Феноменологическое направление - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Карл Ясперс Собрание сочинений по психопатологии в 2 тт 22 3955kb.
График проведения заседаний государственных экзаменационных комиссий... 1 19.88kb.
Общественное движение 30-50-х гг. ХIХ века Либеральное направление... 1 32.3kb.
История Психологии 28. 10. 06. Гуманистическое направление в развитии... 1 59.15kb.
Дисциплина «Информатика» Рейтинг и награды зарегистрированных студентов... 4 456.41kb.
Рабочая программа Направление 030600. 62 История Направление 034700. 1 167.8kb.
Рабочая программа практики вид практики Учебная П. 01. 01 Направление... 1 244.64kb.
Iii организационный раздел система условий реализации основной образовательной... 1 147.84kb.
Классицизм как направление литературы и искусства 1 82.47kb.
Направление индукционного тока 1 26.31kb.
Evolutionary aspect of a problem. Static vs dynamic world picture. 1 73.81kb.
Исследование Теория и методология Е. Р. Ярская-Смирнова Классический... 1 163.84kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Феноменологическое направление - страница №1/1

Феноменологическое направление
Основоположник феноменологической социологии — Альфред Шюц. В его работах были сформулированы главные цели и основные проблемы этого направления. Согласно Гуссерлю, основная цель со­циальных наук состоит в выработке адекватного знания о социальной реальности. Последняя определяется как совокупность объектов и яв­лений социокультурного мира, каким он предстает обыденному созна­нию людей. Следовательно, первой методологической задачей являет­ся открытие и описание общих принципов организации повседневной жизни людей. Данная задача требует реактивации процессов сознания, сформировавших устоявшиеся пласты значений и объяснения интенциональной природы перспектив релевантности и горизонта интереса. В отличие от Гуссерля, который в ходе трансцендентальной редукции «заключал в скобки» естественную установку, Шюц все свои усилия направлял на изучение естественной установки, утверждая, что соци­альные науки найдут свое истинное основание не в трансцендентальной феноменологии, а в конститутивной феноменологии естественной ус­тановки. Исследования Шюца явно свидетельствуют о переориентации феноменологической социологии на изучение жизненного мира и естественной установки. В ее основа­нии лежат концепция «жизненного мира » и конститутивная фено­менология естественной установки. Согласно Шюцу, жизненный мир — это до- и вненаучный мир, предшествующий научно-теоретическому миру, который представляет собой его «опредмечивание» и «реификацию». Именно в жизненном мире сокрыты очевидности, обеспечиваю­щие доступ к реальности. Поэтому обыденный человек, погруженный в жизненный мир и непосредственно переживающий его, обладает бес­конечными преимуществами перед человеком науки. Жизненный мир в качестве интерсубъективной реальности является прежде всего соци­альной реальностью.

