Исследовательская работа «человек в истории. Россия-20 век. Судьба моего дедушки и его семьи в судьбе страны» - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
«Ю. А. Гагарин в судьбе моей страны» 1 52.24kb.
Исследовательская работа «Культурно-исторические предпосылки становления... 1 237.54kb.
Конкурс: «Страницы нашей истории» 1 170.26kb.
Моей Исследовательской работы «Судьба реки в судьбе людей». 1 50.21kb.
Исследовательская работа по истории История моего села 1 173.4kb.
Конкурс исторических исследовательских работ старшеклассников «Человек... 1 85.45kb.
Раймонд паулс 1 523.3kb.
«Судьба страны в судьбе семьи» учащиеся нашей школы Байбулатов Радик... 1 80.15kb.
Творческая работа «Мой школьный музей» 1 67.47kb.
«Человек в истории. Россия XX век» 3 390.46kb.
Конкурс для старшеклассников «человек в истории. Россия ХХ век» 3 562.12kb.
Изучение немецкого языка в России. История и современность 1 230.29kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Исследовательская работа «человек в истории. Россия-20 век. Судьба моего дедушки - страница №1/1

МОУ Александровская СОШ



ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ РАБОТА
«ЧЕЛОВЕК В ИСТОРИИ. РОССИЯ-20 ВЕК.

СУДЬБА МОЕГО ДЕДУШКИ И ЕГО СЕМЬИ В СУДЬБЕ СТРАНЫ»


Выполнил Симон Владимир

ученик 7 класса
Руководитель Баландина

Лидия Федоровна
Александровка - 2009

Глава I

Мои предки по линии отца приехали из Германии на Волгу при Екатерине II во времена второй массовой волны переселения ( первая связана с именем Петра I и относится к 16 в.). Разделяя точку зрения французских просветителей, что могущество государства зависит, в том числе от «человеческого материала», и, руководствуясь насущными тогда потребностями государства в освоении и закреплении за Россией окраинных ее земель в Заволжье (позже на юге Украины), Екатерина II рядом манифестов пригласила переселенцев из стран Европы.

Откликнулись на манифест в основном в германских княжествах. И в 1764 году возникли первые поселения (колонии) в Поволжье. Населяли их преимущественно крестьяне, которые своим трудом во многом содействовали подъему культуры земледелия и животноводства, экспорту пшеницы, а со временем и налаживанию производства первых сельскохозяйственных машин.

Достаточно замкнутая жизнь немецких колоний, полное удовлетворение своих потребностей собственными ресурсами, самоуправление колоний, собственные школы, церковь – все это позволяло переселенцам и вдали от «исторической родины» на протяжении почти двух веков сохранять свой язык, обычаи, ментальность даже при практически полном отсутствии каких-либо контактов с Германией, решая одновременно важные экономические и политические задачи российского государства.

В 1918 году на территории Поволжья была создана Автономная область (Трудовая коммуна), преобразованная в 1924 году в АССР немцев Поволжья, столицей которой был сначала город Маркс, а затем – Энгельс, и просуществовавшая до второй мировой войны.

Таков краткий экскурс в историю.

Кем же я, рожденный в смешанном браке, не знающий по-настоящему немецкого языка, выросший вне немецкой среды, но носящий «иностранную» фамилию, чувствую себя по этой жизни? Конечно, почти на 100% я чувствую себя русским. Но есть среди этих 100% один или два, которые позволяют мне чувствовать себя причастным к истории и судьбе моих предков немцев. Интересное ощущение…

И я благодарен своим близким, своей учительнице и тете одновременно, которых считаю вдохновителями и наставниками в написании этого реферата, которые помогают мне развить в себе эти ощущения, эти чувства. Я надеюсь, что смогу их взрастить и облагородить, оставаясь, несомненно, русским при этом, но все-таки немножко немцем, в память о моих предках – немцах.

