Художественное новаторство Александра Александровича Блока в поэме «Двенадцать» Житомир 2009 План - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
По делу №15847 по обвинению гр-н борисовского павла Петровича 1 14.19kb.
Николай рерих и александр блок 3 629.17kb.
Інформатика тема: Житомир Виконали 1 63.77kb.
Календарь знаменательных дат на август 1 14.07kb.
«В белом и черном: поэзия символизма Александра Блока и Антонио Мачадо» 1 69.14kb.
План Введение Основные события восточного похода Александра Македонского... 1 127.96kb.
Урок по повести э. Хемингуэя «старик и море» 1 84.42kb.
1 ноября 95 лет со дня рождения Кайсына Шуваевича Кулиева 1 31.3kb.
В. В. Грузин // Тăван Атăл 2007. 7 № С. 139 143 1 19.02kb.
Урок, посвященный 90- летию со дня рождения Александра Александровича... 3 431.55kb.
Лекция №5. Александр Блок. Происхождение и родственное окружение... 1 186.75kb.
Круизная компания «Инфофлот» Москва: (495) 228-77-60, для агентов... 1 272.04kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Художественное новаторство Александра Александровича Блока в поэме «Двенадцать» Житомир - страница №1/3

Министерство образования и науки Украины

Житомирский государственный университет имени Ивана Франко

Кафедра теории и истории мировой литературы

Художественное новаторство Александра Александровича Блока в поэме «Двенадцать»

Житомир 2009



План


  1. Вступление.

  2. История написания поэмы «Двенадцать».

  3. Анализ поэмы «Двенадцать».

    1. Символика цвета и символика образов в поэме (двенадцати и Иисуса Христа).

    2. Образы Катьки, Петрухи и Ваньки.

    3. Особенности изображения двух миров в поэме «Двенадцать».

    4. Художественные средства создания «музыки революции».

  4. Выводы.

Библиография.




Вступление
Данная работа посвящена теме "Художественное новаторство Александра Александровича Блока в поэме «Двенадцать». Проблема данного исследования носит актуальный характер в современных условиях. Об этом свидетельствует частое изучение поднятых вопросов.

Вопросам исследования посвящено множество работ. В основном материал, изложенный в учебной литературе, носит общий характер, а в многочисленных монографиях по данной тематике рассмотрены более узкие вопросы проблемы. Однако, требуется учет современных условий при исследовании проблематики обозначенной темы.

Дальнейшее внимание к вопросу о проблеме необходимо в целях более глубокого и обоснованного разрешения частных актуальных проблем тематики данного исследования.

Актуальность настоящей работы обусловлена, с одной стороны, большим интересом к теме "Новаторство Александра Александровича Блока в поэме «Двенадцать» в современной науке, с другой стороны, ее недостаточной разработанностью. Рассмотрение вопросов связанных с данной тематикой носит как теоретическую, так и практическую значимость.

Объектом данного исследования является исследование новаторства Александра Блока в поэме «Двенадцать». При этом предметом исследования является рассмотрение отдельных вопросов, сформулированных в качестве задач данного исследования.

Целью исследования является изучение темы "А.Блок поэма "Двенадцать"" с точки зрения отечественных и зарубежных исследований по сходной проблематике.

В рамках достижения поставленной цели автором были поставлены и решения следующие задачи:

1. Изучить теоретические аспекты и выявить природу новаторства Блока в поэме «Двенадцать».

2. Изложить возможности решения тематики .

3. Обозначить тенденции развития тематики.

Работа имеет традиционную структуру и включает в себя введение, основную часть, состоящую из 5 глав, заключение и библиографический список.

Во введении обоснована актуальность выбора темы, поставлены цель и задачи исследования, охарактеризованы методы исследования и источники информации.

Глава первая раскрывает общие вопросы, раскрываются вопросы, связанные с историей написания поэмы «Двенадцать. Определяются основные понятия.

В главе второй рассматривается связь с предыдущим творчеством автора.

В главе третьей рассмотрены основные образы поэмы и их значение, символика поэмы.

В четвертой главе рассмотрены особенности изображения в поэме двух миров, эпох: старой и новой.

В четвёртой главе речь идёт о языке поэмы, композиционном построении и об использовании автором фольклорных мотивов и приёмов.

По результатам исследования был вскрыт ряд проблем, имеющих отношение к рассматриваемой теме.

