Г. С. Новиков-Даурский и его словарная картотека - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
«Социально-экономические и экологические проблемы и перспективы международного... 1 67.69kb.
Сводная картотека периодических изданий, выписываемых библиотеками... 9 1206kb.
Обыкновенный, даурский, тёмноиглый (лысый) и ушастый 1 17.7kb.
Словарная работа 1 50kb.
Картотека скороговорки для развития речи 1 36.99kb.
«Отправляемся в полет» 1 76.66kb.
Наш аквариум 1 36.56kb.
Картотека статей периодических изданий 5 636.44kb.
Картотека (сведения о педагогических кадрах моу «хсош №1») 2011-2012... 1 179.02kb.
Электронная картотека Л. В. Куликова 32 2081.22kb.
Разбойник Цель:- познакомить с 1 24.2kb.
Главному редактору газеты 1 68.23kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Г. С. Новиков-Даурский и его словарная картотека - страница №1/1

Г.С. Новиков-Даурский и его словарная картотека

Л.Л. Крючкова

В статье рассматривается диалектная лексика первой половиныXXвека, собранная амурским краеведом Приамурья Г.С. Новиовым-Даурским. Введение в научный оборот еще одного источника позволяет избежать ошибок, содержащихся в современных лексикографических трудах.

Ключевые слова: диалектная лексика, амурские говоры.


В Амурском областном архиве хранятся словарные материалы Г.С. Новикова-Даурского, собранные на территории Забайкалья и Амурской области в период с 1913 по 1936 год.Интерес к краеведению и собирательству диалектной лексики проявился у него еще в раннем детстве.

Григорий Степанович Новиков-Даурский (1881-1961 гг.) родился в городе Нерчинске в семье бедных мещан. Его отец был лучшим печником в городе, мать работала по найму у купцов и зажиточных мещан. В школе он не учился, поэтому в графе «образование» всегда писал – «самоучка». Большое влияние на Григория Степановича в детские годы оказала его бабушка, которая была настоящим кладезем русского фольклора: «Через бабушку, – писал Г.С. Новиков-Даурский в автобиографии, – я полюбил устную литературу, а отсюда и вообще фольклор»[1]. Жизнь сталкивала его с людьми, которые помогли ему получить нужные знания и определить круг его интересов. Два номера газеты «Восточная почта».

Переехав с семьей в Благовещенск в 1914 году, он работал репортером, библиотекарем. Четверть жизни он посвятил Амурскому краеведческому музею.

Новиков-Даурский, не получив регулярного образования, стал одним из самых эрудированных людей своего времени.Поражает широта его научных интересов: история населенных пунктов, революционных событий в Амурской области, исследование археологических памятников Приамурья; он изучал растительный и животный мир Амурского края, составил библиографию по Приамурью.

В 30-е годы Новиков-Даурский участвовал в диалектологической экспедиции, организованной А.П. Георгиевским. К этому времени у него уже была довольно обширная собственная картотека диалектных слов, которую он начал собирать в Нерчинске в 1900 г., а затем продолжил в Приамурье. Карточки были небольшие по размеру, записаны на оберточной и фотобумаге, кусочках обоев и обратной стороне плакатов, на листах в косую линейку из школьных тетрадей и формулярах детской библиотеки, конторских бланках – одним словом, на всем, что попадалось под руку.

Он записывал не только слова, но и отдельные фразы, частушки, пословицы, поговорки, песни и т.п. Подводя итог своей собирательской деятельности, Новиков-Даурский писал: «Мои фольклорные записи в настоящее время достигают таких размеров: пословиц и присловий – до 8000, частушек – около 1000, по словарю старожилого забайкальского населения и амурских казаков – до 4000 слов с примерами, много народных песен, загадок, суеверных заговоров и обычаев…»[1].

Г.С. Новиков-Даурский не был профессиональным лексикографом, а свою словарную картотеку рассматривал как «материал для работы людей ученых» и другого значения им не придавал. Он писал в автобиографии: «Я, хоть и научный работник, не обладаю достаточной научной подготовкой, а лишь самоучка»[Там же].

Впервые на картотеку обратили внимание авторы-составители «Словаря русских говоров Приамурья»[2], включивв Словарьмалую толику собранного материала Новиковым-Даурским. Только в 2003 году была издана «Словарная картотека Г.С. Новикова-Даурского»[3].

Ее основное ядро составляют слова, обозначающие названия местности и ее рельефа, природных явлений; народные названия болезней, одежды и ее частей, а также другая бытовая лексика. Большая часть материалов посвящена профессиональной лексике: лесному промыслу, золотодобыче, способам лова, охоты и выделки шкур; лексика, называющая профессии или орудия и предметы производства. Обширную группу представляет лексика, связанная с различными обрядами, обычаями, играми, праздниками, поверьями, семейными отношениями, внешним обликом человека, его поведение в быту, обществе (эта группа наиболее обширна) и т.п.

