Идеология суверенной демократии в экспертном дискурсе - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Е. В. Воевода Проявления социокультурных особенностей этноса в языковом... 1 79.5kb.
«О текущем моменте», №1 (61), 2007 г. «Страусиная позиция» — дурная... 1 329.99kb.
Персонификация природы в медийном дискурсе 1 163.94kb.
1. Понятие, сущность и основные признаки демократии 1 174.15kb.
Программа курса «Демократия: идеальная и реальная. Парадоксы демократии» 1 28.21kb.
Календарно-тематический план по курсу «Демократия: идеальная и реальная. 1 11kb.
Миссия моу сош №19 – это идеология образовательного и воспитательного... 1 84.13kb.
Н. В. Иванов актуальное членение предложения в текстовом дискурсе... 33 2885.06kb.
Политические идеологии современности 1 110.5kb.
Переосмысливая теорию демократии в свете современной политики 5 644.41kb.
Это идеология мелкой буржуазии 1 60.3kb.
Политический журнал 1 95.07kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Идеология суверенной демократии в экспертном дискурсе - страница №1/1

Идеология суверенной демократии в экспертном дискурсе.

А.А. Токарев, Тульский государственный университет, студент 5-го курса специальности «Политология». E-mail: tokarev-ne@yandex.ru.


В феврале-марте 2008 года на базе Лаборатории социально-политических исследований ТулГУ было проведено исследование (метод – глубинное интервью, выборочная совокупность – 10) с целью проанализировать восприятие экспертами институциональных и аксиологических аспектов суверенной демократии (далее – СД). Эксперты: главные редакторы региональных СМИ, депутаты Тульской областной Думы, сотрудники администрации Тульской области, руководители региональных отделений политических партий.
1. Взаимосвязь реального суверенитета и политического режима современной России.

По мнению большинства экспертов, в настоящее время Россия обладает реальным внешним суверенитетом, являясь «независимым государством, самостоятельно формирующим свою политику». Достижение реального суверенитета однозначно связывается с президентством В.В. Путина (президентство Б.Н. Ельцина, наоборот, воспринимается как «время ущемления Западом нашего суверенитета»). Однако, некоторые эксперты отмечают зависимость современной России от покупки Европой углеводородов что, по их мнению, создаёт предпосылки для «ущемления» экономического суверенитета. Десуверенизация экономики также детерминируется хранением стабфонда в иностранных ценных бумагах и иностранной валюте, а также низким уровень продовольственной безопасности («Россия продолжает зависеть от покупок зерна на Западе»).

Одним из признаков реального суверенитета называется низкий уровень интеграции России в наднациональные структуры с высокой степенью подчинения (НАТО, ЕС). Военно-политические и экономические организации, в которых Россия имеет членство (ОДКБ, ШОС, СНГ), по определению экспертов, «не сильно влияют на нашу политику, скорее, наоборот – мы их используем». В качестве реализующего суверенитет упоминается только институт президента («суверенитет больше всего отстаивает президент и президентская рать»). Вместе с тем, последние меры по укреплению внешнего суверенитета (Мюнхенская речь В. Путина, возобновление боевых дежурств СА, выход в Средиземное море совместной группы Северного и Черноморского флотов, выход из ДОВСЕ, закрытие отделений Британского совета, «газовые войны» с Украиной, Грузией, Белоруссией) оцениваются неоднозначно: одни эксперты видят в них «фактическую работу по защите нашей независимости», другие – «PR-ходы для внутреннего пользования» и объясняют это желанием власти «отвлечь население от внутренних проблем, чтобы думали только о внешних врагах». Независимо от оценок внешнего суверенитета, внутренний характеризуется экспертами однозначно: «декларируется, но не обеспечивается». Экспертное сообщество региона выступает за симметричную модель взаимосвязи внешнего и внутреннего суверенитета, при которой оба типа поддерживают друг друга и реализация одного не обуславливает ущемление другого. Ограничение внутреннего суверенитета объясняется принадлежностью верховной власти «узкой группе путинцев». При этом современный политический режим характеризуется следующими понятиями: «управляемая демократия», «суверенный авторитаризм», «централизованная демократия», «государственный капитализм»; «суверенная автократия с демократическими лозунгами».