Таким образом, актуальность данной проблемы определила выбор темы работы "Новаторство Александра Александровича Блока в поэме «Двенадцать» круг вопросов и логическую схему ее построения.

Источниками информации для написания работы по теме "Новаторство Александра Александровича Блока в поэме «Двенадцать» послужили базовая учебная литература, фундаментальные теоретические труды крупнейших мыслителей в рассматриваемой области, результаты практических исследований отечественных авторов, статьи и обзоры в специализированных и периодических изданиях, посвященных тематике, справочная литература, прочие актуальные источники информации.

Имя А.А.Блока тесно связано в сознании читателя с символизмом. Это литературное течение, придя в Россию из Западной Европы на рубеже 19-20 вв., обогатившись достижениями русской стихотворной традиции, дало литературное множество замечательных произведений, среди которых поэзия Блока. Образы, созданные им, занимают особое место. Своеобразие поэзии поэта во многом отразилось уже в первые годы его творчества в образах лирического героя.

А.Блок прошел огромный путь от камерного поэта, воспевавшего «розовое облако грез» и «милого воина», «одетого в серебро», до создателя поэмы «Двенадцать» с огромной силой выразившего страшную «музыку разрушения» и тоску по другой музыке, музыке «нового века», который «взойдет средь всех несчастных поколений».

Пожалуй, в творчестве А.Блока нет другого произведения, вызвавшего столь бурную реакцию современников, как поэма «Двенадцать». Это - одно из самых сильных и современных произведений русской поэзии начала ХХ века. Это непредвзятый, объективный дневник революционных событий.
Актуальность

  За последние несколько десятилетий литературоведы (В.Н. Орлов, М. Волошин, Б. И. Соловьёв, Сербин П. К.) исследовали как лирику А. Блока, так и его поэму "Двенадцать". Несмотря на это, в работах большинства исследователей вопросу взаимосвязи символистской лирики Блока с данной реалистической поэмой уделяется недостаточное внимание. Представляется, что сравнение поэмы "Двенадцать" и "трилогии вочеловечения" дает исследователю творчества А. Блока возможность через изучение эволюции одних и тех же мотивов и приемов от "трилогии" к поэме "Двенадцать" глубже понять особенности поэтики этих двух "частей" творчества поэта, чаще рассматриваемых литературоведами отдельно друг от друга. Такой подход к изучению этих произведений позволит увидеть механизмы связи между ними, понять причины трансформирования тех или иных мотивов и приемов на различных этапах творчества Блока.

  

Цель исследования: проанализировать основные художественные особенности поэмы: историю написания, связь с предыдущим творчеством автора, систему образов поэмы и язык.

  


   Объект исследования: поэма Блока "Двенадцать".

   Предмет: художественное новаторство Блока в поэме «Двенадцать».




1. История написания поэмы «Двенадцать»
Разговор о поэме «Двенадцать» следует начать с дневниковой записи Блока, где он пишет: "В январе 1918 года я в последний раз отдался стихии не менее слепо, чем в январе 1907 или в марте 1914 года. Оттого я и не отрекаюсь от написанного тогда, что оно было написано в согласии со стихией: например, во время и после окончания "Двенадцати" я несколько дней ощущал физически, слухом, большой шум вокруг - шум слитный (вероятно, шум от крушения старого мира). Поэтому те, кто видит в "Двенадцати" политические стихи, или очень слепы к искусству, или сидят по уши в политической грязи, или одержимы большой злобой, - будь они враги или друзья моей поэмы.

Было бы неправдой, вместе с тем, отрицать всякое отношение "Двенадцати" к политике. Правда заключается в том, что поэма написана в ту исключительную и всегда короткую пору, когда проносящийся революционный циклон производит бурю во всех морях - природы, жизни и искусства; в море человеческой жизни есть и такая небольшая заводь, вроде Маркизовой лужи, которая называется политикой; и в этом стакане воды тоже происходила тогда буря, - легко сказать: говорили об унижении дипломатии, о новой юстиции, о прекращении войны, тогда уже четырёхлетней! - Моря природы, жизни и искусства разбушевались, брызги встали радугою над нами. Я смотрел на радугу, когда писал "Двенадцать"; оттого в поэме осталась капля политики.

