«Геката» появилась над столицей Ангрии во всей своей красе и без предупреждения. Точнее, ее, конечно, ждали. В надежде, что она не п - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Времена года Весна Мы ее всю зиму ждали, Все глядели: не она ли? 1 57.09kb.
Татьяна Ленгина "И невозможное возможно?" 1 54.63kb.
Пьеса в четырех действиях 1 100.32kb.
Сказка для вас! Она о том, что очень близко, но видно не всем… Потому... 1 153.28kb.
Направления антропологи′ческая школа 4 668.38kb.
Зощенко М. Учёная обезьянка 1 12.66kb.
Без семьи Первая часть Глава I в= деревне 1 107.5kb.
Танец бабочек 1 38.36kb.
Джози Литтон Замки в туманеАкора – 3 1 303.24kb.
Многоликая Вандея 1 9.06kb.
Кузнецова Мария Владимировна 1 176.55kb.
И греческое „пёлаж е 4 834.57kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

«Геката» появилась над столицей Ангрии во всей своей красе и без предупреждения. - страница №1/6

Часть, допустим, 1.

1.1


«Геката» появилась над столицей Ангрии во всей своей красе и без предупреждения. Точнее, ее, конечно, ждали. В надежде, что она не придет. А она пришла. И всем стало не по себе. Очень сильно. И ангрийцам, и, что самое интересное, имперским войскам.

Для собственно оккупированной (официально Империя предпочитала термин «осознавшей светлый путь») Ангрии явление «Гекаты» было подобно вынесению приговора, того самого, который обжалованию не подлежит. Один раз жахнет – и все, здравствуй, история, только в ней ты и остаешься как факт, да и то неизвестно, что с тобой сделают (как тебя трактуют) грядущие поколения. Для Третьей Имперской Ударной вообще и генерала Йена в частности наличие «Гекаты» над головой был сродни материализовавшемуся проклятию, которое досталось не за что ни про что, а избавиться от него нет никакой возможности. Однако, что характерно, ни Ангрия, ни Третья Ударная Армия Империи под командованием генерала Дэниэла Йена против «Гекаты» ничего поделать не могли. Ангрия – потому что именно с «Гекаты» на нее свалились «Истребители», свалились, и, собственно, отправили в прошлое границу с Империей и весь прилагающийся к ней район. Генерал Йен – потому что официально «Геката» была резиденцией Первого Советника Экхарта, под которого Йену было не подкопаться. Во всяком случае, в этой жизни.

Хотя, конечно, на самом деле имперский генерал Йен, которому официально достались все награды имени молниеносной войны в Ангрии, страдал от «Гекаты» куда как сильнее, чем та же Ангрия, а все потому, что именно на этом крейсере помимо Советника обретался дважды психопат всея Империи полковник Альберти со своими маньяками, и несмотря на то, что они с Экхартом друг друга ненавидели до колик (эту государственную тайну прекрасно знала вся Империя и пограничные государства), генерал Йен против бесноватого полковника тоже ничего поделать не мог, даром что Альберти официально числился за Третьей Ударной. Просто Советник Экхарт и полковник Альберти резко начинали дружить против генерала Йена (равно как и против любого другого человека из генштаба) при первых признаках интереса к «Гекате», а стерва М. Келлер, комендант означенной летающей крепости, приносила им кофе и мерзко хихикала.

Так что когда «Геката» повисла над ангрийской столицей, столица предусмотрительно прижала уши, памятуя об участи сожженной границы, а генерал Йен, вошедший в столицу с триумфом, достойным римского императора, всерьез стал подумывать о том, а ней уйти ли ему в запой. Однако его останавливало то обстоятельство, что, опять-таки, все имперские армии были в курсе, как пьет полковник Альберти. А генерал Йен не хотел прослыть плагиатором.


