ФантЛабораторная работа Толерантность с насморком. 18+ - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Индекс толерантности 1 101.6kb.
Методики из «практикума по исследованию и диагностике толерантности... 4 433.76kb.
Исследование посвящается вопросу о концепте «толерантность» 1 60.36kb.
Классный час «Толерантность это дружба !» 1 82.67kb.
ФантЛабораторная работа в ожидании окна 1 131.68kb.
ФантЛабораторная работа На пути в Ветилую 1 174.26kb.
О смыслах понятия «толерантность» 1 149.41kb.
ФантЛабораторная работа Барнард 33 1 158.25kb.
ФантЛабораторная работа Том Сойер и его импеданс 1 132.81kb.
«Region plus». 2009.№24(92). S. 26-30. Европейская «Толерантность» 1 78.2kb.
Толерантная и интолерантная личность: основные черты и отличия 1 59.13kb.
Н. В. Лозовская Рождественская звездочка 1 280.77kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

ФантЛабораторная работа Толерантность с насморком. 18+ - страница №1/1

фантЛабораторная работа
Толерантность с насморком. 18+
Толерантность с насморком, 18+

«Американское общество живет идеей религиозной свободы и терпимости, политической свободы и терпимости, какая бы это ни была религия и какие бы это ни были политические взгляды. Это происходит потому, что у нас есть свобода, свобода слова. Житель Америки имеет право быть глупым, если это его выбор...» - из выступления Госсекретаря США Д. Керри перед берлинскими студентами 26.02.2013 г.

Когда Джонни, встав на колено, протянул бархатную коробочку с кольцом, Аманда фыркнула:

- Зачем?

- Я люблю тебя... - он растерялся, сник и тут же подумал, каким, должно быть, идиотом выглядит со стороны. Даже не заметил, включала ли она веб-камеры. Опозориться в онлайн трансляции...

- Джонни, ты ведешь себя как мальчишка. Какая семья? - Аманда зло тряхнула челкой и, распаляясь, принялась выплескивать обиды. - В 36 ты все еще простой репортер. Помнишь Сэма Паркинса, конопатого придурка из нашего класса? Сегодня он младший партнер в «Глобал Космик Корп.». А тупица Хелен? Начинала помощницей продюсера с Тау Кита, теперь бренд-директор всех его студий. А сопливый Реджинальд Уотер Бинк? Да половина идиотов из нашей школы обошли тебя! О чем ты думаешь? Мотаешься по зачуханным планеткам, настолько убогим, что их в сеть выложить стыдно. 15 лет без повышения! Пора выкинуть дурь из головы и вцепиться в карьеру зубами! Господи, твой сетевой статус на уровне мухи-дрозофилы! Вы одинаково интересны людям. Неужто ты думал, будто я выйду за долбаного неудачника?

- Но мы любим друг друга...

Она хлопнула дверью спальни.

Джонни поднялся, покрутил в пальцах глупую коробочку и бросил на диван. Черт его дернул совать ей это кольцо. Действительно, столько лет подтверждали в сети статус постоянных партнеров, и ладно. Вполне хватало, почти семья. Что его вдруг понесло с этим треклятым предложением? Любовь, будь она не ладна...

Наверное, права Аманда: слишком много в нем дури.

Через тонкую стену донесся злой голос:

- Джонни, сегодня спишь на диване! Я зла, а мой гештальт-психолог сказал, что лучше успокаиваться в одиночестве. До завтра!

Он так старался, сервировал дурацкий праздничный столик. Глупые свечи горели до сих пор, в танцующих огоньках поблескивал пузатый бок винной бутылки. Джонни усмехнулся: это для другого сценария. Может, достать из бара ром и нажраться? Повод есть. Вот только включила она эти долбаные веб-камеры или нет?

Он хотел ее обрадовать: Хью, выпускающий продюсер, обещал место ведущего новостей. Не успел. Или Аманда не захотела слушать. Не все ли равно? Она закрылась в спальне, а ему пора. Хью сказал: завтра в состав Федерации принимают новую планету, Теннесси из Скорпиона. Если мечтаешь осесть в студии, Джонни, выдай сюжет. Потерянная колония, суровые будни, счастье воссоединения и все такое, чтобы слезы на глазах. Тогда я пойду к директорам, и они захотят тебя сильнее, чем бургер с колой. Иначе станут выбирать между тобой и Сэмюэлем Холиваром, наглым гомиком из «Вечерней Земли». А у того преимущество - он чертов активист от меньшинств. Кому охота получать иски о половой дискриминации?