Посмотрим, что сделает с этим время. Может быть, всякая политика так грязна, что одна капля её замутит и разложит всё остальное, может быть, она не убьёт смысла поэмы; может быть, наконец - кто знает! - она окажется большим бродилом, благодаря которому "Двенадцать" прочтут когда-нибудь в не наши времена. Сам я теперь могу говорить об этом только с иронией; но - не будем сейчас брать на себя решительного суда" [8:377].
После значительного поэтического молчания Блока поэма "Двенадцать" была написана как будто в озарении, за несколько дней, и на ее доработку понадобился лишь месяц. Январь 1918 года - дата создания поэмы, вобравшей в себя все предшествующее творчество поэта и ставшей в его судьбе роковой.

18 февраля (3 марта по новому стилю) поэма "Двенадцать" была опубликована в газете эсеров "Знамя труда", а в мае (вместе со "Скифами") вышла отдельной книжкой.

Сразу же после публикации поэма была принята буквально в штыки большинством представителей русской интеллигенции. Многие из бывших друзей и попутчиков Блока просто порвали с ним всякие отношения, что вполне объясняется накалом страстей (особенно в первые зимние месяцы) после Октябрьского Переворота большевиков. Но даже с чисто творческой точки зрения это яркое и в целом недопонятое произведение стоит особняком в русской литературе Серебряного века.

Поэма "Двенадцать" получила свое название от числа глав произведения, от числа главных героев апостолов Христа, персонифицированных в образы красноармейцев. В своей поэме А. Блок хотел изобразить коллективное сознание и коллективную волю, пришедшие на смену индивидуальному началу лирики символизма. В целом же, поэма, написанная менее чем за месяц, на высшем взлете, на пределе творческих сил, - остается звуком музыки, памятником эпохи (кратчайшей и единственной в своем роде - первых недель революции 1917 года). Из нее вряд ли можно извлечь представление о русской революции, о творческой эволюции, о гражданских взглядах поэта. Идеи и истины "Двенадцати" другого уровня и другой природы.

"Это произведение можно использовать как "оправдание" революции, с таким же успехом ее можно использовать как памфлет (осмеяние в резкой, обличительной форме политический строй в целом, общественное явление, программу и деяния той или иной партии, группы и т. д.) против большевизма, исказив и подчеркнув другие ее стороны. Но ее художественная ценность, к счастью, стоит по ту сторону этих временных колебаний политической биржи", - писал о поэме "Двенадцать" М. А. Волошин.

Ключ к реальному пониманию поэмы можно найти в творчестве известного шансонье и поэта М. Н. Савоярова, в приятельских отношениях с которым Блок состоял в 1915-1920 годах и концерты которого посещал десятки раз. По всей вероятности, Блок испытал довольно сильное влияние эксцентрического стиля артиста и даже поэта М. Н. Савоярова, которое более всего сказалось в его послереволюционном творчестве. Так, по мнению академика Шкловского, поэму «Двенадцать» все дружно осудили, и мало кто понял именно потому, что Блока слишком привыкли принимать всерьёз и только всерьёз.

В «Двенадцати», этом портрете революционного Петрограда, который Шкловский сравнивал с «Медным всадником» Пушкина, зазвучали совершенно новые мотивы. Одним из первых это почувствовал тот же Шкловский: «Двенадцать» - глубоко ироническая вещь. Она написана даже не частушечным стилем, она сделана «блатным» стилем. Стилем уличного куплета вроде савояровских» Шкловский имел в виду Михаила Савоярова, популярного в те годы в Петрограде шансонье, работавшего в так называемом «рваном жанре»: он появлялся на сцене в костюме и гриме босяка. Известный российский, а позднее американский балетмейстер Джордж Баланчин навсегда запомнил, как Савояров пел знаменитые куплеты «Алеша, ша, возьми полтоном ниже, брось арапа заправлять…» [9].

Также Шкловский пишет о поэме "Двенадцать": "Сам же Блок принял революцию не двойственно. Шум крушения старого мира околдовал его.



Время шло. Трудно написать, чем отличался 1921 год от 1919-го и 1918-го.

В первые годы революции не было быта или бытом была буря. Нет крупного человека, который не пережил бы полосы ветра в революцию. Минутами верилось в большевиков. Вот рухнут Германия, Англия, и плуг распашет не нужные никому рубежи! А небо совьется как свиток пергамента.

Но тяжесть привычек мира притягивала к земле брошенный революцией горизонтальный камень жизни.

