Исторические предпосылки формирования Национального идеалА воспитания современной России - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Семинар №17 Современная западная философия План семинара Культурно-исторические... 1 47.33kb.
Исследовательская работа роль идеала в духовно-нравственном становлении... 1 78.76kb.
Идеал в системе нравственного воспитания 1 96.97kb.
Социология: 3 том: Социальные институты и процессы 28 6305.93kb.
Историко-философские предпосылки формирования современной модели... 1 224.73kb.
Западно-Сибирский эр содержание 1 256.04kb.
Исторические и экономические предпосылки создания 1 137.95kb.
«Особенности формирования правового сознания в современной России» 1 74.73kb.
Вузовские дисциплины в системе формирования профессионального идеала... 1 65.42kb.
Русский национальный характер, как ядро политической культуры электората 1 90.96kb.
Государственная политика патриотического воспитаниЯ молодежи в современной... 1 237.39kb.
Приём “идеал” 1 7.71kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Исторические предпосылки формирования Национального идеалА воспитания современной - страница №1/1

Попова И.Н.,

Владимирский институт повышения квалификации

работников образования, г. Владимир, Россия

Попов А.В.,

Владимирский филиал Нижегородского

государственного лингвистического университета, г. Владимир, Россия


исторические предпосылки формирования НациональнОГО идеалА воспитания современной России
Ключевые слова: воспитание, национальный идеал воспитания.

Key words: education, national ideal of education.

Завершается первое десятилетие XXI века – период реализации основного документа образовательной политики современной России – Концепции модернизации российского образования, основной задачей которого было переориентировать педагогическое сознание на воспитание молодого поколения в принципиально новых социально-экономических условиях, в условиях обновленной России. В настоящем документе был впервые в постперестроечный период сформулирован социальный заказ современного российского государства на воспитание подрастающего поколения: «развивающемуся обществу нужны современно образованные, нравственные, предприимчивые люди, …, способные нести ответственность за судьбу страны» [1, с. 13].

В продолжение начатой в 2000 году линии модернизации российского образования Президентом России Д.А. Медведевым в 2009 была выдвинута идея реализации национальной образовательной стратегии «Наша новая школа». И сегодня документы этой стратегии активно обсуждает вся педагогическая общественность. В этом проекте, определяющем образовательную и воспитательную стратегию развития современной школы, содержание воспитания закреплено в Концепции духовно-нравственного воспитания российских школьников и Примерной программе воспитания и социализации обучающихся.

Анализ состояния российской нации в настоящее время позволил сделать ряд выводов, вызывающих глубокое беспокойство за судьбу России. Разрушение морально-нравственных норм и ценностных установок, традиционных для России под воздействием быстрого демонтажа советской идеологической системы и поспешного копирования западных форм жизни, а также агрессивного вторжения ценностей рыночной экономики; целенаправленно и системно насаждающиеся в сознание молодежи модели обогащения и успеха любой ценой; неопределенность и невыраженность базовой системы ценностных ориентиров, недоверие многих людей друг к другу, обществу, бизнесу и государству - все это приводит к тому, что Россия в глазах значительной части своих граждан не является привлекательной для жизни страной.

Одна из причин такого положения дел в том, что не завершен процесс формирования системы общенациональных ценностей и приоритетов. В обществе ощущается недостаток сознательно принимаемых большинством граждан принципов и правил жизни, нет согласия в вопросах конструктивного социального поведения, отсутствуют созидательные смысложизненные ориентиры – нарушено самосознание граждан России.

Сегодня мы снова должны извлечь очередной урок истории – мы снова возвращаемся к проблеме осмысления ценностей, общественных идеалов и нравственных принципов.

В основе современной государственной политики, по словам Президента РФ Д.А Медведева, «выстраданы и выверены за века» отечественной истории и без которых «мы не можем представить себе нашу страну» [11], лежат важнейшие из этих ценностей:



  • справедливость;

  • свобода личная и национальная, а также свобода предпринимательства, слова, вероисповедания, выбора места жительства и рода занятий;

  • жизнь человека;

  • межнациональный мир;

  • семейные традиции;

  • любовь и верность;

  • забота о младших и старших;

  • патриотизм;

  • вера в Россию;

  • единство российской нации.

Основным и единственным условием закрепления данной системы ценностей в сознании подрастающего поколения является воспитание как процесс и результат становления и развития как отдельного индивида, так и общества в целом.

