Эволюция теорий развития и современные тенденции э. С. Рустамов - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
1. Сущность, социально-экономические и политические факторы мирового... 1 187.66kb.
Современные тенденции развития производства и применения огнеупоров 1 129.49kb.
Тенденции изменения показателей развития человеческого капитала в... 1 61.86kb.
Современные тенденции развития и повышение эффективности сферы культуры 1 378.38kb.
Современные тенденции развития общества: инновации, напраленные на... 1 92.54kb.
Дисциплины «Современные тенденции в искусстве» 1 32.91kb.
Международно-правовое регулирование режима безъядерных зон и современные... 1 309.36kb.
Методика применения мобильных технологий в преподавании иностранных... 1 172.89kb.
Экзаменационные вопросы по психодиагностике 1 39.59kb.
Рынок образовательных услуг: современные условия и тенденции развития 1 322.63kb.
Литература и история: к вопросу о методах изображения истории в современной... 1 17.61kb.
Aha! иструмент широкого назначения для адаптивных вебсайтов 1 72.04kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Эволюция теорий развития и современные тенденции э. С. Рустамов - страница №1/1

«İqtisadiyyat və həyat».–2009.-№5.-S.33-45.
ЭВОЛЮЦИЯ ТЕОРИЙ РАЗВИТИЯ

И СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ
Э.С. Рустамов,

Председатель Центрального Банка

Азербайджана
60-е годы. Пост-колониальная волна модернизации. Стоящие за ними эко­номические теории. Провалы развития и появление новых теорий.

80-90-е годы. Вторая посткоммунистическая волна модернизации и стоя­щие за ними экономические теории. Вашингтонский консенсус

Кризисы 1997-98 годов и 2008-? года. Необходимость пересмотра политики модернизации

Глобализация и модернизация национальных экономик: к пост-пост-Вашингтонскому Консенсусу.
Введение
Выбор нацией приоритетных целей развития находится в непосредственной взаимо­связи с тем, как понимается контекст глобального развития. В настоящее время среди специалистов утвердилось представление о том, что не существует априорно детерми­нированной, универсальной для всех стран магистрали развития, и каждая нация оказы­вается перед проблемой выбора наиболее близкого ей пути развития.

Основная задача выбора связана с определением оптимального соотношения усилий, направляемых на решение двух задач:

- внедрения и развития универсальных механизмов координации в экономической и общественно-политической сферах, сходных для значительного числа стран

- использования конкурентных преимуществ, которые опираются на культурные тра­диции той или иной нации и выступают в качестве важных детерминант экономическо­го поведения акторов.

Если для нации приоритетными являются цели экономического развития, то путем достижения этих целей является модернизация. Азербайджан сделал свой выбор в поль­зу развития открытой экономики и осуществления модернизации, учитывая при этом специфические культурные традиции страны.

Для более глубокого концептуального понимания проблематики развития, которая становится как-никогда актуальной в условиях глобального экономического кризиса, полезно было бы проанализировать эволюцию теорий развития и проблему модерниза­ции в современных условиях.

Одной из первых теорий экономического равновесия для развивающихся и слаборазвитых стран являлась "Теория порочного круга нищеты". Эту концепцию предложили в середине 20 века - Г. Зингер и Р. Пребиш. Ученые попытались объяснить слаборазвитость стран набором взаимосвязанных экономических и демографических факторов. Вслед за Г. Зингером и Р. Пребишем появились разнообразные варианты "порочных кру­гов нищеты". В основе всех них - соотношение между ростом населения и изменением эко­номических условий. Повышение качества жизни "съедается" последующим ростом насе­ления. X. Лейбенстайн предложил следующую схему. Увеличение урожайности приводит к улучшению питания. Это, в свою очередь, приводит к увеличению продолжительности жизни и снижении смертности. Последующий демографический взрыв усиливает давление на имеющиеся природные ресурсы, в том числе на землю. Происходит дробление земель­ных наделов, и производительность труда падает, урожайность снижается.

Другой вариант порочного круга нищеты предложил Р. Нурске. Нехватка капитала в слаборазвитой стране приводит к низкой производительности труда. Что обуславливает низкий уровень доходов. Отсюда - слабая покупательная способность и, следовательно, низкий уровень инвестиций, который снова приводит к нехватке капитала.

Все эти теории обладали одним существенным недостатком - они не объясняли, как избавиться от "порочного круга нищеты". Поэтому У. Ростоу предложил как развитие этих теорий свою теорию самоподдерживающегося роста.

Основная идея теории заключалась в том, чтобы обосновать переход от традиционно­го общества (аграрной экономики) к современному обществу западного типа (индустри­альной экономики). После чего в 1960 г. У. Ростоу сформулировал теорию стадий эконо­мического роста. Первоначально он предлагал выделять три стадии экономического рос­та, позднее их количество выросло до пяти:

1. традиционное общество;

2. период создания предпосылок для взлета;

3. взлет;

4. движение к зрелости

5. период высокого массового потребления.

Критериями выделения стадий служили преимущественно технико-экономические характеристики: уровень развития техники, отраслевая структура хозяйства, доля произ­водственного накопления в национальном доходе, структура потребления и т.д.

Первая стадия характеризуется традиционным сельскохозяйственным укладом жизни общества.

На второй стадии происходят важные изменения в сельском хозяйстве, транспорте и внешней торговле, экономика подготавливается к последующему "взлету".