Полёт превращался в падение.

Для Блока всё это было грозней. Кровь революции превратилась в быт.

Блок говорил: "Убийство можно обратить в худшее из ремёсел".

Блок потерпел крушение дела, в которое он вложил свою душу. От старой дореволюционной культуры он уже отказался. Новой не создалось.

Уже носили галифе. И новые офицеры ходили со стеклами, как старые. Катьку посадили в концентрационный лагерь. А потом всё стало как прежде.

Не вышло.

Блок умер от отчаяния.

Он не знал, от чего умереть.

Болел цингой, хотя жил не хуже других, болел жабой, ещё чем-то и умер от переутомления.

С "12" - ничего не писал" [15:175-176].

2. Основные мотивы лирики Блока и поэма «Двенадцать»
Главное место в поэме "Двенадцать" занимает мотив бури в море жизни, то есть вся поэма пропитана революционным пафосом. "Он [Блок] согнулся под тяжестью задачи, был раздавлен за то, что не чувствовал прелести Прекрасной Дамы революции, не разгадал ее заклятий. Как скучно и пошло все наблюденное им о победителе-народе!.." [18]

И здесь все та же снежная вьюга, та же тревога, бездомность, огни и мрак ночного города (в трилогии это особенно заметно, начиная со второго тома, где появляются стихотворения, например, как "Там, в ночной завывающей стуже...", "Русь", "Снежное вино", "На зов метелей", "Бушует снежная весна").

В "Двенадцати" поэт остался в кругу своих излюбленных мотивов вольного ветра, порхающей метели, непроглядной ночи, полыхающего пожара. Эти мотивы определяли и название книг "трилогии вочеловечения": "Земля в снегу", "Снежная ночь" и т. д. А в самих стихах Блока тянется нескончаемая цепь снега, льда, стужи, метели начиная с самого раннего: "Я ношусь во мраке, ледяной пустыне", ночь и вьюга, снежный стон, "вот поднялся вихорь снежный", "вдали запевала метель", "там, в ночной завывающей стуже", белоснежная метель, ветер веет снежный, воет ветер леденящий, бушует снежная весна, вечный снег и вой метели и так далее с необыкновенным постоянством.

Говоря о "Двенадцати", существенно отметить, что переплетающиеся мотивы ветра и пожара (вообще - огня) особенно постоянны у Блока в стихах о России или в тех, где образ родины возникает путем разного рода лирических ассоциаций: "И война, и пожар впереди", "Понеслись, блеснули в очи огневые языки", "За ветром взывают мечи", "Твои мне песни ветровые как слезы первые любви", "Дикий ветер стекла гнет", "Встает мятеж, горят деревни". Иногда эти мотивы разрастаются в целую картину, как, например, в "Руси", где пылают зарева горящих сел, ведьмы и черти тешатся в снеговых столбах, буйная вьюга заметает избы, "и вихрь, свистящий в голых прутьях, // Поет преданья старины". Громадную роль играет снежная метель в драме "Песня Судьбы" (1908), глубоко отразившей раздумья Блока о судьбах родины. Здесь, как и в "Двенадцати", этот образ символизирует восстание народной стихии: "Метель идет!". Так, в "Двенадцати" мы видим:



...Опять навстречу несется вскачь,

Летит, вопит, орет лихач...

Стой, стой! Андрюха, помогай,

Петруха сзаду забегай!..

Трах-тарарах-тах-тах-тах-тах!

Вскрутился к небу снежный прах!.. [8:449]
Интересно, что в "Двенадцати" появляются не только мотивы, свойственные ранней лирике Блока, но и близкие ей группы образов. Так, в неоконченной поэме "Ее прибытие", посвященной, по словам автора, несбывшимся надеждам, разбуженным первой революцией (писалась в декабре 1904 года, но обработана в 1906-1907 годах), читаем:

Через бурю, через вьюгу

Различали красный флаг. [17]

В "Двенадцати" мы видим:



...Впереди- с кровавым флагом,

И за вьюгой невидим... [8:454]

В январе 1907 года Блок не отступает от темы снега, ветра, стихии. В этот период он пишет "Снежную маску", весь пейзаж которой напоминает пейзаж "Двенадцати". И дело не только в том, что в этих двух текстах мы видим мотивы метели и ночи, но в самой природе стиха, в сходстве ритмического рисунка: те же легкие, порхающие разностопные стихи, то же симфоническое разнообразие непрерывно меняющихся ритмов:



Снежная мгла взвилась,

Легли сугробы кругом.