В профессиональном сознании современного педагога присутствует совершенно четкая триада позиций, определяющая представление о воспитании:



  1. Воспитание – это воспроизводство обществом самого себя…(философско-педагогический подход);

  2. Воспитание – это целенаправленное формирование системы личностных качеств человека (психолого-педагогический подход);

  3. Воспитание – это целенаправленное управление процессом личностного развития ребенка при создании для этого благоприятных условий (Х.Й. Леймитс, Л.И. Новикова)

Сегодня в Концепции духовно-нравственного воспитания российских школьников предлагается еще одно определение этой категории, где «воспитание — это комплексная социально-педагогическая технология, поддерживающая развитие человека, общества и государства, содействующая решению стоящих перед ними проблем». А результатом реализации данной технологии является ориентация на достижение определенного идеала, т. е. того образа человека, который имеет приоритетное значение для общества в конкретно-исторических, социокультурных условиях.

Настоящий документ впервые за последние более чем двадцать лет выдвинул и сформулировал перед педагогической общественностью на государственном уровне проблему осознания и принятия национального воспитательного идеала как высшей цели образования, нравственном (идеальном) представление о человеке, на воспитание, обучение и развитие которого направлены усилия основных субъектов национальной жизни: государства, семьи, школы, политических партий, религиозных и общественных организаций.

Современный национальный идеал личности, воспитанной в новой российской общеобразовательной школе – это высоконравственный, творческий, компетентный гражданин России, принимающий судьбу Отечества как свою личную, осознающей ответственность за настоящее и будущее своей страны, укорененный в духовных и культурных традициях российского народа. Так условно представлена формула национального идеала воспитания в Концепции духовно-нравственного воспитания российских школьников.

Каковы же истоки, исторические предпосылки возникновения данной формулировки? Насколько глубоки исторические корни современного национального идеала личности, так востребованного новой Россией?

Исторически формирование представления об идеале воспитания в России закрепилось в совершенно определенной системе образов – это:


  1. защитник Святой Руси (средние века);

  2. «человек государственный, слуга царю и отечеству» (XVIII в.);

  3. полезный государству и Отечеству гражданин (XIX в.);

  4. личность, ориентированная на самопожертвование во благо своей страны, во имя коммунизма (XX в.)

Даже в таких кратких тезисах трудно не обратить внимание на основную идею воспитания многих поколений россиян - это защита государства, основанная на приоритетах нравственности и самоотверженности. Анализируя исторические истоки формирования национального идеала воспитания в современной России, особое значение приобретает период гибели Древней Руси и становления Московского государства, когда монголо-татарское нашествие растоптало культурные традиции старого, полуязыческого общества.

В средневековом обществе главными носителями национальных духовно-нравственных ценностей, составляющих суть воспитания, выступали представители военной элиты – князья и дружина. Старые мотивационные основы, опирающиеся на ценности личной чести и славы, в условиях татаро-монгольского нашествия были неприменимы.

В «Повести о разорении Рязани Батыем» противопоставлена жизнь князей и воевод до и после нашествия. Жизнь, полная чести, славы, власти и веселья, завершилась с приходом Батыя. Устами Ингвара Игоревича, плачущего по своим братьям, летописец восклицает: «Лежите на земли пусте, ни ким брегома, чести-славы ни от кого приемлемо! Изменися бо слава ваша. Где господство ваше? Многимъ землямъ государи были есте, а ныне лежите на земли пусте, зрак лица вашего изменися во истлении. О милая моя братиа и дружина ласкова, уже не повеселюся с вами!» [6, С. 196].

Однако страшнее смерти для выживших было зрелище гибели всего того, что составляло суть их жизни. Князь Ингвар Игоревич вернулся в Рязань после того, как ее разграбили монголы, «видя ея пусту, и услыша, что братья его все побиены отъ нечестиваго законопреступника царя Батыа, и прииде во град Резань и видя град разорен, а матерь свою, и снохи своа, и сродник своих, и множество много мертвых лежаща, и град разоренъ, церкви позжены» [6, С. 192].

Военачальники, стоявшие во главе русских земель, не смогли защитить их. Бессилие и стремление отомстить за гибель всего, что было им дорого, толкали воспитанных в традициях воинской чести князей и бояр на самоубийственные выступления против монголов: «мертвыи бо срама не имамъ» [10. Т. 1. Стб. 70.]. В этом духе действовали герои «Повести о разорении Рязани Батыем»: готовый испить «чашу смертную» Юрий Ингваревич Рязанский, Евпатий Коловрат со своей дружиной, стремившийся погибнуть, но отомстить монголам за гибель Рязани [6. С. 190, 192] . Другим вариантом самоубийственного поведения князя был пример Михаила Черниговского, сознательно шедшего на смерть в Орде [6. С. 230].

Но оставшиеся в живых князья отвечали не только за себя: за их спиной стояли незащищенные города, на которые в любой момент могли обрушиться захватчики. Русские князья стали активно перенимать опыт монголов, налаживать дипломатические контакты, предотвращая набеги. Летописец утверждает, что их вела жажда власти и мирской славы: «прелстишася славою света сего» [6. С. 230]. Для многих князей и бояр этот мотив был определяющим. Однако среди них были и другие – такие, как Даниил Галицкий, воспринимавший «честь татарскую» как унижение, но сознательно подвергшийся ему, чтобы защитить свой народ.