Жизненный мир в отличие от науки, где мир как нечто объективное противопоставляется человеку как субъекту, предполагает смещение разрыва между субъектом и объектом: это мир, складывающийся из интерсубъективных отношений между людьми, где в ходе непосред­ственных контактов между индивидами вырабатываются личностно окрашенные значения, которыми наделяются социальные процессы. В то же время, в качестве донаучного жизненный мир представляет со­бой мир естественной установки — «наивную» точку зрения находящегося в конкретной ситуации «я». Анализируя естественную установку, Шюц отмечает следующие характеристики повседневной жизни. На уровне социальной реальности, в живом потоке интенциональностей мир пе­реживается человеком в терминах типического. Жизненный мир со­стоит из рутинных действий, языковых конструктом, посредством ко­торых люди категоризуют повседневный опыт и сообщают о нем. Это знание Шюц называет знанием первого порядка. Такое знание о мире представляет собой набор типических конструкций, которые направляют и предопределяют понятность социальных ситуаций. Объекты и явления на этом уровне воспринимаются в терминах их типических характеристик, т. е. характеристик, общих для всей совокупности объек­тов данной категории. Согласно Шюцу, повседневный мир — это по необходимости интерсубъективный мир, и только это делает возмож­ной осмысленную коммуникацию. Человек вступает в мир, содержа­щий некую совокупность разделенного всеми индивидами знания, и, усваивая уже конституированные значения, он начинает соучаствовать в социальном мире. Социальные действия осуществляются посредством значений первого порядка. Таким образом, первое, с чем сталкивается социолог при анализе социальной реальности, — это значения первого порядка. Задача социальной теории заключается в выработке идеально-типичес­ких конструктов социальных значений, делающих возможным вторич­ное описание той или иной области социальной жизни. Благодаря зна­нию второго порядка теоретик интерпретирует и понимает осознанные на уровне здравого смысла структуры жизненного мира. Обоснован­ность интерпретации зависит от того, насколько правдоподобно конст­рукции второго порядка воспроизводят сущностные процессы конституирования значений, из которых складываются анализируемые социальные действия. Шюц настаивает, что объективная интерпрета­ция структур значений предполагает согласованность мыслительных категорий второго порядка с обыденными конструкциями. Для этого типические конструкты социальных наук должны удовлетворять сле­дующим требованиям: 1) требованию логической строгости; 2) тре­бованию субъективной интерпретации; 3) требованию адекватности. Согласно феноменологической социологии обоснованность достигается в том случае, если обеспе­чивается преемственность и совместимость социальных объяснений и обыденных интерпретаций, выдвигаемых самими участниками. Это предполагает, во-первых, соотнесение конструкций второго порядка со значениями первого порядка, во-вторых, создание преемственности по отношению к обыденному опыту индивидов, в-третьих, обратный перевод конструкций второго порядка на язык самих участников, ос­мысливающих собственную деятельность. С этой точки зрения непосредственным объектом любого социального исследования являются значения, которыми индивиды наделяют явления повседневной жизни. Исследование начинается с непосредственного опыта конкретного переживания, способствуя тем самым устранению разрыва между теорией и эм­пирическими исследованиями, что предполагает отказ от методологии, ориентирующейся на выдвижение абстрактных теоретических моде­лей или гипотез. Поэтому внимание социологов должно быть направлено, во-первых, на изучение социальных явлений самих но себе, описание самоочевидных и несомненных для индивидов интерсубъективных феноменов; во-вторых, на выяснение того, каким образом эти феноме­нальные данности конструируются. Процессы, в ходе которых копкретные переживания и значения трансформируются во вторичные конструкты, называются «идеализацией» и «формализацией». Последние обусловливаются конкретной научной проблемой, как она представляется незаинтересованному наблюдателю. «Принять установку научно-теоретического наблюдения жизненного мира — значит не считать бо­лее себя и свои интересы центром этого мира, а найти другую точку отсчета для ориентации по отношению к явлениям» (Шюц). Шюц исходит из того, что знание жизненного мира строится на непосредственном пони­мании, которое основывается на двух принципиальных допущениях о восприятии человеком окружающего мира. Эти допущения представ­ляют собой принимаемые как нечто само собой разумеющиеся правила социальной жизни. Первое из них — правило «взаимодополнительно­сти перспектив». Это означает, что для того чтобы люди одинаково вос­принимали окружающий мир, они должны уметь встать на точку зрения другого и понять друг друга. Данное правило исходит из представления, что по­ток социальных явлений имеет одно и то же содержание для всех инди­видов. Изменение мест не влияет на способы переживания мира. Вто­рое допущение — «конгруэнтности релевантностей» — предполагает, что интерпретации социальных явлений индивидами совпадают. Общий для индивидов жизненный мир интерпретируется практически доста­точно одинаковым образом. Еще одно измерение интерсубъективнос­ти обосновывается допущением об «alter ego», описывающим некото­рые аспекты восприятия одним индивидом другого в «живом настоящем». Одновременность нашего восприятия друг друга в «живом настоящем» означает, что я в некотором смысле знаю о другом в данный момент больше, чем он знает о себе самом, поскольку другого я воспринимаю в живом на­стоящем, а самого себя я схватываю лишь ретрофлексивно; и точно так же другой знает обо мне больше, чем каждый из нас знает о своем собствен­ном потоке сознания. Большинство положений феноменологической социологии остается непос­редственно связанным с концепцией субъективного эго. Как следствие, в ней воспроизводится проблема воссоздания «другого мира», особенно в отношении интерсубъективности. Приняв исходный пункт феномено­логической редукции, феноменологическая социология не способна объяснить, как внешняя реаль­ность может быть выведена феноменологически.

Развитие феноменологической социологии после Шюца ознаменовалось огромным количеством работ его учеников и последователей, носящих в основном либо популяризаторский, либо эпи­гонский характер. Важным достижением, однако, стала разработка концепции так называемой этнометодологии.