1. 2

…Тут автобус тряхнуло, и Бритт проснулась, вздрогнув. Кошмар, которого она уже не могла вспомнить, не хотел уходить, точнее, он не хотел отпускать ее из своих липких холодных щупалец. Но вокруг были люди, обычные люди, и сосед рядом копался в своем кейсе. Бритт выглянула в окно – автобус остановился неподалеку от въезда на мост, въезда в город. Пассажиры спешно полезли за документами, полезли в сумки портфели, рюкзаки и пакеты, в карманы и просто за пазуху. Дверь тяжело вздохнула, попустив в салон автобуса солдата в форме регулярных имперских войск.

-- Всем выйти! – его голос прозвучал из-под шлема глухо, но громко. С характерным хрипом вмонтированного микрофона.

Протестовать в открытую, разумеется, никто не решился. Самоубийц тут не было. В хвосте салона женщина спросила, брать ли с собой вещи, или же можно их тут оставить. Водитель сказал, что вещи можно и оставить, ничего не случится. Но солдат посоветовал водителю заткнуться, а пассажирам – предъявить багаж для досмотра. Кто-то из пассажиров таки пробовал было возмутиться, но на него тут же зашикали и он быстро заткнулся.

Солдат вышел из автобуса, вслед за ним потянулись и пассажиры. Наверно, они тут живут. Тут у них дома и семьи. А какого черта она сюда приперлась? Бритт не знала. Она вытащила из-под сиденья свой чемодан, накинула мундир, такой чужой, новый и неудобный, и, одной рукой волоча чемодан, а другой ухватив сумку, втиснулась между представительного вида мужчиной средних лет и перепуганной девицей, увешанной пакетами. Девица шумно сопела у Бритт за спиной, распространяя запах приторных дешевых духов и пивного перегара. Обтянутая синей курткой спина мужчины заслоняла все, что было впереди. Но ненадолго. Впереди была дверь, а за ней – мокрый ночной холод. Свежесть ночного воздуха напополам с едким запахом бензина, вдохнув который, Бритт не удержалась и громко чихнула. Мужчина подскочил, словно у него под ухом прогремел выстрел, и зашагал к патрульной будке, едва не срываясь на бег. Бритт чуть не оступилась на выходе из автобуса, девица налетела на нее сзади, матерясь. Бритт выругалась в ответ, потому что упади она, ей пришлось бы собирать свое барахлишко вот в той безбрежной луже, в которой плавали радужные разводы бензина, едва припорошенные снегом.

-- Всем стоять! – пролаяло над шоссе.

Бритт опустила чемодан на заснеженный асфальт. Чемодан уже успел порядком оттянуть ей руку (колесики у него отломились и жить с ним стало плохо), и поэтому Бритт порадовалась тому, что хоть на миг ее руки отдохнут. Она взяла с собой лишь самое необходимое, но это необходимое весило достаточно ощутимо для того, чтобы не придавать ему значения.

Бритт выпрямилась, огляделась по сторонам. Но мокрый снег падал сплошной стеной, которую как ножи вспарывали фары автобуса и мощные прожектора патруля. И все. И больше ничего не разглядеть. Шлагбаум, перекрывающий въезд на мост, патрульная будка с антенной на плоской крыше, армейский джип и что-то громадное, прячущееся за падающими с него хлопьями. Танк? Скорее всего, да. Декорации, это так похоже на декорации. Действующие лица – точнее, статисты – переминались с ноги на ногу, стараясь не смотреть друг на друга, сжимая в руках паспорта, идентификационные чипы и прочие плоды бюрократии, сжимая их как можно крепче, чтобы только не потерять в этой суете, потому что потеря документа в эти странные времена в этом странном краю – еще не самое страшное, что может случиться, но что-то вроде того. Бритт казалось, что синяя книжечка и маленький квадратик пластика в кармане пиджака превратились в обжигающий уголек, который вот-вот выест кусок в кармане пиджака и вывалиться наружу. Она запустила руку в карман и, убедившись, что и паспорт, и чип на своем месте и никуда не делись, облегченно вздохнула, самой себе напомнив почему-то автобусную дверь с ее страданиями.