Несмотря на конкуренцию различных характеристик, приписываемых действующему политическому режиму, преобладающим является образ формальной демократии («демократия на словах») с выраженными элементами авторитаризма. Среди авторитарных черт, свойственных современному этапу политического развития, эксперты назвали следующие: «всеобщая управляемость»; «централизация управления»; «силовое центрирование»; «однопартийная система»; «отсутствие реально работающего гражданского общества»; «неконкурентные выборы»; «заранее известный результат выборов»; «контроль государства над общественными институтами»; «ограничение свободы слова (запрет «Маршей несогласных», давление на НБП, недопущение Касьянова к выборам), отсутствие возможности прихода к власти оппозиции». Современную Россию некоторые эксперты сравнивают с Советским Союзом (прежде всего, из-за доминирующего положения исполнительной власти в политической системе): «вместо авторитаризма появилась т.н. вертикаль власти». Эволюция политического режима воспринимается как «переход от однопартийной системы к однопартийной».

Двое экспертов отметили сходство политических режимов В.В. Путина и Б.Н. Ельцина: «Путин продолжает курс: кроме формы институтов, ценностно ничего не меняется». Однако, большинство выделяет положительные отличия президентства Путина: восстановление внешнего суверенитета; экономическую и социальную стабильность («хотя современный режим социально и политически стабилен, эта стабильность грозит перерасти в стагнацию»); восстановление территориальной целостности государства. Но, с точки зрения развития демократии, выводы экспертов не столь однозначны: «при Ельцине в полной мере реализовывалась свобода слова», «оппозиция имела реальное влияние на власть и сменяла её»; «были созданы предпосылки формирования здоровой демократии, но потом они испарились. А были бы цены на нефть такие, как сейчас – всё было бы в порядке». Несмотря на частое употребление в экспертном дискурсе слов «хаос», «разгул» и «бардак» по отношению к «демократии Ельцина», они же отмечают её «более плюралистический» и «неавторитарный» характер. Политический режим периода президентства Б.Н. Ельцина определяется, как «олигархия», «олигархический капитализм», «митинговая демократия». В целом, «демократия Ельцина» определяется как «более западная», т.е. в большей степени соответствующая формальным признакам либеральной демократии – «по внешним атрибутам отвечающая западным моделям». Тогда как «демократия Путина» отождествляется с собственным, не имеющим аналогов, типом политического режима. Процесс институционализации СД в данном контексте оценивается положительно: «по сравнению с временами Ельцина – мы строим демократию, не оглядываясь на Запад».

Интересны предположения двух экспертов, высказанные независимо друг от друга, касающиеся практической ценности демократии и суверенитета, наличие которого не обязательно для успешного социально-экономического и стабильного общественно-политического развития государства, что доказывают примеры ряда новых европейских демократий (Польша, Венгрия, Чехия, Словения, Литва, Словакия). Обе категории рассматриваются с позиций «имиджа страны»: суверенитет – не больше, чем «характеристика позиционирования страны в международных отношениях», а демократия «пусть даже на словах – способна привлечь инвесторов».


2. Суверенная демократия как идеология и тип политического режима современной России.