Во время "взлета" растут темпы капиталовложений, растет выпуск на душу населения, начинается быстрое внедрение новых технологий в промышленности и сельском хозяй­стве. Развитие сначала охватывает небольшую группу отраслей, после чего распростра­няется на всю экономику в целом. Далее, при выполнении трех условий рост становится автоматическим или самоподдерживающимся. Эти условия следующие: резкое увеличе­ние доли промышленных инвестиций (с 5% до 10%); стремительное развитие одного или нескольких секторов промышленности; политическая победа сторонников модерниза­ции экономики над сторонниками традиционного общества.

Четвертая стадия - это длительный этап технического прогресса (идет урбанизация, повы­шается доля квалифицированного труда, появляются квалифицированные управляющие).

В пятый этап осуществляется сдвиг от предложения к спросу, от производства к потре­бителю. Как отмечает С. Кузнец, эта теория вполне подходит к "коммунистическим взлетам", поскольку в процессе социалистической индустриализации действительно произош­ло удвоение нормы производственного накопления. В других странах норма накопления перед "взлетом" была, как правило, сильно выше 5% (В США 15-20%, в Канаде тоже око­ло 15%) и никакого удвоения нормы производственного накопления не происходило.

Не смотря на многие недостатки этой концепции, она оказала большое влияние на ли­деров стран "третьего мира" и была использована в процессе создания новых теорий мо­дернизации.

Объединив теорию "порочного круга нищеты" и концепцию "перехода к самоподдерживающемуся росту" П. Розенштейн-Родан сформулировал теорию "Большого толчка", которая активно использовалась учеными того времени для обоснования условий модер­низации экономики развивающихся стран. В центре исследования оказались проблемы первичной индустриализации, которые интерпретировались в духе неокейнсианства. В качестве рычага, который выведет экономику из порочного круга нищеты и обеспечит ей самоподдерживающийся рост, предлагалось использовать иностранные инвестиции.

В то время были популярны идеи неокейнсианства, поэтому главное внимание уделя­лось роли автономных инвестиций, направленной на рост национального дохода. Но мо­дель Кейнса рассматривала экономику в краткосрочном периоде, так что было необхо­димо расширить ее на долгосрочный период, что и сделали Е. Домар и Р. Харрод. Их мо­дель рассматривала рост экономики в долгосрочном периоде и переменной, которая уп­равляла бы этим ростом, были инвестиции. Инвестиции обеспечивают равновесный (га­рантированный) уровень роста в экономике. Если фактический уровень роста ниже гарантированного, то экономическая система будет удаляться от состояния равновесия. Ес­ли гарантированный темп роста экономики выше естественного (то есть такого, который обеспечивает полную занятость), то вследствие недостатка трудовых ресурсов темп рос­та будет ниже гарантированного, и производители снизят объем выпуска и инвестиций. Наступит депрессия.

Если гарантированный темп роста (которым можно управлять с помощью размера ин­вестиций) ниже естественного, то фактический темп роста может превысить гарантиро­ванный, поскольку существует избыток трудовых ресурсов и начнется бум.

При равенстве естественного и гарантированного и фактического темпов роста дости­гается идеальное развитие национальной экономики.

Модель Харрода-Домара легла в основу теории "большого толчка". Получается, что, увеличивая уровень инвестиций, мы заставляем экономику расти, причем рост этот са­моподдерживающийся.

Надо отметить, что для теоретиков "большого толчка" характерно весьма критическое отношение к регулирующей способности рынка. Большинство сторонников этой теории рассматривает рынок скорее как статическую, нежели динамическую систему, которая сама по себе не может осуществить модернизацию и вывести страны из "порочного кру­га нищеты".

Еще одной разновидностью модели "большого толчка" является модель, предложен­ная в статье К. Мерфи, А. Шляйфера и Р. Вишни в 1989 году. Авторы рассматривают возможность индустриализации в стране сразу в нескольких секторах экономики и при­ходят к следующим выводам.

Во-первых, если рассматривается простая модель совокупного спроса с единственным равновесием, то возможно существования единственного равновесия и индустриализа­цию осуществляют либо все фирмы, либо ни одна.

Во-вторых, если заработная плата в промышленном секторе выше, чем в аграрном, то при правильной координации инвестиций возможен большой толчок. Координирующая же роль государства может быть сведена к двум основным функциям - поощрять процесс инвестирования с одной стороны и сдерживать текущее потребление с другой стороны. Можно предположить, что при этом государство еще и участвует в создании инфраст­руктуры рынка.

Интересную концепцию модернизации предложили Ф. Ален и Д. Гейл. Они рассма­тривали возможность создания новых технологий в различных рыночных условиях. Они сравнивали возможность внедрения новых технологий в странах с преимуществен­но рыночным финансированием, в странах с преимущественно банковским финансиро­ванием и пришли к такому выводу, что новые технологии скорее будут приняты в стра­нах, в которых распространено рыночное финансирование (через рынок акций), а не банковское.

Иную концепцию большого толчка предложил А. Хиршман. Он рекомендует разви­вающимся странам концепцию несбалансированного роста, так как для реализации пла­на сбалансированного роста необходим огромный капитал, которого у развивающихся стран просто нет. Первые инвестиции в некоторую отрасль экономики, считает А. Хиршман, нарушат равновесие в целом, что станет стимулом к новым инвестициям. Но­вые инвестиции, исправляя старое неравновесие, вызовут неравновесие в других отрас­лях экономики, что станет стимулом к дальнейшему росту экономики в целом.