И снежные брызги влача за собой,

Мы летим в миллионы бездн...

Ты смотришь все той же пленной душой

В купол все тот же звездный...

И смотришь в печали,

И снег синей.

Темные дали,

И блистательный бег саней. [8:153]
Отдельные точки соприкосновения с "Двенадцатью" обнаруживаются и в других произведениях Блока. Песенно-частушечные ритмы "Двенадцати" мы встречаем в "Заклятии огнем и мраком":

Гармоника, гармоника!

Эй, пой, визжи и жги!

Эй, желтенькие лютики,

Весенние цветки!

В "Двенадцати" эти ритмы представлены в 3 части:

Как пошли наши ребята

В красной гвардии служить -

В красной гвардии служить -

Буйну голову сложить! [8:179]

Сатирические характеристики персонажей старого мира в первой песне поэмы "Двенадцать" соотносятся с такими гневными антибуржуазными стихотворениями Блока, как "Сытые":



Ведь опрокинуто корыто,

Встревожен их прогнивший хлев.
Грешить бесстыдно, непробудно... [8:204]

Долгополый товарищ поп из "Двенадцати" сразу приводит на память другого пузатого иерея из "Ямбов":



И не успеть дочесть отходной

Тебе, пузатый иерей! [8:247]

Безвестный бродяга, что сутулится в первой песне поэмы, очень похож на того персонажа "Плясок смерти", которого Блок назвал некоронованным царем глухого ночного Петербурга страшного мира, где богатый зол и рад и унижен бедный.

Еще в 1908 году Александр Блок в стихотворении «Россия» пророчествует о том, о чем будет писать через десять лет в "Двенадцати", обращаясь к России:

Тебя жалеть я не умею

И крест свой бережно несу,

Какому хочешь чародею

Отдай разбойничью красу!

Тебя заманит и обманет, -

Не пропадешь, не сгинешь ты,

И лишь забота затуманит

Твои прекрасные черты. [17]

И дальше он пишет о том, что чтобы с Россией не случилось, какой бы супостат не пришел на Русь, все равно она не погибнет, поднимется, отряхнется и станет еще краше:



Ну что ж? Одной заботой боле

Одной слезой река шумней,

А ты все та же лес и поле,

Да плат узорный до бровей. [17]

Для поэмы "Двенадцать" характерно построение изображения на чередовании мотивов ночной темноты и снежной вьюги. С этим связана цветовая символика - контраст черного и белого. Она знаменует два жизненных исторических начала: черное - низкое, ложь, прошлое, белое - высокое, правду, веру в будущее; это противоборствует как на всем свете, так и в каждой человеческой душе.

Снежная вьюга в "Двенадцати" - образ исторической погоды, образ самого переворота и хаоса им принесенного. Черный вечер и белый снег воплощают в своей контрастности историческую бурю, потрясшую мир. Белое, светлое, снежное торжествует в финале поэмы (как, впрочем, и в поэтике символизма в лирическом творчестве поэта), где полностью побеждает непроглядную тьму, из которой вышли "двенадцать":

Поздний вечер.

Пустеет улица.

Один бродяга

Сутулится... [8:446]
"Двенадцать" - полное торжество стихии. Она главный герой поэмы. Как сама поэма, так и стихия в ней, едина и синтетична, хотя внутри нее самой действуют самостоятельные характеры с их собственными индивидуальными чертами.

Ощущение взлета революции с громадной силой сказалось в "Двенадцати" в мотивах ночной метели, порывистого резкого ветра, взвихренного снега. При этом ветер, снег, пурга - динамические образы восставшей, разбушевавшейся, стихии приобретают различный смысл примечательно к разным персонажам поэмы. Так, для старушки, олицетворяющей "старый мир", снег - большое препятствие



Старушка, как курица,

Кой-как перемотнулась через сугроб. [8:444]

Это же можно сказать и о других представителях "старого мира":



Что нынче невеселый,

Товарищ поп?[6:445]
Стоит буржуй на перекрестке

И в воротник упрятал нос.

А рядом жмется шерстью жесткой

Поджавший хвост паршивый пес. [8:451-452]

Для несущих "новый мир" "двенадцати" ветер "зол и рад".