-- Всем построиться для досмотра! – рявкнуло над шоссе.

Толпа зашевелилась, пытаясь образовать подобие строя.

-- Майор Бритт Кроу -- есть? – голос был другой, сильнее и глубже, он шел с другой стороны, противоположной патрульной будке.

Бритт вздрогнула, удивленно вертя головой, словно пытаясь увидеть того, кто выкрикнул ее имя. Вместе с ней дернулся и луч прожектора, выхватив из снежной круговерти башню танка и человеческий силуэт на ней.

Бритт с подозрением огляделась по сторонам. Пассажиров уже успели окружить автоматчики и бежать на них показалось ей не самой удачной идеей.

-- Майор Бритт Кроу! – повторил некто на танке. – Я за вами. Привет, типа, от Советника Экхарта! Ну выйдите вы, что ли!

Бритт опасливо протиснулась к краю толпы, которая шарахнулась от нее. Луч прожектора кинулся к ней. Оставшись одна, она оглянулась – вокруг были только солдаты, только блестящие забрала их шлемов, только поблескивающая водяная пыль растаявшего снега на их прорезиненных комбинезонах и автоматных стволах.

-- Да не сюда, а ко мне! – некто с танка махнул рукой. В этом «Ко мне!» явно слышались интонации – командные. Интонации командира, привыкшего, что его приказы выполняются тут же. Незамедлительно

Бритт крепче вцепилась в ручку чемодана. Солдаты расступились, пропуская ее. Документы даже не спросили. Надо полагать, имя Первого Советника работало здесь как заклинание. Подошвы новеньких, только что со склада, ботинок скользили по мокрому снегу. Свет, внезапно вспыхнувший на танке, ослепил ее. Она чувствовала себя под прицелом. И глаз, и стволов.

-- А побыстрее -- никак? – поинтересовались с танка откровенно недовольно.

Она до сих пор не могла понять, мужской это голос – или женский?

Бритт подняла глаза и чуть не выронила чемодан. То, что стояло перед ней, конечно, было танком… в определенной мере. Раньше она видела «драконов» только мельком – когда они мелькали в кадрах новостей и военной хроники… Он был для нее просто символом имперской мощи и не более, но в реальности он подавлял, парализовал, уничтожал одним своим видом.

На «драконе» выругались матом. Вроде как не в адрес Бритт, но очень выразительно. Моментально вернув ее в этот мир, на этот асфальт, под этот снег. И она побежала навстречу жутковатой черной громадине, ощетинившейся стволами, антеннами и чем-то там еще.

-- Ну наконец-то, -- ядовито приветствовал ее танкист, точнее, пилот. – Давайте, залезайте…

Бритт попыталась. Получалось не очень чтобы хорошо. Чертовы подошвы ботинок скользили по ступеньками приделанной к борту лестницы. Пилот протянул ей руку в жесткой перчатке и рывком затащил на борт. На лбу башни «дракона» красовалась эмблема, прекрасно знакомая всем, кто хоть краем уха да слышал об имперской военной доктрине. Такая же эмблема – загадочная графическая абстракция -- имела место и на форменной куртке и берете.

И тут Бритт поняла, что знает, кто это. И ей стало плохо. Во всяком случае, ноги у нее подкосились, и она изо всех сил вцепилась в какой-то выступ на «драконьей» броне. Вот этого она от Советника не ожидала.

-- Ну чего уставились? – поинтересовался у нее командир имперского спецназа «Истребители» полковник Аликс Альберти, он же личное дело ALX/0. То есть, модификант №0. Собственной персоной. – Я доставлю вас на «Гекату».
1.3

Комендант крейсера «Геката» М. Келлер вышла из медблока, взбила прическу, выдохнула, вдохнула, потом снова выдохнула и одернула форменный корсет. Корсет был пошит по индивидуальному заказу в очень дорогом столичном ателье и сидел на комендантской фигуре как влитой. декольте у него было на несколько сантиметров глубже, однако ни один из вышестоящих чинов на сей факт не пенял. Дело в том, что эти несколько лишних сантиметров позволяли обозревать знаменитый на все имперские вооруженные силы бюст в крайне выигрышном ракурсе.