Попытка А. Хиршмана объединить эти две концепции тоже сопровождалась резкой критикой. Оппоненты А. Хиршмана указывали ему не то, что он слишком большую роль отводит рыночному механизму, который якобы быстро откликается на возникаю­щие дефициты и малейшие изменения в политике государства. В развивающихся эконо­миках все, что связано с развитием как правило не сглаживает, а наоборот порождает все большие дефициты и дисбаланс. В результате - однобокое развитие экономики.

Кроме того, А. Хиршман сильно идеализирует деятельность экономики в развиваю­щихся странах. Реально существующие правительства заботятся скорее о собственной выгоде, нежели о развитии экономики.

Подобные идеи привели к тому, что Г. Зингер выдвинул новую концепцию модерни­зации, в которой сбалансированный рост осуществляется посредством несбалансиро­ванных инвестиций. Большой толчок в промышленности невозможен без большого толчка в аграрной сфере. Поэтому Г. Зингер уделяет особое внимание условиям модер­низации, подготовке собственного сбалансированного пути развития. На передний план он выдвигает увеличение продуктивности сельского хозяйства, повышение производи­тельности труда в аграрных отраслях и стимулирование развития традиционных экс­портных производств. В ряде случаев в ходе модернизации целесообразно развитие импортозамещения. Лишь в этих условиях большой толчок достигает цели.

Экономисты отмечают, что даже для этой, наиболее развитой концепции, характерна ориентация на внешние ресурсы. Таким образом, взоры национальных лидеров обрати­лись вовне, и внешние займы стали неким спасательным кругом, ухватившись за кото­рый, можно вытащить внутреннюю экономику из болота.

Еще одну разновидность теорий "большого толчка" представили П. Гильямонт и С. Жаненей . Они утверждают, что большой толчок должен быть двояким. С одной сторо­ны, он должен быть социальной помощью, в то время как второй поток инвестиций дол­жен быть в экономику. Это делается для того, чтобы избежать трансакционных издер­жек по перераспределению потока денег в социальную сферу внутри страны. Также для слаборазвитых стран должна быть развита концепция, в какой именно отрасли следует осуществлять большой толчок, какую именно отрасль экономики следует развивать. И последнее. Подобная внешняя помощь не будет эффективна без новой политики отно­сительно прав собственности в странах-реципиентах.

Здесь мы рассмотрели теории, которые предлагали неокейнсианцы. Совсем другую позицию занимают сторонники неоклассической концепции. Они предприняли попыт­ку создать свою теорию модернизации, в противовес неокейнсианским системам эконо­мики. С точки зрения неоклассиков, главным условием экономического развития долж­на быть опора на внутренние ресурсы, а не на внешние займы. Таким образом, кейнсианские модели роста, в центре внимания которых находилась проблемы соотношения сбережений и инвестиций, должны были уступить первенство неоклассическим теори­ям, анализировавшим равновесие между накоплением капитала и ростом населения. Это означало учет реального дуализма слаборазвитой экономики: традиционного сель­скохозяйственного и современного промышленного сектора.

Для государств, в которых плотность населения высока, капитал дефицитен, а есте­ственные ресурсы ограничены, У. Льюис разработал теорию дуалистической экономи­ки. Его идеи заключаются в следующем.

В традиционном секторе экономики (аграрном) фиксированная заработная плата и существует избыточное предложение труда. В современном (промышленном) секторе экономики заработная плата определяется предельной производительностью труда и тоже существует избыточное предложение труда. С точки зрения У. Льюиса, в этой си­туации для модернизации экономики необходим процесс перераспределения ресурсов из аграрного сектора в промышленный. При этом нужно решить две основных пробле­мы - проблему накопления и проблему занятости. Поэтому модернизация представляет­ся у Льюиса как способ перераспределения трудовых и материальных ресурсов между секторами. Регулятором в этом случае выступает межсекторный рынок.

При избытке рабочей силы в промышленности используются главным образом трудозатратные технологии, которые обеспечивают занятость на этом рынке и отток людей из сельскохозяйственного сектора. В результате заработная плата растет и изначально высокая норма прибыли предпринимателя в промышленном секторе экономики снижа­ется. Одновременно с этим занятость в аграрном секторе падает и заработная плата рас­тет. Рост заработной платы ведет к увеличению покупательной способности и, следова­тельно, к увеличению накоплений.

Модель Льюиса не лишена недостатков, но она дала толчок к развитию множества математических моделей модернизации дуалистической экономики. Подобным приме­ром может быть модель, разработанная Дж.Феем и Г.Ранисом . Она состоит из трех стадий: натуральной, промежуточной и рыночной.

На первой стадии уменьшается численность аграрного населения, которая не выра­жается в сокращении сельскохозяйственного производства. Подобное сокращение ве­дет к появлению сельскохозяйственного излишка, который используется как главный источник первоначального накопления капитала.

На промежуточной стадии отток аграрного населения в промышленную сферу ведет к снижению производительности сельском хозяйстве, и, следовательно, к росту цен на его продукцию. Следовательно, для привлечения трудовой силы в промышленность не­обходимо поднять ставки на оплату труда.