На Теннесси регулярные рейсы не ходили. Пришлось раскошелиться на индивидуальный экспресс-тоннель. Зато без хлопот: в Космопорту выбрал челнок поновее, уселся, подтвердил по коммуникатору платеж - и все, через пару часов на месте. Ни тебе толкотни при посадке, ни гомонящих соседей, ни их безумных детишек. Красота! Можно поспать, а можно и помечтать, как обрадуется Аманда его новой работе. Тогда и кольцо пригодится.

Через два-двадцать челнок запросил точку посадки. Джонни вывел на экран данные по планете, глянул новостные сводки. Торжество намечалось в столице, в тоскливом пасторальном местечке под названием Москоу. Ну и фантазия у этих колонистов! На центральной площади уже стоял десяток челноков. Мелькнули эмблемы Правительства Федерации, секторального отдела Бюро Безопасности, конкурентов-новостников. Джонни приземлился по-соседству.

Едва вышел, нос к носу столкнулся с Би-Кей Стоуном, федеральным агентом и старинным приятелем.

- Хай, бродяга! Тоже на церемонию? Рад встретить в этом захолустье хоть одну знакомую рожу. Промочим горло перед началом?

- Би-Кей, мне бы оглядеться, - отказался Джонни. - Не знаешь, как тут со сьемками? К местным каналам подключусь или у них полное ретро?

Стоун заржал:

- Не, парень, здесь не ретро; здесь абсолютная нехоженая задница! Представляешь, они до сих пор на лошадях ездят! Станешь бродить по окрестностям, гляди под ноги: дерьмо на каждом шагу. И вообще, дичь тут повсеместная, словно и не наша колония, чужая. На церемонии убедишься. А насчет сьемок не парься. Бюро развесило свои игрушки, так что по старой дружбе подкину тебе коды доступа.

Первым делом Джонни настроил коммуникатор на камеры безопасников. Качество оказалось так себе, зато весь городишко просматривался и прослушивался. Погоняв туда-сюда курсор, сменив пару точек обзора, Джонни убедился, что Стоун прав. Вокруг царила первобытная дикость. Вокруг города раскинулись безграничные засеянные поля; на севере петляла мутная речушка Вулф-Ривер; по ее берегам громоздился настоящий дикий лес; в переплетении изумрудных крон свиристели местные пичуги, порхали агатовые футовые бабочки, шебуршилась пушистая мелочь. Сам Москоу напомнил декорации к старинным плоским фильмам. Десяток кривых улочек, мощенных неровным булыжником, двух и трехэтажные домишки из камня и бруса, крашенная в лиловое церквушка, на дальнем конце - амбары и огромные загоны для животных, напоминающих земных лошадей.

Джонни огляделся с тоской. Откуда эта вонь? Чудовищное смешение запахов сырой земли, дерева, навоза. Через открытые окна местного трактира несло прогорклым маслом, дешевым кофе и жареным во фритюре картофелем. Дряхлый музыкальный автомат хрипел блюзовыми темами.

Бог мой! Да за такие издевательства над людьми, в цивилизованном обществе не то что трактирщика, всю мэрию разорили бы исками!

И, главное, никакой рекламы, лишь допотопные вывески над лавками. Ни уличных трансляций, ни сетевых вышек, ни лазерного шоу в небе... Кошмар.

Ярким пятно среди этого безобразия - аккуратная сцена из алюмопластика, возведенная пришлыми рабочими, и здоровенный экран онлайн-связи. Разумеется, не лететь же министрам в эдакую глушь? Планет в Федерации без счета, в каждую деревню не заглянешь.

Местные подтягивались на площадь. Центральную часть, вокруг укрытой черным полотном конструкции, заполнили женщины и старики. Угрюмые москоуские мужчины собирались по краям, на сцену поглядывали с подозрением. Молодежь почти не показывалась, да и те, что пришли, разбились на хихикающие парочки и разбрелись по окрестностям.

Камеры маркировали высокого порывистого старика в коричневом фраке как местного градоначальника. Тот переходил от группы к группе, размахивал руками, убеждал, отчего слушавшие мрачнели все больше.

Джонни хмыкнул. Непохоже, что здесь счастливы от вступления в Федерацию.

Би-Кей Стоун кивнул на экран:

- Начинается.