Во-первых, СД большинством экспертов рассматривается в международном аспекте. Чаще всего встречается восприятие СД как «ответа» России («демократии, которая не зависит от других демократий») на агрессивную внешнюю политику США, и в частности «мировой демократизации», призванной расширить территорию их влияния: «Когда весь мир говорит, что существует некий эталон демократии (прежде всего, США), необходимо предложить что-то в ответ. Европа взяла под козырёк, а мы решили придумать что-то своё». «СД – демократия без давления извне. Антитеза установлению демократии в Ираке США». Несуверенная демократия в таком контексте понимается, как «управляемая Западом». Эксперты обращают внимание на влияние глобализации на процессы суверенизации/десуверенизации («мировая тенденция – взаимопроникновение экономик. Без разрешения США никто не чихает») и рассматривают СД преимущественно как «предпосылку геополитического равенства». СД – это попытка государства «показать Западу, во-первых, нашу претензию на независимое развитие, во-вторых, объяснить, что мы от них не отличаемся – тоже демократию строим». Помимо «защитной» функции, эксперты выделяют «наступательную»: «СД используют для сохранения России в существующих границах, а может быть, для дальнейшего расширения пространства».

Во-вторых, СД понимается как идеология, т.е. «продукт для внутреннего потребления». В рамках обозначенного подхода к пониманию сути СД встречаются различные интерпретации этого концепта: «попытка осмыслить русскую национальную идею на современном этапе»; «модель национальной идеи, которую хотят навязать, и которая непонятна»; «претензия на государственную идеологию»; «попытка объяснить новый путь России»; «модель оболванивания или, мягче, уговаривания людей в том, что мы великая страна». В целом суть идеологии СД сводится экспертами к её пониманию как «прокремлёвской идеологии, которая нужна для прикрытия существующего авторитаризма». «Структурирование общества под ранжир кремлёвских политтехнологов» призвано сохранить «власть за существующей группировкой». В экспертном дискурсе часто встречаются слова «попытка», «претензия», что позволяет сделать вывод: СД на подсознательном уровне не воспринимается экспертами как обязательная для установления и единственно предлагаемая государством идеология, хотя они утверждают, что «кроме СД в настоящий момент ничего сильнее не прописано». Ключевое положение идеологии СД, по мнению экспертов, – построение такого государства, которое является «свободным и независимым, отстаивающим свой суверенитет и территориальную целостность, которое демократично в силу реализации свободы слова (когда за мысли не сажают) и свободы дела (когда можно беспрепятственно зарабатывать своей профессией деньги)». Альтернативный вариант: «государство будет контролировать свободу людей».

В-третьих, СД понимается как тип политического режима. Эксперты почти единодушны: «это собственный, отечественный тип демократии», «не какая-то западная модель с нашими традициями, а именно свой путь». Добавление эпитета к основному понятию рассматривается: во-первых, как акцент на «отечественной принадлежности демократии»: «единой мерки демократии не бывает»; во-вторых, как желание обосновать ущемление демократии: «СД – прикрытие отхода от принципов демократического развития». Эксперты не разделяют политический режим современной России и СД, объединяя их понятием авторитаризма. СД не воспринимается иначе как управляемая демократия. Акцент делается на нормативном аспекте: «формальная демократия. Граждане по отношению к власти не партнёры, не друзья и враги, а просто манипулируемые и управляемые». СД – «такая демократия, в которой власть не принадлежит народу». Внутренним суверенитетом, по мнению некоторых экспертов, обладает «суверен – т.е. государь, т.е. президент», и СД – «это такая демократия, которая нравится суверену». Эксперты двояко воспринимают СД: с одной стороны, оценивая её положительно, как некий идеал взаимной поддержки внешнего и внутреннего суверенитета, с другой, считая её типом современного политического режима в России. Возникает противоречие: СД – это и то, что реализуется сейчас, и то, что будет реализовываться в будущем. На наш взгляд, это можно объяснить двойственностью позиционирования СД – не только как идеологии, но и как типа политического режима, авторитарные черты которого эксперты постоянно присваивают политическому режиму современной России – делегативной демократии.