Третья (рыночная) стадия наступает тогда, когда и в аграрном секторе и в промыш­ленном секторе заработная плата определяется предельной производительностью труда.

Другим направлением совершенствования теории дуалистической экономики стало создание многосекторных моделей. В них, наряду с сельским хозяйством и промышлен­ностью, включается сектор услуг и экспортно-ориентированный сектор. Такие модели были созданы для Аргентины, Перу, Филиппин и других стран.

Интересным развитием этой теории могут служить идеи, которые выдвинули в своей статье "Экспортная специализация и экономический рост" Т. Плюмер и М. Графф .

Эмпирические оценки, представленные в этой статье поддерживают некоторые гипо­тезы "новой" концепции торговли. Вопреки неоклассической теории, торговая специали­зация действительно влияет на экономические характеристики. Правильно "угаданная" отрасль специализации может увеличить выпуск на несколько процентов. Более того, конкурентное преимущество в производстве технологически сложных товаров увеличи­вает экономический рост.

Правда, в этом подходе есть несколько "но". Во-первых, для успешного воплощения этой стратегии в торговой политике правительство должно командовать надежными по­литическими инструментами для того, чтобы влиять на международную конкуренцию одного сектора в пользу другого. Во-вторых, конкурентное преимущество должно вли­ять на макроэкономические характеристики, особенно на темп роста. В-третьих, прави­тельство должно знать наперед, какие отрасли будут иметь положительное влияние на рост экономики. И, наконец, страна должна уметь получать выгоду от стратегической торговли, несмотря на контрмеры, предпринимаемые другими странами. Надо понимать, что даже самая лучшая торговая политика может оказаться обузой, если другие страны воздвигают выравнивающие торговые барьеры или нацелены на ту же отрасль.

Другой подход к концепциям международной торговли и развития стран продемонст­рировали Э. Хекшер и Б. Олин. Они разработали теорию межстрановой торговли. Их не­оклассическая теория исходит из того факта, что все страны имеют одинаковый доступ к технологиям производства всех товаров. Однако в различных странах существуют раз­личные цены ресурсов, поэтому страны с дешевой рабочей силой будут иметь преиму­щество при производстве трудоемких товаров, а страны с невысоко ценой капитала - в производстве капиталоемких товаров.

Торговля сбалансирована для обеих стран, так как стоимость экспорта равна стоимости импорта. Таким образом, неоклассическая теория считает, что с ростом международной торговли растут и выгоды участвующих в ней стран. Однако полная специализация на про­изводстве одного какого-либо товара невозможна в силу роста альтернативных издержек. Выгоды относительной специализации значительны. Более того, они способствуют вырав­ниванию цен факторов производства, так как в результате международной специализации повышается спрос на те факторы производства, которые имеются в избытке.

С точки зрения неоклассиков, развитие означает полное использование сравнитель­ных преимуществ каждой страны в международной торговле. Поэтому, чтобы стимули­ровать рост страна должна следовать экономической политике, ориентированной вовне.

Так как оба подхода, и неоклассический и неокейнсианский, были подвергнуты до­вольно сильной критике, крупный шведский ученый К. Г. Мюрдаль предложил совсем другой подход, который получил свое развитие в институциональных и неоинституцио­нальных концепциях.

С точки зрения Мюрдаля, главная причина несбалансированности экономики состоит в недоиспользовании трудовых ресурсов. Люди, не заинтересованные в своем труде, ра­ботают плохо и мало. В большинстве стран не преодолено презрительное отношение к физическому труду. И в этом повинна, прежде всего, система национальных ценностей.

Для преодоления отсталости, полагает Мюрдаль, прежде всего, необходимо изменить систему возмещения трудовых затрат. Главная проблема не в росте накопления, а в обес­печении населения продовольствием таким образом, чтобы стимулировать более интен­сивный, производительный труд. Мюрдаль ратует за такое развитие, которое не увели­чивает богатство богатых, а повышает благосостояние бедных.

Похожие идеи выдвигал Т. Шульц. Он первым обратил внимание на понятие челове­ческого капитала. С его точки зрения, именно вложения в "человеческий капитал", рост ценности человеческого труда становятся важнейшими факторами преобразования эко­номики, модернизации экономических и юридических институтов. Развитие понимается не просто как повышение темпов экономического роста, а как инвестиции в человечес­кий капитал и ликвидация бедности. Интересную идею продемонстрировал У. Эстерли в своей работе "Неравенство действительно ведет к недостаточному развитию" .

Автор рассмотрел гипотезу К. Соколова и С. Энгермана (Sokoloff and Engerman, 2000) о том, что в слаборазвитых странах различные по размерам земляные наделы ведут к не­равенству, и нашел ей эмпирическое подтверждение. Собственные исследования автора показали, как именно неравенство влияет на развитие экономики. То есть что большое неравенство препятствует развитию механизмов, через которые достигается экономиче­ское развитие. Неравенство приводит к тому, что не каждому члену общества доступно обучение и, следовательно, экономические институты не функционируют как должно.

Таким образом, в развивающихся странах следует обращать внимание на развитие со­циальной сферы и доступность обучения всем слоям населения.

Если суммировать многочисленные исследования по проблемам экономического рос­та, то можно обнаружить интересный факт - многие исследователи в качестве наиболее значимого фактора макроэкономического роста называют образование. Этот фактор от­теснил в настоящее время такие важные переменные как сбережения и рост населения.