Князья XIII в., вынужденные выживать вместе со своим народом в условиях монголо-татарского ига, пытались найти ответ на вопрос, в чем причина «погибели Русской земли». Распространение христианства, рост авторитета православного духовенства в XI–XIII вв. привели к тому, что многие из них обратились к авторитету и влиянию церкви.

Нашествие половцев, а затем монголо-татар, стали серьезными аргументами в пользу православия не просто как веры, но и как образа жизни. После появления половцев церковь предупреждала князей, что это Бог карает Русь за многочисленные клятвопреступления и междоусобицы князей, и им необходимо изменить свое поведение, однако они не послушали пророчеств, и, по словам летописцев, Господь вновь наказал Русь опустошительным нашествием. Таким образом, в ответе на вопрос о причине нападения монголов на Русь стала повсеместно звучать формула – «за грехи наши» [6. С. 148–154; 444; 10. Т. 1. Стб. 438].

Эта мысль легла в основу военных повестей, посвященных битве на Калке и монголо-татарскому нашествию. Монголы рассматривались в них как апокалипсическая кара, адское нашествие, предшествовавшее концу света, орудие божественного гнева [6. С. 188]. Главными виновниками нашествия русские книжники считали князей: «Но не сихъ же татар ради сие случися, но гордости ради и величаниа рускыхъ князь попусти Богъ сему быти. Беша бо князи храбры мнози, и высокоумны, и мнящеся своею храбростию съделовающе» [6. С. 150].

В подобном отношении к вторжению монголо-татар заключалось определенное мужество, залог будущего возрождения: если нашествие было вызвано собственными грехами, то праведная жизнь искупит их. И не только искупит, но и отнимет силу у монголов, ибо они перестанут быть орудием Божьего гнева. Прямо эта мысль высказана была епископом Серапионом: «Прибегните к покаянию – и гнев Божий прекратится, и милость Господня уже изливается на нас, и казнимы будут томящие нас» [2. С. 531].

Первым шагом к нравственному возрождению была канонизация церковью князей – «святых мучеников» (так же, как Борис и Глеб, святыми хранителями русской земли стали Роман Ольгович Рязанский, Василько Константинович, Георгий (Юрий) Всеволодович, Михаил Всеволодович Черниговский) [8. С. 528, 530.]. Их мученическая смерть рассматривалась как искупительная жертва, которую должен быть готов принести каждый владыка, получивший от Бога право на власть. Эти принципы через представителей духовенства формировали духовные ценности и образцы поведения, на которых воспитывались новые поколения князей и бояр [8. С. 51.].

Осознание того, что монголы были посланы Богом «за грехи наши», требовало от князей вместе с мирским оружием овладевать «оружием духовным» [9. С. 46, 48]. М. Н. Громов и В. В. Мильков справедливо замечают, что расположение Бога в «Сказании о Мамаевом побоище» зависит от нравственного облика правителя [2. С. 209–210 ]. Дмитрий Донской в данном случае соответствует идеалу праведника: c ранней юности он «духовных прилежаше делесех… злонравных человекъ отвращашеся, а съ благыми всегда беседоваше. И божествных писаний всегда съ умилениемь послушаше, о церквах Божиих велми печашеся» [7. С. 208].

В период Куликовской битвы еще ощущалась необходимость в воинах-мучениках, своим самопожертвованием искупавших грехи Руси, однако теперь к ним приравнива­ются не просто принявшие муки и исполнившие подвиг непротивления, но воины, павшие в бою с татарами [7. С. 106–122]. При этом одним из главных стимулов, ведущих их в бой, было осознание, что они сражаются «за христианство» [10. Т. 11.. С. 65–66].

В ответ воины ожидали божественного воздаяния за свой ратный подвиг. В летописном «Сказании о Мамаевом побоище» Дмитрий Донской, обращаясь к союзникам-князьям, говорит: «Братия князи русские, гнездо есмя князя Владимера Святославича Киевъского, ему же откры Господь познати православную веру... и заповеда нам ту же веру святую крепко дръжати и хранити и поборати по ней. Аще кто еа ради постражеть, то въ оном веце съ святыми пръвомучившимися по вере Христове причтенъ будеть» [7. С. 144].



Мысль о божественной помощи в этот период развивалась, безусловно, представителями духовенства. Ее пик приходится на XV в., когда было создано «Слово об убиении Батыя в Угрех», вошедшее в летописный свод под 1479 г. и созданное, по всей вероятности, Пахомием Сербом. Главный герой этого произведения князь Владислав, оставшийся почти без войск, постился на столпе сухим постом, и Бог послал ему в помощь коня с секирой, благодаря чему Владислав и смог убить Батыя.

