного пути / Н.Л.Рогалина, – Издательство МГУ, 1989. – 290 с.

15Росси, Ж. Энциклопедия ГУЛАГа / Ж.Росси. – М.: ЭКСМО, 1999. – 458 с.

16 Чаликова В.А. Архивный юноша / А.В.Чаликова // Нева. 1988, №10. – 181 с.

17 58–ая статья УК РСФСР – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: URL: http//www.kc.koenig.ru/aktkbg/KALININ/akkab_05e.htm



18 Москвина, Р. Функции репрессий в тоталитарном государстве / Р.Москвина // Карта ГУЛАГа. 2006, №21. – С.54–С.64







Если погода очень плохая, количество прихожан, пришедших на церковную службу, уменьшается. Если погода очень хорошая, количество прихожан, пришедших на церковную службу, уменьшается. «Правило преподобного Чичест
ещё >>