"Символизм был губителен для художника, отвращал его от бесконечно богатой содержательностью, красками, ситуациями, проблемами реальной жизни, уводил в абстракцию, в вымышленный и искусственный мир. Все русские символисты - Ф. Сологуб, К. Бальмонт, Д. Мережковский, З. Гиппиус, Вяч. Иванов в той или иной форме совершили преступление: они свернули с прямой дороги служения людям и предались сатанинским неистовствам. Основные положения философии и эстетики символизма - ненависть к разуму, демократии, общественности, гуманизму, искание путей над историей" [21].

И на этом фоне путь Блока - это путь от декадентства к высокому искусству, от модернизма к реализму, от тьмы к свету. В самые жестокие годы реакции он писал своему корреспонденту: "Последняя просьба: если вы любите мои стихи, преодолейте их яд, прочтите в них о будущем" [8:187]. "И вечный бой! Покой нам только снится", - строка из цикла "На поле Куликовом" стала первой ступенькой в пути Блока к революции. Хоть Блок был одним из лидеров далекого от реальной жизни течения символизма, он в своих произведениях постоянно сочувствовал трудовому люду, особенно рабочим. В стихотворении "Фабрика" он рассказывает о том, как недвижный кто-то, черный кто-то медным голосом



...зовет.

Согнуть измученные спины,

Внизу собравшийся народ. [8:52]

В другом стихотворении, написанном в революционный, 1905 год ("Сытые"), поэт с сарказмом говорит о том, что богатые сытые - скучали и не жили, в то время как кругом слышались мольбы о хлебе. Но вот началась революция, слышен красный смех знамен, и



Так негодует все, что сыто,

Тоскует серость важных чрев:

Ведь опрокинуто корыто,

Встревожен их прогнивший хлев. [8:205]

Принимая в революции свержение старого и отжившего, он не хочет, чтоб она была жестокой и кровавой.

В октябрьском перевороте поэт услышал только одну музыку - громовую музыку катастрофического крушения старого мира, которое он так давно предчувствовал и ждал. Поэтому кровавый переворот Блок воспринял как внезапно налетевшую, но уже предсказанную и ожидаемую стихию. Образ разбушевавшейся стихии всегда играл в поэзии Блока особо значительную роль. Ветер, буря, вьюга все это для него привычные понятия романтического мироощущения. Но особенно "стихийна" поэма "Двенадцать": здесь все действующие лица персонифицируют образ стихии.

Цикл "Снежная маска" из "трилогии вочеловечения" весь пропитан стихией снега. Здесь, герой, настигнутый метелью, погружается в вихри снежные, в снежный мрак очей, упивается этими снежными хмелями и во имя любви готов сгореть на снежном костре. Героиня цикла почти лишена конкретных примет, ее черты романтически условны: неизбежные глаза, которые могут цвести; тихая поступь и снежная кровь, ее голос слышен сквозь метели.

Например, в стихотворении "На зов метелей" в героине стихотворения мы не видим внешних черт, она только поверхностно окружена ореолом романтичности. Взаимоотношения лирического героя и его любимой здесь напоминают Ваньку с Катькой. В стихотворении "Снежное вино" последние две строки:

Твои не вспомнить поцелуи

На запрокинутом лице? [17]

очень похожи на описание взаимоотношений Ваньки с Катькой в 4 части "Двенадцати":



Запрокинулась лицом,

Зубки блещут жемчугом... [8:448]

В цикле "Фаина" образ героини обогащается новыми свойствами. Она не только воплощение стихии души, но и выражение стихии народной жизни:



Смотрю я: руки вскинула,

В широкий пляс пошла,

Цветами вся осыпала

И в песне изошла.

Неверная, лукавая,

Коварная пляши!

И будь навек отравою

Растраченной души. [17]

Этот же мотив "растраченной души", звучит и в других стихотворениях цикла, в том числе и в широко известном "О, весна без конца и без краю". Его обычно приводят как пример мужественного взгляда поэта на жизнь.

Однако из мира стихий, бушующих лиловых миров, как определяет сам Блок в период антитезы, отраженный во втором томе, художник выходит не столько с утратами, сколько с обретениями. Это новое мироощущение поэта отразилось и в венчающем второй том цикле с многозначительным названием "Вольные мысли". Именно здесь звучат слова, предвещающие его переход к третьему, завершающему этапу его вочеловечения:

Всегда хочу смотреть в глаза людские,

И пить вино, и женщин целовать,

И яростью желаний полнить вечер,

Когда жара мешает днем мечтать.