К этому же периоду относится чудесное спасение Руси от войск Едигея. Согласно «Повести о Темир-Аксаке», покаяние князя вместе с народом позволило иконе Богородицы защитить Русь от нашествия. В результате Темир-Аксак не осквернил святое пространство Руси: «…отъиде от Руския земля, отступивъ поиде прочь отнюду же прииде, земля Рустей отнюду же не прикоснуся, ни оскорби...» [7. С. 240 ].

Чрезвычайно подробно этот вопрос разбирает митрополит Макарий в своем послании Ивану Грозному, стоящему под Казанью. По его мнению, успех в войне с неверными Бог дарует только в том случае, если как сам полководец, так и его воеводы и воины по своим нравственным качествам достоин этой победы.

О том, что эта мысль получила распространение и утверждение в среде военных управленцев, свидетельствуют сочинения Андрея Курбского. Он подчеркивал, что православному военачальнику необходимо быть истинным христианином, и тогда Господь подскажет ему верное решение, благочестивого человека на этом свете ждут и победы на поле боя по божественному благоволению, и успешная карьера. Напротив, за грехи Господь карает воинов поражениями, а нечестивая жизнь может довести и целый народ до потери своей земли [5]. Так, рассказывая об образе жизни населения Литвы, А. Курбский писал: «Жители были в ней очень горды, они отступили от христианской веры и от добрых обычаев своих праотцев и ринулись все по широкому и пространному пути, ведущему к пьянству и прочей невоздержанности, стали привержены к лени и долгому спанью, к беззаконию и кровопролитию междоусобному, следуя злым учениям и делам. И я думаю, что Бог из-за этого не допустил им быть в покое и долгое время владеть отчизнами своими» [5. С. 74].

Еще опаснее неправедная жизнь царя: наказание за его отступление от божественных установ­лений – гнев Божий, обращенный на весь народ. По мнению А. Курбского, для того, чтобы «смирить лютость» Ивана Грозного, Господь «подал ему знак, обрушив на Москву великий пожар. Из-за того пожара разразилось столь великое возмущение всего народа московского, что сам царь принужден был спрятаться со всем своим двором». Впоследствии Божий гнев видится Курбскому в поражении от казанского царя и казанском восстании [5. С. 70].

Документы XIV–XVI вв. подчеркивают необходимость для воина и, особенно, военачальника, быть высоконравственным и достойным человеком для сражений в священной войне за Святую Русь. Это не отменяет профессиональных требований к военному, что было очевидно для современника, но не всегда понятно для историка XXI века. Отсюда – появление такого рода пассажей (в данном случае – по поводу характеристики Дмитрия Донского): «читатель не может разобраться, что же реально обеспечило герою победу: его смиренномудрие и молитвы или государственная мудрость, воинский талант и личное геройство» [3. С. 59].



Таким образом, в тяжелейших условиях татаро-монгольского ига и периода отстаивания независимости и самостоятельности русского государства XIV-XVI вв. в обществе формируется устойчивое в последствии определяющее российскую ментальность представление об идеале воспитания подрастающего поколения. Его основу составлял образ защитника Святой Руси с системой ценностей, опирающейся на православные представления о единстве христианских земель и соборности духа русского православного народа. Все это крайне актуально для современной России. Отсюда неслучайно начало XXI века вступает в диалог с историей, а идеалы средневековой Руси осознаются как базовые архетипы национального сознания и приобретают востребованность в формировании основ воспитания.
Список источников:

  1. Вестник образования № 6, 2002.

  2. Громов М. Н., Мильков В.В. Идейные течения древнерусской мысли. СПб., 2001.

  3. Кабанов А.Е. Интеллигенция Древней Руси и проблема государственной власти // Проблемы теории и методологии исследования интеллигенции. Иваново. 2008.

  4. Князький И. О. Русь и Степь. М., 1996.

  5. Курбский А. История о великом князе Московском. М., 2001.

  6. Памятники литературы древней Руси, XIII век. М., 1981.

  7. Памятники литературы древней Руси, XIV – середина Xv века. М., 1981.

  8. Памятники литературы древней Руси, Вторая половина XV века. М., 1982.

  9. Памятники литературы древней Руси, Конец XVI – начало XVII века. М., 1987.

  10. Полное собрание русских летописей.

  11. Послание президента М.А.Медведева Федеральному Собранию Российской Федерации: http://www.kremlin.ru/appears/2008/11/05/1349_type63372type63374type63381type82634_208749.shtml

  12. Федотов Г. П. Святые Древней Руси. М., 1990.

  13. Христолюбивое воинство: Православная традиция Русской армии. М., 2006.





У людей известного возраста из всех чувств остается только политическое чутье. Яцек Вейрох
ещё >>