Над площадью зависло румяное лицо Тедди Бионга, министра по территориям. Джонни глянул на коммуникатор. Запись шла без сбоев и вполне приличного качества. Вот и славно, можно не прислушиваться к долгим гладким речам. Все эти пассажи про «...возвращение в цивилизованное общество... незыблемые ценности демократии... мирное сосуществование... плюрализм мнений и всеобщая толерантность... священные права человека...» он знал наизусть. Все многомиллиардное население Федерации знало их. А разномастные психи и извращенцы еще и успешно пользовали. Отчего этих самых «священных прав» у них вечно оказывается больше, чем у нормальных парней? Хочешь танцевать на улице голым, заглядывать в замочные скважины, трахать зверюшек и петь матерные песни на детских утренниках? Вооружись справкой от психиатра. Создай общество защиты себя. Атакуй судебными исками. И тебе будут улыбаться - куда они денутся, они же нормальные парни? - и хлопать по плечу, и скандировать: давай, парень, жги! И вовсе это не беспринципность. Не слюнтяйство, не бесхребетность, не подстрекательство. Это - толерантность!

На сцену вскочил давешний старик-градоначальник:

- Хай, соседи! Круто, что у вас хватило мозгов прийти!

Джонни поперхнулся. Би-Кей кивнул: «То ли еще будет!»

- Для тупых напомню, что нынче мы вступаем в Федерацию. Типа разрежем ленточку, шлепнем печати на бумагу - и станем цивилизованными по самые уши. Но тут вот некоторые не доперли, что это значит. Поясню. Стрельбу на улицах прекращаем! Поймал вора - не вешай его на суку, в суд тащи! Ежели к жене или дочке насильник заглянул - топором ему рубить ни-ни! Права человека...

Толпа на площади колыхнулась, зароптала. Старик выдержал паузу и закричал:

- Что насупились-притухли? Думали, федералы вам пирожки халявные будут раздавать? Не, чудилы, у всякой лохани своя цена. Здесь она такая: подписывайся под общие законы, под все эти уважательные ценности. Чтоб с каждой падлюкой мириться, чтоб собственной рукой никакую гниду не придавить. Оно вам надо?!

Джонни обернулся к Би-Кею и спросил:

- Почему Бюро не вмешается? Старик реально настраивает местных против Федерации.

- Нельзя, - Стоун покачал головой. - Документы не подписаны, так что Теннесси полностью самостоятельная планета. Они могут отчудить, что захотят, мы и пальцем не шелохнем.

А градоначальник продолжил:

- Вот такая засада, соседи. Чуть было не вляпались мы всей планетой. И на попятную не пойдешь: слово дали, по рукам ударили. Не солидно. Но нашлись умные головы, покумекали так-сяк, поискали варианты. По ихним плюрастическим и толерастным законам выходит, что нет святее права, чем религиозное. А кто каким местом к богу прислоняется - дело личное, чужакам неподсудное. Вот мы и решили, что будет на Теннесси своя собственная вера. Самая что ни на есть уникальная. Будем мы с вами, соседи, почитать Сирилла Оливерса и заветы его! Искренне и рьяно!

По знаку старика с конструкции в центре площади сорвали полотно. Джонни увидел деревянный столб, обложенный дровами. На нему был привязан рыжеволосый веснущатый парень лет двадцати пяти. Он с любопытством вертел головой и хихикал. Похоже, странный плен нисколько его не смущал.

- Что, черт возьми, происходит? - с ужасом прошептал Джонни. - Они что, собираются жечь парня? А вы постоите в сторонке?

Он видел, как побагровело лицо Би-Кея. Приятель отвел глаза и промолчал.

- Вот он, Сирилл Оливерс, - махнул на пленника старик. - Конокрад, убийца, насильник, вор... короче, про его подвиги все слыхали, житие подробно описано в протоколах, день за днем. А какие речи он толкал на суде? Откровения чистой воды, и добавлять ничего не нужно. Короче, болтаться бы ему в петле, как на Теннесси принято, да вишь какая оказия. Неудобно - будущего бога, и на сук. Лучше спалить, так, соседи? А чтоб праздник не портил, мы его кой-какими травками подпоили.

Градоначальник кивнул, и желтый огонек заплясал по сухим дровам. Сизый дым поднялся над площадью, потянуло горелым мясом.

Сирилл Оливерс хихикал на вершине кострища.

Старый москоуский градоначальник кричал на всю площадь:

- Не расходимся! После казни - все в церковь, соседи! Принимаем новую веру! Житие Оливерса и святые заветы его получаем на выходе! По одной штуке на семью!

