Когда я была маленькой и мама еще была жива, она часто говорила мне, что если я хочу выжить, то мне надо запомнить три вещи - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Мне не хватает тебя, говорила Она 1 52.72kb.
Шарафутдинова Рузиля Ришатовна, ученица 6в класса 1 18.46kb.
Сочинение Сказки А. С. Пушкина 1 39.02kb.
Иоанна Хмелевская Как выжить с современной женщиной 7 877.55kb.
У меня мало друзей в основном потому, что для местных ребят я олицетворение... 6 954.59kb.
Опять Катерина? спросил он, когда они с Лири уже шли по замковым... 1 63.63kb.
Николай Носов Мишкина каша 1 83.89kb.
Что мне делать, когда ребёнок: дерётся, закатывает истерику, бьётся... 1 55.41kb.
Семейное предание семьи Козловских 1 12.21kb.
Папа, мама! Я боюсь! Как часто нам приходится слышать от наших детей... 1 62.36kb.
Книга для чтения родителями детям. Рисунки И. Семенова. Николай Носов... 1 122.06kb.
Учебно-методическое пособие для студентов 3 курса всех факультетов... 9 1207.81kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Когда я была маленькой и мама еще была жива, она часто говорила мне, что если я хочу - страница №8/9

Что-то мерно пищало у меня над ухом. Этот звук выудил меня из забытья и заставил открыть глаза, но свет оказался нестерпимо ярким. Я снова зажмурилась и тут же пожалела об этом. В моей голове словно взорвался пульсирующий шар боли, меня затошнило и мучительно захотелось пить.

- Она очнулась, ввести ей препараты?

Голос был мне не знаком.

-- Не надо. Она еще не вступила в силу. Чего доброго сдохнет раньше времени. Я не ожидала, что она окажется такой хрупкой.

Ох, этот голос я теперь узнаю из тысячи. Сцилла.

- Я поставлю ей капельницу с физраствором. Это восстановит ионный баланс, если мы решили не давать ей воду.

- Никакой воды. Без воды она останется такой же слабой достаточно долго, а как только понадобятся более серьезные меры, мы введем препарат. А сейчас оставь нас наедине.

- Но Хариб приказал мне не покидать палату.

- А я приказываю покинуть! Хариба сейчас здесь нет, а я есть, и если он рассердится на тебя позже, то я рассержусь прямо здесь и сейчас, так что пошел вон!

Хлопнула дверь и от резкого звука у меня под черепом прокатилась новая волна боли. Я ощутила, как кто-то, наверное Сцилла, склонился надо мной и что-то острое вошло под кожу в районе локтевого сгиба правой руки. Так как тошнота уже не была такой мучительной, я попыталась снова открыть глаза. Я лежала на узкой больничной кровати вся утыканная какими-то трубками и проводами, рядом стояли странного вида приборы, издающие мерный писк, а слева, у изголовья на металлическом штативе висел пакет с физраствором. Попытка пошевелиться подтвердила мои худшие опасения: я была связана по рукам и ногам, а мой энергетический канал был нестерпимо тонок, и отсутствие привычного потока энергии добавляло свою долю в чашу моих мучений.

- Ну, вот мы и встретились, наяда.

Голос шел сбоку, и я повернула голову, превозмогая боль. Справа, удобно откинувшись в кресле, сидела Сцилла держа в руках тонкую трубочку с маленьким поршнем. Один конец трубочки она опустила в бокал уже наполовину наполненный темно-красной жидкостью, а другой конец оканчивался иглой пронзившей мою правую вену. Бог ты мой, она берет мою кровь! У меня сразу закружилась голова, и тошнота подкатила с новой силой. Сцилла остановила тонкую капель моей крови и вынула трубочку из бокала. Теперь она казалась ухоженной светской дамой церемонно потягивающей алкогольный коктейль.

- Итак, - сказала она, накручивая на палец прядь своих золотых волос, - теперь, когда мы остались одни, мы можем поболтать как добрые старые подруги. Ты расскажешь мне, откуда ты взялась и почему оказалась здесь так далеко от дома.