2. Этнометодология Г. Гарфинкеля

Термин «этнометодология» был сконструирован осно­вателем этого направления в рамках феноменологиче­ской социологии — американским социологом Гарольдом Гарфинкелем (род. 1917), по аналогии с широко применя­емым в культурной антропологии термином «этнонаука». Этнонаука — это примитивная наука (магия, шаманство, зачатки собственно научных представлений), свойствен­ная изучаемым антропологами примитивным обществам. Соответственно предметом этнометодологии являются этнометоды, т. е. свойственные той или иной культуре (этнометодологи занимаются только современными вы­сокоразвитыми культурами) методы организации прак­тической повседневной деятельности.

Этнометодологи отправились дальше от того пункта, где остановился А. Шюц. Шюц констатировал наличие обыденных типов и определил их как субстанцию нор­мальности, т. е. своеобразной обыденной рациональности. Этнометодологи занялись эмпирическим исследованием и теоретическим анализом практического функционирования обыденных типов. Гарфинкель назвал эти типы «фоновыми ожиданиями». Считалось, в соответствии с положениями Шюца, что эти типы представляют собой не осознаваемые и не подвергаемые рефлексии самими деятелями (т. е. фоновые, в гарфинкелевском смысле) ожидания относительно того, как должно идти нормаль­ное, т. е. естественное, непроблематичное взаимодейст­вие того или иного рода. Практически это стало исследо­ванием не осознаваемых самими представителями куль­туры стабильных культурных моделей взаимодействий.

В ходе эмпирического изучения фоновых ожиданий сложился особый тип социально-психологического экс­периментирования, получивший даже полуофициальное наименование «гарфинкелинг». Гарфинкелинг заключа­ется в сознательном нарушении экспериментатором нор­мального хода повседневных взаимодействий, причем в реакции объекта на это нарушение выявляются фоновые ожидания, т. е. представления о том, каким должно быть это взаимодействие в норме.

Анализ Гарфинкелем результатов таких эксперимен­тов продемонстрировал (если подытожить его сообра­жения): наличие фоновых ожиданий, представляющих со­бой «видимые, но не замечаемые», постоянно реализующиеся в ходе взаимодействия, но неосознаваемые как самими участниками, так и другими членами общества, представления о структурах взаимодействия, в которых они участвуют; существование этих представлений в форме моральных правил, санкционированных группой;


  1. обусловленность этих представлений целями взаи­модействия (их глубина каждый раз «достаточна для практических целей», говоря словами Шюца);

  2. функции фоновых ожиданий, или типических обра­зов взаимодействий, состоящие в стандартизации и ка­тегоризации повседневных взаимодействий, в ориента­ции и координации взаимодействия индивида с другими членами группы, в обнаружении отклонений от нормаль­ного хода событий, в коррекции хода взаимодействия и осуществлении успешного, т.е. нормального, морально санкционированного поведения.

Кроме того, обнаружилась связь фоновых ожиданий (повседневных типов) с «моральными эффектами». Дело в том, что некоторые из экспериментов были ориентированы на то, чтобы, разрушив фоновые ожидания, сделать среду взаимодействия бессмысленной, лишить объ­екты и явления привычных им повседневных функций. «Поведение, ориентированное на такую бессмысленную среду,— пишет Гарфинкель,— обнаруживало свойства смущения, неуверенности, внутреннего конфликта, пси­хосоциальной изоляции, острой и непонятной тревоги, сопровождаемые различными симптомами острой депер­сонализации». Эти признаки свидетельствуют, по мысли Гарфинкеля, о первостепенной важности фоно­вых ожиданий, представляющих собой фундаменталь­ные латентные структуры социальной жизни.

Если попытаться упростить, «оповседневить» выра­женные в чрезвычайно усложненной форме выводы Гар­финкеля, то можно было бы сказать, что люди в повсе­дневности строят свои взаимодействия на основе моде­лей, о существовании которых не догадываются, но к которым неосознанно приспосабливают свое поведение эти модели первичны в том смысле, что диктуют цели и мотивы взаимодействий, воспринимаемые самими участниками как морально должное; если такую модель экспе­риментально разрушить (в этом суть «гарфинкелинга»), то люди впадают в смятение, теряя почву под ногами и не понимая, что случилось.