Ветер отбросил серый смрадный дым на толпу. Джонни закашлялся, сгреб Би-Кея, закричал в лицо:

- Что ты стоишь, чертов агент?! Делай что-нибудь!

- Что я могу?! - с ненавистью прохрипел Стоун. - Что я могу сделать с этими долбаными человеческими правами?! Пока не доказано обратное, для местных этот парень бог. А мы все - пришлые толерасты. И это можно не доказывать!

Джонни отпихнул приятеля, с ненавистью оглядел площадь и на ватных ногах поплелся к челноку. Забрался внутрь, скомандовал возвращение.

Пока взлетали, автоматика провела полную дезинфекцию, но Джонни все равно чуял горько-сладкий запах горелого мяса. Он остался на губах, на лице, им пропиталась одежда...

В кармане запиликал коммуникатор. Пришло сетевое оповещение: «Ваш статус постоянного партнера Аманды К. аннулирован. Аманда К. подтвердила статус постоянного партнера Сэма Паркинса; от статуса мультипартнера Аманда К. отказалась...»

Джонни пялился на экран и не мог понять ни единого слова. Какой статус? Какого партнера? Только что на его глазах сожгли человека, а здесь какая-то галиматья...

Минутку! Это что, Аманда его бросила?

На глаза навернулись слезы, и тут же пришел второй вызов. Смущенный голос Хью забормотал скороговоркой:

- Хай, Джонни! Тут такая история... Сэмюэль Холивар - ты помнишь его, да? - подкатил к боссу. Долго говорил, как уважает, какой тот гениальный начальник, как под ним здорово работать. А потом... как бы это выразиться... признался в любви. Только не совсем в любви, а... ну ты понимаешь: предложил... Босс его послал сгоряча. Круто послал, при свидетелях. А Холивар сразу в суд: дискриминация по половому признаку... Короче, директора посовещались и, чтобы скандал замять, отдали ему место ведущего. Такие дела... Ты не представляешь, как мне жаль. Очень тяжко говорить такие новости... А что тут сделаешь? Но ты не переживай, как-нибудь само срастется...

Джонни отключил звук и рассмеялся. Он ржал, визжал, ладонями хлопал себя по коленям, размазывал по лицу слезы, сипел и задыхался от распиравшего изнутри хохота. А бортовой компьютер, мгновенно распознавший у пассажира истерику, благоразумно помалкивал. В конце концов, каждый человек имеет право...

Джонни отпустило незадолго до посадки. В голове щелкнуло, мысли заерзали, побежали. В груди созрела странная уверенность, что все глупости и гадости уже случились. Будто бы отныне, что бы он не учудил, будет только так, как он сам захочет.

Кажется, Джонни разгадал секрет толерантной удачи.

Он связался с лучшей адвокатской конторой. «Френкель, Френкель и Френкель», дела любой сложности. Отказался от услуг младших партнеров фирмы, подождал с полчаса, и его соединили с главным Френкелем. На экране возник круглый плешивый старичок с вьющимся пушком за ушами. Мазнув по Джонни взглядом потомственного стервятника, адвокат буркнул:

- Молодой человек, вы без предварительной записи, поэтому я готов выделить не более пятнадцати минут. Постарайтесь быть кратким.

- Хватит и десяти, - улыбнулся Джонни. - Я хотел показать вам кое-какие записи из Москоу, но прежде ответьте на вопрос. Предположим, некто плюнул другому на ботинок. Я не говорю про случайность, меня интересует осознанное оскорбление. И вот второй, оплеванный, мстит обидчику. Только не в суде, а здесь и сейчас, физически. Вы беретесь доказать, что он вправе так поступить?

Старичок хихикнул:

- Вы хотите ответ адвоката или старого еврея? Предупреждаю: ответ старого еврея выйдет дороже.

- Все равно, давайте.

- А вы умный юноша, - Френкель довольно потер ладошки. - У вас большой вопрос про основы правосудия. И коротко на него не ответишь. Но если говорить начистоту, как говорят настоящие евреи, то весь цимес в том, что...

Через час Джонни в сопровождении Френкеля-старшего вошел в офис родного канала. Они поднялись на пятнадцатый этаж, к студиям новостей. Был час пик. Очумевшие редакторы верстали выпуски, на ходу заменяли сюжеты, собачились с авторами, техниками, ведущими. Помощники мелькали по коридорам шустрыми головастиками, раздавая почту и указания руководства. Опытные репортеры хватали продюсеров за рукава, совали им материалы, размахивали руками, втолковывали. Менее опытные ждали в приемных или исподтишка курили в туалетах. Гудели голоса, шлепали оброненные папки, хлопали двери. Кто-то матерился, в углу гоготали хриплым басом, секретарша выговаривала пареньку-курьеру.