80-90е годы. Вторая посткоммунистическая волна модернизации и стоящие за ними экономические теории. Вашингтонский консенсус.
Одной из главенствующих теорий в это время становится неоинституциональный под­ход, в рамках которого чрезвычайно интересна работа перуанского экономиста Э. де Сото.

Из-за теорий большого толчка и институциональных теорий во второй половине 20 века происходит перераспределение населения - миграция из сельских регионов в горо­да. Например, в Перу с 1940 по 1981 год городское население выросло с 35% до 65%. Это означало уже не первичную индустриализацию, связанную с заменой натурального хо­зяйства аграрной рыночной экономикой, а урбанизацию, в результате которой создают­ся предпосылки для развития современной промышленности. Проблема Перу состояла в том, что темпы роста населения значительно опережали темпы роста занятых.

В условиях массовой урбанизации страны официальные власти оказались не в состо­янии решить проблемы эмигрантов, и те были вынуждены уйти в теневой сектор эконо­мики. Де Сото в своей книге показывает, как теневой сектор развивался в Перу, как он обеспечивал занятость, решал проблемы, которые власти решить не могли (проблемы транспорта, жилья, торговли и занятости). В результате нелегальный сектор начинает функционировать вместо рыночных механизмов. Что толкает людей на образование не­легальных предприятий? Прежде всего, высокие трансакционные издержки первичной легализации и поддержка легального бизнеса, бюрократическая заорганизованность, препятствующая свободному развитию рыночных отношений.

До недавнего времени считалось, что только легальный сектор является носителем со­временной экономической культуры, в то время как теневой сектор - пережиток традиционной экономики, со своими экономическими законами. На самом деле, доказыва­ет перуанский экономист, легальная экономика развивающихся стран не функционирует нормально, так как в ней нет развитых экономических институтов, и существуют прави­тельственные коалиции, которые занимаются собственным обогащением. В этом случае получается, что именно в теневом секторе устанавливается подлинный демократический экономический порядок, его участники организуют свое частное хозяйство на принципах свободной конкуренции. Поскольку бюрократическое регулирование наиболее сильно в развивающихся и переходных экономиках, то именно в этих странах масштабы теневой экономической деятельности оказываются наибольшими.

Подобное раздвоение плохо хотя бы тем, что в теневом секторе невозможна органи­зация крупного производства, а любая попытка легализации сталкивается с высокими трансакционными издержками.

Для ликвидации подобного раздвоения экономики де Сото предлагает следующие меры.

Во-первых, упрощение, то есть оптимизацию функционирования правовых институ­тов путем устранения дублирующих и ненужных законов. Во-вторых, децентрализацию, то есть передачу законодательной и административной ответственности от центрально­го к региональным правительствам, с тем, чтобы приблизить власти к реальной жизни и насущным проблемам. В-третьих, дерегулирование, то есть рост ответственности и и возможностей для частных лиц и сужение их для государства.

Интересный подход к анализу институтов предложили Квай-Тоан До и А. Левченко. В своей работе "Торговля, неравенство и политическая экономика" авторы проанализи­ровали взаимосвязь между международной торговлей и качеством экономических инсти­тутов, таких как контрактные процессы, законодательство или права собственности. В рамках исследования была построена модель, которая показали два ключевых результа­та. Во-первых, предпочтения о качестве институтов различаются между фирмами и зави­сят от размера фирм. Во-вторых, качество институтов эндогенно определяется политиче­ским окружением в государстве. Авторы показали, как открытость торговли может ухуд­шить институты, когда это увеличивает политическую силу маленькой элитной группы или большого экспортера, которым по своим причинам выгоднее плохо функционирую­щий институт.

Т. Лагарде-Сего в своей работе посвященной реформам в переходной экономике по­казал, что, что реформы по развитию рынка в развивающихся экономиках приводят к увеличению рыночной капитализации и укрепляют финансовые институты. Они же вли­яют на микроструктуру рынка, увеличивая его эффективность и одновременно уменьшая волатильность и трансакционные издержки на рынке.

Одновременно с этим, международные финансовые вливания тоже могут сократить волатильность, но приведут к меньшей информационной эффективности (из-за недоста­точной прозрачности финансов). Если говорить о специфических реформах, то автор об­наружил, что усиление регулирующих норм торговли приведет к увеличению информа­ционной эффективности, в то время как автоматизация торговой системы приведет к уве­личению ликвидности и может улучшить эффективность, но за счет более высокой волатильности рынка.


Неоклассические модели
Неоклассики не оставили без внимания институциональную критику и попытались включить в свои модели роста человеческий капитал. Новым толчком развития была модель роста P. Солоу, который наглядно показал, что нестабильность равновесия в неокейнсианских моделях была прежде всего следствием взаимозаменяемости ресурсов. Поэтому вместо производственной функции Леонтьева он использовал производствен­ную функцию Кобба-Дугласа, где труд и капитал являются субститутами.

Модель Солоу утверждает, что существует равновесный уровень капиталовооружен­ности, который определяет равновесное состояние экономики. Норма сбережений опре­деляет этот равновесный устойчивый уровень капиталовооруженности. Рост нормы сбе­режения увеличивает равновесный уровень капиталовооруженности.