Я с ужасом смотрела в ее черные глаза, окруженные пушистым кружевом ресниц, и не могла произнести не слова.

- Боишься, - резюмировала Сцилла, - это правильно. Твоя мама наверняка должна была рассказать тебе обо мне, но вряд ли она сказала всю правду. Я всегда была страшной сказкой для маленьких нимф.

- Моя мама была человеком, - с трудом произнесла я, - и о тебе мне известно лишь то, что ты злобный отвратительный дампир... Я закашлялась, и новый приступ боли вынудил меня крепко стиснуть зубы, чтобы сдержать болезненный стон. Что-то подсказывало мне, что мои страдания только доставят ей радость, а радовать ее я не хотела.

- О, нет, я не дампир. - Сцилла с интересом посмотрела на меня и по-птичьи наклонила голову. - Я твоя сестра по крови. Я - нимфа, так же как и ты.

- Нельзя быть нимфой и паразитом одновременно.

В глазах Сциллы мелькнула ненависть, но уже через мгновение безмятежное выражение снова вернулось на ее лицо.

- Я окажу тебе честь и расскажу правдивую историю обо мне. Даже жаль, что ты унесешь ее с собой в могилу. Поверь, когда-то давно, еще когда наши миры были едины, я была совсем такой же как ты, только у меня еще не было своего ручейка, способного защитить меня, не было дома, не было любящей матери, но был прекрасный возлюбленный, один из юных морских богов. Моя жизнь была полна света, пока одна островная нимфа по имени Цирцея из ревности к моей красоте, и, желая отнять моего возлюбленного, не отравила воду моего любимого ручья. Она хотела убить меня, но ей не хватило ни сил, ни умения. Однако отравленная вода сделала меня такой, как теперь, мое сердце перестало биться, и пришла всепоглощающая жажда, но вода не могла больше ее утолить. Тогда я бросилась в лес и звери, ранее приученные моей лаской, подходили ко мне, но моя жажда была так велика, что я убивала их и пила их кровь и не могла напиться. На кого же мне было обратить мою ярость? На вероломную Цирцею отравившую меня. Но я была слаба, а живительная энергия больше не проходила через мое тело. Я пошла вглубь и встретила двух дриад, мирно спавших на поляне. Я прыгнула на одну из них и стала жадно пить ее кровь, и кровь эта была потрясающе вкусной. Она дала мне живительные силы. Другая проснулась и стала молить о пощаде, но у меня уже не было жалости, только ненависть и жажда мести.