Как идеология одной партии «Единой России» («ЕР») СД не воспринимается. На наш взгляд, это связано с отсутствием в СМИ массовых случаев позиционирования СД как идеологии «ЕР». СД, скорее, наоборот, представляется Кремлём, как общегосударственная идеология, при этом её принадлежность к партии ретушируется. Однако, эксперты безоговорочно соглашаются с тем, что признание СД своей идеологией единственным политическим актором, значительно снижает её интеграционный потенциал: «СД – идеология только одной партии – хотя бы уже поэтому она не может претендовать на массовое употребление». Несколько экспертов высказали точку зрения: «ЕР» – не партия, а конгломерат интересов, который может развалиться. И СД, как идеология, потеряет базу» – возможно, это ещё одна причина, по которой СД не связывают с партийной идеологией, надеясь на благополучные варианты её развития. В качестве альтернативного варианта выдвигается предположение о возрастании роли «ЕР» в политическом процессе и усиливающейся монополизации власти. «ЕР» предполагает себя как неоКПСС». «Другие партии должны будут разделить эту идеологию – на основе такого негласного соглашения возможна дальнейшая консолидация».
3. Ценностные характеристики современного политического режима.

Политический процесс современной России, по мнению экспертов, характеризуется следующими признаками: низким уровнем политической культуры, политической активности и реципрокности («люди неохотно берут на себя ответственность», «берутся за дело, но абсолютно безответственно относятся к его реализации»; «со времён СССР проблема желудочного характера – иждивенчество (все привыкли висеть на шее у государства»). В качестве приоритетных ценностей эксперты выделяют: порядок, законность, справедливость – делегативная демократия обеспечивает, прежде всего, «социальную стабильность» - политические права и свободы – приоритетные ценности либеральной демократии не присутствуют в экспертном дискурсе.

При анализе особенностей смыслов, вкладываемых экспертами в понимание тех или иных ценностей было выявлено, что суверенитет воспринимается ими только во внешнем аспекте: «суверенитет, прежде всего, как независимость от внешних акторов – вполне является ценностью для россиян», однако, внутренний суверенитет эксперты вообще не упоминают среди традиционных российских ценностей. Демократические ценности не являются приоритетными, поскольку «люди устали от демократии – она ассоциируется с 90-ми годами». Характерно, что половина экспертов в качестве антитезы демократии упомянула стабильность и порядок. На наш взгляд, это обусловлено негативными подсознательными ассоциациями «хаос 90-х – демократия» и позволяет предположить, что значительное число респондентов по-прежнему считают, что во времена президентства Б.Н. Ельцина функционировал демократический политический режим, а президентство В.В. Путина идёт по пути укрепления стабильности, но ограничения демократии. Согласно противоположной точке зрения, «сознание людей изменилось. Они не хотят жёсткой руки. Они немножко привыкли к свободам и иногда пытаются отстаивать права»; «при Путине начали проводить социальную политику и лучше обеспечивать права человека». Такая иерархия ценностей детерминируется культурно-историческими факторами и характером процесса демократизации. Эксперты отмечают, что, несмотря на монархию и функционирование тоталитарного политического режима на протяжении всей истории России (за несколькими исключениями), демократические институты создавались на местном уровне: сельская община, земства. На общегосударственном уровне построение демократии, по мнению большинства экспертов, невозможно: «в России демократия реализовывалась на низовом уровне, но для управления страной нужен царь». «Монархическое сознание является определяющей чертой нашего менталитета». Эксперты считают, что «к менталитету россиян демократия не подходит». В качестве приоритетной формы правления большинством была названа монархия/конституционная монархия, которая, по всей видимости, отождествляется с авторитарным политическим режимом («для России благо, когда есть один большой начальник»).