Новый главврач, значит. Майор Бритт Кроу, значит. Золотой диплом Императорского Университета, куча рекомендаций, только что нимба промеж ушей не хватает. Хм. Все как-то не просто. Все совсем не просто! Фирменная паранойя разыгралась? Может быть. Ладно, пусть принимает дела, разбирается, куда санитары спирт прячут и кто из пациентов симулирует, а кого еще можно спасти. Новый главврач, значит… На «Гекату» кого попало не присылают, ага. Во всех смыслах. Надо очень сильно отличится… очень особым образом… и либо очень хотеть сюда попасть, либо совсем наоборот.

Эх, как хорошо было, когда в медблоке хозяйничал Виктор Мэттьюз, светлая и долгая ему память! Про него давным-давно все было известно, и виден он был насквозь без рентгена: честный стукач без особых изысков. Но с ним произошел несчастный случай, то есть Аликс, и теперь на «Гекату» прислали нового главврача… Вот эту вот новоиспеченного майора, офицера без году неделя…

Комендант М. Келлер решила пока что не давать волю фирменной паранойе – в конце концов, надо просто пообщаться с Кроу и тогда уже пытаться делать какие-то выводы, а заодно и навести справки в Столице. И Аликса попытаться пнуть – пусть у Советника спросит, уж он-то всяко должен быть в курсе… Если, конечно, Советник сочтет нужным делиться информацией. Эх…

Надо идти и писать отчет. Советнику. И снова отправлять заявку на новые двери (большое тебе, Аликс, спасибо). И еще потребовать с доктора Кроу список необходимых ей медикаментов и перевязочного материала. И медтехники. А потом надо зайти в столовую и посмотреть, чем повара завтра решили травить экипаж и гарнизон… А потом…

Впрочем, пробежаться по плану-графику М. Келлер не дали.

-- Госпожа комендант! Техник Даунгли беспокоит.

-- В чем дело? -- Келлер поправила гарнитуру.

-- Эээ… у нас тут… полковник Альберти.

-- Ну и что? – хотя, увы, в голосе Даунгли суть ответа Келлер уже уловила. – У нас тут у всех полковник Альберти.

-- А у нас полковник Альберти, простите, орет на шефа.

-- Ясно. Громко орет?

-- Очень.

-- А шеф?

-- Пытается заткнуть. Не получается.

-- Жертвы и разрушения есть?

-- Кажется, Этану зуб выбил. Полковник.

-- Ясно. Сейчас буду.

М. Келлер дождалась сигнала о разрыве соединения, громко выругалась и поспешила в «истребительский» ангар, в просторечии именуемый «загоном». В «загоне» было весело, потому зрители выстроились по стеночке и с интересом наблюдали за происходящим. Посреди ангара, так, чтобы и видно и слышно было хорошо, стояли Аликс Альберти и Георг Константин, главный механик «Гекаты», и Альберти на Константина, как уже было отмечено, орал, задрав голову. Константин в ответ гудел на него с высоты своих двух метров. За спиной у Альберти стояли два его орла, точнее, то есть Раф Канно и Николай Шестов, а рядом с Константином, точнее, из-за Константина, с ними понимающе переглядывались Даунгли и Элдрич. Ближайший к этой скульптурной группе «дракон» был слегка расковырян, а вокруг него в живописном бардаке валялись инструменты.

-- Ну и что у нас тут случилось? -- поинтересовалась Келлер. – На сей раз?

-- На сей раз? – немедленно накинулся на нее Альберти. – На сей раз у ВАС бардак случился, комендант Келлер! Я не понял, это имперский крейсер или автозаправка деревенская?! Почему я не могу доверить свою технику этим… изобретателям и рационализаторам? Мои люди, что, в бой должны… верхом на метле летать? Или на табуретке?

