И. Ф. Девятко. Рецензия на - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Рецензия от Игоря Исаева рецензия на книгу 4 968.57kb.
По покровскому и валлерстайну рецензия на книгу 1 55.87kb.
Сочинение-рецензия 1 71.68kb.
Литературные направления Классицизм 1 96.47kb.
Научно-практическая конференция 1 143.55kb.
Аналитическая рецензия «Модель личности» Справка 1 19.24kb.
Е. А. Высторобец // Правоведение (СПбГУ). 2002. №3 (242). С. 1 106.38kb.
Рецензия на фильм Ностальгия Рецензия на фильм «Ностальгия» 1 52.9kb.
Рецензия на реферат. Критерии оценки реферата 1 37.98kb.
Внешняя рецензия 1 16.1kb.
И., Моисеева Н. Н. Еще одно свойство трисектрис треугольника рецензия 1 10.65kb.
Контрольная работа по дисциплине: Финансовые расчеты 1 60.98kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

И. Ф. Девятко. Рецензия на - страница №1/1

И.Ф.Девятко.

Рецензия на: Oleg N. Yanitsky. Russian Greens in a Risk Society: A Structural Analysis. (Series B: II) Helsinki: Kikimora Publications, 2000.

Шестидесятые годы прошлого века стали моментом драматического, хотя и не сразу осознанного и признанного социальной теорией социального перехода, своего рода «молчаливой революции»: узкий дисциплинарный «ракурс» и сухой терминологический словарь научной экологии превратились в одну из центральных тем публичной полемики и популярную идеологию политического и социального действия. Глубинные механизмы этого перехода всё ещё ждут специального анализа но, во всяком случае, они никак не могут быть сведены к субъективно ощутимому ухудшению «качества жизни» простых граждан, поскольку экологическая революция свершилась прежде всего в умах жителей экономически и социально благополучных стран, в эпоху относительной послевоенной стабильности и кульминации надежд на возможности welfare state, и не была первоначально привязана ни к энергетическому кризису начала 1970-х, ни к впечатляющим и получившим уже глобальное «медиа-освещение» экологическим катастрофам конца 1970-х – 1980-х гг. (Бхопал, Тримайл-Айленд, Чернобыль, крупнейшие «танкерные» аварии и т.д.). С самого начала, однако, выявились два диаметрально противоположных вектора вновь возникших экологического сознания и экологического движения. Эти векторы были представлены в своей крайней форме, во-первых, идеологией «разумного эгоизма» человечества, трактовавшей экологические проблемы как неизбежные и нуждающиеся в учёте и компенсации «внешние издержки» ускоренного экономического и социального развития на ограниченном планетарными масштабами биосферном «плацдарме», способном лишь к частичному самовосстановлению и обладающем фиксированной «несущей способностью»; и, во-вторых, идеологией «сверхальтруизма», наиболее последовательно распространившей предельные этические принципы, регулирующие отношения между людьми, на отношения человека с природой в целом и с её подсистемами и элементами в частности. Хорошо знакомыми и показательными манифестациями этих крайних подходов в современной нам культуре постиндустриальных обществ стали, соответственно, гигантская и до крайности коммерциализированная индустрия «экологически чистой пищи» и «здорового образа жизни» («экоэгоизм»), с одной стороны, и экстремистские политические группы «защитников прав животных», распространяющие идею естественных прав не только на теплокровных, но и на домашних тараканов и, кажется, даже на представителей мира бактерий («экоальтруизм»), с другой. Последние, надо заметить, даруют любым представителям иных биологических видов не только равные с человечеством права, но и некоторую компенсационную «моральную привилегию», имеющую нешуточные последствия: известны многочисленные случаи угроз и нападений на исследовательские организации и на отдельных учёных, использующих живых существ в разработке новых медицинских средств и пищевых продуктов, предназначенных для человека. Эта диалектика рационального интереса и морального выбора, характерная для эпохи глобального экологического сознания, не всегда проявляет себя столь экстравагантно: даже повседневные политические и хозяйственные решения, касающиеся вопросов жизнеобеспечения миллионов людей (транспорта, связи, энергоснабжения и т.п.), неизменно упираются в причудливую игру реальных и потенциальных «групп рационального интереса» и носителей альтруистического сознания. Это, в свою очередь, ведет к возникновению вопросов, на которые пока не удается найти простые и очевидные ответы: могут ли решения, касающиеся глобальных ресурсов и безопасности (например, цен на нефть или объема атмосферных выбросов), приниматься на уровне отдельных национальных государств; могут ли сегодняшние жители Земли использовать ресурсы или технологии, потенциально опасные для будущих поколений; какого рода политические механизмы и процедуры экспертной оценки могут легитимировать законодательные решения по проблемам, вокруг которых существует явный конфликт интересов и интерпретаций?

Дополнительную остроту публичным дискуссиям вокруг этих вопросов придаёт и основательно проанализированное современной социальной теорией особое свойство постиндустриальных обществ – их подверженность некалькулируемым и некомпенсируемым «остаточным рискам». Возникшие в эпоху «простой современности» институты политического и экономического регулирования рисков как вероятных негативных последствий интенциональных действий коллективных и индивидуальных акторов – от частных страховых компаний до высокоспециализированных государственных бюрократий, - стремительно утрачивают свою эффективность в постсовременную эпоху, глобальные смертельные угрозы и неограниченные во времени и пространстве бедствия которой подрывают саму идею экспертного знания и эффективного оценивания и отслеживания «вероятных издержек» (У.Бек, Э.Гидденс, Н.Луман и др.). Очевидно, что экологические кризисы и мега-риски постиндустриального общества представляют собой слишком сложную проблему для социальной теории, социальной политики и, наконец, для социальной деонтологии (А.Этциони), не оставляющую надежд на скорое и сугубо умозрительное решение. В этой ситуации ключевое значение приобретают исследования, в которых весь накопленный социальной экологией и социологией риска теоретический арсенал применяется к изучению того, как в реальности, т.е. в измерениях социальной истории и массового политического действия, формируются контуры новых институтов принятия экологических решений и опробуются практические, точнее даже экспериментальные, формы организации массового экологического движения.