В тот день я пировала долго, а, войдя в полную силу, я направилась к морю в поисках острова Цирцеи. К моему удивлению, как только я прикоснулась к соленой воде, мое тело покрылось чешуей, и я превратилась в чудовище, но мне было плевать. Я быстро добралась до острова Эя и решила выйти на берег, чтобы убить Цирцею. Но разве ее смерть искупила бы мою жизнь? Нет! А что мне было с ней делать? Чего Цирцея боялась больше всего? Ответ пришел сразу. Одиночество было ее самой страшной пыткой. Тогда я собрала воедино всю энергию убитых мною нимф и превратила воду вокруг ее острова в страшный яд. Никогда не было у меня власти над соленой морской водой, но я смогла. И никакому богу, не говоря уж о самой Цирцее, не под силу было это исправить. Сделав это, я истощила себя и поплыла к берегу, что бы найти других нимф и взять их силы. Когда я отплыла уже довольно далеко, меня догнал жуткий крик Цирцеи, узнавшей, что ее дом отныне будет ее тюрьмой. Я смеялась захлебываясь соленой водой, пока не достигла песчаного берега. После мои дни состояли из ярости и убийств, которым я потеряла счет и никто, даже боги, не могли остановить меня, а может, и не хотели, в сущности, им было все равно, они редко вмешивались в нашу жизнь. Это продолжалось, пока одна наяда не придумала ловушку для меня. Она напилась зачарованной воды и стала на моем пути, чтобы защитить своих сестер. Я выпила ее кровь и уснула глубоким сном. Очнулась я в широком гроте глубоко под водой. Из него было два выхода, но они были затоплены, и у меня уже не было сил самой пробраться сквозь эти длинные тоннели. Несколько раз в месяц мой грот наполнялся бушующим потоком. Кипящая масса воды проносилось из одного выхода к другому, а я ютилась на широком выступе под потолком. Но я ждала этих моментов с нетерпением, ибо всякий раз, как вода наполняла мой грот, она приносила мне пищу. Случайных мореплавателей, искателей приключений и разных других созданий, которых я в своей прежней жизни не встречала. Но нимфы мне больше не попадались. А потом вдруг вода перестала наполнять мой грот, и меня стал мучить нестерпимый голод. Это продолжалось долго и, я, вконец обессилев, сидела на жестких камнях и жгучая ярость моя притупилась. Не знаю, сколько прошло времени, но однажды я заметила, что вода схлынула, и я могу быть свободна, но встать я не смогла. Из-за отсутствия пищи и энергии мое тело превратилось в камень, и я оставалась на том же месте еще много лет. А потом вдруг появился свет, и в мой грот пришли люди, они забрали меня, и перевезли сюда. Здесь еще не было этого прекрасного здания, а была лишь маленькая компания по обработке особого вида камня, который впоследствии назвали энергетическим. Как раз поиски этого камня и привели людей в мой грот. С помощью этого камня, Хариб, владелец этой компании, вернул меня к жизни, и оказалось, что хоть я и не могу кормиться только энергией без крови, но она все же питает некую часть моего существа. Ту часть, что осталась во мне от нимфы. А я научила его, как заключать беспроигрышные сделки и как привязать к себе Хранителя Уговоров. Его дела сразу пошли в гору, и компания стала процветать. Поначалу я хотела вернуться домой, но наши миры, оказывается, давно разделила временная грань. Только порталы связывают их, но теперь там все стало другим. Изменилась расстановка миров, появились новые сущности, а нимф нигде не осталось, и я решила остаться с Харибом. А теперь у меня будет ребенок, и я знаю, что он в любом случае будет наделен новыми силами. Ребенок требует слишком много энергии, и я думаю, что мой ребенок будет не просто дампир...Я создам на этой земле новый вид, и дампиры рядом с ним будут не самой большой проблемой. Нужна лишь энергия, и энергия камней тоже сгодиться. А ты подвернулась мне вовремя. Откуда ты взялась?

Я смотрела на жестокую, равнодушную и нестерпимо красивую нимфу, и чувствовало то, чего не должна бы чувствовать по отношению к ней - горькую, бессмысленную, всепоглощающую жалость. Она собиралась меня убить, она пила мою кровь из хрустального бокала, а я ее жалела. Я могла бы ей соврать, но во лжи сейчас не было никакого смысла, и я сказала правду.

-- Я всегда была здесь. Мои родители были людьми. О том, что я нимфа, я узнала пару дней назад.

-- Ну, может, твой папаша и был человеком, но мама явно была нимфой из высшего пантеона. И как ты оказалась в этом мире, вот это-загадка. Даже жаль, что придется убить тебя, так и не узнав ответа на этот вопрос. А впрочем, может это и неважно. Не волнуйся, мы с тобой не станем говорить Харибу, что ты нимфа. А то он может решить оставить тебя в живых. Ты мне нравишься, и я не буду сильно мучить тебя. Смерть от моих рук будет куда приятнее той участи, что ждет тебя, если Хариб узнает о тебе правду. А мне приятно будет убить последнюю наяду спустя столько лет.

-- Ты не можешь убить меня. Меня будут искать.

-- Ты намекаешь на своих друзей? На рыжую подружку -колдунью и этого темненького травника третьего уровня. Не беспокойся. Хариб уже занимается ими. Будут вести себя хорошо, и, может, мы сохраним их никчемные жизни.