-- На «Гекате» табуреток нет, насколько я помню. – заметил Георг Константин.

-- Зато на «Гекате» жопорукие механики есть! – тут же выплюнул Альберти.

Лицо у Константина было крайне выразительное, так что по его выражению сразу стало ясно, о чем, а точнее, о ком именно думает главный механик. Вообще-то он в обычной ситуации больше всего походил на дружелюбную гориллу с недюжинным интеллектом во взоре. Но сейчас это была крайне ехидная горилла, изогнувшая брови под таким углом, что Альберти даже промолчал. В ответ он выдал кривую ухмылочку и взгляд исподлобья, натолкнувшись на который, Константин отвел глаза. Похоже, у них имело место очередное обострение извечного спора об умственных способностях пилотов и техников. Каковой спор изрядно надоел коменданту М. Келлер.

-- Полковник Альберти, вы опять сомневаетесь в компетенции моих подчиненных?

-- Полковник Келлер, если ваши подчиненные лучше моих пилотов разбираются в том, как управлять «драконом», то почему они в них не летают?!

Георг Константин тягостно вздохнул.

-- Что произошло? – Келлер обратилась уже подчеркнуто к нему одному. Альберти немедленно ощетинился, но эту классическую реакцию Келлер привычно проигнорировала.

-- Техник Этан производил техосмотр «дракона» пилота Канно и …эээ… они разошлись во мнениях относительно… того, как пилот Канно со своей машиной обращается. А полковник Альберти проходил мимо и выбил зуб технику Этану.

Альберти кивнул в сторону своего «дракона», отмахнувшись от слов Георга Константина.

-- Поговорить надо… полковник Келлер.

Комендант хмыкнула, но вслед за Альберти пошла.

Альберти облокотился о борт «дракона».

-- Я их скоро убивать начну. За такие разговоры.

-- Это я твоих убивать начну. – мрачно сказала М. Келлер. – Еще одного из моих пальцем тронешь…

-- Трону. – немедленно ответствовал Альберти. – Прибью, и еще раз трону. Технику мы, видите ли, не бережем! Да этот мудак хоть раз в бою был? Хоть в пехоте, хоть где! Он знает, о чем говорит… вошь масляная?!

-- А то ты своим уродцам выволочку не устраиваешь за то, что технику, видите ли, не берегут. – невинно заметила Келлер.

-- Я – устраиваю – признал Альберти. – Потому что я знаю, о чем говорю! А когда какая-то скотина…

-- Ты лучше бы своим скотинам объяснил, что здесь им не аннексированные территории, а имперский крейсер! Какого черта они тут бардак устраивают? Вконец обнаглели, на тебя глядя.

-- А что? – хмыкнул Альберти. – Думаешь, глядеть не на что?

-- Идиот! Со своими что угодно делай, но моих – не трожь!

-- А пусть к моим не лезут! И ты к ним не лезь, а то я за себя не отвечаю! И вообще… Вы, что, с Советником сговорились? Он меня за каким-то майором гоняет, как будто мне делать больше нечего, ты из-за урода какого-то скандалишь. Спасибо еще скажи, что зуб выбил, а не челюсть сломал…

-- Аликс! Альберти! – проникновенно сказала Келлер. – Мы с тобой об этом уже говорили. Напряги свои мозги, если тебе память снова с кем-то изменила. Ты пинаешь своих, я пинаю своих. Если тебе надо пнуть кого-то из моих, обращайся ко мне. И наоборот. И, в конце концов, сходи к парикмахеру!

В ответ на все это Альберти только фыркнул, поглаживая броню «дракона» так нежно, что даже привычную к этому делу Келлер слегка, но все-таки перекосило.

-- А что касается «какого-то майора», то ты думаешь, что Советник это сделал исключительно для того, чтобы тебя понервировать? – продолжала Келлер. -- Вот ему точно делать больше нечего.