Эксперты разделяют трансформационные процессы на институциональный и ценностный уровни: «Мы можем сколько угодно создавать институты. Но пока у нас не будет развитого гражданского общества – никакой демократии нам не видать»; «несмотря на наличие институтов демократии, у населения нет демократического сознания». Демократический транзит России, по их мнению, не вписывается в контекст демократизации современных либеральных демократий. Респонденты отмечают быстротечность российского перехода к демократии и отсутствие условий для консолидации демократии за короткое время: «резкая демократизация – не так, как на Западе»; «нам сложнее – Европа шла к демократии 500-700 лет, а мы хотим то же расстояние за двадцать лет пройти». Из общего контекста выделяется мнение эксперта, согласно которому «неправильно рассуждать о том, подходит или нет, демократия нам ментально. Перестроиться может любая страна. От её истории зависят лишь временные рамки процесса демократизации. Отказывать нашему народу в праве принять демократические ценности – ущемляет его самосознание».


Выводы:

1) В России функционирует асимметричная модель взаимосвязи суверенитета и демократии: реализация внешнего суверенитета имеет доминантный характер по отношению к реализации внутреннего. Следовательно, основа идеологии суверенной демократии – взаимная поддержка суверенитета и демократии не реализуется на практике. Россия обладает реальным внешним суверенитетом, но он реализуется не полностью, прежде всего, в экономической сфере, поскольку российская экономика в значительной степени зависит от экспортных поставок углеводородов.

2) Суверенитет обеспечивает только президент – другие акторы политического процесса исключаются. Восстановление Россией внешнего суверенитета связывается с непосредственной деятельностью В. Путина. Внутренний суверенитет декларируется, но не обеспечивается. Внешний суверенитет является одной из приоритетных ценностей современного политического режима России, который характеризуется как суверенный авторитаризм: формально режим является демократическим, но «на практике» обладает «многими авторитарными чертами». Суверенитет не является необходимой предпосылкой успешного функционирования демократии. Он может быть одной из формальных характеристик позиционирования страны на международной арене, но не обязательно реализовываться на практике.

3) Политический режим современной России характеризуется как суверенный авторитаризм. Внешний суверенитет является одной из приоритетных ценностей; формально режим является демократией, но обладает многими авторитарными чертами: «силовое центрирование»; «однопартийная система»; «отсутствие реально работающего гражданского общества»; «неконкурентные выборы»; «ограничение свободы слова», «отсутствие возможности прихода к власти оппозиции». Политический режим периода президентства Б.Н. Ельцина оценивается как олигархия и характеризуется экономической и политической нестабильностью, сепаратизмом. Однако, рассматривается в т.ч. как реализующий демократические права и свободы: «свободу слова», «возможность оппозиции прийти к власти», «реальное влияние оппозиции на власть». «Демократия Ельцина» оценивается как «более соответствующая западным стандартам по формальным признакам». «Демократия Путина» воспринимается как «собственный, отечественный вариант».



4) СД рассматривается экспертами в трёх проекциях. Во-первых, как геополитическая доктрина, реализация которой обеспечит России справедливые условия конкуренции с ведущими мировыми державами. Во-вторых, как идеология, объясняющая авторитарные черты политического процесса России, но в то же время декларирующая либеральные ценности; призванная сохранить у власти действующую элитную группу. В-третьих, как тип современного политического режима, не имеющий западных аналогов, который отождествляется с авторитаризмом. Понимание СД экспертами как идеологии и типа политического режима детерминирует дуализм при её реализации на практике: с одной стороны – это некий идеал взаимной поддержки внешнего и внутреннего суверенитета (картина будущего), с другой – тип современного политического режима (характеристика настоящего).

5) Основные ценности современного российского общества (порядок, стабильность, законность) не соответствуют ценностям СД (достоинство свободного человека, толерантность, материальное благосостояние), что детерминирует низкую степень массовой вербализации идеологии СД. Общими являются ценности внешнего суверенитета и справедливости. «Монархическое сознание» – основа национального менталитета, которому «не подходит демократия». Массовая невербализованность СД лишает её интеграционного потенциала. Признание «Единой Россией» СД своей идеологией значительно снижает вероятность ценностного общественного консенсуса.




Каждый должен иметь какие-то дурные привычки, чтобы было от чего отказаться, если здоровье ухудшится. Франклин П. Джонс
ещё >>