И песни петь! - И слушать в мире ветер! [17]

Третий том открывается циклом "Страшный мир". Тема "страшного мира" сквозная в творчестве Блока: она присутствует во всех томах "трилогии вочеловечения" и поэме "Двенадцать". Ее можно трактовать по-разному: как буржуазную действительность, как упадок нравственных ценностей, как демонические настроения, как губительные страсти - во все это впадает лирический герой, душа которого трагически переживает состояние собственной греховности, безверия, опустошенности, смертельной усталости.

Здесь отсутствуют естественные, здоровые человеческие чувства. Вместо любви здесь горькая страсть, как полынь, бунт черной крови - и это ярко представлено в поэме "Двенадцать". Например, в стихотворении "К Музе" поэт говорит о несчастной гибельной любви:

Для иных ты - и Муза, и чудо.

Для меня ты - мученье и ад.

В поэме "Двенадцать":

В кружевном белье ходила -

Походи-ка, походи!

С офицерами блудила -

Поблуди-ка, поблуди![17]

Трагическое мироощущение, свойственное большинству стихотворений цикла, находят свое крайнее выражение в тех из них, где законы страшного мира приобретают космические масштабы:



Миры летят.

Года летят.

Пустая Вселенная глядит в нас мраком глаз.

А ты, душа, усталая, глухая,

О счастии твердишь, - в который раз? [17]

Циклы "Возмездие" и "Ямбы" продолжают эту тему. Главная вина героя - измена данным когда-то священным обетам, высокой любви, измена человеческому предназначению. Расплата же, назначенная за эти грехи усталость от жизни и покорное ожидание смерти. В стихотворении "Ночь, улица, фонарь, аптека" показывается роковой круговорот жизни. Этому способствует его кольцевая композиция, точные и емкие эпитеты ("бессмысленный и тусклый свет", "ледяная рябь канала"), наконец, необычная и смелая гипербола: "Умрешь - начнешь опять сначала". В стихотворении "Голос из хора" звучит мрачное, поистине апокалипсическое предсказание о грядущем торжестве зла:



И век последний, ужасней всех,

Увидим и вы, и я.

Все небо скроет гнусный грех,

На всех устах застынет смех,

Тоска небытия. [17]

Уже в "Ямбах" поэт говорит "нет" дням настоящим. Он верит, что крушение старых устоев жизни неизбежно:



На непроглядный ужас жизни

Открой скорей, открой глаза,

Пока великая гроза

Все не смела в твоей отчизне... [17]

Чуть позже, в "Итальянских стихах", он отвергает позицию чистого искусства, говоря о ней, что это творческая ложь - и здесь он еще более ярко выступает как реалист. «Подлинное искусство, - говорит поэт, - это ноша на плечах, долг, подвиг».

Следующий рассматриваемый цикл "трилогии вочеловечения" "Арфы и скрипки" - связан с блоковской концепцией музыки как внутренней сущности мира, его организующей силы. Если скрипки могут быть расстроенными, то арфа для Блока символ музыки, звучащей всегда в унисон с мировым оркестром. Здесь присутствует широкий диапазон тем: светлая музыка (например, "На смерть Комиссаржевской"), дисгармония страшного мира (например, "Я пригвожден к трактирной стойке").

"Кармен" - последний цикл поэта о любви. Он является связующим звеном между "Арфами и скрипками" и "Соловьиным садом", где отразились раздумья поэта о смысле жизни и месте человека в ней.

Цикл "Родина" посвящен России. Эта сквозная тема, берущая начало из первого тома трилогии и заканчивающаяся в поэме "Двенадцать".

Что касается содержания поэмы, то здесь Блок, на наш взгляд, использует те же образы, что и в предыдущем творчестве: это образы ветра, снега, вьюги, Иисуса Христа, сатирические зарисовки буржуазии, противопоставление черного и белого миров. По форме же это "рвущийся стих" (М. И. Цветаева), в котором слышна музыка революции: здесь и частушечные мотивы, и несущие особую энергию короткие строки, и ритмы марша.




следующая страница >>



Угрызения совести нередко имеют причиной слишком добродетельную жизнь. Станислав Ежи Лец
ещё >>