Поскольку этнометодология претендует на универ­сальность выводов, то этот ход рассуждения применим и к социальной науке. Социологи рассматриваются как повседневные деятели. Процедуры исследования лише­ны субстанционального обоснования, зиждутся на при­нимаемых на веру, но неосознаваемых предпосылках, выступающих как практическая этика социологической деятельности. Соответственно, эти неосознаваемые пред­посылки диктуют социологам их мотивы и цели. Соответ­ственно, социологическая деятельность состоит на самом деле не в «открытии нового», не в «углублении познания», а в воспроизведении вновь и вновь одной и той же неосознаваемой фундаментальной предпосылки ее соб­ственного существования. С поистине героическим пессимизмом Гарфинкель относит это и к деятельности этнометодологов. Этнометодология радикализировала свойственный фе­номенологической социологии подход и, можно сказать, свела ее самое, а также и социологию вообще, к абсурду. Изящество этнометодологических экспериментов и ана­литическая тонкость здесь не ведут к каким-либо по­зитивным выводам. В результате после сравнительно короткого этнометодологического бума этнометодология выродилась в сектантское движение, содержание споров внутри которого понимают лишь сами их участники.

3. Интерпретативная социология после Шюца

Ее развитие после Шюца не отмечено особенной динамикой. Большинство работ его последова­телей носило популяризаторский, комментаторский или просто эпигонский характер. В определенном смысле это было необходимо, потому что на фоне традиционно пози­тивистски ориентированной американской социологической литературы восприятие спекулятивной, предполагающей навыки философской рефлексии концепции Шюца было крайне затруднено. Одной из работ, помогших преодолеть этот барьер, стала подготовленная уче­ником Шюца Томасом Лукманом и вышедшая под именами его и учителя книга «Структуры жизненного мира», где последовательно и систематично (а иногда и просто в упрощенном виде) излагается теоретико-мето­дологическая концепция Шюца как целое, т. е. в том виде, который так и не был придан ей самим ее автором

Не менее важную роль для пропаганды свойственного феноменологической социологии видения мира сыграла книга Питера Бергера и упомянутого уже Лукмана «Со­циальная конструкция реальностей» [4]. Исходя из кон­цепций Шюца, но также привлекая идеи Мида, Карла Маркса и других, авторы показывают, как мир, в кото­ром живут и трудятся социальные индивиды и который они воспринимают как изначально и объективно данное, активно (хотя и неосознаваемо для них самих) констру­ируется самими людьми в ходе их социальной деятель­ности. Это диалектическая концепция: познавая мир, люди созидают его и, созидая, познают. Саму эту книгу причислить к области социологии можно лишь с некото­рыми оговорками: это, скорее, спекулятивное социально-философское произведение.

Впрочем, сам Лукман неоднократно и во многих ме­стах заявлял о незаконности, с его точки зрения, самого термина «феноменологическая социология», ибо феноме­нология не может быть и не является социологией. «Фе­номенология,— писал он,— двояким образом связана с социологией. С одной стороны, она дает систематическое описание теоретической активности и тем самым общую философию логики и науки. С другой стороны, она есть философия, вновь открывшая человеческий опыт как основу теории общества. Говоря точнее, феноменология конституирует инвариантные структуры повседневной жизни, и это я называю протосоциологией. ...Вот почему слова "феноменологическая социология" я воспринимаю как понятийное противоречие».

Феноменологическая социология самим фактом своего существования и направленности своих исследовательских усилий подры­вают фундаментальную социологическую веру в объективность социального мира. Но без признания объективной реальности социальных отношений все здание научной социологии рухнуло бы в одночасье. Феноменологические социологи не отрицают объективность социального, но проблематизируют ее, заставляя задумываться о том, как она возни­кает и существует. Размышление на эту тему приводит к парадоксальному выводу: социальная жизнь объектив­на лишь в той мере, в какой члены общества признают и собственными действиями поддерживают эту объектив­ность. Другими словами, она объективна в той мере, в какой считается объективной.

На таком основании, конечно, невозможно развивать социологию традиционного стиля. Но без такой диалек­тики социального наши представления о природе обще­ственной жизни были бы бедными, плоскими, односто­ронними.










Ад — это не другие, ад — когда нет других. Фей Уэлдон
ещё >>