Альберти только-только собрался сказать в ответ что-то, судя по всему, достаточно противное, но ледяной голос, вгоняющий в ступор всю «Гекату», по интеркому пригласил его к Советнику Экхарту.

-- Спасибо, накаркала! – ядовито фыркнул Альберти. – Будем надеяться, что это не еще одно предложение поработать извозчиком. Я тебя прошу, проследи, чтобы Рафову девочку НОРМАЛЬНО закрутили – сам потом проверю!

Иногда Келлер начинала опасаться за нравственность вверенной «Истребителям» техники. Своих «драконов» они называли «девочками», и у каждой из этих милых особ было собственное имя (исключением была единственная девица среди них – Виолетта Хиноки. Ее «дракон» был ее «мальчик»). Альберти, например, звал свою маишну – Алечка, и на месте его девок М. Келлер уж точно ревновала бы полковника к черно-красной железяке, перекидывающейся то в танк, то в штурмовик. Но поскольку Альберти будил в ней несколько иные чувства, комендант только радовалась еще одному поводу проехаться по командиру «Истребителей».
1.4

-- Ну.. я, конечно же, сделаю все, что от меня зависит, но…



-- Надеюсь, повторять не нужно: Император желает, чтобы на этот раз все прошло тихо. И спокойно. Иными словами, без лишних жертв со стороны гражданского населения.

-- Желание Императора -- закон для «Истребителей».

-- Полагаю, вы усвоили это достаточно хорошо. Во всяком случае, на это у вас должно было хватить остатков того, что вы гордо именуете умом.

-- Вам виднее. В конце концов, если эти остатки -- не ваших рук дело, то дело рук ваших бывших…эээ… коллег.

-- Полковник, вы забываетесь.

-- Я? Скорее, пытаюсь собрать воедино… эти… как их там… остатки.

-- Вы уверены в том, что они поддаются этой попытке?

-- Скорее всего, нет.

-- Тогда почему вы все еще здесь?

-- Потому что в моем отряде не хватает одного солдата. Все еще. Потому что научная разведка до сих пор не только не вернула в строй младшего лейтенанта Олега Хиноки, но даже не сочла нужным информировать меня о его состоянии. Несмотря на все моим запросы, о которых вы, несомненно, в курсе. Хотя, конечно, что такое Департамент научной разведки и кто такой я?... Научной разведке виднее… Я не могу понять, зачем лишать отряд одного из лучших пилотов накануне операции, относительно важности которой Департамент научной разведки точно должен быть в курсе. Извините, Советник, но мои не очень сухие остатки мозгов решительно отказываются работать. Мне нужен Олег Хиноки. Верните мне моего солдата!

-- Я это уже слышал, не утруждайте себя повторениями. Действительно, еще немного, и у вас на плечах окажется не голова, а, скорее, алкоголесодержащая емкость. Деятельность Департамента научной разведки теперь находятся вне моей компетенции – во-первых, и во-вторых, ваша тоска по младшему лейтенанту Олегу Хиноки известна уже едва ли не всей Империи и сопредельным территориям. Найдите вашему пылу более конструктивное применение – например, выкроите между пьянками, драками и страданиями время для планирования операции. Иначе Император вас не поймет.

-- А если… Советник… если Олег Хиноки вернется в отряд… скоро, и… и без этих… изменений…

-- Что это? Шантаж? Полковник, вы переутомились. Или наоборот… Успокойтесь, эти игры не для вас, они требуют большего, чем рефлексы и реакции. Я вас не задерживаю, а вас ждут дела. Или, может быть, вам еще раз стоит проветриться – слетать вниз, забрать очередного нового врача? О да, майор Бритт Кроу пока все еще главный врач «Гекаты»… И я надеюсь, что она пробудет на этом посту еще достаточно долгое время. Намек понят, полковник, или вам требуется сообщение открытым текстом?

-- Нет, что вы, Советник… Я понимаю вас с полуслова… во всяком случае, пытаюсь… хотя бы спинным мозгом. На рефлексы и реакции его как раз хватает.