Недостаток модели в том, то она не объясняет каким образом экономика приходит в равновесие. Она лишь показывает возможность перехода от одного равновесия к друго­му, в зависимости от размера нормы сбережений. Для того, чтобы объяснить подобные переходы Солоу вводит в модель рост населения и технический прогресс, который и оп­ределяет устойчивое равновесие в долгосрочном плане. Чем выше уровень населения, тем ниже будет уровень капиталоворуженности, потому что капитал придется "делить" на большее количество занятых. Это волне согласуется с тем фактом, что в развивающихся странах, где достаточно высокий темп роста населения уровень капиталовоору­женности устанавливается на более низком, чем в развитых странах уровне.

В последние десятилетия XX века экономисты уделяли много внимания человеческо­му капиталу. Учесть влияние человеческого капитала и его вклад в рост ВВП одним из первых попытался Р.Лукас . В его модели темп роста выпуска полностью определяется ростом человеческого капитала.

Г.Мэнкью, Д.Ромер и Д.Уэйл ввели в модель Солоу человеческий капитал (они раз­делили капитал на физический и человеческий). Получается, что среднедушевой доход зависит от роста населения и от физического капитала и от человеческого капитала. Бо­лее высокий уровень сбережений приводит к более высокому уровню устойчивого чело­веческого капитала. В этом, расширенном, виде модель Солоу лучше поддается эмпири­ческой проверке, которая заодно показывает, что человеческий капитал является значи­мой переменной в этой модели.

Если суммировать многочисленные исследования 90-х годов, по проблемам экономи­ческого роста, можно получить следующий результат. Все исследователи в качестве на­иболее значимого фактора экономического роста называют образование. Этот фактор от­теснил такие важные переменные как инвестиции и рост населения. Характерно, что та­кие параметры как инфляция, фискальная и монетарная политика и политическая неста­бильность не рассматриваются в большинстве моделей в качестве важнейших макроэко­номических факторов роста.


Вашингтонский консенсус
В первые три десятилетия после того, как развивающиеся экономики получили неза­висимость после Второй Мировой войны (1950е-1970е), в их политике доминировала стратегия импортозамещающей индустриализации, которая поддерживала продвижение современной тяжелой промышленности средствами сильного государственного вмеша­тельства в рынок, например торговые протекции, прямые кредиты и субсидии (здесь вид­ны теории неокейнсианцев)

В 1980-х эта парадигма дала развитие новой парадигме, которая получила название Вашингтонский Консенсус. Согласно Вашингтонскому Консенсусу, рынок - это универ­сальный эффективный механизм для распределения редких ресурсов и осуществления экономического роста.

Термин "Вашингтонский Консенсус" был придуман Джоном Уильямсоном (John Williamson), бывшим управляющим Всемирного банка, для того, чтобы характеризовать консенсус, достигнутый среди экономистов в 3-х важнейших экономических агентствах, чьи штаб-квартиры расположены в Вашингтоне. Эти агентства МВФ, Всемирный банк и казначейство США. Вашингтонский Консенсус это - ряд реформ, которые поддержива­ли эти три организации. Ранний успех Вашингтонского консенсуса в Латинской Амери­ке превратили Вашингтонский консенсус в парадигму, которая, впрочем, не оправдалась, когда Вашингтонский консенсус попытались применить для рекуррентного кризиса в Аргентине или кризиса в Восточной Азии.

Согласно Уильямсону, Вашингтонский консенсус состоит из 10 базовых принципов:

1. Фискальная дисциплина.

2. Концентрация общественных трат на общественных товарах, включая образова­ние, здоровье и инфраструктуру.

3. Налоговая реформа, которая расширит налоговую базу, однако с умеренными предельными налоговыми ставками.

4. Процентные ставки определяются рынком и должны быть положительными.

5. Конкурентоспособный обменный курс.

6. Торговая либерализация.

7. Открытость прямым иностранным инвестициям.

8. Приватизация государственных предприятий.

9. Дерегуляция и отказ от вмешательства в рыночную торговлю и создание финан­совых институтов.

10. Соблюдение прав собственности.

Вернемся к истории. За коллапсом нефтяного бума в 1981 году последовал экономи­ческий кризис природных ресурсно-ориентированных экономик, особенно в Латинской Америке. Для того, чтобы преодолеть кризис растущего внешнего долга, одновременно с острым падением мировых рыночных цен на сырье и растущие внутренние процентные ставки, МВФ и Мировой Банк решили, как гарантию для предоставления кредита, с на­чала 1980-х стали требовать от правительств развивающихся стран проведения рыноч­ных реформ в рамках Вашингтонского консенсуса.

Несколько примеров успешного применения Вашингтонского консенсуса для вывода стран из кризиса.



Чили
Кризис 1982 года - инфляция 30% в год, вызванная завышенной оценкой местной ва­люты (сокращающийся экспорт, растущий импорт). Растет внешний долг. Двузначная инфляция продолжается, рост экономики без внешних денежных вливаний прекратился.

Для того, чтобы справиться с кризисом 1982 года, Чили приняла условия займа, кото­рые выдвигал МВФ и Всемирный банк, и в стране запустили структурные изменения, та­кие как девальвация валюты, дерегулирование экономики и приватизация государствен­ных предприятий. Чилийская экономика начала расти с 1984 года, и сохраняла постоян­ный рост (Corbo and Fischer, 1995) все 90-е.