В конце коридора, за прозрачными распашными дверями располагалась студия прямого эфира. Зона тишины, порядка и строжайшей дисциплины. По крайней мере, так думали директора.

Адвокат вертел головой с интересом, пухлые губки растягивались в снисходительных улыбках. Джонни шел быстро, не отвлекаясь. Впереди, за стеклянной дверью, прихорашивался Сэмюэль Холивар, готовясь к эфиру. Вот выговорил гримерше, ломая губы с капризным презрением; вот аккуратно, двумя пальчиками, поднес ко рту чашечку с кофе; вот послал воздушный поцелуй. Новая звезда телеканала. Тонкая, изящная, с белоснежным платочком в нагрудном кармане. Ничего общего с помятым простаком Джонни, так и не переодевшимся с дороги.

Какая-то пигалица, совсем девчонка, бросилась ему наперерез, но Френкель-старший подхватил ее под локоток, запутал в ласковой воркотне, уволок в сторону.

Джонни распахнул двери.

Над головой громыхнуло:

- Три-два-один, эфир!

Сэмюэль Холивар расплылся в белоснежной улыбке:

- Горячие новости со всего света, и с вами...

Джонни пересек студию, вздернул лощеного проныру за шкирку и размашистым пинком отправил прочь. Улыбнулся в камеру и упал в дорогое кожаное кресло. Хорошо, когда вокруг автоматика. Оператор отключился бы, а роботу плевать, о чем картинка.

- Хай, зритель! Небольшое изменение в программе. Вместо нудных сплетен ты послушаешь свежую, очень полезную для психики и прочего здоровья проповедь от живого воплощения бога Хуракана-Телскатлипока. То бишь от меня. Я расскажу, как уроды и извращенцы овладели миром. Я объясню, из какого места растут слова «плюрализм» и «толерантность». Я покажу, в чем ты нынче живешь. Но сначала формальности. К нам спешит служба безопасности, поэтому предоставляю слово знаменитому адвокату, мистеру Хаиму Френкелю.

В студию ворвались крепкие парни в форменных куртках, но замерли по приказу, едва пугливое начальство услышало про крючкотвора.

- Дорогие друзья, - с лучезарной улыбкой начал старик. - Здравствуйте, и пусть все ваши проблемы развеются после посещения офиса «Френкель, Френкель и Френкель»! Теперь о нашем маленьком дельце. Я представляю интересы самообъявленного бога Хуракана-Телскатлипока. Как адвокат, обладающий всеми полномочиями и лицензиями, во избежание конфликта я обязан сделать ряд заявлений. Во-первых. Мой клиент является богом, пока не доказано обратное. И мы все, исходя из принципов толерантности, обязаны уважать его статус и права. Во-вторых. Любые существующие методики - психиатрическая экспертиза, наблюдение, ограничение свободы - рассчитаны на людей, поэтому неприменимы к богу. И в-третьих. Любые действия и высказывания бога - равно как и его верных последователей - не подпадают под действия человеческого суда. Ибо «неисповедимы пути господни и дивны чудеса его» или как-то так. Я, рожденный иудеем, не гарантирую верность цитаты.

Старый прохиндей сокрушенно развел руками, а в следующий миг достал из портфеля некий документ.

- Догадаетесь, что это? Контракт между адвокатской конторой «Френкель, Френкель и Френкель» и мистером богом Хураканом-Телскатлипоком. Но мы же с вами умные люди... Мы же знаем, что между человеком и богом не может быть контрактов...

Адвокат вздохнул и разорвал контракт на две части. Потом еще раз. И еще. И еще. Взмахнул пухлыми ручками, и в воздух полетели малюсенькие бумажные клочки.

- Да-да, человек не может заключать контракты с богом. Человек может верить и следовать за ним. А еще он может - и должен! просто обязан! - распространять заветы своего бога. И вот я, старый адвокат Хаим Френкель, истинный адепт и последователь Хуракана-Телскатлипока, говорю вам: какие же вы все козлы! Как вы мне надоели, толерасты улыбчивые!..




Люди, пока их не слишком много, могут дискутировать между собой. Если их становится больше, они уже могут только обращаться друг к другу с речами. Владислав Гжегорчик
ещё >>