1.5

Для младшего лейтенанта Виолетты Хиноки отвели отдельную палату. Куда Бритт направлялась с некоторым… опасением. Хотя чего именно она боялась, ей самой было откровенно неясно.

Собственно, сообщение о происшедшем с Виолеттой оказалось последним сообщением В. Мэттьюза, после чего он крайне скоропостижно скончался в результате несчастного случая. Первый Советник Ясон Экхарт не пустил на борт «Гекаты» военную полицию – он просто переслал родственникам покойного прах в урне для кремации и необходимые бумаги для получения посмертной пенсии. Все. Что произошло – неизвестно. Мэттьюз был единственным агентом Департамента на «Гекате». Бритт сейчас – тоже. И у мастера Ромеску были все основания полагать, что «несчастный случай» с Мэттьюзом означает объявление войны со стороны Советника. Соответственно, Бритт предстояло провести на «Гекате» несколько крайне веселых недель. Она от всей души надеялась, что счет пойдет именно на недели, а не на месяцы, хотя здесь ни на что нельзя было полагаться наверняка. Советник – крайне опасный противник, и дело даже не в том, что помолвка с принцессой Инесс делала его вторым человеком в Империи и потенциальным наследником престола. Все равно после помолвки он вернулся на «Гекату», откуда и предпочитал действовать… вдали от скучающей в столице невесты (она же переходящее знамя трона, поскольку эта помолвка в ее жизни была пятая по счету). И если Советник из своей летающей крепости не показывается, значит, у «Гекаты» может оказаться куда как больше тайн, чем это кажется на первый взгляд.

Итак, Виолетта Хиноки, она же – модификант №6… Возможный casus belli – или просто очередная пешка в игре Советника против мастера Ромеску? Олег, ее брат-близнец, сейчас находился под особым наблюдением в лабораториях, а вот что творилось здесь с его сестрой, пока что для всего Департамента являлось неизвестным, ибо отправить Виолетту куда следует Мэттьюз не успел. А кроме него сделать это было некому – медперсонал «Гекаты», как уже выяснилось, получил предупреждение (судя по всему… достаточно внушительное) от полковника Альберти, а точнее, от полковника Келлер. Что эти двое повязаны, для лабораторий не было новостью, но сам факт… подобной самодеятельности никого не радовал, тем более, что сотрудникам лаборатории на «Гекату» вход был, мягко говоря, строго воспрещен... Официальным сотрудникам – точно. Так что после ряда очень хитрых манипуляций с памятью бумажной, цифровой и просто человеческой Бритт оказалась здесь как «просто медик». В первую очередь ее интересовало, насколько успешно прошел последний эксперимент с Олегом, поскольку на близнецов с их «чувством единства» в Департаменте возлагали большие надежды – более серьезные чаяния были связаны, пожалуй, только с Аликсом Альберти. Во вторую (на самом деле стратегически – первую) очередь ее интересовало состояние всего проекта «Истребители».

Теоретическая причина обострения старого конфликта «Экхарт-Ромеску» сидела на кровати и рисовала что-то в альбоме. Другой альбом лежал тут же, на одеяле, вместе с несколькими карандашами и ластиком. Причина подняла на Бритт большие карие глаза (такие знакомые!), в которых читалось вежливое недоумение. Впрочем, на знаки различия Виолетта привычно (надо полагать) обратила внимание практически сразу же и замешкалась – отдавать честь, сидя на кровати с ногой в хирургическом аппарате, было крайне затруднительно. Хотя сейчас, судя по данным медкарты, физическое состояние младшего лейтенанта В. Хиноки существенно улучшилось – впрочем, с этим у детей Пятой лаборатории проблем никогда не было. Другое дело – состояние материи более… тонкой.


следующая страница >>



Традиция — это всего лишь ностальгия, разгуливающая прилюдно в полной парадной форме. Эндрю Марр
ещё >>