Следуя за примером Чили, несколько экономик Латинской Америки, включая Арген­тину, Боливию, Мексику и Перу, взяли у МВФ и Всемирного Банка кредиты, обуслов­ленные обязательством проводить ту же экономическую политику.

Таким образом, в начале 1990-х, превалировала оптимистическая точка зрения, что экономика стран Латинской Америки стоят на пути устойчивого роста. В течение после­дующего десятилетия этот оптимизм уменьшился под влиянием еще одного кризиса и медленного роста (Kuczynski and Williamson 2003). С прискорбием можно отметить, что вскоре после того, как страны Латинской Америки уверились, что они вышли из долго­вого кризиса, они столкнулись с новым кризисом, который был вызван неправильным управлением основными макроэкономическими показателями (принципами), похожим на тот, который последовал в Чили сразу за успехом после реформ в 1970-х годах. По­хожие рекуррентные кризисы можно было наблюдать в Аргентине и в Мексике.


Мексика: Текильный кризис
Кризис 80-х годов в Мексике ("Текильный кризис") не сильно отличался от кризиса в других странах Латинской Америки. И меры борьбы с ним были такими же. Мексике был предоставлен заем при условии выполнения Вашингтонского Консенсуса. К нача­лу 90-х годов положительный эффект от этой политики проявился в уменьшившейся инфляции и улучшенном балансе текущего счета. Уверенный рост экономики поддер­живался притоком иностранных инвестиций.

Проблема в том, что мексиканское правительство решило увеличить денежные тра­ты, для привлечения голосов на предстоящих выборах президента. Для этого правитель­ство выпустило краткосрочные облигации номинированные в долларах США и тем са­мым перегрело экономику.

Восстановление мексиканской экономики было очень быстрым, реальный ВВП рос с темпом 6% в год, начиная с 1996 года, что довольно быстро компенсировало провал 1995 года. Это быстрое выздоровление было возможно в основном благодаря междуна­родному займу, организованному под руководством МВФ и США, который сумел пре­дотвратить дефолт в стране. Плюс к этому девальвация песо обеспечила конкурентоспо­собность мексиканских продуктов на мировом рынке.
Аргентина
Все страны Латинской Америки привязывали курс валюты к доллару, то есть их эко­номика была сильно долларизованной. Подобная привязка валюты помогала бороться с инфляцией и давала ряд преимуществ.

Аргентина, как и другие страны Латинской Америки, привлекала инвестиции и зай­мы из-за границы. Иностранному притоку капитала содействовала либерализация тор­говли, прямые иностранные инвестиции, приватизация, в ходе которой многие государ­ственные компании были проданы иностранным корпорациям (Cavallo and Cottani 1997)

Консолидированный государственный бюджет Аргентины вырос с почти нуля (в 1993 году) до размера, превышающего 2% ВВП в 1998 году. Общий общественный долг вырос с 29 до 41% ВВП.

Это ослабление фискальной политики было более серьезным, чем может показаться с первого взгляда на данные 93 и 98 года. В этот период времени правительство полу­чило большое количество денег от продажи предприятий, но получать постоянный до­ход таким образом невозможно. Поэтому эти средства следовало направить на сокраще­ние внешнего долга, а не наращивать его.

Тем не менее, Аргентине удалось избежать последствий Текильного кризиса в 1995 году, и она не поддалась финансовому кризису 1997-1998 года в Восточной Азии. Тем самым Аргентина зарекомендовала себя как успешный случай реформ в духе Вашингтонского Консенсуса.

Почти сразу после провозглашения этого факта, в 1999 году в экономике Аргентины началась серьезная рецессия из-за ослабления фискальной политики. Доходы от прива­тизации упали, обслуживание внешнего долга становилось все более дорогим. В 2001 году стало понятно, что поддерживать курс валюты больше невозможно. Население по­бежало в банки, чтобы изъять свои долларовые вклады. В ноябре банковская паника ста­ла расширяться, валютные резервы резко сократились, так что пришлось прекратить при­вязку курса валюты к доллару. Это привело к беспорядкам и падению режима де ла Руа в декабре. Экономическая стагнация и социальная и политическая нестабильность про­должалась несколько лет.
Цикличность кризисов
Причина цикличности кризисов в Латинской Америке лежит в их схожести. Фиксиро­вание валютного курса и одновременно сбалансированный государственный бюджет яв­ляется хорошим средством для кратковременной борьбы с высокой инфляцией. Но как только решается проблема с очередным кризисом, фискальная дисциплина слабеет, де­фицит государственного бюджета увеличивается. При низком уровне частных сбереже­ний в Латинской Америке, большая часть бюджетного дефицита финансируется иност­ранными займами. Одновременно с этим давление из-за возросших государственных трат ведет к тому, что спрос превышает предложение. В результате растет инфляция и т.д.

Таким образом, основной причиной кризисов можно считать отсутствие финансовой дисциплины. Пока экономики желают одалживать у МВФ и Всемирного Банка, пересма­тривать свои долги или просить иностранных инвестиций, мировой финансовый рынок требует специфического набор действий (стратегий) для стран, которые одалживают. Эти стратегии и объединили в Вашингтонский Консенсус, а позже пересмотрели в пост-Вашингтонский консенсус.