Мне хотелось жить, но больше своей жизни мне хотелось сохранить жизнь моим друзьям.

- Не надо Сцилла. Я скажу им, что уезжаю...скажу им, что не надо искать меня. Они поверят. Не надо их трогать.

- Ну, мы же не звери. Этот способ мы опробуем в первую очередь, но с современными технологиями твоего участия нам пока не нужно. На убийство Хариб пойдет лишь в крайнем случае. Не оттого, что он такой добрый, просто действия дампиров в этом городе контролируются властями очень строго, а нам не нужны лишние трудности. Хоть с моей помощью Хариб и стал опаснее большинства дампиров, но он уже достиг своего потолка. С теми детишками ему просто повезло. Не так то просто дампиру заполучить человека безнаказанно.

У меня горло схватило спазмом так, что я едва смогла произнести:

-- Значит, дети мертвы?

-- Не может быть! Только не говори, что их судьба сейчас тебя волнует!

-- Зачем тебе понимать меня? Просто ответь.

Сцилла смерила меня взглядом и отпила из бокала.

- Ты права. Понять тебя я не смогу, да мне и не хочется. Дети, к сожалению, живы...пока. Алан успел их где-то спрятать, и не хочет признаваться где, но Хариб его расколет, не сомневайся.

-- Так, значит, Алан не врал мне! Он действительно хотел их спасти?

-- Оу-у! А ты думала, что это он тебя подставил? Как жаль, что пришлось так тебя обрадовать. Ну, ничего сейчас я тебя огорчу. Ты волновалась о своих друзьях? А ты никого не забыла?

-- Айрис? Вы и его собрались убить?

-- Нет. За что его убивать? Он работает на Хариба уже несколько лет. Это он нашел тебя для нас.

-- Нет. Неправда. Ты врешь, что бы сделать мне больно.

-- Думай головой, нимфа. Неужели у меня не достало бы фантазии придумать ложь поинтереснее. Корпорация искала энергетов. Это было еще до того, как я забеременела, но как только это случилось, необходимость в энергетах стала еще более острой. В каждом городе этой страны, в каждом университете, были наши люди. Айрису повезло найти энергета, и он навел на тебя вербовщиков. Хариб следил за тобой, он знал, что нужно предложить тебе, чтобы ты подписала контракт. Лишь эта история с детьми была отчасти импровизацией. Дар энергетов не всегда проявляется полностью, и нужно было знать наверняка, прежде чем идти на твое похищение. Тогда я придумала этот план. Дети действительно нужны были для зарядки камня, но только как запасной вариант. А чтобы проверить тебя, нам нужно было заставить тебя зарядить настоящий, мощный энергетический камень, и спасение бедных сирот стало для тебя превосходной мотивацией. Вот только никто из нас не ожидал, что ты справишься с этим так хорошо, учитывая, что у тебя есть еще почти три дня до вступления в силу. Удивлена? Я ведь прослушала запись твоего анкетирования. На некоторые вопросы ты отвечала сомнительную правду, но насчет дня рождения ты отвечала очень уверенно. Я бы распознала ложь. А то, что ты вдруг оказалась еще и нимфой, так это просто подарок судьбы.