Силами руководителя моей работы создано генеалогическое древо нашей семьи Симон. Интересно наблюдать, как разрастается эта семья, как любовь двух людей, моих прадедушки и прабабушки Симон, Генриха Каспаровича и Марии Яковлевны, дала жизнь такому огромному количеству людей, связанных между собой кровными узами. Сами эти два человека, рожденные в XIX веке, прадедушка- в 1889году, прабабушка- в 1898году, по воспоминаниям их сыновей и внуков, были очень интересными людьми, грамотными, умеющими читать и писать по-русски и по-немецки, говорящими почти без акцента на русском языке. Они дали жизнь четырем своим сыновьям : Андрею(Генриху)- 1926 г.р., Якову –1930 г.р., Федору(Фридриху)- 1933 г.р. и Виктору- 1936 г.р., моему будущему дедушке. На свете нет уже трех братьев, жив только дед Федор. Память о них, особенно память о моем дедушке, Симоне Викторе Генриховиче, мне хочется сохранить и хочется рассказать о том, в какой семье он воспитывался, как жил, каким он был прекрасным человеком.

Более всего я заинтересовался личностью моей прабабушки, матери моего дедушки, Симон Марии Яковлевны, которая больше других сделала, сама того не подозревая, для сохранения в своей (нашей) семье немецкого языка, немецкой культуры, национальных обычаев, традиций, сохранила особый уклад, национальные черты, мораль, отношение к труду. Далее я буду называть ее модер ( мутер), как звали ее все, кто знал: и родные люди, и просто знакомые.

В семье моего дедушки старшее поколение всегда разговаривало на своем родном языке. К слову сказать, у немцев – колонистов никогда не было единого родного языка. Они прибыли в Россию из различных германских княжеств еще за 100 лет до того, как Германия стала единым государством, и каждая группа принесла с собой свой родной диалект и селились носители одного диалекта, естественно, отдельными селами.

Таким образом, на Волге, например, в 104 созданных переселенцами колониях, было 33 диалекта. Со временем разные диалекты в виду многих объективных причин постепенно трансформировались в смесь диалектов со все более многочисленными русскими включениями, что и стало для старших поколений российских немцев языком повседневного общения.

По своим религиозным убеждениям мои предки лютеране. Вообще, в России массовое распространение лютеранства и католицизма началось именно после издания вышеупомянутого манифеста Екатерины II 1763 года, в котором переселенцам гарантировались, кроме прочих льгот, свобода вероисповедания и помощь в строительстве церквей.

Из 27000 человек, переселившихся большей частью из Гессена и Пфольца, за 1765 –1767 годы были образованы 104 религиозные общины, 75% которых составляли лютеране и реформаторы, и около 25% - католики.

По указу царя Николая I 28 декабря 1832 года вступил Закон о Евангелическо- Лютеранской церкви в России, которым около ста лет лютеранские и реформаторские общины руководствовались, что способствовало развитию церковной жизни и возникновению новых церковных традиций.

Перелом во взаимоотношениях Евангелическо–Лютеранской Церкви и государства наступил с началом Первой мировой войны. В соответствии с “Ликвидационными законами” от 2 февраля и 13 декабря 1915 года должны были к 1917 году быть запрешены лютеранские общины в Поволжье. Все дальнейшие исторические события не улучшили положение дела, а привели к планомерному разрушению не только лютеранской религии, но и любой другой, как системы. Однако, большинство немцев и моя модер в том числе, не отреклись от своей веры, не отошли от своих традиций и на протяжении всей своей жизни считали себя лютеранами.

Модер даже удалось, не смотря на все трудности ее жизни, о которых речь пойдет ниже, сохранить молитвенник (Кесангбух) и книгу песнопений. Они хранятся, как самая ценная реликвия, в нашей семье, у моей тети. Им больше 100 лет и написаны они готическим шрифтом. Это настоящий раритет!

Наша модэр, Симон Мария Яковлевна, как я уже отмечал, хорошо знала русский язык, говорила почти без акцента, читала и писала по-русски. Также она читала и писала по-немецки, причем не латинским шрифтом, а готическим. У нее был сильный, властный характер, ей приходилось управляться с четырьмя сыновьями. Сохранилась фотография, где она изображена в свои 18 лет, когда служила у помещика. После коллективизации прабабушка работала в колхозе. Перед войной за хороший труд она должна была поехать в Москву на ВДНХ, где её ожидала награда – орден. Война помешала…

Прадедушка, Симон Генрих Каспарович, тоже вначале работал в колхозе, потом был перед войной бригадиром дорожных строителей.