Словарные материалы Г.С. Новикова-Даурского позволяют составить целостную картину народной жизни во всей ее сложности и разнообразии на отдаленных окраинах России. По представленным материалам можно проследить историю многих слов, получивших интересное семантическое развитие в Сибири и на Дальнем Востоке, а также выявить недостоверные факты языка, содержащиеся в других лексикографических источниках.

Новые исследования говоров Приамурья показали, что многие слова, записанные Г.С. Новиковым-Даурским в начале века, употребляются в речи амурцев и в настоящее время.Так, исследователь амурского говора Л.В. Кирпикова отмечает, что сложные отношения людей, возникавшие на Дальнем Востоке, были отражены в словарных материалах Г.С. Новикова-Даурского, например: «поселенец – так называется поселенец из ссыльных, а поселенец добровольный – переселенец. Поселюга – каторжник. Посельга – (бранное собирательное) поселенцы из ссыльных»[4]. Заметим, что разница в употреблении слов, которую Г.С. Новиков-Даурский подчеркнул, уточняет словарную статью В.И. Даля, где посельщик, -щица, посёлка, посельщина, поселенщина как собирательное обозначает ‘поселеночный, к поселенцам отнсщс, придлжащ’[5. Т. III].

При втором изданииСловаря было включено более пятидесяти слов из картотеки Г.С. Новикова-Даурского, распространенных в сибирских говорах: божнúчка «божница, полка с иконами»; вáря «порция пищи, приготовленной в один прием»; верещáга «глазунья»; закуржáветь «покрыться инеем»; зарóд «большая укладка сена в виде стога продолговатой формы»; корáльки «бусы» и др.

Общеизвестным в сибирских говорах является слово балаган. О нем впервые упоминается именно в сибирских письменных документах, датированных XVII веком. И.Г. Добродомов считает, что источник сибирского слова следует искать в Сибири. Таким источником являются тунгусо-маньчжурские языки, в тунгусской ветви которых балаган представленкак название жилища и его разновидностей. «Непрезентабельные жилища тунгусских народов произвели впечатление на русских землепроходцев, которые усвоили тунгусское слово, но уже применительно к временному строению, плохо приспособленному для жилья. Постепенно это слово, зачастую с некоторыми семантическими сдвигами, распространились по всей территории, где говорят по-русски»[7.С. 86].

Чаще всего балаганом называлось «временное жилье в лесу, в поле; шалаш», который делали из подручного материала: из веток и травы или бересты. В этом же значении слово балаган отмечено Г.С. Новиковым-Даурским[3.С. 27]. В Приамурье это были также «помост из жердей, на которые ставили стог сена» и «конусообразное временное сооружение из жердей и соломы над прорубью во время подледного лова рыбы».

В картотеке Новикова-Даурского такой тип сооружения отмечен в словосочетании балаган юртой «балаган конической формы» [Там же]. Но его материалы дают представление о том, что особым видом временного сооружения мог быть и балаган кабаном. В Забайкалье кабáн – это «небольшой двускатный навес над воротами» [10]. Вполне возможно, что во временной постройке он мог быть и двух-, и трех-, и четырехскатным.

Слово дыгéн в «Словаре русских говоров Приамурья» и в картотеке Новикова-Даурского имеет совершенно разные значения: дыген «человек высокого роста» и дыгэн (без ударения) «плаксивый ребенок», от которого образован глагол дыгэнить «выть, плакать, реветь» [3.С. 65].

Это один из интереснейших случаев омонимии в русских говорах, хотя источником заимствования оказался бурятский язык. В бурятском языке слово дэгээ употребляется в значении «крючок, багор». В русских говорах Сибири известно слово дыген «крюк, которым вылавливают сусликов» и дыгá «крючок». В амурских говорах слово дыген получило дальнейшее семантическое развитие и стало употребляться в переносном значении «человек высокого роста». В том же бурятском языке слово гэгээ(н) употребляется в значении «плач, вопли (во мн. ч.)», но под влиянием русской фонетической системы в русских говорах Забайкалья стало произноситься дыген в значении «плакса» [13].