Я уже не слушала ее слова. Я была разбита. Я действительно считала Айриса другом, нас столько всего связывало, и сейчас, вспоминая все эти дни, думать, что все это ложь...это больно. Конечно, если бы мне сказали, что Ингер или Леда предали меня, я рассмеялась бы им в лицо, а против дампиров я была предубеждена всегда, но...я и не догадывалась, что Айрис спустя три года стал для меня больше человек, чем большинство моих знакомых. И так хотелось мне, чтобы все сказанное Сциллой об Айрисе оказалось ложью, но я понимала, что это все-таки правда. Слишком уж многое это объясняло. Слишком многое встало на свои места. Я шевельнулась, и с удивлением обнаружила, что голова уже почти не болит. Вдруг оказалось, что душевные страдания причиняют мне боль гораздо более сильную, нежели физические, и ко мне вернулась та практичность, которая позволяла мне даже в самых сложных ситуациях верно расставлять приоритеты. Я должна вязать себя в руки и оставить душевную боль на потом. Что толку сокрушаться о предательстве? Это не поможет мне выбраться из этой передряги. По правде говоря, я уже не верила, что смогу выбраться, но улучшение моего состояния, дало мне надежду, на которую я и не смела рассчитывать. Мама говорила мне, что я всегда должна бороться до конца. Мысль о маме успокоила меня. Я словно услышала ее голос: "Обещай мне, что будешь жить, что выживешь несмотря ни на что." Ох, мама, я теперь уж и не знаю, смогу ли сдержать свое обещание. Вдруг, ни с того ни с сего, пришло еще одно воспоминание. Я и мама вдвоем пьем чай с вкуснейшим тортом за четыре дня до дня рождения. А на сам день рождения мама никогда не пекла торт. Почему? И всегда просила меня запомнить день, когда мы едим торт. И всегда напоминала, что я особенная, ведь я родилась в полночь. Как она говорила: " На стыке прошлого и будущего, в последний миг уходящего дня и первый миг дня грядущего. Дитя ночи рожденное, чтобы нести свет".

Я глубоко вздохнула, и ощутила, что снова могу собрать в себе энергию. Я открыла свой энергетический канал и энергия потекла в меня так легко, как никогда до этого. Почему? И тут я наконец-то все поняла. Какой же надо быть глупой, чтоб не догадаться раньше! Мама хотела подсказать мне, что мой день рождения вовсе не восьмого августа. Он наступил сегодня. Сейчас. На четыре дня раньше, в день, когда мы едим торт! Я осторожно пошевелила левой рукой и вдруг ощутила, что рука выскользнула, нет, скорее даже вытекла из стягивавших ее пут. Словно я заставила свои кости стать менее плотными. Не это ли Сократ назвал второй проекцией? Может оттого, что здесь не иномирье, я не могу открыть проекцию полностью, но я могу хотя бы освободить руки. Может это мой шанс выжить?

Я резко открыла глаза.

- Сколько сейчас времени? - спросила я у Сциллы.

Она удивленно выпрямилась и отставила пустой бокал.

- Тебя волнует время? У тебя впереди лишь один месяц боли, пока не придет время родится моему ребенку, а потом тебя ждет вечность. Может нимфы тоже попадают в рай.

- И все же. Удовлетвори мое любопытство по этому незначительному вопросу.

Сцилла пожала плечами и глянула на золотые наручные часики.

- Половина первого.

И потянулась к трубочке, чтобы снова наполнить кровью свой бокал.

Я сжала кулак и дернула рукой, чтобы игла, не закрепленная пластырем, выскользнула из моей руки.

- Плохая нимфа, - рассердилась Сцилла, - ты поплатишься, за то, что мне придется встать из моего удобного кресла и снова ввести иглу. Может мне стоит воспользоваться скальпелем и вскрыть твою вену так, чтоб наверняка?

Она достала пластырь и направилась ко мне. Как только она оказалась достаточно близко, я, улучив момент, освободила руки и, вцепилась в нее мертвой хваткой.

- Прости меня. - Сказала я, с неистовым усилием вдвигая накопленную энергию внутрь ее тела. В то мгновение я ощущала себя солдатом на чужой войне. Солдатом, который никого не хотел убивать, но, оказавшись лицом к лицу с врагом, вдруг спустил курок. Не было времени думать, времени ощутить угрызения совести, времени прийти в ужас оттого, что ты на это способен, было только безотчетное, необъяснимое и отчасти жестокое желание выжить, и моя энергия с безумной силой ворвалась в нее. Поток энергии более низкой плотности, возможно, питал бы ее, но этот поток входил как острие копья, разрывая мышцы и внутренности. Никогда еще не приходилось мне создать поток такой плотности, это было адски больно, но я давила изо всех сил. Она пыталась оттолкнуть меня, но, видимо, истощение сил и беременность не позволили ей заблокировать мой энергетический удар. Тут Сцилла пронзительно закричала, захлебываясь кровью, хлынувшей изо рта, и я с ужасом увидела, что ее тело под моими руками становиться неестественно твердым. Она превращалась в камень прямо на моих глазах...