Выход Указа Президиума Верховного совета СССР от 28 августа 1941 года «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья», гласившего: «Среди немецкого населения, проживающего в районах Поволжья, имеются тысячи и десятки тысяч диверсантов и шпионов, которые по сигналу, данному из Германии, должны произвести взрывы в районах, заселенных немцами Поволжья. О наличии такого большого количества диверсантов и шпионов среди немцев Поволжья никто из немцев, проживающих в районах Поволжья, советским властям не сообщал, следовательно, немецкое население районов Поволжья скрывает в своей среде врагов советского народа и Советской власти…», перечеркнул будущее их семьи, будущее целого народа.

Данный документ изначально искажал действительность. Тысячи немецких крестьян в приволжских деревнях, малограмотных и выживающих собственным хозяйством, вряд ли вообще догадывались о таких понятиях, как «шпионы» и «диверсанты», и не думали о существовании чужой для них страны Германии. До того же дня, когда немцев из Красной Армии стали отправлять в лагеря, многие из них успели совершить немало подвигов. О геройски погибших защитниках Брестской крепости, красноармейцах немецкой национальности, успела до выхода августовского Указа написать «Комсомольская правда». Но ничего не бралось в расчет. Все они были отозваны из действующей армии и направлены в «тыл». «Тылом» для них оказались лагеря НКВД в тайге и на шахтах, где к их прибытию находились уже все выселенные немцы – мужчины от 15 до 55 лет.

Дедушка рассказывал мне о воспоминаниях своей матери, которая всю жизнь помнила тот страшный сентябрьский день, когда в село приехали люди в кожанках и шинелях. Их собрали на площади, зачитали списки и велели через полчаса прийти с вещами. А в доме на подворье уже хозяйничали солдаты, уводившие домашний скот, птицу и вынося все мало-мальски ценное. Об этом модэр с особой болью говорила. Затем всех вновь собравшихся на площади, посадили на телеги и отвезли на станцию. А оттуда в телятниках увезли в Сибирь, в Красноярский край, Боготольский район. Там всех разместили в сараях до приезда «купцов» (председателей соседних колхозов), которые отбирали себе семьи, где больше трудоспособных и поменьше ртов. Так они и еще четыре немецкие семьи оказались в небольшом сибирском селе Александровка. Жили в старом брошенном доме, но все вместе, и это по тем временам уже было хорошо. Очень много воспоминаний осталось у модэр по поводу того, как к ним отнеслись местные жители. В большинстве своем, естественно, враждебно, считали, что они настоящие немцы из Германии, те же самые фашисты. Их так и называли.

В упомянутом Указе говорилось: «… переселить всё немецкое население в другие районы с тем, чтобы переселяемые были наделены землей, и чтобы им была оказана государственная помощь по устройству в новых районах».

О том, как на самом деле выражалась забота государства лично о них красноречиво свидетельствуют опять же воспоминания нашей прабабушки. На момент приезда их в Сибирь была поздняя осень, когда все давно выкопали огороды, собрали урожай. Они ходили по этим выкопанным огородам (чем не забота государства!) и собирали то, что осталось: какая-то мелкая или гнилая картошка, капустные листы, овощная ботва. Всему были рады. Но многие хозяева выгоняли их с огорода. Выжили эту первую зиму только потому, что меняли одежду на продукты (там, дома, в своем родном селе, они жили в достатке).

Но были и другие примеры отношения к ним, немцам. Когда по ранению вернулся домой местный учитель Иванов Василий Власович, он приносил модэриным сыновьям , а их было трое учеников, картошку, только чтобы мальчишки ходили в школу, так как они были способными учениками, особенно в математике. А они не ходили в школу потому, что нечего было есть, сидели дома голодные, а матери уже не было с ними, она была в трудармии, дети остались с больным отцом.

Но вот 7 октября 1942 года выходит Постановление Государственного Комитета Обороны о дополнительной мобилизации немцев для народного хозяйства СССР, которое распространялось и на женщин – немок в возрасте от 16 до 45 лет включительно. Так в трудармии, где-то в башкирских лагерях, оказалась моя прабабушка, Симон Мария Яковлевна, и её 16-летний сын Андрей. Её забрали потому, что ее муж был тяжело болен, не мог работать, его оставили в Сибири с младшими сыновьями.

. Модэр вспоминала, что выжила лишь потому, что помимо основной работы, «батрачила» еще и на башкир в их хозяйстве, и они ее за это подкармливали.

