Этическое значение искусства - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Вопросы к междисциплинарному экзамену по дисциплине «история хореографического... 1 84.11kb.
Интегрированный урок истории и литературы в 11-ом классе 1 137.19kb.
Рабочая программа дисциплины «история отечественного искусства ХХ... 1 268.8kb.
Терапевтическое неправильное представление и этическое рассмотрение{соображение} 1 89.42kb.
Владислав Татаркевич История шести понятий 20 4899.09kb.
Художественный рынок Санкт-Петербурга Петрограда Ленинграда, его... 4 621.35kb.
Художественный рынок Санкт-Петербурга Петрограда Ленинграда, его... 4 626.22kb.
Проект, предложенный финским партнером 1 61.4kb.
В каком слове букв больше, чем звуков? 3 442.75kb.
Формирование дизайна как область производственного искусства в Советской... 1 59.82kb.
Ценностные детерминанты авангардного искусства Моргунов Алексей Петрович 1 40.42kb.
Музыкально-театральный вестник 1 94.06kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Этическое значение искусства - страница №1/1

Этическое значение искусства

(Видео обращение на открытии I Всероссийской конференции

школьной театральной педагогики памяти Л.А.Сулержицкого)
Лев Абрамович Додин,

Народный артист РФ,

Лауреат Государственной премии СССР,

Лауреат Государственных премий РФ,

главный режиссёр Малого драматического театра Санкт-Петербурга,

театра Европы


Мне кажется замечательной сама идея – посвятить эту конференцию имени Леопольда Антоновича Сулержицкого. И абсолютно правильно - связать его фигуру, и всё что он пытался делать, с опытом работы школьной, юношеской, молодёжной театральной педагогики. Насколько я понимаю суть того, что пытался делать Сулержицкий, и что он привнёс в поиски Константина Сергеевича Станиславского, оказав на него огромное влияние, это идея об Этическом. Вообще Сулержицкий, мне кажется, одна из личностей, значение и ценность которой, безусловно, признавали все соратники Станиславского, все его самые разные ученики, все его будущие последователи и противники. И сам Станиславский, и Всеволод Мейерхольд, и, конечно, Евгений Вахтангов, который, по сути, продолжал Сулержицкого, и Михаил Чехов, и все остальные, потому что это был абсолютный морально-нравственный, как сейчас сказали бы, авторитет. А его идея об этическом начале – это не только об этике в искусстве, о чём писал много и сам Станиславский, а об этическом значении искусства, об этической стороне воздействия искусства. Это о том, что попытка, даже только попытка, погружения в искусство изменяет души, влияет на души, что это есть удовлетворение потребности души, о которой, порой, не знает сам человек. Собственно, тут - суть того, чем Сулержицкий пытался заниматься.

Мне это чрезвычайно близко, потому что мне очень повезло в детстве. Я встретился с Матвеем Григорьевичем Дубровиным, руководителем Театра юношеского творчества (ТЮТ). Он вообще не любил цитат и редко употреблял знаменитые имена. Не помню, чтобы он упоминал в разговорах с нами имя Леопольда Антоновича. Но позднее, когда я стал читать Сулержицкого или о Сулержицком, мне показалось, что многое из этого я уже слышал, знал, и не только по словам, а просто по типу личности, по самому типу проповедничества, по самому типу взаимодействия с детьми. Потому что всё то, что делал Матвей Григорьевич с нами – это было некое чудо преображения и погружения в совсем иные миры.



Я помню очень хорошо первое ТЮТовское собрание, после того, как меня приняли в ТЮТ. Это был 1956-ой год, первый год существования ТЮТа. В малом зале Дворца Пионеров собралось, наверное, сто двадцать человек пацанов и гопок двенадцати-четырнадцати лет. Вы представляете себе, что это за аудитория? И все мы безумствовали, сидя в антикварных креслах красного дерева, которые охранялись государством, но которые сейчас готовы были разрушиться под натиском детской энергии. И тут, к нашему удивлению, вышел невысокий человек с огромным лбом и такими же огромными темными глазами и очень-очень тихо заговорил. Помню, мне стало его пронзительно жалко. Потому что я сразу себе представил, какой это будет полный ужас, когда его никто не будет слушать, и, собственно, уже не слушают. Но через минуту-две почему-то возникла тишина, и эти сто двадцать гопников, как сказали бы тогда, в течение двух часов – нет, не просто слушали – внимали. Я не могу сказать, что это была речь – скорее , очень интимная беседа, которая на девяносто процентов состояла из незнакомых нам слов. Но каким-то образом общий смысл доходил до нас. До сих пор помню эту встречу. Одна из важнейших встреч в моей жизни. Думаю, что все те, кто пытаются сегодня заниматься театром с детьми, с молодыми людьми, с юношеством должны хорошо понимать, что смысл не только в том, чтобы хорошо научить театру, и, может быть, даже совсем не в том, чтобы научить театру. Мне кажется, Матвей Григорьевич относился к идее того, что мы будем артистами достаточно иронически. Он хорошо понимал, что замечательных спектаклей мы не создадим и больших ролей не сыграем. Он просто понимал, что театр - наиболее короткий путь к изменению и улучшению природы человека, к тому лучшему, что в человеке заложено, и что, к сожалению, жизнь, забивает, заглушает, душит и убивает. Сегодня эти процессы самоуничтожения происходят все активнее и до ужаса интенсивно. Чаще всего человек даже не подозревает, что в нём это лучшее и эта потребность лучшего существует или существовала. Вот на секунду пробудить эту потребность к чему-то иному – мне кажется, это и значит уже совершить какое-то изменение в судьбе ребёнка, в судьбе человека, в судьбе людей. Учительство, думаю, и есть попытка изменения человеческих судеб. Удачи всем вам и всем нам! Спасибо.








Когда в государстве смута — возникают «верноподданные». Лао-цзы
ещё >>