Дверь в палату с треском распахнулась, и на пороге появилось трое дампиров. Я и опомниться не успела, как один из них, завопив, ударил меня по голове, и меня уже во второй раз за ночь поглотила тьма.

Мое первое пробуждение было не из приятных, но второе было еще хуже.

Когда я открыла глаза, вокруг было темно и тихо, единственным звуком, нарушавшим тишину, было мое хриплое, затрудненное дыхание. Тонкий луч света, пробивавшийся сверху, освещал небольшой кусочек пространства вокруг меня, а за его пределами была кромешная тьма. Я сидела на жестком кресле, пристегнутая к нему толстыми железными скобами. Я не имела ни малейшего представления ни о времени суток, ни о размерах помещения в котором я находилась. Дыхание причиняло мне боль, и это могло означать перелом одного или нескольких ребер, кроме этого меня мучила жажда, и довольно сильно болела голова. Даже малейшее движение глазами вызывало головокружение и тошноту. Но я была жива, а это и само по себе достаточный повод для напрасных надежд. Я нащупала свой энергетический канал, чтобы собрать в себе достаточно энергии и сделать попытку освободиться, но у меня ничего не получилось. Более того, это вызывало такую сильную боль, что перед глазами поплыли цветные круги, и я почти потеряла сознание. Похоже, на сей раз я действительно попала в переделку, из которой мне не суждено выбраться.

Послышался тихий шорох открываемой двери, и ворвавшийся невесть откуда свежий воздух немного привел меня в чувство. Я медленно подняла глаза и увидела темный силуэт, приближающийся ко мне в луче света. Поначалу я решила, что это Хариб и инстинктивно сжалась, но, когда силуэт приблизился, я была действительно удивлена. Передо мной стоял Айрис.

Возможно, если бы я не была так угнетена и измучена, я спросила бы его, как он мог так со мной поступить, но сейчас это действительно не имело значения. Я достигла своего предела страданий, и даже если бы я и решила сказать ему что- либо, то вряд ли смогла бы вымолвить хоть слово. У меня во рту так пересохло, что язык, казалось, прилип к гортани.

Айрис стал на колени возле моего кресла и достал из заднего кармана небольшую металлическую флягу.

- Выпей, - сказал он, поднося горлышко фляги к моему рту, - это только вода. Не бойся.

На самом деле я и не боялась. Если бы он принес мне отраву это была бы легкая смерь. Гораздо легче той, что уготовит мне Хариб. Я сделала несколько жадных глотков и вмиг осушила флягу. Капля драгоценной влаги в бесконечной пустыне моей жажды. Когда тебя мучает жажда, гордость остается вне твоих приоритетов.

Айрис закрутил пробку и спрятал флягу в карман.

- Не говори ничего, - сказал он, прикасаясь к железным скобам, впившимся в мои запястья, - я не прошу тебя простить меня. Для меня уже все кончено. Слишком многое я понял тогда, когда ничего уже не вернуть.

Его голос дрогнул, и я перевела взгляд на его лицо. Очень мало осталось в нем от прежнего Айриса. Не было той суровой надменности, неизменно сопровождавшей все его выражения, не было прежней уверенности в себе, была только печаль. Если он лгал, то лгал хорошо, но я не видела смыла в этой лжи.

Айрис отвел глаза.