С сыном Андреем она не виделась. Он был в другом лагере. Там он и повзрослел, а освободившись, женился и остался жить и трудиться нефтяником в городе Нефтекамске, где до сих пор живут его дети и внуки, уже и правнуки. Модэр же, после окончания войны, вернулась в Сибирь к своей семье, для которой она была главной опорой. Как и все другие немцы, она работала в колхозе, зарабатывала трудодни и поднимая детей на ноги, свято веря в счастливое завтра пусть не для себя, но хотя бы для них, своих детей. Как часто вспоминала она родное село, Красный Яр, родной дом… Но в 1947 году выходит новый Указ Президиума Верховного Совета СССР, ограничивающий немцев в правах, лишающих их навсегда права выезда из мест поселения, за нарушение которого – «каторжные работы до 20 лет». Все немцы по-прежнему должны были отмечаться в военной комендатуре. Юношей не призывали в Советскую Армию. Старшие братья моего дедушки еще в Армии не служили, так как считались еще врагами народа, неблагонадежными, он был первым, кого призвали в Советскую Армию

Только в 1956 году был отменен комендантский надзор и сняты ограничения в правовом положении с немцев и членов их семей, находящихся на спецпереселении, которое, однако, не влекло за собой возвращение имущества, конфискованного при выселении, и не давало им права возвращения в места, откуда они были выселены.

Что же делать? Шли годы, жизнь продолжалась. Только в 1964 году новым Указом с российских немцев были сняты обвинения в пособничестве врагу: «Жизнь показала, что эти огульные обвинения были неосновательными и являлись проявлением произвола в условиях культа личности Сталина». Обвинения были сняты, наказание осталось: права на возвращение, права на восстановление их государственности по-прежнему не было. Эти ограничения в выборе места жительства были сняты лишь в 1972 году, а в 1991 году Россия приняла закон «О реабилитации жертв политических репрессий», который предусматривал восстановление незаконно упраздненных образований и возмещение ущерба, причиненного репрессированному народу. Однако, ни то, ни другое на самом деле в полном объеме выполнено не было. Да, все немцы, рожденные до 1956 года, были реабилитированы, получили соответствующие справки, некоторые льготы, такие, например, как добавку к пенсиям.

Хотя нельзя не отметить и положительные моменты в политике нашего государства по решению проблем российских немцев. Это и попытки восстановления АССР немцев Поволжья, и создание двух немецких национальных районов на Волге, на Алтае. Но ничто из вышеперечисленного, и не перечисленного, по-настоящему не решает проблемы, т.к. не восстанавливает государственность российских немцев, что сделало бы их равноправными с другими народами России. А поэтому отсюда и массовая их эмиграция в последние годы в Германию.

И если говорить сейчас об убеждениях, то я не думаю, что у российских немцев из-за их принадлежности к другой нации, к другой религии какие-то особые убеждения. Мне кажется, что национальное самопознание и иное вероисповедание влияет на особый менталитет нации, но никак не на убеждения. Ведь убеждения – это скорее какое-то понятие, связанное с политическими взглядами. Так вот, среди наших родственников и были коммунисты, и люди, занимавшие должности в хозяйственных и советских органах ( Диль Виктор Каспарович, двоюродный брат моего деда, - председатель сельсовета в Киргизии, Гроо Александр Андреевич, тоже двоюродный брат моего деда, - управляющий отделением у нас в Александровке), наши предки были крестьянами. Верой и правдой служили царю и отечеству. Известно, что первый муж нашей модэр, Гроо Андрей, и её брат Яков служили в царской армии. Сохранились даже фотографии, где они запечатлены как раз во времена своей службы. А ее отец, Гроо Яков, в мирное время отличный кузнец, воевал в царской армии в Японскую войну 1904-1905 года. Как я уже говорила, моя модэр, Симон Мария Яковлевна, за добросовестный труд в колхозе была представлена к государственной награде.

И уж совсем настоящим живым примером неподдельного патриотизма, самоотверженного труда на благо родного колхоза, а потом и совхоза, является мой дедушка, Симон Виктор Генрихович. Он, имея 7 классов образования, благодаря природному уму и таланту, закончил Бородинское училище механизации сельского хозяйства №4 с одними отличными и хорошими оценками, и ему присвоили квалификацию тракториста-машиниста широкого профиля с квалификацией слесаря четвертого разряда. В его трудовой книжке лишь несколько записей о местах работы, по которым можно изучать не только историю нашего села, но и историю всей страны. Сначала он зачислен трактористом в Каштановскую МТС (машинно-тракторную станцию), затем, в связи с реорганизацией МТС, переведен в колхоз «Культурный путь», далее перевод в Каштановский совхоз вследствие ликвидации колхозов, и последний перевод, тоже в связи с реорганизацией, но уже Каштановского совхоза, в совхоз «Островной», где он и проработал почти до самой пенсии. За год до выхода на заслуженный отдых дедушка тяжело заболел и долгие годы был прикован к постели. Не стало дедушки в июле 2004 года.