Именно таким исследованием и является книга О.Н.Яницкого «Российские «зелёные» в обществе риска», вышедшая в хельсинкском издательстве Kikimora Publications (2000). Теоретическая новизна и актуальность этой книги заключена, прежде всего, в попытке представить теоретический и эмпирический анализ институционального и, шире, социетального контекста, создаваемого неправительственными экологическими движениями и «группами давления», который, в свою очередь определяет динамику становления и изменения последних. Принципиальная новизна предложенного подхода в сравнении с подходами других авторов, описывавших контекст социальных движений и инициатив, в том числе экологических (М.Кастельс, К.Пиквенс, Т.Деелстра, А.Турен и др.), заключается в стремлении концептуализировать и исследовать именно реципрокную динамику контекста, акторов и действий, а не статичное воздействие контекста как стабильной «экзогенной переменной», заранее определяющей логику коллективного действия. Тип общества, тип господствующей политической культуры, специфические механизмы и каналы формирования общественного мнения – вот типичные образцы вариативных контекстов экологического действия на глобальном, региональном или локальном уровнях.

Во второй главе работы О.Н.Яницкий прелагает основанную на анализе западной и отечественной теоретических традиций типологию контекстов, где первый из типов описывает «историко-культурный контекст, т.е. стабильную систему ценностей и норм, определяющих отношения между государством, гражданским обществом и населением», второй – «макросоциальный контекст», который можно было бы обозначить как формационный или стадиальный (автор пишет: «Для запада – это переход от индустриального к постиндустриальному обществу, а для Востока – переход от тоталитарного общества к демократическому» [p.30]), и, наконец, третий тип включает в себя собственно ситуационные контексты возникновения и развития социальных движений, включающие в себя, в частности, их экономические, политические и символические ресурсы.



Эта трехмерная типология получает непосредственное применение в сравнительном анализе истории российского экологического движения и отдельных «историй» экологических групп и инициатив, осуществляемом на фоне (или «в контексте») сопоставления с мировыми и локальными тенденциями «зелёного» движения. Именно авторский анализ собранных в 1989-1998 гг. в шести регионах России, а также на Украине и в Эстонии «кейсов» экологически ориентированного коллективного действия, осуществлявшегося рядом неправительственных организаций и неформальных «групп давления», занимает существенную часть объема рецензируемой книги и, как можно предположить, определяет её несомненную ценность не только для социологов-профессионалов, но и для актуальных и потенциальных активистов, организаторов и участников такого рода организаций и групп. Помимо детально документированной и хронологически упорядоченной истории каждого «случая», книга содержит глубокий и проницательный анализ динамики того ситуативного и более широкого - нормативно-ценностного контекста, в котором данный «случай» экологической инициативы разворачивался и который этой же инициативой формировался. Прелагаемые краткие выводы по каждому из анализируемых «случаев» носят отнюдь не расплывчатый, а вполне конкретный характер, указывая на специфические преимущества использованных механизмов мобилизации и организационных форм или, напротив, прослеживая причины неудач. Немалую роль в таком анализе играет предложенная автором аналитическая «модель треугольника» [pp.125-127], применяемая в анализе истории взаимоотношений региональных властей, неправительственных экологических организаций и институтов экспертного знания, в российском обществе представленных в основном академической и отраслевой наукой (в анализируемых «кейсах» речь идет преимущественно о региональных или местных научных институциях, текущее положение и роль которых автор описывает весьма трезво, однако сочувственно и без сарказма).

Авторский вывод о том, что в современном российском «обществе всеобъемлющего риска» (последняя концепция достаточно давно разрабатывается О.Н.Яницким и уже неоднократно была представлена в печати, в том числе на страницах «Социса»), преимущественным типом социальных сетей являются сети, основанные на конфликте интересов, может рассматриваться и как жёстко реалистичный, и как чрезмерно пессимистический. И всё же, судя по представленным в книге результатам многолетних исследований, нет никаких оснований сомневаться в том, что этот серьёзно обосновываемый вывод лишь в небольшой степени применим к идеологии и практике российского экологического движения, представляющего собой совокупность новых и развивающихся форм коллективного действия, основанного на риск-рефлексии и противостоящего отмеченной общей тенденции. Ведь, как замечает автор в заключительной главе своей книги, сеть неправительственных экологических организаций представляют собой «…быстро растущий сектор неформальной экономики в условиях общества всеохватывающего риска. Эта сеть представляет собой вновь возникающую социально-экологическую нишу, занятую молодыми представителями российской интеллигенции и их семьями и друзьями, оказавшимися резко маргинализованными [в прошедшее десятилетие – И.Д.]. Такая сеть имеет преимущественно кооперативный и реципрокный характер и основывается на неформальных связях и профессиональных интересах» [pp.260]. Будем надеяться, что в российских условиях эта сетевая организация, изначально включенная в глобальное экологическое движение, сохранит названные характеристики и останется «неформальной экономикой», производящей прежде всего общественные блага, в том числе экологическую безопасность, политическую инфраструктуру добровольного совместного действия, гражданские права.




Пляж: место, где можно показать все, кроме глаз. Янина Ипохорская
ещё >>