Ценными являются замечания самого Г.С. Новикова-Даурского о разнице в фонетическом звучании, некоторых грамматических особенностях слов и их значениях в Сибири, в Забайкалье и в Приамурье, которые даются в сравнении. Например, барахóлка – (на Амуре) барахольный ряд – (в Забайкалье) – толкучка. Место торговли старьем и держаными вещами. 2) Прибайк. Станиловский. Красн. у. Енис. губ. Анучин; бочáта – (только мн. собират.). На Амуре – бочонки и небольшие бочки для засолки рыбы или мяса. ДВсл.; выжарки – остатки от перетопки жира животных. До 1914, Нерчинск (редко у новоселов); гáсник – веревочка, вдернутая в ошкур штанов или пояс юбки для затягивания или подвязывания их. (На Аргуни гашник); бич, бúчик – кнут. Под словом кнут в Восточном Забайкалье известно лишь бывшее во времена телесных наказаний орудие наказания – плеть. Однако черенок бича, называется иногда бичовищем, а иногда кнутовищем; мóрда – плетенный из прутьев прибор для ловли рыбы. (Поставушка) Верша. (на Амуре – мордуша); сусéк, засéк – закром в амбаре или в подполье; кучугýры – бугры, изрытая местность. В с. МарковоАмуро-Зейскогорайона так называют городище (вал, жилищные ямы древнего городища укрепленного поселения). В этой местности Новиков-Даурский в составе археологической экспедиции участвовал в раскопках городища. В архивных материалах сохранилась его статья «Кучугуры» в газете (Амурский колхозник. 1950. № 232); хребéт – «горный кряж, гребень гор» и «перевал»: «вследствие того, что местное население называет хребтом всякий перевал через гору, хребты Забайкалья имеют по несколько названий» [3] и др.

Словарные материалы амурского краеведа дополняют и лингвогеографическую характеристику слов. Так, в «Словаре русских говоров Приамурья (1983, 2007) отмечено слово пронúмить «промахнуться». Г.С. Новиков-Даурский указал его точный «адрес» (Нерчинск), что позволяет отнести его не только к амурской, но и забайкальской территории. В «Словаре русских народных говоров» слово пронимить «не попасть в цель, промахнуться» отмечено как амурское со ссылкой на «Словарь русских говоров Приамурья [8.Вып. 32].

Многие из слов, записанных Новиковым-Даурским, важны для историко-лексикологических изысканий. Так, в «Словаре русских говоров Приамурья» слово тулýн – «шкура, животного, снятая целиком, не распоротая вдоль по брюху», а в картотеке – «мешок из кожи барана, снятой целиком без разреза по животу, выделанной сыромятным способом».В современных сибирских говорах, по данным диалектных словарей, слово тулун употребляется в значениях: «шкура животного, снятая целиком, без разреза» [14]; «кожаный мешок» [15]; «высушенный мочевой пузырь животного, используемый для хранения продуктов» [16]; «шкура, целиком снятая с животного, зашитая и надутая воздухом или чем-либо заполненная» [17].

Слово тулун заимствовано из бурятского языка: тулум «кожаный мешок», где вместо ожидаемого м в русских говорах произносилось и писалось н по ассимиляции тулум>тулун[12]. Но А.П. Георгиевский на территории Забайкалья c пометой «повсеместно» отметил еще слово тулуп «мешок» и уточненное тулуп «целиком ободранная шкура для мешка» [18]. Словарные материалы Новикова-Даурского и Георгиевского показывают, что в начале XX в. тулуп и тулун были названиями мешков. Их первые фиксации относятся к XVII в.

Г.В. Судаков приводит пример употребления слов тулуп и тулун [19]. Анализируя названия мешков в старорусском (термин Г.В. Судакова) языке, слова тулуп, тулун и тулук, он считает фонетическими вариантами, не обнаруживающими семантических различий[Там же]. В качестве авторитетного источника он приводит словарную статью В.И. Даля: «тулук (Обл. Акад. сл.) квк [кавказское], тулук астр.[аханское] тул(у)б(п) (Рейф), тулун (Обл. Акад. сл.) ‘бурдюк, турсук, саба, мех, снятый дудкой, целиком, и выделанный на мешок; бывает: телячий, жеребячий либо козий и пр.» [5. Т. IV]. Но В.И. Даль свое сомнение по поводу достоверности слова выразил в вопросе: здесь тулун и тулук, не опечатка ли?

Но из тюркских языков заимствовано слово тулуп(б): тат. toylup, башк. tolop, кирг. tolup «кожа теленка, снятая чулком», алт. и др. tulup «мешок без швов, из целой выделанной звериной кожи».

История заимствований дает ясное представление о том, что в русском языке для названия мешков было два слова, известных в том числе и в Забайкалье: тулуп и тулун. А форма тулук могла появиться в результате описки: путаницы в написаниях букв п, н, к. Когда была сделана ошибка, установить трудно, так как существуют письменные источники, датированные XVII в., где встречается слово тулук [20]. Таким образом, слово тулук закрепилось в языке как старорусский гапакс, или призрачное слово.