Тогда как некоторые рекомендации Вашингтонского консенсуса были релевантны экономическому кризису в Латинской Америке в 1980-х и произвели некоторое улучше­ние в экономике и управлении, ? такие как низкая инфляция, низкий бюджетный дефи­цит, уменьшенный внешний долг и экономический рост (Santiso, 2004)? они не были до­статочными для того, чтобы достичь длительного роста или длительной макроэкономи­ческой стабильности в разных условиях (Stigliz, 1998). Таким образом, по мнению Дж. Стиглица, "более догматическая версия Вашингтонского консенсуса" не подходила для изучения успеха Восточно-Азиатской экономики и Китая, так как эти страны не подходили под стандарты консенсуса. Опыт стран Восточной Азии показал, что успех этих экономик зависит не от макроэкономической стабильности или приватизации, а от креп­кой, здоровой финансовой системы, в которой правительство играет возрастающую роль в создании и поддержке конкурентной экономики, и от общественных инвестиций в че­ловеческий капитал и развитие технологий. В то же время, существовало несколько стран, например, Россия, которые последовали рекомендациям Вашингтонского консен­суса, после чего экономического роста не последовало.

Китай последовал некоторым рекомендованным Вашингтонским консенсусом страте­гиям, таким как макро-стабильность, но расширил границы конкуренции и предоставил хорошие условия для предпринимательства без приватизации и либерализации.

В итоге консенсус привел к стратегиям, которые не годились для долгосрочного рос­та: к слабой финансовой системе (проблемы неполной информации, неполных рынков и неполных контрактов, которые разрушают финансовый сектор), плохой конкуренции, не­достаточному образованию и недостаточным улучшениям в технологиях (Stigliz, 1998).
Список литературы.
1. де Сото Э., Иной путь. "Невидимая революция в третьем мире", Москва, 1995.

2. Нуреев P.M. Экономика Развития: модели становления рыночной экономики. 2 издание, НОРМА, Москва, 2008.

2. Acemoglu D., Johnson S., Robinson J., Yared P., "Reevaluating the Modernization Hypothesis.", Massachusetts Institute of Technology, Department of Economics, Working Paper Series, Working Paper no.07-23, August 28, 2007.

3. Aioki M., Towards a Comparative Institutional Analysis., Cambridge, MA: MIT Press, 2001.

4. Arslan O., Florackis C, Ozkan A., "The Role of Cash Holdings in Reducing Investment-Cash Flow Sensitivity: Evidence from a Financial Crisis Period in an Emerging Market.", Emerging Markets Review, vol.7, 2006.

5. Bordo, M., Eichengreen, В., Klingebiel, D., Soledad, M., "Is the Crisis Problem Growing More Severe?", Working Paper., Rutgers University, 2000.

6. Chen, Y, Hasan, I., "Why do Bank Runs Look Like Panic? A New Explanation.", Journal of Money, Credit and Banking, vol.40 (2-3), 2008.

7. Dwyer, G.P., Hasan, I., 2007. "Suspension of Payments, Bank Failures, and the Non-Bank Public's Losses.", Journal of Monetary Economics, vol. 54 (2), 2007.

8. Easterly W., Inequality does cause underdevelopment., New York University, December, 2005.

9. Gande A., Kose J, Senbet L.W., "Bank Incentives, Economic Specialization, and Financial Crises in Emerging Economies.", Journal of International Money and Finance, vol.27, 2008.

10. Greif A., Institutions: Theory and History. Cambridge: Cambridge University Press, 2004.

11. Guillaumont P., Jeanneney S., "Big Push versus Absorptive Capacity: How to Reconcile the Two Approach", World Institute for Development Economic Research, Discussion Paper No. 2007/05, 2007.

12. Hayami Y, "From the Washington Consensus to the Post-Washington Consensus: Retrospect and Prospect.", Asian Development Review, vol.20, no2, Asian Development Bank, 2003.

13. Johnson S., Boone P., Breach A., Friedman E., "Corporate Governance in the Asian Financial Crisis.", Journal of Financial Economics, vol.58,2000.

14. Kose, A., Prasad, E., Rogoff, K., & Wei, S., "Financial Globalization: A Reappraisal.", IMF Working Paper 06/189, 2006.

15. Lagoarde-Segot, Т., "Financial Reforms and Time-Varying Microstructures in Emerging Equity Markets.", Journal of Bank Finance, 2009.

15. Lee S., Park K., Hyun-Han Shin, "Disappearing Internal Capital Markets: Evidence From Diversi?ed Business Groups in Korea", Journal of Banking & Finance, vol.33, 2009.

16. Marangos J., "What Happened to the Washington Consensus? The Evolution of International Development Policy.", The Journal of Socio-Economics, vol.38, 2009.

17. McCleery, R., De Paolis F., "The Washington Consensus: A Post-Mortem.", Journal of Asian Economics, vol. 19, 2008.

18. Pasquariello P., "The Anatomy of Financial Crisis: Evidence From the Emerging ADR Market.", Journal of International Economics, no76, 2008.

19. Stiglitz, J., "Unraveling the Washington Consensus.", Multinational Monitor, vol.21 (4), 2000.

20. White L., "The Role of Competition Policy in the Promotion of Economic Growth.", Law & Economics Research Paper Series, work­ing paper no.08-23, May 2008.



21. Williamson J., "What Should the World Bank Think about the Washington Consensus?", The World Bank Research Observer no 15(2), 2000.




На ТВ осталась только одна сравнительно чистая и свободная от насилия передача: реклама средств от тараканов.
ещё >>