О его добросовестном труде говорят многочисленные записи о поощрениях и награждениях в трудовой книжке, большое количество Почетных грамот районного и краевого уровня, удостоверения «Ударник коммунистического труда», удостоверения к знакам «Победитель социалистического соревнования». Но самые значимые награды дедушки: юбилейная медаль «За доблестный труд в ознаменование 100-летия со дня рождения В.И.Ленина»(1970 год), орден «Знак почета» (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 14 февраля 1975 года), медаль «За трудовую доблесть» (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 6 июня 1984 года). Если вспомнить еще, что во времена Советской власти автомобили были роскошью, доступной немногим, и распределяли талоны на их приобретение по особым критериям, так вот дедушка был одним из первых в совхозе, кто в 1975 году был поощрен таким талоном за многолетний добросовестный труд и смог купить автомобиль «Жигули». Дедушка был не только отличным работником, всегда беспокоившимся о порученном деле, но он был и отличным семьянином. Вместе со своей женой, моей бабушкой, Симон Евдокией Павловной он вырастил и воспитал трех прекрасных детей, дочь Ольгу, сыновей Андрея и Виктора, которые также добросовестно трудятся: Ольга - медсестрой в Челябинской области, Андрей , Андрей Викторович, мой отец, учителем в нашей школе, Виктор - участковым инспектором в г.Боготоле.

И нашим прабабушке Симон Марии Яковлевне и прадедушке Симону Генриху Каспаровичу было бы сейчас не стыдно и за своих 14 внуков и правнуков (их 21), среди которых есть инженеры, учителя, медицинские работники, нефтяники, бухгалтеры, милиционеры и пока еще студенты и школьники… А еще подрастает поколение праправнуков, их пока только 10 человек, младшему из них, Максиму (линия сына Якова)- полгода, а старшей, Ирине (линия сына Генриха) – 18 лет, которая, кстати, год по обмену как хорошая ученица проучилась в США. Разве могли они, Мария Яковлевна и Андрей Каспарович, мечтать о том, что их внуки и правнуки будут учиться в институтах, университетах, академиях, техникумах. Этой возможности не имели их сыновья, очень способные, особенно в математике, дети, дети спецпереселенцев и сами спецпереселенцы, враги народа

А разве не показателен и тот факт, что когда началась волна эмиграции немцев в Германию, которая не остановилась до сих пор, никто из моих ближайших родственников не уехал, считая своей настоящей Родиной именно Россию. И это несмотря ни на трагическое прошлое, ни на нынешнюю социальную неустроенность, так как связывают свое будущее, будущее своих детей и внуков только с Россией.




Заключение

Таким образом, работая с домашним архивом, слушая рассказы старших родственников, я пришёл к следующим выводам:

1) мои родственники (немцы), испытав достаточно бед, не ожесточились, а старались

Источники и литература:



  1. Ж-л. Жизни национальностей. – 1996 - №2 – с.37-61.

  2. Ж.-л. Общественные науки и современность. – 1999-№2- с. 75-84.

  3. Воспоминания моего отца Симона А.В., моей бабушки Симон Е.П., моей тети Баландиной Л.Ф.

  4. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 28.08.1941 «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья»

  5. Постановление Государственного Комитета Обороны о дополнительной мобилизации немцев для народного хозяйства СССР от 07.10.1942 г.

6. Документы из личного архива семьи Симон: свидетельство о рождении Симона В.Г. (подлинник, копия), трудовая книжка, военный билет, аттестат об окончании училища механизации, орденская книжка, удостоверения к медалям, удостоверение ветерана труда, удостоверения «Ударник коммунистического труда», удостоверения к знаку «Победитель социалистического соревнования», фотографии, вырезки из газет.




Если мужчина непонятно зачем держит полный гараж машин, значит, гараж для него — эмоциональный заменитель гарема. Джон Халлибертон
ещё >>