Материалы А.П. Георгиевского и Г.С. Новикова-Даурского показывают, что в Забайкалье в начале XX для обозначения названия мешка употреблялись слова тулуп и тулун. Но на территории Приамурья слова тулуп и тулун как названия мешков уже не встречались.

Самая большая ценность словарной картотеки Г.С. Новикова-Даурского в том, что им отмечены слова или их значения, отсутствующие в диалектных словарях, в том числе и в «Словаре русских народных говоров»: áбда «багаж, бутор, движимая собственность, поклажа, скарб, монатки»; ашáтия «босяки, жулики, вообще деклассированное общество», «сообщество вообще»; богодýл «нищий, босяк, пьяница»; дзогдóр «длинная жесткая шерсть (с волосом) на шее и груди верблюда»; искырдык «скаред, скупердяй, скряга, скупой»; луна (без ударения) «пропало»; óлгонджа «больная или больной особой болезненной пугливостью (эмерячка)»; репьё «листья, ботва корнеплодов. Напр.[имер] репы, свеклы», «струпья, коросты от накожных болезней у человека или животных»; спуск «пластырь из воска с деревянным маслом»; скалúна «кора, снятая с дерева (напр. с лиственницы) для покрытия балагана или какого строения или же в качестве дубильного сырья»; тéшкун «леший»; цыцовáть «находиться в безвыходном положении, терпеть лишения» и др.

Таким образом, благодаря амурскому краеведу Г.С. Новикову-Даурскому не остались потерянными десятки слов, по разным причинам не нашедших отражения в современных диалектных сибирских словарях, но существенно дополняющих языковую картину первой трети XX века.

Литература

1. Новиков-Даурский Г.С. Автобиография // Амурский госархив. Фонд Р-958. 66 единица хранения.

2. Словарь русских говоров Приамурья. М., 1983.

3. Словарнаякартотека Г.С. Новикова-Даурского. Подг. К речати Л.В. Кирпиковой, В.В. Пирко, И.А. Стринадко. Вступ.. ст. и ред. Л.В. Кирпиковой. Благовещенск, 2003.

4. Кирпикова Л.В.Мир предметов и оценок в речи амурцев начала XX века (по материалам картотеки Г.С. Новикова-Даурского) // Музей – центр координации краеведческой работы. Мат. Международной научно-практической конференции. Благовещенск, 2002. С. 184.

5. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 2005.

6. Словарь русских говоров Приамурья.Изд. 2-е, испр. и доп. Благовещенск, 2007.

7. Добродомов И.Г. О тунгусских словах в русском языке и его говорах // Диалектная лексика. Л., 1982. С. 83-90.

8. Словарь русских народных говоров. Л., 1965– 2011. Вып. 2, 32.

9. Словарь русских говоров Новосибирской области.Новосибирск, 1979.

10. Словарь говоров старообрядцев (семейских) Забайкалья.Новосибирск, 1999.

11. Черемисов К.М.Бурятско-русский словарь. М., 1973.

12. Аникин А.Е. Этимологический словарь русских диалектов Сибири: Заимствования из уральских, алтайских и палеоазиатских языков. М.- Новосибирск, 2000.

13. Игнатович Т.Ю. Русская народная речь Восточного Забайкальявусловиях языковых контактов // Материалы VII Международной конференции «личность, слово, социум» 11 – 12 апр. 2007 г. Минск, 2007. Ч. 2. С. 112.

14. Словарь русских говоров южных районов Красноярского края. Изд-е 2-е. Красноярск, 1988.

15. Блинова О.И., Палагина В.В. Сибирская советская энциклопедия как источник диалектной лексикографии. Томск, 1979. С. 131.

16. Словарь русских говоров Прибайкалья. Иркутск, 1986.Вып. 4.

17. Браславец К.М., Шатунова Л.В. Словарь русского камчатского наречия. Хабаровск, 1977.

18. Георгиевский А.П. Русские на Дальнем Востоке // Материалы о говорах Забайкалья. Владивосток, 1932. Вып. 4. С. 23, 26.

19. Судаков Г.В. Из истории бытового словаря. Названия мешков и сумок в русском языке преднационального периода // Диалектное и просторечное слово в синхронии и диахронии. Вологда, 1987. С. 331.

20. Картотека «Словаря русского языка XI – XVII вв.» М., Институт русского языка им. В.В. Виноградова РАН.


Статья опубликована в журнале «Русская речь» – 2011 – № 5. – С. 82-88.




Скупой платит дважды, женатый — всегда. Геннадий Малкин
ещё >>