- Я лгал тебе, но не все, что случилось за эти годы было ложью. Я заключил сделку с Харибом и предал тебя, но я хочу попытаться искупить свою вину и предать его. Для меня все закончено, Тень придет за мной, и после этого мне одна дорога - в Лабиринт. И никто и никогда не придет забрать меня оттуда. Ты ради своих друзей пойдешь на край света, я знаю, но не ради такого, как я. И я делаю это потому, что не смогу жить с мыслью, что мог так поступить с тобой. Я один во всем виноват, поэтому, чтобы мой поступок не был напрасным, послушай меня очень внимательно. Хариб заключил нечестную сделку - он предложил Тени то что ему не принадлежит. Он предложил тебя до истечения срока контракта отдать Тени в обмен на возможность вернуть Сциллу, но твой с ним контракт ничтожен. В нем есть ошибка, и ты не можешь принадлежать ему. Я случайно услышал часть твоего разговора со Сциллой, и теперь знаю, как помочь тебе. Послушай, ты подписывала типовой контракт Корпорации. В Корпорации есть лишь два вида типовых контрактов. Для дампиров и для людей. Понимаешь? А ты не являешься ни тем ни другим. Все что тебе нужно это сказать об этом Харибу в присутствии Хранителя Уговоров. Твой контракт будет расторгнут, равно как и сделка Хариба с Тенью, и в наказание за нечестную сделку Тень заберет Хариба в Лабиринт. Если бы Хариб мог предвидеть это, он никогда не пошел на эту сделку. Хоть мой час и пробил, но мне радостно осознавать, что его ждет та же участь, что и меня. Но прежде чем я уйду, и ты никогда больше меня не увидишь, я хотел бы...спросить прощаешь ли ты меня?

Я в изумлении смотрела на Айриса. Он медленно поднял глаза, все еще по -человечески карие, без черно радужных переливов, и в тот момент я почувствовала, что между нами больше не осталось лжи.

- Спасибо тебе, Айрис. Я все прощаю тебе.

Айрис кивнул и поднялся с колен. Вокруг нас вдруг стала сгущаться тьма, хрупкие лучи света больше не были для нее помехой. Клубящаяся, как черный дым, полностью поглощающая свет она поземкой стелилась по полу у наших ног, и там где тьма касалась кожи, тысячи тонких ледяных игл на мгновение впивались в тело, вытягивая остатки тепла.

- Прощай Кристель, - сказал Айрис и сжал кулаки. Тьма воронкой закручивалась у его ног, и тут он в одно мгновение ушел под землю, словно пол под ним разверзся и поглотил его. Несколько мгновений было тихо, а потом из самых недр земли раздался далекий едва слышный крик полный страха и боли.

Леденящий ужас охватил меня, и какое-то время я боялась даже сделать вдох, но тьма рассеялась, тусклый луч света по-прежнему освещал крохотный кусочек моей темницы, и нервная дрожь, колотившая меня, понемногу начала стихать. Внезапно пришло осознание, что Айриса больше нет. Он был моим другом, но я так и не успела ничего узнать о нем. Была ли у него семья? А если была, то почему не помогла ему? Зачем он пошел на сделку с Харибом? Что из его рассказов о себе было правдой, а что нет? Но я знала одно, если мне суждено выбраться отсюда живой, я никому и никогда не позволю говорить о нем плохо. Он был моим другом и доказал это дорогой ценой. К горлу подкатил колючий комок, но слез не было, может быть от жажды, а может за столько лет я просто разучилась плакать...

Не знаю, сколько времени прошло, когда вокруг темно и тихо, а тебе больно, страшно и тяжело на душе, время течет иначе. Но, в конце концов, я вновь услышала, как открывается дверь и на пороге появился тот, чьего появления я и ожидала. Хариб остановился в нескольких шагах от меня, и несколько секунд мы оба молчали. Вдруг он приблизился и наотмашь ударил меня по лицу открытой ладонью, и острый камень в его перстне больно полоснул по моей щеке. Моя голова дернулась в сторону, и во рту появился металлический привкус крови, но я не издала не звука, лишь замерла в ожидании нового удара. Я знала, что он последует, меня били достаточно часто, чтобы я научилась предугадывать удары по выражению глаз, и мои опасения не замедлили подтвердиться.


<< предыдущая страница   следующая страница >>



Когда рассказывали сальные анекдоты деятели Возрождения — это называлось гуманизмом. Андрей Петрилин
ещё >>